e l e v e n

вселенная бесконечна Её настоящее и будущее зависят от прошлого, а каждое изменение в системе влечёт за собой сбой и раздвоение. Пластичная Вселенная бежит вперёд, ломая всё под себя и возвращая на свои места. Она — система, природный строй и механизм. Всё логичное и нелогичное, но обязательно не отклоняющиеся от нормы, ведь раздвоение и без того многогранной Вселенной вызовет проблемы. А они ведь никому не нужны, да? Люди — букашки Вселенной, ломающие строй. Кому-то или чему-то вечно приходится наводить порядок и возвращать всё на круги своя, будто ничего не было. Таково бытие Вселенной — прогибаться под людей и прогибать их под себя. И всё же величественная Вселенная существует для людей. Букашек, чьё бытие коренится в воле Божией. Да, Она могущественна, и каждое её желание — закон по определению, а не благодаря чей-то воле, однако любовь Божественная способна сломить что угодно.

— Прекрасная, да? — молчание, — её крылья такие идеальные… сестричка, ты должна быть такой же, помнишь? Наш брат… ничтожество, почувствовавшее себя Богом. Убей его для меня. Создатель, неужели людей, предназначенных для любви, ты настроил против друг друга?

***

— Я-я не знаю, к-как это произошло… правда!       Эрен перестал злиться и, наблюдая за лечением раненых, пытался вспомнить всё, что происходило на поле боя. В голове блуждали разные мысли, но главное место занимали те, что напоминали о непонятных ощущениях. Сила, внезапно появившаяся в мальчике, очень испугала его.       И всё же хотелось почувствовать её вновь.       Как и ожидалось, среди разведчиков было много мёртвых или просто раненых, и Дина была рада, что Эрвин и её друзья не были в числе первых. К сожалению, Имир не вернулась. Сбежала, но хотя бы была жива, не то что Ханнес. Мужчина, к которому Йегеры были привязаны, умер: глупо, но неизбежно. Так или иначе, Дина наблюдала за тем, как мелькают чьи-то ноги перед её лицом, и слушала невыносимо громкие стоны боли, которых становилось всё меньше. Смерть прогуливалась меж бойцами, выискивая будущих друзей и стараясь не дышать Дине в спину.       будто от этого легче — Эти люди погибли, пытаясь вернуть меня, но я даже… я даже не знаю какой от меня толк… — Узко мыслишь, Йегер. Веришь в то, что эти люди хотели спасти тебя? Да на какой хер ты им?! Они свою надежду пытались спасти, жаль, что её олицетворением был ты, чёрт, — Жан фыркнул, пытаясь сформулировать в голове вопрос, — ты управлял титанами, ага? — Нет, я не… — Если ты действительно делал это, значит от тебя есть прок. Да и, — зажмурил глаза, — если бы не это, то все мы могли погибнуть. Хотя, балбес, это даже смешно. Смит скорее всего потеряет руку, а у Микасы переломы рёбер. Многие пали, а если ещё и учитывать тех, кто умер во время перепалки на стене… Дина повредила ноги во время битвы с Женской особью и не понятно, сможет ли ходить, — Жан впервые за долгое время открыто посмотрел на девушку и заговорил тише, чтобы она не услышала. — И все эти жертвы ради твоей никчёмной задницы. Ты будешь полнейшим ублюдком, если всё будет зря. — Это всё не зря! — Йегер понимал переживания Жана, но не мог не злиться на него. Неприятно слышать подобные вещи на свой счёт, даже если они правдивы. — Мы!.. — Кирштейн вновь глянул на Дину и слегка икнул, — мы проверим это.       Не ясно почему, но Жан чувствовал дикую боль внутри и совершенно не понимал, что с ней делать. Смотреть на друзей было сложно, а на Главнокомандующего вообще духу не хватало. Потерять руку не так страшно, если выбор идёт между ней и смертью. Другое дело потерять друга или спасти Смита — однако и тут выбора не было. Микаса вроде и сделала его, но худший исход не наступил. Всегда ли у неё так?       Да ладно, мыслей о её великолепии не было. Одному Богу известно, куда они делись, но так даже лучше: время не то, да и… может ли он позволить себе это? Подруга лишь сделала то, что от неё требовалось. В ней полно прекрасных качеств: рациональность, прекрасная сила духа и ум… да, в ней много всего хорошего, человек способный, и далее по накатанной, но Жан больше не хочет видеть в ней предмет обожания. Он не устал от невзаимности, совсем нет, он просто не хочет чувствовать всё это, когда так сильно лажает перед всеми. Продолжает ругать Эрена, а сам ничем не лучше. Вроде и следует приказам, отдаёт всего себя, но всё равно получает не тот результат, так ещё и боится своей смерти больше, чем нужно. — Жан, остынь! Нам всем трудно, не нужно создавать подобную атмосферу! — Армин ждал, что кто-то попытается унять друга, но все лишь продолжали стоять и слушать его нападки, поэтому пришлось самому влазить в столь неприятный разговор своим дрожащим голосом, — сам же говоришь, что много раненных! Должен понимать их чувства сейчас! Они буквально разбиты! — так хотелось видеть Микасу в данный момент и ощутить её стойкость. — Они хотят верить, что все их действия были верными и что произошедшее было не зря! Сам говоришь это, но сейчас всё портишь! — Армин, ты не можешь или не хочешь смотреть правде в глаза?       