Часть I. Одни среди льдов. Пролог. Теперь мы – одно целое

Александр

Если отвернуться от летящего в лицо ветра — все не так уж и плохо. Вдвойне неплохо — если вспомнить, что терпеть все это осталось считанные дни. В родном Мурманске дела обстоят не лучше, но там, по крайней мере, дома топят. И из дома можно, в принципе, никуда не выходить. Смена закончилась, теперь — свобода. До следующей смены, разумеется. До следующего путешествия на полярную станцию. До следующего ощущения, что не мила жизнь в спокойном северном городе и тянет что-то внутри туда, в далекую, дикую ледяную пустыню, где на сотни, тысячи километров кругом ни одной живой души. И нет ничего, кроме шума ветра и причудливых изваяний ледяных скал. В изваяния эти я всматривался порой часами, пытаясь отогнать мысль что там, среди льдов есть… что-то. Другие говорили об этом. Что это происходит с людьми от одиночества, от той тоски, что навевает невольно ледяная пустыня на многие километры вокруг. Что начинает чудиться всякое, голоса, опять же… Поэтому и нельзя на полярную станцию без крепкой и устойчивой психики. У меня она крепкая, психика эта. Но все же, даже мне порой там среди этих скал чудилось всякое. Хотя голоса… Нет, вот голосов я ни разу не слышал. И это к лучшему. За пазухой — телеграмма, сообщающая о времени и месте прибытия. Двадцать седьмого марта, тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Вот год могли бы и не писать, ну да что взять с этих любителей военщины. Молчу уже о том, что уточнять название ледокола, который меня должен подобрать — глупость несусветная. Можно подумать, по указанным координатам этих ледоколов — как такси на вокзале за полчаса до прибытия поезда. Бюрократы… Громада огромного корабля вынырнула на миг впереди и тут же скрылась в туманной завесе. Все верно, координаты те самые, ледокол уже ждет. При мысли о том, что сейчас распрощаюсь с северной землей и окажусь в тепле, да еще и среди людей, на душе стало совсем весело. Вот только северная земля явно меня выпускать не захотела. Миг — и раздался пугающий треск, потом сани неожиданно швырнуло назад. Я попытался схватиться за них, выбраться, но рука соскользнула, и я полетел вниз спиной вперед. Рефлекторно извернулся и упал боком, но это не спасло от острой боли, которая пронзила все тело. Какое-то время я еще пытался хотя бы вдохнуть, а потом… Потом… Потом я открыл глаза и обнаружил, что я больше не на льду. Что я больше… Не в том месте, где был. Что я больше… не я. «Дыши», — словно чей-то голос скомандовал, но не в уши, а будто в саму голову. Как-то это… Я брежу. Я упал вниз с большой высоты и сейчас либо умираю от полученных травм, либо замерзаю насмерть. Почему я стою здесь, перед закрытым люком? «Открой дверь». Разумное предложение. Здесь должно быть холодно. Очень холодно. Почему я этого не чувствую? Почему я все еще не умираю? Послушно толкаю дверь и попадаю в комнату. Ее металлические стены обледенели, а с потолка повисли огромные ледяные сосульки. За этими сосульками прячется еще один вход. И там я вижу… себя. Лежащего навзничь с широко раскинутыми руками. Безжизненным взглядом смотрящего в потолок. Что… «Если ты не умер от падения, то замерз насмерть здесь. Все просто», — голос в голове все более отчетливый. От вида тела меня передергивает. Но не более. Страха, паники… Всего того, что должно было быть при виде этой чуши… Этого нет. Возможно, на них уже нет сил. «А может быть, все дело в том, что твоя выучка не позволяет скатываться в панику даже в экстремальных ситуациях», — голос в голове звучит более живым. И в другой ситуации я бы спросил, что это за голос и что сейчас происходит, но сейчас… Сейчас я просто иду дальше. Туда, куда меня направляет ОНО. В следующем помещении я снова натыкаюсь на свое тело. В голове мелькают разрозненные обрывки воспоминаний о том, как я попал сюда. Как я… Я увидел корабль, точно. Отчетливо видел его силуэт сквозь снежную пелену. А потом… Потом было падение и… Что дальше? Я не сразу понимаю, что некоторая часть фрагментов (а возможно — и все они) выпали