Глава 4. Неприятность и приятность.

Кровь стучит в ушах и страх сковал все тело девочки, она несколько раз оглядывалась назад – не идёт, не идёт же за ней её смерть, ночной нежеланный гость лесных боров? Ещё немного и из глаз может хлынуть влага и бесстрашие уж точно рассеется, словно дымный пар сигар; невозможно побороть инстинкт самосохранения, хочется уйти от опасности и спрятаться, как страус сунув голову в песок. Когда Василиса ненадолго прикрыла глаза от усталости, то вмиг вокруг образовалась гладкая, совершенно безмолвная тишь, срываемая лесными звуками: где-то угукает полуночная сова, шуршание кустов и тихий писк ночных охотников, которые готовы в любую секунду настигнуть свою жертву, а может и Васю, поэтому поджидают и готовятся к действиям. И когда она открыла очи мир потускнел, будто у неё появились за вечер проблемы со зрением и даже рассмотреть в дали ничего не может – все застлано мрачной темнотой, всепоглощающей и отталкивающей. Мурашки прошлись всем скопом по спине, когда до девочки дошёл чей-то разговор позади, совсем рядом. Она не готова бороться! Совершенно, просто взгляните на эти худые палки-ручки и худощавое телосложение. И в панике забегали зрачки, нужно укрыться, да так чтобы и макушки её белесой не видать было. Прогремел, как первый майский гром, над ушами задорный девичий голосок. — А вот и ты! — хихикнула Лисица, поправив капюшон от навалившего снега. — Мы тебя искали. Наверное ты устала ждать, верно? Пошли будем знакомиться. — она активно потянула за рукава пуховика и ноги сами стали поддаваться вперёд, Василиса неуверенно семенит за Алисой, которая в свою очередь энергично что-то напевает себе под нос, припрыжку огибая тропинки. Ноги словно ватные, подкашивались от усталости и изнеможения. Вася уж точно больше ни ногой в этот лес проклятый, жаль что тропа домой ведёт через лесополосу и уже ничего не попишешь на этот счёт. — Алиса.. Кто мы? — глупый вопрос, отвечаю. Но слабая искринка надежды блеснула в серых глазах, пусть скажет, что она с Антоном, пожалуйста!.. Но последнее предложение все-таки совершенно меняло представление, она не ждала такого близкого знакомства, тем более с существами или духами, забравших тела детей. Она ничего не ответила и всю дорогу, либо напевала, либо перекидывалась сухими риторическими вопросами, будто не знала, с кем Вася была и что делала в этом месте так долго аж до потемнения! Путь пролегал прямиком вглубь, в самое сердце чащи, ненароком можно было видеть взлетающих потревоженных птиц с гнезд, после которого Лиса извинялась и продолжала, как ни в чем не бывало. Белоснежный покров хвойного леса блестел под лунной призмой и переливался. А Вася-то считала часы их долгой ходьбы, может она водит её по кругу и это всего лишь злая шутка, что маловероятно? Блок раздражённо нахмурила брови и покачнулась на носках вперёд, чтобы обогнать лису и встать лицом к лицу с её проводником. Было ли её удивление, что Алиса резко остановилась. Предугадала действия? Экстрасенсорика? Видение через глаз снежных птиц? Что из этого она обладает, раз такая чуткая? Василиса поджала губы, обиженно шмыгнув носом. Завидно, ели так выходит. Почему ей не дали такие охрененные способности после вручения маски. — Мы все. — она развернулась всем корпусом тела и распустила руки по сторонам, словно приглашая погреться в такую студеную зимнюю пору в объятиях масочницы, не вариант что живой конечно.. Перед глазами Блок вышли два силуэта, они приветственно махнули рукой. — Смотри: это Волк и Сова. Они очень рады, что к нам присоединилась личность, которая не была похищена, поэтому не бери в голову, если чушь нести будут. Де-ети. — как мать протянула, нежно проголосив слоги. Алиса стала ждать реакции приятельницы. Но она и бровью не повела, угрюмо разворачиваясь на маску совы. — Слушай, перья словно настоящие, гибкие и вовсе без намёка на костюм или какого-то образа. — она присела, крутясь вокруг Совы и с изучающе умным видом рассматривала существо, как экспонат в музейной