Было невыносимо вновь слышать ругань друзей. Пусть ребята и думали, что их мало кто слышит, но они буквально орали, будто бы пытаясь перекричать друг друга. Каждый думал о своём, и ни у кого не получалось нормально донести до другого свои мысли. Потому они все и путались, создавая проблем больше, чем их могло бы быть.       Дина хочет, чтобы они стали сильнее, даже если для этого потребуется пройти через множество трудностей. но блять, она чертовски устала       Её нервируют их ссоры и неумелые попытки отстоять свою точку зрения. Чёртовы дети с первого же дня знакомства пытаются доказать друг другу что-то, даже не слыша слов собеседника.       Её бесит агрессивность Жана, слабость Эрена и дрожащий голос Армина.       Её очень сильно раздражает то, что она пытается привить себе чувство злости к недостаткам друзей. — Эрен не способен нормально управлять своей силой. Да он даже не знал про её существование! Многие полегли, и дальше будет только хуже! Но вы все равно продолжаете развозить дерьмо из ниоткуда, ища проблемы там, где нужно искать выход, — из-за внезапно появившейся злобы Дина почувствовала себя физически лучше и присела, пытаясь говорить максимально громко, — подойдите сюда, чего встали, — все понимали, что их ждут нравоучения от Дины. То, чего после провала боялся каждый, потому что эта девушка могла сказать совершенно грубые, но верные слова. — Дети, Боже, какие же вы дети. Шли бы уже помогать медикам или ещё кому, а не стояли бы тут и портили отношения между друг другом. Да какие вы солдаты? Отвратительно, честное слово! Сколько раз мне нужно говорить вам всё это? Я не ваша чёртова мамочка и не Главнокомандующий, так почему вы все делаете столько ошибок и будто ждёте моего вердикта? Вы разговариваете так громко, что предатели явно слышат все ваши слова, не говоря уже о мёртвых товарищах, которым вы снитесь в невозможном смертельном сне, а ваши глаза бегают и ищут себе пристань, хотя это ничерта вам не поможет! Перестаньте уже говорить такие ужасные вещи! Примите недостатки друг друга и помогите стать лучше! — воздуха внутри становилось так мало, что Дине пришлось сделать несколько нервных вздохов, — я когда-нибудь сравнивала мир со спичечным домиком? Впрочем, неважно, сделаю это сейчас. Сделать мир таким, какой нужен нам, слишком сложно, также как и сделать прекрасный спичечный дом, который будет держаться до конца всех наших жизней. Но мы все должны пытаться вновь и вновь, потому что рано или поздно получится. Так в чём ваша проблема? Не будьте обычными злобными детьми с дерьмовыми мыслями! Начните уже улучшать этот мир до состояния идеального спичечного домика! Но не смейте преувеличивать свои возможности, вы меня поняли? Вы — солдаты, обычные люди, не Боги, так что даже не пытайся себя с ним сравнивать.       раздражает. она такой же ребёнок, как и они — Тебя слишком много, Дина. Заткнись уже.

***

— Моё присутствие было настолько необходимо? Твой визит во дворец — не моя забота. — Брось, Найл, твоя бессердечность здесь ни к чему. Встреча старых друзей ещё никому не вредила. — Не могу тебя понять: думал, что неудавшийся героический конец приведёт тебя в чувства. Но вот ты едешь непонятно зачем во дворец, всё также плененный детскими шалостями, будто в них есть смысл. — Есть, дружище! Это уже давно не обычные детские шалости, а самая настоящая реальность. Слыхал, что Пастора Ника убили сотрудники военной полиции? — на секунду лицо Дока изобразило настоящее недоумение. — Есть ли в этом смысл, Найл? Чего вы добиваетесь, убивая наших людей? — Я не знал об этом, и всё же… Пастор не был вашим человеком, а мы лишь подчиняемся приказам сверху. Я не из Центральной полиции, но у меня также есть определённый свод правил, которому нужно следовать. Ты не узнаешь от меня чего-то нового, Ирвин, — Док недовольно вздохнул, чувствуя непонятное отвращение к Центральным. Но он всё ещё служит своему народу и не собирается вставать против верхушки. Точно не сейчас, — что ты хотел от меня услышать? — Как Мэри себя чувствует? — Мэри?.. — Найл нервно глянул на Ирвина, совершенно не понимая его намерений, — прекращай. — У вас, кажется, скоро будет третий ребёнок? — Ирвин более не сожалел о прошлой любви и лишь хотел показать это, но не мог подобрать нужных слов. — Ты выбрал её, а не Разведкорпус. Думаю, что ты доволен собой. — Да, это так. Можешь считать, что я предал вас, но это был мой выбор. И во мне нет ни капли сожаления. — Защищать семью или правительство, а, Док? — Не знаю чего ты добиваешься, Ирвин, но пора перестать играть, — Главнокомандующий Военной полиции порядком подустал от этого разговора и своего бывшего друга. — Во что ты веришь: в победу отчаяния или надежды? — карета остановилась у Королевского дворца и Ирвин потихоньку начал выходить. — Я тоже любил Мэри, ты сам знаешь это. И всё же выбрал свою правду, Найл, не женщину. Можешь не понимать меня, но я тоже не жалею.