из памяти. Как я добрался сюда? Где я? Что со мной происходит? Ответов ни на один вопрос не было. А мое тело, к которому я снова прикоснулся, только что исчезло. Внезапно я почувствовал, как металлический мостик подо мной проламывается и я лечу вниз, падая в непроглядную черноту. Снова провал, снова стою уже перед проломом. Смотрю на свое тело внизу. И вот именно сейчас мне становится жутко. Потому что чувствительность возвращается и мыслям возвращается привычная четкость, но вот происходящее не исчезает. А значит я не сплю. И не брежу. Но до сих пор не могу понять, что происходит. «Ты МОЖЕШЬ понять, что происходит. Вот только воспринять и осознать это все для тебя с учетом воспитания и привитых констант — задача невыполнимая», — со смешком произносит голос. Открываю рот, чтобы что-то сказать — и чувствую, что не могу выдавить из себя ни единого звука. Но нечто отвечает на мой незаданный вопрос. «Нет, ты не умер. Я могу объяснить часть того, что происходит, но сначала тебе нужно стабилизировать свое состояние». «Как это сделать?» — уже понимая, что порождение моего бреда читает мои мысли задаю вопрос таким образом. Внутри закручивается странный клубок чувств. Страх? Да, он есть. Как есть и неверие в происходящее. Но в то же время я понимаю, что если не буду делать ничего, то проблемы это не решит. Вообще. Никак. Вполне возможно, что не решат ее и какие-либо действия здесь, сейчас. Но если есть хотя бы ничтожный шанс на то, что я могу спастись — этот шанс я выцарапаю у судьбы всеми возможными способами. Если для этого надо слушать голос в голове — что же, я его выслушаю. Пока что. «Иди к следующей точке». Смотрю вниз на свое тело, которое упало вниз вместе с обломками мостика. Исчезает, снова появляется, исчезает. Иду туда, стараясь держаться ближе к стене и хвататься за перила. Тут все обледенело, да, но что-то еще кажется странным. Не происходящее в целом, а обстановка вокруг. Похоже, что я на том корабле, который должен меня забрать. Может быть, я смог до него добраться и каким-то образом разминуться с теми, кто должен был меня встречать. Возможно даже, я каким-то образом забрался внутрь. Опустим сложность подобных действий в моем состоянии и ничтожность вероятности того, что кто-то в здравом уме и трезвой памяти решил бы идти мне навстречу. Допустим, такая вероятность все-таки состоялась, встречающие меня не нашли, я с ними разминулся и смог забраться на корабль. Допустим, я попал не в пассажирский отсек, а в какое-нибудь заброшенное техническое или складское помещение. Этим можно объяснить слой льда на стенах — никто не будет тратить ресурсы на регулярное отапливание отсека, которым не пользуются. Но вот состояние мостика это не оправдывает. Да, знаю, далеко не все суда нашей страны идеальны, многие уже давно подлежат если не списанию, то капитальному ремонту, но чтобы на потенциально опасном участке никто даже предупреждающей таблички не вывесил. Хотя… Если помещением не пользуются, то все возможно. Это объясняет и холод, и отсутствие людей, и все прочие странности. Кроме одной — мое тело все еще лежит внизу. Подхожу ближе и снова прикасаюсь к нему, привычно переживая произошедшее там, снаружи. Снова вспоминается моя поездка, собачья упряжка, сани, неожиданное падение и… Все. Снова часть памяти будто ускользает, лишь смутный силуэт и… Стоп! Откуда взялся силуэт? В нем было что-то странное, но что именно — понять возможным не представлялось. Нет, стоп! Странный не силуэт — подобных ему я видел сотни, если не тысячи. Странные обстоятельства его появления. Ведь среди льдов Северного Полюса уместней всего будет смотреться силуэт в одежде наподобие моей. Даже тощий дрыщ в теплой куртке, нескольких штанах, толстых сапогах и перчатках будет напоминать медведя, а человек нормальной комплекции так и вовсе будет казаться громадным. Силуэт же был… тонким. Наверное, на нем все же была какая-то одежда, но… Но любой человек в такой одежде замерзнет насмерть. Я в своей замерзаю. Или уже замерз. Шорох наверху заставляет отвлечься от своих мыслей и сосредоточиться на настоящем. Звук напоминал тихие, легкие шаги, но стоило поднять голову вверх, как в глазах зарябило. Поле зрения сузилось до невозможности, а шаткие мостки вдруг закачались, будто грозясь вот-вот обрушиться под моим весом. Поспешно схватившись в очередной раз за перила, готовлюсь к падению еще ниже, но ничего не происходит. Все стихает. «Ты чувствуешь? Мы здесь не одни. Будь осторожен».  — Кто ты? — звук, который идет из моего горла, и голосом назвать нельзя. Но несколько минут назад я не мог просипеть и этого. «Тебя интересует моя биография или местоположение на баррикадах относительно твоей текущей позиции?» — голос становится более отчетливым. В нем звучат насмешливые нотки. Как будто от произошедшего только что силы вернулись не только ко мне, но и к моему… помощнику. «В данный момент меня интересует, что за чертовщина сейчас происходит. Нет, я прекрасно все знаю. Я не здесь. Не на ледоколе. Я все еще там, в яме. И я умираю. Замерзаю, засыпаю… Организм пытается восстановить нормальную терморегуляцию, запуская определенные метаболические процессы, но в разрушающемся мозге с поврежденными нейронными связями это приводит к неожиданным последствиям. Например, галлюцинациям. Я просто… Не понимаю. Ничего не понимаю. И ты мне ничего не объяснишь. Тебя нет. Меня нет. Ничего этого нет». «Плод воображения? Тогда почему тебе так страшно было, когда услышал те шаги?» «Это были не шаги, — машинально заспорил я. — Это было… Не знаю, что. Все как будто начало исчезать. Я…» «Да, ты ничего не понимаешь, тебе страшно, ты не видишь смысла идти куда-то и не особо осознаешь, что конкретно происходит. Пытаешься вытащить из собственной памяти все возможные научные объяснения и уже с их помощью обосновать происходящее, но все теории рушатся, поскольку не одна из них не подходит. А то, что подходит, противоречит тому, что должно приходить в голову нормальному и психически здоровому советскому человеку». «Что?» «Чертовщина. Ты правильно это назвал». «Я не замерзаю. Я, наоборот, отогреваюсь. Насколько это возможно. Если верить ощущениям моего тела… Мне больно. Не от падения, а от того, что…» — договорить не удается. Колени подгибаются, и я падаю, чувствуя, как словно по костям изнутри ползет холод. Ощущения все равно не были похожи на те, что я должен испытывать. Я замерзал достаточно часто для того, чтобы стать экспертом в этом вопросе. Рябь перед глазами — и я снова вижу свои руки, которыми опираюсь на пол. Нет, не мои. Мои в теплых зимних рукавицах. Эти — в летней куртке камуфляжной расцветки. Мои — широкие, эти — узкие, с тонкими пальцами. Женские? Что за бред. Силуэт… Он мог принадлежать женщине. Не место женщине здесь. Сомневаюсь, что хоть один капитан ледокола согласился бы взять в экипаж женщину… «Забавно… Женщина спасает тебе жизнь, а ты первое, что делаешь, отогревшись — сыпешь сексистскими высказываниями». «Прошу прощения… Я не хотел вас обидеть, лишь заметил, что… Откуда? И… Кто вы такая? Что происходит, объясните уже наконец?» «Издалека. Дальше, чем ты можешь себе представить. Амелия, можно просто Аля. Объяснять все и сразу слишком долго. По ходу дела расскажу, а там уже целую картину сам составишь, раз ты у нас из научников — должен это уметь в совершенстве». «Саша», — буркнул голосу я. Раз уж она не пожелала представляться полностью, с чего ради это должен делать я? Хотя, учитывая, что она у меня в голове — знает уже и имя, и фамилию, и всю биографию. «Я в курсе. Глянь, там прямо по курсу какой-то рубильник». Я вижу прежде не рубильник, а человека, который навалился на неработающие лопасти одного из механизмов. Судя по всему, это действительно трюм. Метнувшись прежде всего именно к человеку, слышу в голове тихий смешок. «Ну включи мозг, научник. Полуголый мужик, в такую погоду и на корабле, который давно заброшен. Какова вероятность того, что он жив?» Замечание в адрес мозга проглотил молча и не разжевывая. Потому что действительно, мог бы и сам догадаться, что там труп. Стараясь не смотреть на тело, поворачиваю рубильник. Теперь дверь вперед можно будет открыть. А еще — возможно, в этом отсеке станет хоть на пару градусов теплей. Пара секунд — и я слышу, как падают тающие сосульки. Выходит, турбины работают на полную мощность. И генераторы исправны. Тогда что произошло с кораблем? Почему он находится в столь плачевном состоянии и, главное, куда подевалась вся команда? Открыв очередную дверь, делаю пару шагов в центре комнаты. И только сейчас вижу двоих мужчин. Люди… Люди! Встать и позвать их сил нет, да и они меня словно не замечают.  — Ну, что там? — один сидит у костра, протянув руки к огню. Второй поднимается снизу по лестнице. Расположена она слева и, я уверен, еще минуту назад была наглухо завалена льдом.  — Банки поставил, вроде пока все тихо. И тут я вспомнил, что у двери, через которую я сюда попал, действительно валялось нагромождение пустых жестяных банок. На фоне всех происходящих странностей я даже не обратил на это внимания.  — Тогда садись, грейся, пока догорает. Я еще пару ящиков притащил — пусть сохнут. Мужчина с готовностью опустился напротив костра, а я сделал шаг вперед, намереваясь заговорить с ними, но… Но все тут же исчезло. Кроме костра. Странного, красно-серого, который на нормальный огонь был похож так же сильно, как я — на приму-балерину Большого Театра.  — Садись, грейся, пока догорает, — раздался словно из ниоткуда мужской голос. «Слушай мудрого совета, Саша, в ближайшее время черта с два нам где погреться перепадет», — фыркает голос Али в голове. Здравый смысл подсказал, что этому совету следует последовать. Поэтому я опускаюсь на корточки перед костром и протягиваю руки к огню. И жду объяснений происходящей чертовщине, хотя бы ее части. Аля понимает это, поскольку принимается кратко, насколько это возможно, пояснять. «Мы с тобой теперь одно целое. Демоны — это самое ближайшее определение таким, как я, в твоем пантеоне. Если коротко — я захватила твое тело, когда ты умирал. И теперь собираюсь использовать и его, и тебя заодно, чтобы разобраться с бардаком на вот этом вот корабле». Ладно, первую порцию объясняний я послушно проглотил, решив все вопросы задавать потом. Пока что слушаю дальше. Ведь если она собьется с мысли или передумает рассказывать — придется во всем разбираться самому. А без каких-либо вводных это будет сделать сложней. «С кораблем что-то случилось. Что — нам предстоит выяснить. Живых людей здесь нет, даже не надейся на это. То, что ты видел сейчас — это так называемый флешбек. Я могу считывать телепатические отпечатки с окружающей обстановке, а значит — и показать, как сейчас, что произошло на самом деле. И в местах, где Черта слишком тонкая, подобное будет происходить даже без моего желания, так что готовься к огромной партии подобных глюков в будущем.» «Черта?» «То, что отделяет мир живых от мира мертвых». Что же, пока воспримем и эту часть объяснений. И даже не будем спорить о том, что мира мертвых не существует. В конце концов, доказательств отсутствия жизни после смерти у нас столько же, сколько подтверждений в пользу ее существования, то есть ровно ноль. «Хорошо. Допустим, я тебе верю. Что делать дальше?» «Если согрелся — идти вперед. И на твоем месте я бы вспомнила навыки рукопашного боя. А еще — раздобыла какое-никакое оружие». «Ты же сказала, что живых людей на этом корабле нет». «Все верно». «Тогда зачем мне оружие?» «Увидишь», — судя по ехидству в голосе женщины, увиденное мне не понравится. Что же… Ладно, хорошо. Мне надо идти дальше. Костер вот-вот погаснет, здесь больше делать нечего. Миг — и тяжелую стальную дверь отсека что-то выламывает. Кто-то, верней. Вскочив на ноги и отшатнувшись назад я успеваю заметить челвоека, который легко держит эту дверь двумя руками, а потом — резко ударяет ею по полу, проламывая очередной мостик. Обломки мостика и дверь падают вниз, а человек, верней то, что на него похоже, словно скалится. И исчезает. Я чувствую, как меня начинает колотить дрожь. И она не унимается все то время, что я иду назад, в помещение с рубильником. «Беги», — внезапно командует Аля. В моем снаряжении от