выставке. — Ухаживаешь за собой? — усмехается под себя. — Респе-ект. — У-у-ху, — удивлённо угукнуло существо, расправив крылья к клюву, в непонятном жесте набок склоняя голову. — Рес-спект? — медленно тянет слоги Сова. — Про-с-спект. — взвыл волчок, разглядывая Васю. — Ты.. А-а-у. Ты тоже ходишь в шоколад, как Алиса? — Школу, Волчок. Тем не менее, тут не все. — печально вздохнула лисица, носик маски огорченно шмыгнул. — Но мы надеемся, что ты чаще нас будешь навещать! — печально переменилась в неудержимую надежду и задорность. Алиса крайне скрытная личность, Вася никак не могла понять её, как бы хотела. — Не часто встретишь друзей извне. — К-конечно буду, — осеклась Блок, хлопнув удивлённо глазами несколько раз. — Куда мне деваться, ходишь по пятам, никуда от тебя не денешься. От вас. — поправилась девочка, отряхвая пуховик неловко. — Кстати, как я тут оказалась? — уже озадаченная посмотрела на новоявленных знакомых и с ужасом осознала, что часами ранее бегала по тропинкам, но никакого намёка на то, что пришла сюда по своей воле. Она что.. тут целый вечер тусуется! Нет уж, увольте! Алиса и её приятели озорно хохотнули над замешательством Василисы, на что последняя возмущенно вскинула бровью и насупилась, готовая к нападению. Главная защита – нападение. — Ты такая смешная! — в паузах смеха можно было расслышать не менее звонки девичий голос, который больше и больше тушил вспыхнувшее пламя внутри Блок. — Ты же спишь! Будь настороже, Хозяин Леса заинтересован в тебе больше, чем в нашем новоиспеченном Зайчике. Слышишь? — такое резкое переменчивость в тоне было жутковато видеть со стороны. Блок недоуменно покрутила головой. Разве не по его воле она сейчас находится тут? Раз он заинтересован, то у него глаз наметан ого-го-го. Почему она просить быть настороже? Он видит в ней что-то необычное, это просто, элементарно как дважды два. Энергия не от мира всего, ци не такая, какая должна присутствовать, чакра вовсе не голубая, или как он мог обнаружить в Васе инородную душу, которая пришла в эту игровую вселенную совершенно не от хотелки ради, чтобы замутить с каким-либо персонажем, который симпатизирует среди всей кучки. — Вася, не оглядывайся назад. — прошептала Алиса, слегка сжав рукав куртки Васи. Девочке было страшно, вязкое чувство в груди проснулось и тянуло совсем спрятаться дома, в самом безопасном месте – под одеялом и никуда больше не высовываться, ни в какие передряги мелкой шпаны и уж тем более лесных чудных зверьков. — Вася, проснись! В голове образовался резонанс с её голосом, словно крикнули две девочки одновременно, громко и синхронно. Осознание пришло в голову стрелой. Она прижала ладони к ушам и свернулась в калачик, что за чувство такое? Уши сейчас взорвутся от наводящих звуков. Таким образом Блок встала с постели, по привычке ища на старом комоде стакан воды. Не найдя драгоценную жидкость, она разочарованно выдохнула и хотелось бы встать, но вцепившаяся Элеонора смотрела на Васю озабоченно, также как и вчера, когда они присутствовали на драке среднеклассников. Эта девочка и вправду ангел? Жаль, что Василису не наделили даром телепатии, она бы с радостью порылась в мыслях интересующих личностей и тогда можно было понять: действуют ли они из-за собственной выгоды, чтобы потешить эгоизм, либо из чистого сердца, искренне так сказать. — Ты так ворочалась.. Ты меня так испугала, когда стала говорить во сне. — она говорила тихо и разборчиво. — Тебя было слышно даже с моей спальни, а она не соседняя вовсе, к твоему сведению! — громко шепнула и нахмурилась. — Извини! — она хлопнула в ладоши и в наклонила голову в мольбе. — Меня преследует эта географичка Мария Святославовна даже во сне, право! На этот раз она задала мне выучить политкарту, а после начала говорить на латинском, стало очень страшно абы дьявола вызывает – сама же ни черта не понимаю! — целый набор букв да слов последовал с уст девицы, та по неосторожности задела кудрявые волосы сестры, отчего оттянула резким движением