Арабская ночь в Вольтерре

      Когда снова наступил праздник, объеденяющий всех вампиров мира, Аро Вольтури вышел на сцену и в очередгой раз начал толкать длинную речь, от которой Джейку стало очень скучно, и оборотень заснул. На благо сон настиг его в закулисье, и никто из свиты Вольтури не стал возмущаться по поводу храпящего волка, не уважающего главных вампиров. Но храпел Блэк-младший очень громко, да и сон у него был крепкий. К счастью, этот звук удалось кое-как заглушить музыкой, хотя чуткий вампирский слух всё равно улавливал храп. - Арабская нооооооочь! - запел Эммет, после того как Аро официально объявил о начале спектакля. "Кому-то явго медведь на ухо наступил! - подумал внезапно проснувшийся Джейк. - Психованная что, и мужа своего нормально петь не научила?" - Поосторожней с мыслями. - напомнил ему Эдвард. - Роуз хоть и не телепат, как я, но по твоим глазам всё понимает. А Эммет тем временем продолжал петь: - Здесь чары и месть, отвага и честь! Когда он допел, на сцену вышел Эдвард, который, следуя всё тому же сценарию, перепрыгивал с "крыши на крышу" и тоже пел: - Я ворую хлеб только, чтобы жить, В этом я не плохой! Одна из декораций под его весом всё-таки прогнулась, и Эдвард упал, при этом успев триста раз проклясть криворуких "братьев", помогавших своим супругам с декорациями. - Но упал ты, конечно, зачётно! - говорил ему Эммет, слегка улыбаясь. - Хоть бы извинился ради приличия! Между прочим, из-за вас с Джаспером я уже во второй раз падаю. Напомнить вам обоим, кто не удержал меня на тросах, когда по Рапунцель спектакль ставили? - Ладно, прости нас, идиотов криворуких. - произнесли оба "брата". А тем временем на сцене появилась Белла в образе принцессы Жасмин, надевшей на себя лохмотья, чтобы спокойно выйти из дворца и прогуляться по городу. Отыграв сцену с Расулом и его гвардией, поймавшей Аладдина и "нищенку", она, прежде чем вернуться обратно в закулисье, в очередной раз упала со сцену, запутавшись в лохмотьях и невольно выругавшись, чего от неё даже Эдвард не ожидал. - Даже не уговаривайте! - сказала она весьма сердито. - Больше никогда я не надену эти лохмотья!