***

— Эй, вы! Вы отряхивали обувь, прежде чем зайти? — А? Ты вообще видел нас? Руки заняты, тяжело очень! Лучше бы помог! — Хочешь чтобы капитан Леви заставил нас отмывать весь штаб? Жан, твою мать!.. — Мы вернулись, — внезапно появившиеся Микаса и Хистория прервали перепалку Жана и Эрена, — вы вновь что-то не поделили? Ох, увольте, слышать не хочу. — Да н-нет, ничего подобного! — Армин запнулся об выступающую деревяшку и едва устоял на ногах. Его неуклюжесть всё же сыграла свою роль, и дрова, что были в руках у Хистории, полетели на пол, — Прости! Прости меня, я случайно, сейчас всё уберу! — Да ладно тебе, ничего страшного не произошло… — Хистория вновь чувствовала дикую неловкость по отношению к ней, потому хотела быстрее уйти делать свою работу. Не получилось: сначала они вместе с Армином одновременно бросились поднимать с пола упавшие поленья, стукнувшись лбами, а после, под вечные извинения друга, подавали их в руки Эрена, — всё хорошо. Микаса, пойдём? — Стой, Кри!.. То есть, Хистория, подожди! — Армин чуть не хлопнул себя по лбу за такую грубую ошибку. Подруга хоть и говорила, что в этом нет никакой проблемы, но он знал, что доставляет ей неудобства подобными запинками. — Почему вы делаете это? — Да, Микаса, какого черта?! Почему ты ходила за дровами?! — Эрен был в полнейшем недоумении. И пусть он понимал, почему подруга это делает, всё равно хотел, чтобы она больше заботилась о себе. — Она ещё и тренировалась сегодня, — Саша под разговоры ребят успела достать хлеб и даже откусить его пару раз, поэтому говорила с набитым ртом. — Саша, хватит кушать, займись уже делом! Стой, что ты сказала? — к рассерженному Эрену и Армину присоединился ещё и Жан, — занималась?! Микаса, почему ты себя так ведёшь? — Я форму теряю, пора возвращаться к ежедневным тренировкам. — Но ты же получила такую серьёзную травму!.. — Микаса, понимает нужду человечества в ней и делает всё, что требуется, — ребята так громко говорили, что не услышали тихо открывшуюся и таким же образом закрывшуюся дверь, а также топот нескольких ног. Капитан Леви говорил спокойно, но с явным недовольством, — да вы же даже пыль протереть нормально не можете. Тц, Эрен, пыль всего штаба на тебе, понял? — Но!.. — Никаких но, мелочь. Времени было целый вагон, но вы со своими ущербными способностями к уборке даже малого сделать не смогли, — фыркнул, — нужно обговорить происходящее, поэтому считайте, что я созываю срочное собрание через пять минут в общем зале. Без опозданий или пеняйте на себя.       Не было желающих получить наказание, потому все сразу поспешили в место сбора, ожидая услышать новости. К тому же ребята чувствовали себя крайне подозрительно и слегка напряжно, учитывая тот факт, что Конни и Ханджи Зое с капитаном Леви не было. — Я собираюсь сделать всё, чтобы Эрен оставался в стороне от всех наших дел. Невозможно уберечь его полностью, но я учитываю все проблемы, вращающиеся сейчас в кругах столичных, — голос капитана был твёрд, как и всегда. Новобранцы Разведкорпуса были в диком недоумении, но непоколебимость Леви быстро заткнула им рты. — Вы можете не знать всех причин и не понимать моих мотивов, но у нас слишком мало времени, потому мы не можем просто расслаблено общаться здесь. Пастор Ник был найден мёртвым сегодня утром на территории военных казарм округа Трост. Если вы быстро соберёте все свои манатки, тогда Ханджи расскажет нам все детали. Время экспериментов и разбоя.