назад. Василиса виновато хлопает длинными ресницами и неловко лыбу давит. Не специально же она оттянула. Элеонора облегчённо выдохнула и с укоризной посмотрела на свою сестру, с обидой схватилась за кудряшки, поглаживая немедля. Чего-чего, а забыла старшенькая, новость вчерашнюю, которую вовсе хотела озвучить наутро, на трезвую и холодную голову. Слово давно засевшее в корках черепной коробки высветилось неоновым светом и она наконец-таки смогла вспомнить грядущее событие. — Васютка-а, жди, скоро предки приедут со старого города. Абы узнают с кем кичились прошлым вечером – то-то! — ладонь раскрыла и провела по шее медленно, напоминая процесс управы гильотиной. — Голову с плеч без разговоров. Младшая в ужасе пожала голову, настолько слова сестры произвели сумасшедший фурор на неё – а жить-то хотелось! Не верится, что несколько дней без родаков прошли так быстро, что оглянуться она не успела.. — Чего-о? — Вася не была в восторге от события. Ей все ещё хотелось ощутить ту невесомую грань взрослой жизни без предков, без какой-либо помощи, Элеонора не в счёт. Она нахмуренно вздернула тонкий носик и с сопением уставилась на позолоченную рамку картины, где была изображена сама девочка, только лет на пять младше. Детские глазки полные озорного любопытства осматривали объектив того времени фотоаппарата, отчего-то девчушка ухмыльнулась, показывая не цельный ряд зубов. — Ругаться знатно будут? — оторвалась от созерцания фото, она скинула благодушно брови и обернулась на сестру вполоборота. Хвостик сделанный перед сном хлестнул по грудине Васи. Эля даже и думать не стала, она активно махнула головой, мол естественно и без промедления. Старшая была в смятении, живёт эта горе-гитаристка с ней с самого появления в свет и знать не знает какой может быть зверский характер у членов семьи. Это же как можно было отдалиться от родных, что не знать реакцию, казалось бы, банальную и уже должно быть привычную. — Прошлый раз, два года тому назад, привела ты бродягу пса с улицы – ой, как дребезжали оконные рамы от крика маминого, дак ты сама была рядом и видела её раздосадованное вперемешку со злобным похрюкиванием лицо. — Эля закрыла круглое лицо ладошками и покачалась из стороны в сторону. — А её голос, голос её! Сам чёрт из табакерки бы испугался и вновь в свою лачугу забрался, чтобы больше не слыхать по добру по здорову эти высокочастотные вопли. Болтушка-Эля даже не заметила, как на лице Васином побледнели от страха лицо, губы, а глаза поблескивали предосторожностью и неверием, насколько же может быть родительский гнев страшен в деле. Она то краснела, то бледнела и никак не могла сбалансировать цвет кожи из-за постоянных язвительных комментариев старшей. Весьма, как можно мягко выразиться, прифигела с этих историй в конец. — Ой-ой, чего это я наболтала всяко-всяченской, а время-то тикает. — она с охами и ахами на запястье свое посмотрела, словно хотела там оглядеть выдуманные часы. Обе подорвались с разворошенной постели и стали собираться, желание опаздывать с такими родаками отпало намертво. Даже успев сделать завтрак – приготовить крепкий чай, потому что кое-кто забыл убрать заварку, Эля не будет показывать пальчиком на провинившегося, но в радость напиваться крепким чаем не входило, также сделали и хлеб с маслом, покуда старшая посыпала заботливо сахаром. Привитое красавице и комсомолке Элечке невзлюбие к сладкому дало свои плоды, сначала она отказывалась от подаренных конфет тёти, она-то хозяйка местного магазина в посёлке не раз любила баловать своих племянников чем-то съестным. Ей вдолбили в голову, что кушать такое не совсем полезно для её кожи, а ведь этим лицом она будет светить на последующих конкурсах красоты, потому следить за собой, как естественное что-то в жизни старшенькой, как чистить зубы или намыливать лицо средством от жирного блеска. В конец наевшиеся завтраком, стали наспех натягивать колготы да юбки, а Вася все ворчала: «Почему же мы должны носить тряпки, когда на улице столбняк», но она быстро