Глава 1. Место, где все пошло не так

Амелия

Примерно на втором «зомби», как мысленно окрестил их Саша, у меня закончились не только общеизвестные, но и нецензурные выражения. В основном не из-за происходящего, а из-за того, что было чуть ранее. Из-за того, как я оказалась в этом, судя по всему, достаточно развитом мире. С одной стороны — мне повезло. С другой — перевозимый груз тоже здесь, а это навевает на нехорошие мысли о том, что в ближайшее время этот мир ждет какая-нибудь катастрофа. С третьей — в данный момент мне нечего этому «грузу», чем бы оно ни было, противопоставить — находясь на пороге гибели я не то что с Базой связаться не смогу — тело себе не воссоздам. Крупицы энергии уходили на поддержание жизни в теле, что уже было в свободном, так сказать, доступе. Единственное с чем мне повезло — так это с обладателем тела. Понимающий, что наш симбиоз — единственное, что удерживает его от смерти, этот Саша не стремился вырвать у меня контроль или разорвать нашу связь. Что было очень кстати, потому что на этом непонятном судне хватало проблем и без наших возможных стычек. Пока что о том, что произошло, догадаться было нельзя. Да и какую информацию мы найдем в трюме? Все интересное будет либо в радиорубке, либо на мостике, либо в капитанской каюте. Но никак не в трюме. Здесь тоже можно кое-что узнать интересное, но полной картины по этим обрывкам не воссоздать. Зато можно хоть немного отогреться, приноровиться действовать вместе, ну и напоследок — вспомнить навыки рукопашного боя. «Для того, чтобы применить на практике навыки рукопашного боя…» — начала я. «Нужно потерять свое оружие и снаряжение, найти ровную площадку без единого камня и палки. Потом найти на ней такого же идиота, и вступить с ним в рукопашный бой, — с хмыканьем завершил шутку всех миров и народов Нестеров. Наш человек. — Самое смешное, что мы с тобой как раз в такой ситуации, когда нарочно не придумаешь…» Очередной флешбек, очередной матрос пытается задраить люк. Судя по всему — безуспешно. Мысленно выматерившись, уже привычно отовариваю товарища цепью с замком по голове. Падает, не двигается. Едем дальше. Понять бы еще, какой именно это из кораблей. То, что атомный ледокол — это понятно. Но их же в разных мирах прорва разновидностей с разной комплектацией корабля и команды, с разными планировками и разными же техническими характеристиками. Впрочем… Пока что мы в трюме. В этом я уверена точно. А еще — уверена в том, что этот ледокол в своем плачевно-раздолбанном состоянии пребывает уже лет двадцать. Ну не может на работающем, пусть и старом судне, все быть настолько плохо, чтобы под ногами мосты проваливались! Кто-то ведь поддерживал бы это плавучее корыто в плавучем же состоянии, ну или хотя бы табличек понатыкал на опасные участки… «Можно вопрос?» — Саша немного оживает от постоянной подкачки энергии. Управление общим телом пока что себе не просит, но любопытство начинает проявлять. «Смотря какой». «Ничего неприличного, уверяю тебя. Меня лишь интересует вся эта несуразица с источниками тепла. С моей степенью переохлаждения лампочкой не отогреешься. То, что я непонятно как умудряюсь ходить и даже более-менее сносно драться — этот аспект даже затрагивать не будем пока что. Но… лампочки?» «Любой источник энергии. Чем больше энергии — тем лучше. От лампочек ее мало, но залатать дырки в моей энергоструктуре и не дать тебе загнуться пока что хватает». «Меня немного напрягает фраза «пока что», — наверное, управляй телом Саша, он бы даже передернулся. «Ну, извини, здесь и захочешь — не соврешь, ты сам все чувствуешь. Мы с тобой на грани издыхания. И молись Ктулху, чтобы вот таких вот лампочек нам по пути попадалось очень много». «И костров», — поддакнул полярник. «И костров», — подтвердила я. О том, что лучше бы на самом деле нам не до костра, а до реактора добраться, я заикаться даже не стала. Во-первых, неизвестно, в рабочем ли он состоянии, во-вторых — надо еще понять, смогу ли я защитить в своем текущем положении Сашино тело от смертельной дозы радиации, что запросто можно рядом с реактором схватить при условии плохого экранирования (или отсутствия такового — мало ли что там с реактором произошло на заброшенном атомоходе). «Так, постой… А кому молиться-то? Ты не пойми неправильно, у меня изначально сугубо атеистически-коммунистическое воспитание, которое в принципе исключает существование демонов, богов и прочих высших сил. Знаешь, как нас всегда учили? Не верьте и не ждите, что придет какой-то там бог и вас спасет, или накажет ваших обидчиков, или еще каким образом решит ваши проблемы — всего надо добиваться самостоятельно, а не уповать на всяких там… Вот у меня, знаешь ли, сразу куча вопросов возникает. Если склониться в пользу той версии, что ты не моя галлюцинация и все происходящее — не предсмертный бред, то что получается — есть и боги, и демоны? И правы как раз те дурни, которые со свечками бегают и поклоны бьют, а не те люди, которые лишь на себя рассчитывают и землю грызут, чтобы своего добиться?» Тело под моим управлением смеется. Невольно вздрагиваю, потому что Сашин смех на мой непохож. Хотела, чтобы получилось саркастично и зло, а у него даже такая манера смеха выходит какой-то… доброй, что ли. Да и сам он кажется парнем добродушным. И по поведению, и по мыслям. По крайней мере, той их части, что мне доступна. «Проблема твоего восприятия существования богов и демонов в том, что ты автоматически признаешь верной всевозможные религиозные бредни. Верней, считаешь, что если соглашаешься с существованием первых, то второе — некая автоматически включающаяся опция. Позволь тебе в качестве контраргумента привести нашу с тобой ситуацию. Если ты сейчас сядешь и начнешь молиться — энергия кончится и мы загнемся. Либо я раньше оставлю твое тело и снова впаду в спячку, дожидаясь менее религиозного товарища. Одновременно с этим мне откровенно плевать, молишься ты или нет, в кого веришь и чем, условно говоря, дышишь по жизни: в данный момент мне от тебя нужна твоя тушка». «Принимается. Тогда что получается? Демоны и боги нам вроде как все дружественны, а не «одни плохие, вторые хорошие»? «Вот только не начинай в принципе поднимать тему «плохое-хорошее», а то мы завязнем на теме «что считать черным, что — белым» и тогда вообще все закончится переходом на личности, маты и кулаки. А мы ведь так общаемся непло…» Ну да, пообщались — стоило открыть очередную дверь, как перед нами оказался очередной труп, вмороженный в глыбу льда, полностью перекрывавшую проход. Вот мляяааааа… Теперь обход искать черт знает сколько… Надо подумать, куда сунуться с учетом того, что большая часть дверь вокруг или намертво примерзла, или заблокирована с другой стороны. «Так, порули пока, я сейчас попробую обстановку просканировать, насколько это возможно в моем состоянии». Бросаю управление на полярника, который тут же принимается пристально смотреть на свои руки в толстых перчатках. Сама продолжаю рассматривать окружающую обстановку и внезапно замечаю на трупе странное красноватое свечение. Мне оно знакомо очень хорошо — так выглядят те, кому еще не время переходить Черту. Смерть преждевременная. Даже если ему судьба была умереть на этом корабле — не должно это было быть так. «Что это за свечение? Он другой. Непохож на остальных», — полярник делает шаг назад, разумно предпочитая отойти от возможной угрозы, но запинается о какой-то невидимый выступ, а может и вовсе на ровном месте и… падает вперед. Стоит ему оказаться вплотную к мертвецу, как знакомое красное свечение заполоняет все вокруг и мы оказываемся… «Это то же самое место», — сходу определяет полярник.  — Тут сейчас все зальет! Давай через дверь и наверх! Мы не сразу понимаем, что управление сейчас не у нас. Что мы видим все глазами другого человека, возможно — того самого, погибшего и замерзшего во льду. Мы чувствуем, как он бежит наперегонки со смертью, видим все его глазами. Чувствуем, как обваливаются под ногами мостки и еще замечаем, как поток воды подхватывает тело человека и увлекает… наверх? На ходу замораживая и вмораживая в тот дверной проем, где мы его и обнаруживали? Э, стопэ… «Вода не могла так быстро замерзнуть. Даже при минус сорока не будет такого, что раз — и лед. Молчу уже о том, что если снаружи вода, то и внутри будет она же, ведь не может внутри корабля быть холодней, чем снаружи», — наш научный сотрудник начал приводить абсолютно научные и логичные, кстати говоря, аргументы. Не учитывая лишь одного обстоятельства: официальная наука его родного мира не объясняет очень многих вещей, которым давно нашли объяснение у нас. «Могла, если имело место стороннее вмешательство». «Какого рода?» Вот же ученая морда! Сам весь дрожит, едва не выворачивается от воды, которая там, в видении, забивалась в легкие, с трудом двигается от боли, которую почувствовал там же, но любопытства не потерял. «Моего. Или кого-то, похожего на меня. Хотя тут вообще все сложно, если по энергопотокам смотреть. Думаю, что на этом корабле имело место что-то вроде локальной попытки альтернирования. Можно, конечно, и иначе все странности объяснить, но в эту версию все до последнего чиха вписывается. Впрочем… Есть только один способ подтвердить или опровергнуть мою теорию». «Какой же?» «Ты должен попробовать все исправить. Без моего участия. Если прошлое корабля не было изменено насильно — система не позволит тебе вмешаться и предотвратить… Да вот хотя бы смерть этого чувака. Если же я неправа и корабль не находится в своего рода замкнутой петле из-за насильного вмешательства в прошлое, придется искать другие объяснения происходящему». «Следственный эксперимент. Я понимаю. Только один вопрос: чем для нас обернется эта попытка вмешательства? Меня ведь не разорвет на части из-за насилия над пространственно-временным континуумом? Я, знаешь ли, много фантастики в свое время перечитал и не хочу попасть впросак». «Понимаю, своя шкурка дороже». «Не дороже. Просто не хочу свою, как ты выражаешься, шкурку, ни за что потерять. Если бы было так, что ценой моей жизни весь корабль можно спасти, да или вот хотя бы этого несчастного гарантированно вытащить, то это еще по мне. А просто влезть непонятно куда и непонятно почему окончательно загнуться. Хотя… Да. Точно. Я хожу по заброшенному кораблю и разговариваю с голосом в своей голове при этом зная, что сам наверняка умираю в той ледяной пропасти». «Вот-вот. И ты в своем бредовом состоянии от собственного же бреда хочешь получить какие-то гарантии. Хотя это все звучит бредово, все же сообщу: нет, с тобой ничего критичного не произойдет. Ну, если не считать очередной порции неприятных ощущений от процесса гибели этого человека, которую ты как на себе ощутишь в случае неудачи». Полярник глубоко вздыхает, как будто нырять собрался, а в следующий момент снова прикасается к замерзшему покойнику. Снова мы бежим через дверь наверх, но в этот раз Саша сворачивает вместо обваливающихся мостков на те, что идут вдоль стены. Миг — и мы пробегаем в другую комнату. Какой-то мужчина открывает нам дверь и кричит: «Быстрей, я придержу». И Саша бежит быстрей. Стоит поравняться с проемом, как нас вышвыривает из воспоминания в настоящее. Ничего не изменилось кроме одного — вмороженное в проход тело исчезло. А нам можно теперь идти дальше. Вот только в себя кое-кто придет и мысли в голове уложит более менее… «Ты говорила о вещи под названием «альтернирование», так?» Поразительно, как быстро он оклемался. Любопытство Саши мне нравилось хотя бы потому, что не имело ничего общество с тем любопытством, которое демонстрировали по отношению ко мне ученые во времена моего детства. Это радовало. Нет, я уже знала, что не все ученые — поганые уроды, но все-таки шанс нарваться на первых у кого-то вроде меня всегда выше. «Это изменение прошлого