бега — одно название, но машинально я решаю послушаться. Справа есть проход. Стоп, там раньше лежало тело человека, куда оно подева… То ли рычание, то ли рев за спиной. Уже оказавшись наверху пытаюсь открыть дверь и не могу этого сделать. Оборачиваюсь, готовясь встретиться с неизбежным и замечаю, как тот самый труп, который непонятно куда исчез, выламывает из щита на стене застрявший там топор. Уже понимая, чем все сейчас закончится, прикладываю все усилия, чтобы открыть дверь. Но она слишком сильно обледенела. Стоп… Я же включал здесь отопление. Рубильник… Он должен быть включен. Лопасти должны работать… Миг — и я слышу шум тех самых лопастей. Обернувшись, вижу, что труп лежит в той же позе, где я его видел раньше. Что рубльник включен, лопасти работают… А из щита на стене торчит топор. Дверь под руками легко подается вперед, а я бегом проскакиваю в следующую комнату. И тщетно пытаюсь заблокировать дверь за собой. «Оставь. Это не сработает. Дверь туда ты так просто не закроешь», — спокойный голос Али заставляет понять, насколько я испуган сам. Сердце колотится так, будто сейчас выпрыгнет из груди. Руки сжимаются в кулаки, а ноги трясутся так, что устоять на них становится той еще проблемой. Мне надо двигаться. Надо выжить. На этом и сосредоточимся. Выкинем из головы кадры из «Ночи живых мертвецов» и ему подобных фильмов, что привозили из-за границы друзья. Запретим себе думать о том, что на живого мертвеца похожу я сам. Просто идти дальше. Просто разбираться с происходящим. Просто делать что-то, чтобы выжить. Выжить и выбраться. И еще кое-что… «Спасибо», — тихо произношу я голосу в голове. «С чего это вдруг?» «За то, что сказала о необходимости бежать». «Не благодари. В конце концов, у меня свой интерес в твоем выживании. Убьют тебя — окончательно загнусь и я, так что обойдемся без благодарностей», — голос все такой же насмешливый, но звучит почему-то теплей. И от этого тепла меня самого немного отпускает. Настолько, чтобы ноги не дрожали. Чтобы были силы идти дальше. И смотреть по сторонам в поисках более-менее подходящего оружия. Которое вскоре и попалось мне на глаза. Вряд ли можно назвать полноценным оружием цепь с закрепленным на ней замком, но это все-таки лучше, чем голые руки. Хотя, интуиция подсказывает, что против существа, которое может легко поднять тяжеленную дверь отсека и проломить ей стальной мост, одной лишь цепью с замком не справишься. «С этим тебе я помогу», — обещает голос в голове. «Снова не благодарить?» — чувствую, как губы раздвигаются в усмешке. «Поблагодаришь потом, когда выберемся, разберемся с происходящим и я найду того гада, по вине которого здесь оказалась». Расспрашивать не рискую — уложить бы в голове все, что произошло чуть ранее. Сразу же вспоминаю недавнюю заварушку и обращаю внимание на странности. «Почему когда я оказался там, света не было и лопасти не работали?» «Потому что там они не работают. Условно говоря, выбраться оттуда одним лишь усилием воли можно только если удастся доказать своему подсознанию нереальность происходящего. Это как с плохими снами. Пока не понимаешь, что это сон, не воспринимаешь происходящее и не анализируешь его, находя несостыковки, будет казаться, что творится самая настоящая реальность. Стоит осознать, что это лишь кошмар — и видение рассеется, а ты вернешься в реальность». «Предупредить заранее ты, конечно, не могла», — больше всего сейчас хотелось ругнуться, но воспитание не позволяло бросаться непотребными словами в присутствии девушки. «Никаких новых слов ты мне по определению сообщить не можешь, так что ругайся на здоровье. Хотя, ты у нас интеллигенция, вряд ли у тебя подобный навык прокачан». «Ох, не слышала ты интеллигентных людей, у которых данные в расчетах не сходились. Или у которых случайно уничтожались записи измерений, которые потом приходилось проводить повторно на улице в минус сорок по Цельсию», — поддел девушку я. От перепалки немного унялся стук собственных зубов. «Слышала и не такое, у демонов жизнь длинная. А почему не сказала… Видишь ли, я не думала, что