остыла после выхода на холодную заснежанную улицу, так же оглядываясь измученно на почти голые ноги. Всё ещё мело, крупинки снежинок засели на ресницах и бровях девочек, которые продолжали идти спортивной ходьбой к направлению домов, каждая думала о своём, ни разу не обмолвившись по дороге, даже Эля не начала привычно писать подругам из другого населённого пункта, которые нехотя, но отвечали на назойливые звонки красавицы. Как быстро пролетело время, уже виднелись черепицы домиков, откуда с трубов валил приличные клубки дыма. Напряжение, что окутало детское тело, сразу испарилось и почему-то стало хорошо Васе, она могла больше не смотреть по сторонам, с осторожностью вглядываясь в тёмные кустарники и кустарнички. И как советовала лисичка, она ни разу не оглядывалась назад, даже если сзади её преследовали странные хлюпанья и другие звуки, от которых леденеет багровая кровь в жилах. Слава богу, старшую это не коснулась, она со спокойной душой рядом шла, напевая под нос мотив музыки какой-то популярной группы, Вася не вдавалась в подробности. — Василиса! — сзади позвали, такой нежный и мелодичный глас принадлежавший только единственной знакомой, отчего-то по коже мурашки прошли от оклика. — Подожди. Чёртово дежавю? Вася посмотрела на сестру, она всё также умиротворенно вышагивала по рыхлому снегу, не раз задевая носком ботинка камешки на тропинке. Голос позади менялся, то на высокие частоты, то несколько раз переходя на буквально мужской бас. — Блок. — твёрдый тон лишь суровости добавлял, зябко поежившись от ощущений, словно всё её существо так хотело оглянуться, откликнуться на зов и ровно также не хотелось ничего их вышеперечисленного. Звонкий лисицы тембр стоял в ушах, такой же таинственный, такой же озабоченный судьбой, казалось бы, недавней знакомой. — Че оглохла? — она тихо хмыкнула. Кто бы он ни был, просто точь-в-точь изобразил прокуренный голос местного забияки Романа Пятифана. — Василиса, посмотри на меня. — а вот уже намного мягкий голос Антона, словно опавшие листья перед зимним зноем, он приятно шелестел на ветру и это успокаивало несколько раздражительную девочку, как Вася. Она даже не думала, что мальчик окажется такой приятной личностью, от которой не хочется оторваться за разговорами не о чем. Собеседник из него выше крыши, к тому же не скабрезничает от слова совсем, если не вывести его на чистый гнев, где сам Петров может показаться сущим сапожником. Белокурая не сразу заметила смену локации, тёплый воздух огрел мгновенно покрасневшие щеки девочки и она неловко шмыгнула носом, по привычке снимая белую громадную шапку с помпоном. Элеонора ушла, быстро переодевшись в сменку, ссылаясь на то что нужно перечитать параграф к первому уроку – история, мол историчка самая настоящая мракобесина, любит все-таки пользоваться своим положением и не раз оставляла на отработки за то, что ученик ответил на её вопросы пару раз неправильно, а к старшим классам совсем не добра, каждый урок – то всяко контрольная или самостоятельная. Василиса мысленно пожелала сестре удачи, с таким учителем нужно постараться найти компромисс для будущих благ. Сняв верхнюю одежду девочка постепенно приводила себя в надлежащий вид, то косу длинную поправит на плече гордо, то блузку вправит в школьную юбку и не раз на своей шкуре взгляд ловит. Такой любопытный и хищный, словно тот чуть ли не слюни тянет, осматривая её фигуру. Страшно, ощущение не из приятных и никогда таким бы не было. Василиса закатила глаза. Это по её душу пришёл Хозяин Леса? Несостыковка с логикой, существо лесное никогда бы не покинуло лес, следовательно его здесь быть не должно и это всего лишь её испуганное подсознание после кошмарного сна. Внезапно боковым зрением она заметила среди ребячьих голов мохнатую шерстку и козьи рога. И тогда ей уже было не до смеха. В глазах все больше рябит характеристики внешности самого настоящего.. настоящего козла? Черт возьми, это совсем не смешно, можно пожалуйста ей первые дни спокойного отбывания? Тогда она