Секрет

      Ему кажется, что они спят как младенцы, нежно прижавшись к друг другу, как слепые котята. И именно в этот момент происходит то, о чем он забыл на довольно длительное время — властитель Омбаса начинает разговаривать с ним во сне снова. Хоть он давно отвык от его замогильного голоса в своих снах, клятва данная им — их маленький секрет.       — Ты снова нужен мне, чтобы защищать эту землю от чужеземцев, — он никогда не церемонится и переходит к делу. Его шакальи глаза в темной склере горят жёлтым огнем, а стоящие уши с косными наростами среди которой шести, словно корона, яркими золотыми подвесками, указывает на его принадлежность к богам.       — Я знаю, — ведь он уже начал приготовления, и прекрасно помнит о своей клятве данной в тот самый день, когда мир указал ему на его слабость. Быть сильным — это привилегия, которая досталась сводному брату, а не ему. И Силко лучше других знает, что за всё приходится платить, как и за благополучие тех, кого ты любишь. И именно сейчас, когда он наконец вспомнил какого это доверится кому-то.       — Раз ты знаешь, теперь ты должен понимать, что ливийцы – не те, от кого ты должен защищать эти земли. Они всего лишь – люди, подверженные страстям, дай им кусок хлеба, немного вина – и уже к вечеру вы станете братьями, но последователи Апопа – не пьют вино, и не едят хлеб. Они – мертвое племя, чума и одна из казней.       Боги всегда изображаются выше людей, и это не далеко от правды. Сет имеет такое же худощавое строение тела, как и у Силко, худое, угловатая фигура с темными впадинками. Его пальцы тонкие и длинные, сжимающие трость. Разве что лицо… он даровал ему лишь один свой глаз, взамен тому, что отнял у него Вандер.       — Я понял, — ему не нравится. Мужчина совершенно отвык последний раз, когда он слышал Сета более двух лет назад, когда последний ном присоединился к Мемфису. Тревожные слухи с захолустья оказались правдой, и теперь ему предстоит вновь разобраться с этой проблемой.       — Тогда ты знаешь, что делать… — как и за много ночей до сегодня, фигура Сета распадается на миллионы черных песчинок, и сильный вихрь уносит за собой его черный след в пустыню, ни оставив и следа.       Головная боль в последние дни перестает его беспокоить, но это лишь намек на то, что Сет всё еще ждет его вмешательства. Он приступает к приготовлениям, на этот раз не берет Севику с собой и это кажется ему подозрительным. Особенно в том самом месте, когда он и полную армию не собирает, лишь небольшой гарнизон из столицы.       А Джинкс, всё это время вертится и не может найти себе места, потому что, предчувствие ей подсказывает, что что-то не так. Когда Силко говорит, что скоро на его место прибудет Вандер, она не верит своим ушам. Как и письмо полученное от Вай, всё это кажется ей не правильным. Далеким. Из прошлой жизни, которую она оставила в Фивах.       Отъезд единственного друга в лице Люкс, тоже не остается не замеченным — ей ужасно жаль, что они так толком и не попрощались, но она обещает Джинкс, что будет ей писать, а также всякий раз, когда ей будет грустно, пусть пишет пару строк — и отправляет. Хоть они дойдут и не так скоро. Она обязательно будет ей отвечать.       Дворец пустеет, даже обители гарема не так сильно беспокоят её, как тот факт, что в какой-то момент Силко просто выйдет за стены города и может не вернуться, еще до того, как она не знала его, такой бы расклад Пау-Пау вполне устроил, но не теперь. Теперь грудь сдавливает при одной мысли об этом, что он может не вернуться. Что его темный кабинет, заваленный папирусом колбами и странными приспособлениями, так и останется пустым.       И ей не нравится всё, что она чувствует, эти навязчивые мысли и эмоции её раздражают, словно зудящий в волосах жук. Как задачка, которую она не может решить. Поэтому встречая Вандера и Вай на пристани, она не выглядит счастливой.       — Что он с тобой сделал? — отец не церемонится, впрочем Джинкс и так это знала. Если теперь спрашивать зачем было отправлять, какой в этом чертов смысл? Если ты уже поставил на документах печать и отправил меня в Мемфис?! Но она не будет кричать и кривляться, и вместо этого как принято при дворе приветствует семью:       — Приветствую вас, отец, — глаза Вай лезут на лоб потому что, ей кажется, что её сестру ужалила кобра, и она вот-вот упадет без сил. Потому она в жизни не видела, чтобы Джинкс поклонилась бы кому-либо в знак приветствия.       — Как дорога? — Вандер лишь приоткрывает рот, чтобы повторить вопрос, но она продолжает задавать свои, потому что, сейчас совершенно не готова рассказывать о том, что между ними происходит. К тому же она так и не получила официальный статус, и носит его лишь формально.