ты окажешься способен взять над собой контроль и выбраться в реальность самостоятельно. Думала, придется тебя вытаскивать. А чтобы тебя вытащить, мне надо было получить достаточно энергии для подобного маневра. Источником энергии для меня служишь ты, преимущественно — твой страх. Вот и получается, что для вытаскивания тебя из кошмара потребуется сначала дождаться, чтобы ты хорошенько испугался». «А ты не думала о том, что теперь, когда ты все объяснила, бояться я уже не буду и вытащить меня оттуда у тебя уже не получится?» «Жить захочешь — еще не так испугаешься, — заверила меня девчонка. — А раз ты сам выбираться научился, то и мое вмешательство тебе не потребуется. По крайней мере, в этом вопросе». Что-нибудь еще спросить я не успел — очередной отсек встретил меня видением из прошлого. Какой-то парень, судя по всему — матрос, пытался подпереть досками люк. В щели заливалась вода. Я успел вспомнить, что в реальности на этом месте была большая глыба льда. Странно это, будто вода заиндевела в одно мгновение прямо «на лету». Как будто в один миг лед сковал весь корабль. Рев — и на меня уже в реальности бросается, кажется, тот же самый матрос. Прежде, чем он нанесет удар, успеваю поставить блок, реакция не подводит. И в следующую секунду бью кулаком в лицо непонятной твари, что когда-то была человеком. Миг — и в месте удара расплывается странное красное свечение. Еще миг — и еще один удар сбивает существо с ног. Удар в мой корпус — и тело сковывает холодом, замедляя движения и мешая отразить следующую атаку. С трудом отпрыгиваю назад и только сейчас вспоминаю про замок с цепью. Размахнувшись замком наподобие кистеня, отправляю тварь в нокаут. Неясно, убил я ее, или нет. Неясно, можно ли ее вообще убить. Если оно очнется… Понимаю, что надо уходить, но каждый шаг дается с явным трудом. Чувствую, что кто-то словно помогает мне идти, что мои глаза ищут какой-то источник… энергии. Рука, ставшая неподъемной, тянется к рубильнику над телом мертвеца. Тепла в помещении нет, но рядом загорается лампочка. Делаю шаг влево, но сознание угасает. И в этот миг управление телом берет кто-то другой. Рябь перед глазами — и я вижу свои руки, как тонкие женские ладони. Эти ладони тянутся к лампочке и я ощущаю пусть и небольшой, но все же прилив сил. Лампочка разлетается на осколки и Аля (а это, скорей всего, именно она) едва успевает одернуть наши руки в сторону. «Старайся не отключаться. Я пока что порулю, но имей в виду — если ты отсюда свалишь, мне с твоим телом в одно рыло не управиться». «Хорошо. Я здесь, я… Я никуда…» Договорить не успеваю. Сознание заволакивает странная красноватая дымка и в следующее мгновение я нахожусь… словно бы за спиной своего тела. Стоп… Своего ли? Вместо своей спины в теплой куртке я вижу уже знакомый силуэт. Очень худая женщина, одетая в камуфляжную куртку и такой же расцветки штаны. На куртке даже капюшон не поднят, поэтому я отчетливо вижу длинную темную косу, доходящую своей обладательнице до общеизвестного места пониже спины. Ради интереса пытаюсь рассмотреть ее лицо, но понимаю, что двинуться из этого странного «места за спиной» не могу ни на сантиметр. Что же… Ладно. Но все это очень странно. Она назвала себя демоном, а выглядит вполне… по-человечески. «Ну, строго говоря, «демон» — это так, чтобы тебе понятней было. У вас так в фольклоре разных рас называют существ тонкого мира, которые способны захватывать тела людей. Если углубляться в технические подробности, то я наполовину элементаль. А на вторую — что-то, похожее на привычных тебе людей. Так что выгляжу вполне по-человечески и при желании за одного из вас сойти смогу без проблем». «Я понял», — продолжать разговор не было желания, поскольку в отдалении стали слышны очередные шаги и хрипение похожее на то, что издавала недавно убитая тварь. Приплыли… «Еще плывем и барахтаемся», — бодро поправила меня Аля, переставляя ноги нашего тела и крепче сжимая рукой цепь с болтающимся на конце замком. После этого мое тело забирается на полуобвалившийся мостик слева и путь продолжается.