пересмотрит свои принципы и может поставить под сомнение вовлечение в весь игровой сюжет. Всё, конечно, выглядит с компьютерных экранов страшненько, но в реальности ощущения вовсе иные, жуткие и девочка бы могла покляться, чтобы в жизнь такое больше не происходило, это незабываемые эмоции страха и угнетения. Вася огибала коридоры, одна аудитория за другой размывались перед глазами, серые потускневший вид школьного коридора добавил лишь меланхолии. Она искала комнату, где могла уйти от трепещущих взглядов и перешептываний, от колких смешков и лисьих ухмылок. Хотелось побыть собой наедине, в полной темноте в компании ржавых вёдер да деревянных швабр. Кладовка! Лучший вариант, она ещё раз внимательно изучает надпись, уже давно пожелтевшие буквы взмывали перед взором, на секунду на лицо вышла яркая, облегчённая улыбка. Ей будет легче отсидеть пару-тройку уроков и после пойти в кабинет как ни в чем не бывало, отмазываясь что все время сидела в кабинете медсестры с болями в животе. Маленькая каморка встретила её довольно тепло, она пристроилась на маленьком стульчике, вероятно пыльном и уж тем более грязном, девочка задумывалась об этом в последнюю очередь, а громоздкий рюкзак поставила на коленки. Она никак не могла остановить учащенное сердцебиение, адреналин все также ударял в детскую шизофреническую голову, заставляя стучать сердце быстрее и быстрее. Стук. Топот ног был слышен издалека. Стук-стук. Платформа обуви грозно отдавалась эхом по всему коридору, к слову безлюдному. Или это была не платформа вовсе, может длинные бьющие по дощечкам старой школы копыта зверя? Василиса прикрыла глаза и в панике прижалась спиной к холодной стене. Это самый дальний край, сюда ходят лишь в библиотеку, разве что. «Какого хрена ты пошла в кладовку, хотя могла прийти в более безопасный женский туалет». Спокойствие. Только спокойствие. Дыхание успокоить, спинку ровно, швабру наготове только не промахнись – сразу в глаза и наутек! Блок сжимала деревянную вещь в руке и со скрежетом зуб следила за звуками извне. Будто кто-то ищет кого-то, но никак поиски не увенчаются успехом. Внезапно ручка кладовки стала неистово дёргаться. Всё никак не отставал преследователь и старался наконец вскрыть комнату, в котором находилась его потенциальная жертва. То попробовал постучать по-человечески, то начал барабанить, как черт-те что! Вася понимала одно, ветхая старая дверь не выдержит буквального взламывания долго, рано или поздно она раскроется и пропустит внутрь нежеланного гостя. — Васютка-а, — существо подражает тону Элеоноры, такой же задорный и весёлый, как и был всегда. — Нашла-ась. Открой сестрица, кабы не жалко. Открой же, милая, сестрёнка ждёт. — оно прислонилось к двери, говоря чуть ли не в щель, что разделяет Васю с этим.. с этим? Блок задумалась, в потугах мысленных пребывая полминуты и с уверенностью заявляя: «раз это потусторонее существо, то нужно как всех – заматерить четырёхэтажным матом, то-то уйдёт». Она начинала тихо, будто боясь, что кто-то услышит её вопли нецензурные и доложит старой карге Лиль Павловне, но с каждым оборотом она смелела и уже не стеснялась во всех подробностях посылать и каким образом. Уж поверьте, язык у неё острый. Надо же было как-то защищаться в первой неудачной жизни. За дверью образовалась гладкая тишь, больше не было голосов и никаких сомнений, ушёл в свой лес и не попрощался. Манерных призраков увидеть на этой белой земле уже не будет возможности, все невежи! В ликующей маленькой победе она тихо похвалила себя же за сотрудничество и уж было хотела выйти, но встретилась взглядом с чужой олимпийкой, на которой располагалась маленькая пума в углу; Ебаный пиздец. — Я, конечно, понимаю, что ты та ещё чудачка, но орать из.. кладовки матные слова, — Пятифан усмехнулся своей фирменной ухмылкой. — Это ж надо так мозг повредить. — Пятифан, — с выдохом облегчённо прошептала фамилию одноклассника. — Ты, черт возьми, в самый нужный момент припёрся. Чего на уроке не сидишь? — Василиса откинула