Часть 1

Чикаго. Через два года после разлома. Город гангстеров и сериалов. Небоскребов и трущоб. Бетон и стекло. Пышущие жаром, асфальтированные улицы. Целые кварталы заброшенных фабрик, которые никто не собирался реконструировать. Город-призрак днём. Город-сказка ночью. Город, исполняющий мечту — это вовсе не Голливуд. Это Чикаго. Два года безмолвия сделали свое дело. В нём никто не живёт, потому что теперь там правят они — драконы. Мир раскололся и явил разлом, из которого хлынули эти доисторические или мифические существа. Люди, по сравнению с ними, оказались букашками, которые не смогли себя защитить. Все технологии оказались бесполезными. И перед человечеством стояла одна задача — выжить. Люди сбивались в группы, сильные подчинялись драконам, слабые были низведены до положения рабов, игрушек, средства выживания. Это будущее, которое теперь наступило. Соседство с людьми в планы драконов не входило. Людям пришлось сбиваться в города-форты, построенные на руинах заброшенных заводов, стоявших вдалеке от города. Те, кто не подчинялись правилам форта были изгоями, живыми мертвецами. Небоскрёбы были полуразрушены, они мешались драконам и использовались, как насесты, если можно было назвать их так. Тем не менее, это было лучшее место выжить для девушки, которая не хотела торговать собой. А на что ещё могла сгодиться сериальная актриса-статистка, у которой были лишь проходные роли медсестёр, как и у многих других артистов в ее возрасте. Мишель была миловидной, больше карие глаза вкупе с блондинистой шевелюрой делали её заметной и её охотно приглашали на эпизодические роли подростков, медперсонала или студенток. Для большего у неё не было достаточно мастерства, да и небольшой рост и субтильное телосложение делали похожими её на ребёнка, чем на взрослую девушку. Это сыграло с ней злую шутку в самом начале захвата драконами нашего мира. Ей приходилось несладко, в каждой стычке с группами людей, которая заканчивалась для неё потерей нажитого скраба. Хорошо хоть не трогали в физическом плане, принимали за ребенка, а дети — это табу. Пока. Да определенного времени. Она решила, что лучше жить рядом с ящерами, который просто сожрут или убьют своим пламенем, чем терпеть издевательства от соплеменников. Поселившись в одном из низких зданий, где раньше находился небольшой торговый центр, Мишель обустраивала быт. Изначально, она редко выходила на улицу, лишь только таскала разный хлам, перекрывая все выходы от двуногих. Ей повезло, что в один из съемочных дней они провели здесь с командой долгие съемки. Она запомнила, что подвал в здании был больше похож на бункер, где имелся всего один выход. Именно здесь и обосновалась. Постепенно, она закрасила все окна краской — драконы не любили резкие запахи, и краска отпугивала их, если они опускались слишком низко. Да и яркий свет из окон, мог привлечь внимание людей. Что было для неё крайне нежелательно, если она хотела прожить подольше, в относительном спокойствии. Скрывать свои запахи было нужно особо тщательно, благо в торговом центре стояли ряды, никому не нужной сейчас, парфюмерии. Ей повезло, что вода в туалете была и рабочем состоянии. Это было большой удачей, она не могла поверить своему счастью. Неизвестно, как долго продлится работоспособность водопровода, поэтому она старалась не засорять канализацию и экономить воду, набирая в пустые бутылки из-под питьевой, хлорированную воду из-под крана. А вот запах дыма их только раздражал и заставлял атаковать. Поэтому она старалась не устраивать костров вокруг здания, как другие люди, которые ошибочно полагали, что это отпугнёт летающих ящеров. Девушка, как хомяк, затаскивала в свой подвал всё, что могло пригодиться ей для выживания и в первую очередь воду и медикаменты. Благо, она знала, где искать. Даже съёмочные площадки были оборудованы минимальными наборами первой помощи — бинты, антисептики, жгуты, шприцы, антибиотики, обезболивающее. Еду она тоже выборочно складировала в свой подвал, тщательно сортируя и избегая скоропортящихся продуктов. А также мясных консерв. Нет, она не была вегетарианкой или сторонницей правильного питания. Но запах разложения притягивал хищников, даже сквозь жестяные банки, поэтому только овощи, на которые