мира вмешательством извне. Из другого мира. И если изменение настоящего не несет каких-либо негативных последствий в глобальном плане… Ну, верней могут быть жертвы от того, что кто-то оружие массового поражения протащил или еще какую гадость через пространственно-временной разрыв, но на саму энергоструктуру мира это не повлияет, лишь его развитие пойдет по другому пути. Изменение прошлого же — вещь намного худшая. В твоем случае речь вряд ли идет о глобальном альтернировании по отношению ко всему миру. Только к этому кораблю. Прошлое было изменено из настоящего, понимаешь? Сначала тебе отправили телеграмму с координатами и названием судна, а потом — что-то произошло. И «Северный Ветер» оказался… Вот таким вот. И это, кстати, объясняет наличие тех, кого ты называешь «зомби», на борту корабля. Души не могут уйти, потому что им уходить не время. И то, что их убило, в итоге заставило их измениться». «И если мы найдем то, что все изменило, сможем все вернуть так, как надо?» «Обещать ничего не буду, но постараюсь. В конце концов, это и в моих интересах тоже». В голове полярника мелькает мысль, верней, вопрос о моем интересе. Но задать его он не успевает — за следующим поворотом нас снова поджидают враги. На этот раз ради разнообразия зомбаки выбрасываются из-подо льда впереди. «Надеюсь, у тебя в рюкзаке есть чистые подштанники», — поддеваю Сашу я. В голове полярника не мелькает ни единого нецензурного слова, но к черту он меня посылает с такой экспрессией, что все матершинники Базы от зависти удавятся. Привычно отоварив пару тварей цепью с замком, полуживой Нестеров уползает греться под лампочку. Мда, это уже не типичная альтернаторская вылазка, а севайвл-хоррор какой-то. Атмосфера, по крайней мере, подходящая. Пока сижу на периферии и перебрасываю энергопотоки загибающегося тела нужным образом, чтобы хоть как-то сохранить его на ходу. Саша, кое-как придя в себя, сжимает крепче зубы, перехватывает поудобней полюбившуюся нам обоим цепь с замком и отправляется дальше пиздюлей зомбакам раздавать. И получать от них, куда же без этого. Я же пытаюсь найти способы предугадать появление тварей. Потому что если они будут набрасываться откуда угодно, то мы можем и не успеть среагировать. А это плохо. Ведь каждый их удар по Сашиному телу — это не просто атака, но еще снос энергополя. А у нас оно и так держится на соплях. У меня, верней. А угондошат меня — полярнику тоже не жить. И тогда мы и корабль не спасем, и мой груз не найдем. «Какой груз?» — в мысли вклинивается голос Нестерова. Я что, вслух думаю? А, нет, пардон, у нас все настолько плохо с защитой друг от друга, что не только я его мысли читаю, но и он мои. Прикинув, что проблем от Нестерова не будет, а знание ситуации может в итоге сыграть ему на руку, начинаю свой рассказ. Впрочем, много времени он не занимает, так как все говорю кратко и по делу. «Я с Базы Контроля Временно-Пространственных потоков. Альтернатор. Верней, младший альтернатор. Мы следим за тем, чтобы между мирами не было негативного взаимопроникновения, верней — мочим тех, кто это взаимопроникновение совершить пытается, например — тащит в типичное средневековье ядерное оружие. Я в последние пару лет занимаюсь сопровождением транспорта с грузом разного происхождения в точку уничтожения. Грузом могут быть как опасные технологие, подлежащие уничтожению, так и живые существа, в подробности конкретных перевозок меня и моих людей не посвящают, чтобы полностью исключить утечку информации на сторону. Система отлажена, но даже в ней происходят сбои. Даже если нет откровенно тупых ошибок и изъянов — безупречности не существует. И вот, с такой небезупречностью мы в итоге и столкнулись. Транспорт, который мы сопровождали, перестал отвечать и сменил курс. Я произвела стыковку и поднялась на борт. Крайняя мера на такой случай — заблокировать управление и перевести транспорт на автопилот в ближайшую точку уничтожения. «А