назад длинную белую косу и незаметно убрала пот с лица. Она выдохлась, пока думала. А думать – надо уметь. Он сделал вид, что задумался над её вопросом. И действительно, почему же главный хулиган посёлка не сидит на этих скучных уроков? Тем более на матеше, фу. Математичка – злая, старая карга, которая дальше своего носа не видит, к тому же до усрачки глухая. Он цыкнул тихо. — Да вот. За чудачкой поплелся, думал заблудилась чего. Блок наклонила голову набок, желая увидеть в этих серых глазах доли лжи и сарказма, но того и не видать было. — Конечно, о Великий Пятифан, без твоей помощи я бы сдохла в этих школьных стенах. — она театрально завела руку над лбом и закатила глаза, усмехаясь и прекращая сей фарс, слегка локтем по-дружески толкает, мол так хотел, чтобы отреагировала? — Пошли, что ж, раз не на уроке, нужно занять время до перемены следующей. Ну вот, как раз через полчаса. В глазах Ромы блеснула заинтересованность, он был недоволен её действию, но молчал и тёр плечо заторможенно. Они передвигались скрытно, чтобы не запалил охранник или техничка, а то и ей попадётся, ну и ему, Роме могло быть насрать, но не Васе. Она ещё не видела Элю в ярости, может унаследовала эти высокочастотные вопли, которые мозг выносят с первого раза. — Цыц! — Вася надменно указала знак молчания и тихо начала прислушиваться, на что Пятифан театрально закатил глаза, даже если он тут ходил в развалочку – никто и не скажет, кроме надоедливой Лилии Павловны. — О, Лилька бегает по этажу. Главный Босс слишком рано вышел, ищет, что ли? — тихо недовольно шипит под нос, как самая настоящая кошка. — Короче, если она нас найдёт, то даст по башке. Вася резко перевела обзор от спины учителя на озадаченное выражение одноклассника. Кажется все это время он смотрел на неё, как на умалишенную. Ну ни-че-го, если тупой человек знает, что он тупой, то он уже не тупой. Она подозрительно сузила глаза и фыркнула, немного отдалившись. Василиса ценит личное пространство. Звонко брякнули браслеты на её запястье, она молчаливо поправила сползающую лямку школьного сарафана и после переводя свой задумчивый взгляд на коридор, где ранее расходила гордо учительница. К тому времени, она успела покинуть этаж с потерянным видом направляясь в учительскую. Василиса не стала ждать и со всей мочи двинулась вперёд по коридору бежать, подобрав Пятифана за локоть, чтобы не остался на месте и не потерялся, а то с таким непринуждённым видом рассматривал портреты преподавателей словно впервой. — Слушай, Пятифан. Ты видел сегодня Бабурина? — её тон не был озадаченным по эту душу, но она должна удостовериться в том, что идёт все как по маслу. Он тяжко выдохнул воздух, сдерживая неприличные высказывания о бывшем товарище и лениво перевёл взгляд на знакомую. — Чаго же так резко спросила, а, Блок? — на устах мальчишеских вышла издевательская усмешка. — Волнуешься за свинью? — он поднял игриво брови. На лице девочки исказилась маска отвращения вперемешку с озадаченностью. — Ишь удумал! Бабурин! Волнение? Бред сивой кобылы. — грудная клетка её вздымалась от прилива гнева, а локоть совершенно «случайно» впился в твёрдое мальчишеское плечо. — Не смейся! — воскликнула шёпотом она с обиженным выражением осматривая едкие смешки, что испускал юноша постепенно наблюдая за её гневной тирадой. Но обида захлестнула с новой силы и она отвернулась от него, гордо надув щеки. Как же ему нравится издеваться над ней; Вася берет на заметку, что должна хоть бы раз устроить «приятности» за все хорошее. А то только над ней идут издевки и это, по её мнению, совершенно неправильно! — Кто там громко орёт? Имейте уважение, уроки все ещё идут! Быстро на урок, бездельники! — быстрые шаги Лилии раздались совсем недалеко, она явно заприметила отдающий эхом шёпот и помчалась навстречу доносящихся звуков, что вполне логично. Василиса застыла, как вкопанная, она знала, что не успеет сбежать и осталось только принять наказание в виде отмывания парт вместе с дежурным после всех уроков. Она уже