драконы не обращали внимание. Бутики с элитной одеждой стояли нетронутыми, перед кем бы люди надевали элегантные костюмы, достойные ковровых дорожек. Зато джинсы и другая спортивная и тёплая одежда была в ходу. Мишель даже отвела отдельный угол своего подвала под огромное количество шмоток, которая ей удалось собрать. Ибо знала, что одежду нужно было менять, как можно чаще, чтобы не оставлять естественных запахов. Со временем девушка приучилась жить ночной жизнью, влезая из своей норы в сумерках, когда драконы заканчивали свои полёты и устраивались на ночлег. Она мечтала, что, когда-нибудь, сможет сбежать из города и поселиться в дикой глуши в одиночестве, где не будет драконов, не будет людей и не будет опасности. Она сможет завести огородик, выращивать овощи, семена которых она заботливо собирала в заброшенных цветочных магазинах. А прочитанные книги по садоводству, ей в этом помогут. Оставленная людьми, природа начала свое наступление на каменные джунгли. Клумбы, некогда с цветами, начали зарастать сорняками, постепенно перекинувшись на асфальт и брусчатку. Деревца всё ещё хилые и кривые, росли посреди, некогда ухоженных, улиц. И, между тем, воздух в городе становился чище, лишь ветер доносил клубы дыма и отходов жизнедеятельности человека из фортов. После нескольких лет одиночества, Мишель могла бы сказать, что её жизнь проходила вполне сносно, раз она ещё жива и невредима, не испытывала голода и не подвергалась насилию. Пока её убежище не сотряслось от удара, а с обветшалого потолка не посыпалась штукатурка. *** Дрожа от ужаса, девушка поднялась на крышу. Увиденное заставило её вздрогнуть — перед ней, на боку, лежал раненый мужчина, который лишь отдалённо, напоминал человека. Его кожа была, будто, покрыты чешуйками золотистого цвета, которые были покрыты потёками алой крови, вытекающей из раны на боку. Длинные волосы медового оттенка закрывали лицо. Мишель не могла поверить своим глазам — это дракон, почему-то находившийся в человеческом обличии. Длинные когти, которые венчали тонкие пальцы мужчины, впивались в бетон, в явном защитном жесте. Грудная клетка еле поднималась, в слабом прерывистом дыхании, девушка боялась подойти ближе, чтобы рассмотреть находку. Наверное, ей стоило радоваться, что одна из этих тварей лежит в полумёртвом состоянии, но природные доброта и сострадание не были чужды ей, даже в этом, бесконечно чуждом, мире. Приблизившись к мужчине, Мишель опустилась перед ним на корточки и аккуратно убрала волосы с его лица. Раздумья Мишель были мимолётными, пусть и дракон, но всё же живое существо, которому сейчас нужна была помощь. Спускать его вниз, к себе, она посчитала проблематичным, нужно сначала обработать рану и только потом думать об обустройстве её нежданного пациента. А вот прикрыть сияние его золотистой кожи необходимо уже сейчас, ведь блеск золота, может спровоцировать нападение красного дракона. Ей доводилось, однажды, увидеть эту битву, тогда земля содрогнулась, едва два гиганта в схватке рухнули с небес. Было очень страшно, ещё страшнее, если её дом сложится под весом этой бойни и похоронит её и раненого дракона под обломками. Сбегав за кожаными ремнями и медикаментами, девушка подтащила мужчину к навесу, где была выходная труба отопления и она сделала, что-то вроде тента, где раненый не будет сразу заметен. О происхождении раны, она судить не бралась. Мишель, всё равно, не разбиралась в медицине, а могла просто обеззаразить и закрыть рану бинтами. Девушка жутко боялась, что дракон будет дёргаться и решила привязать его к трубе, пока будет обрабатывать повреждения. Аккуратно привязав его за руки, девушка постаралась расположить его так, чтобы полностью видеть рану, которая располагалась на боку, поэтому было очень неудобно ее обрабатывать. С осторожностью, Мишель промыла рану и постаралась как можно сильнее сжать края, наложив тампон и перебинтовав. Девушка очень рассчитывала, что дракон не будет пытаться сорвать повязку, которую она с таким трудом наложила. Когда девушка поила дракона, то успела заметить, что его язык был раздвоен, как у земных ящериц. Это ей показалось удивительным. Как и мужское достоинство. Удивительно большое, даже в спящем состоянии. Ей ужасно интересно было дотронуться