морально на это настроилась. Жаль, что помимо знания сюжета, она плохо ориентировалась в незнакомых локациях и сейчас этот самый момент, где девочка просто растерялась. Её резко потянули за разворот и с уверенностью прижали к стене. Видимо хулигану позабавилось так скрываться от учительских глаз, что он перенял инициативу и стал было водить потерянную одноклассницу по другим, ныне неизвестным девочке, коридорам старой советской школы. Но сейчас он выглядывал из-за угла и наблюдал за учительницей, которая то и дело мнется на месте. Тихо бормоча проклятия. — Пятифан, — тихо зашептала Вася, прямо в ухо мальчика, настолько они были близко друг к другу расположены. — Я все понимаю, но может отпустишь? — она недовольно скорчилась, когда до носа дошёл ужасный вонизм сигаретного запаха от его олимпийки. Может у Васи непереносимость дыма, но почему-то стало как-то не по себе. До такого, что в груди ритм сердечный увеличивается из-за этой ситуации. Рома молча отстранился, казалось из-за таких пряток он совершенно себя не контролировал, отчего ему стало неловко, он отвернул голову с важным видом что-то насвистывал под нос, да так чтобы Блок не заметила его ужасно красных ушек, что мальчишка так усердно пытался скрыть от девичьих глаз; хотя на лице у него не дрогнул не единый мускул и не вышел значительно яркий румянец на щеках. Осталось от силы минут десять до начала перемены, а у них такое недоразумение. Оба пришли к выводу посидеть в том же закоулке, куда не совалась ни единая душа за все эти шесть лет нахождения в гнилой школе. Роман не посрамился отдать верхнюю одежду, дабы Блок не испачкала совершенно новый школьный комплект. Она аккуратно поджала ноги к себе и откинулась спиной к стене. Тот расположился поодаль от неё, соблюдая личное пространство, несмотря на то что совсем недавно его же и нарушил. Выглядит словно тайное свидание, что уж сказать о сложившейся сцене. Тем для диалога было мало, потому они молчали и пытались наслаждаться загробной тишиной. Но смеяться Василиса не торопилась, она с уханьем сердца сидела и корила себя: «Да это же соблазнение малолетних! Она не педофил, никак нет». — Ты спрашивала насчёт Бабурина. — его уверенный тон перекрыл энергичный шёпот девочки, которая с хитрецой подползала к нему. — Пятифан, у меня есть вопрос, который вечно меня интересовал. — он с интересом начал вслушиваться в следующую реплику, которая вызвала на его лице некую растерянность от незнания, как на это соеагировать. Может у приезжих такое общее свойство манеры общения – странное, непонятное. — Зачем тебе штрих код на голове? Ещё чуть-чуть и она взорвётся от смеха, черт возьми. Он такой нереально милый, когда растерян. Василиса осеклась, успокой свои гормоны, женщина, ему двенадцать, но да дети милые иногда. Таким темпом Блок будет каждый раз его так подкалывать, чтобы ещё раз увидеть потерянные глазки и вытянутое от удивления лицо. Вася усмехнулась по-другому.. по-доброму все ещё наблюдала за его забавной реакцией. Пятифан уж точно закрепил после этого вопроса официальное полвзище этой девочки-«чудачки». Добрую усмешку он показал средний палец, на что девочка возмущенно подавилась воздухом. Маленький козёл! — А тебе, чего-чего, мозги вовсе не нужны, чтобы выдавать всякую чушь. — Я-то! Хм.. Реально. — она уже более задумчиво покивала слова и с вызовом посмотрела на собеседника. — Походу, раз ты вечно собачишься со мной, то тоже умом не блещешь. — вредно показала язык Вася. — Иди.. Чудачка, не я каждый раз срусь с тобой, а как раз твой горячо любимый Бабурин, который вчера сдристнул и сбежал, как самая последняя скотина. — плотно сжал зубы Рома, после чего грозно скрипнул от злости. — О, точняк, ты же спрашивала его о том был ли он сегодня, так вот.. Василиса в тот момент внимательно слушала с замиранием сердца, она поднесла к губам ладонь и ахнула от шока из-за происходящего. Может ли это быть просто театральной постановкой в одиночном спектакле девочки или действительный ступор из-за слов Пятифана?