до него, чтобы узнать, такой же ли он приятный на ощупь, что и другие части тела этого существа. По человеческим меркам, этот дракон был красив, высокого роста, с мышцами, достойными самого терминатора и точёными чертами лица. Хоть и немного необычными. Прямой нос, чуть с расширенными ноздрями, более выступающие надбровные дуги, волевой подбородок, с ямочкой, которая делала его лицо более человекоподобным. Высокие скулы подчёркивали неземное происхождение, а небольшие рога, проступающее под линией роста волос, довершали мифически образ. Мишель не видела какие у него глаза и, могла бы сказать, что не особо желала видеть. Она прикрыла его, с наступлением сумерек температура его тела начала падать. Мужчина начал трястись в ознобе и что-то бормотать, но девушка очень боялась подходить к нему и успокаивать, в таком состоянии. Лишь изредка, она смачивала его губы водой, чтобы тот получал необходимую жидкость для организма. Девушка сходила в свой подвал и принесла себе ужин, чем и как кормить дракона она не знала, да и не думала, что в его состоянии сможет что-то сделать. Съев банку консерв, девушка прилегла в отдалении, вымотавшись от напряжения и страха. *** Ин-сейн. Он был менее безумен, чем его братья, после того, как разлом явил им этот мир. Он оказался не способен подключаться к коллективной сети разума, как другие его братья-драконы. Иногда, для него это оказалось благом, ведь он не был подвержен вспышкам ярости, настолько бесконтрольным, чтобы бросаться на эти вонючие каменные постройки. Но также и не мог общаться со своими, не мог открыть разум, чтобы получить хоть какую-либо информацию об этом мире букашек. Сначала все дни пролетали в битвах между странными птицами, которые пытались ужалить их огнём, но были слишком маленькими и медленными, а их огонь был слишком слабым, чтобы пробить шкуры драконов. Было легко подлететь к этим птичкам с хвоста и испепелить их пламенем, что рождалось в самом сердце дракона. Он полагался на своё чутьё, неспособный говорить с другими. Он накапливал информацию о зверях, что населяли этот мир. Многих можно было есть, и они не доставляли никаких проблем. Но вот двуногие — это те звери, которые все время пытались атаковать. Плевались из каких-то орудий, не причиняя, впрочем, никакого вреда, лишь доставляя раздражение. Скопления двуногих жутко воняли мусором и немытыми телами. Они вызывали отвращения, хоть и были чем-то похожи на драконов. Но их шкуры не переливались светом, а иногда, они и вовсе их теряли, как чешуйки, но полностью. Драконы в боевой форме могли сбросить лопнувшие чешуйки и за несколько дней отрастить новую, которая лишь укрепляли броню. Иногда чешуйки не сбрасывались, а зарастали, оставляя шрамы и наросты, напоминая о самой важной победе в жизни воина-дракона. Пара. Самки неохотно становились парами и сражались, чтобы избежать этой участи. Именно тогда, пластины оставляли шрамы, как доказательство, что он победил свою самку и является достойным драконом. Таких уважали и избегали, облетая их территорию, которую они будут защищать. У Ин-сейна все пластины были ровными и блестящими, без единой зазубрины. И, похоже, он никогда не сможет получить ни одной. Красная драконица, которую он пытался привлечь и победить, не распознав его намеренья, бросилась на каменную коробку. Он попытался её спасти, чтобы та не напоролась на металл, торчавший из стен, но было поздно. Сам, получивший травму, он рухнул на крышу здания, отлетев от места трагедии на пару километров, еле успев перекинуться в двуногую форму, чтобы не травмироваться ещё больше. Сознание медленно возвращалась к нему, иногда, вновь погружая в пучины безмолвия и темноты. Ему казалось, что он находится где-то высоко в горах, где только что распустились первые цветы. И резко, он оказывался в жерле вулкана, нутро которого иссушало все его внутренности. Чистая свежая вода текла по его горлу, а ласковый ветер говорил о первом полёте. Разум подсказывал ему о боли, которую причиняли, а тело расслаблялось от нежных прикосновений к его шее. Он пытался рычать, изгоняя всех демонов из головы, которые превращались в ласковые урчания его самки, пока темнота не поглотила его разум окончательно, и он не бросился в желанное забытие.