удаленно это все сделать нельзя?» — со смешком спрашивает у меня Нестеров. «Самого умного из себя не строй. Естественно, можно. Но если бы удаленное управление сработало, то мне бы не пришлось производить стыковку и подниматься на борт. Раз я это сделала — догадайся сам, до какого места системе были команды удаленного управления». «А заложить на транспорте бомбу какую-нибудь тоже не судьба?» «Ты знаешь, сколько раз меня подрывали бомбами, убивали выстрелами и резали мечами? Кстати, в этот раз тоже был, скорей всего, какой-то взрыв. Полагаю, груз был живым и умудрился вырваться на свободу. А там — уничтожил и транспорт, и меня вместе с ним. И, вдобавок, еще и энергополе мне покоцал так, что я даже тело себе создать не могу и пока что твоей тушкой довольствуюсь». «Ты полагаешь, что вот это все произошло из-за твоего груза?» «Это логичней, чем предполагать, что все произошло само по себе откуда-то с потолка, не находишь? Я оказалась здесь, значит — груз где-то рядом. Груз подлежал уничтожению, значит — он опасен. Очень опасен». «У каждого свое понимание опасности», — полярник пытается меня поддеть, но я возражаю уже привычным контраргументом. «Саша, у нас на Базе есть люди, которые гробили людей десятками тысяч. Иногда за дело, иногда — не разобравшись, потому что те под горячую руку попадали. В группе зачистки вообще такие маньяки обитают, что я тебе с ними не то что пересекаться на узкой дорожке — взглядом встречаться не посоветую. Но даже таких людей у нас припрягают к делу при условии хоть какой-то управляемости и возможности либо вдолбить азы поведенческих норм, либо задвинуть на работу в сектор, где пользы от существа будет больше, чем вреда. И раз у нас существо признали опасным — это все, ахтунг. Тварь не идет на диалог, не имеет логики и здравого смысла, нападает на всех кого видит и не подлежит какой-либо коррекции. Что-то типа ваших фашистов, если вспомнить недавнюю мировую историю». «Ну во-первых, фашисты не наши», — полярника аж передернуло. Прости, мужик, я и забыла, что у вас тут мало времени со Второй Мировой прошло. «Из вашего мира. Я это имела в виду. Но ты понимаешь, о чем я говорю. Вот берем даже этот корабль. Явно втянули его в дерьмо намеренно. Зачем — непонятно. Энергия от уничтоженных душ — это, конечно, хорошо, но тогда надо было уже на какой-то город крупный нападать. А тут их всего сто пятьдесят человек — этого ни на одно нормальное действие не хватит. Вывод — логики нет. Причин для наезда на корабль — тоже. Ходит себе мирно этот атомоход по Северному Ледовитому, никого не трогает, за каким чертом к нему лезть? Разве что ради развлечения». «Какое же это развлечение — людей гробить?» О, вот тут, Саша, я бы с тобой поспорила. Сильно поспорила. Потому что лично мне людей гробить очень даже нравится и, более того — я еще и удовольствие от процесса по ходу дела получаю немалое (про подпитку энергией чужого страха вообще молчу). Но тебе лучше не знать о том, что я тварь примерно того же уровня опасности, что и мой груз. Пока что. «Ну, вот такие у некоторых развлечения. Догадываешься теперь, почему я хочу этот груз побыстрей поймать и сделать двухсотым? Если это он играет с кораблем, то после того, как это развлечение надоест… Какой тут ближайший город? Мурманск какой-то ты упоминал?» «Вот только не надо меня пугать», — зубы полярника скрипнули, а по энергополю прокатились нехорошие отголоски. Ага, семейный ты у нас человек, Нестеров. Дочке четыре, сыночку два, да и жена красавица всего на пару лет тебя моложе. Сразу о них думаешь, что им еще жить да жить. «Да я не пугаю. Я просто знаю, что бывает в таких случаях. Существа, подобные мне, миры разносят и людей миллионами гробят. Когда такая тварь гробит всех направо-налево — быть беде». «Раз ты такая знающая, что же у тебя груз сбежал? — он не хочет этого говорить, само вырывается. Тут же спохватывается. — Прости». «Не за что. Моей вины в побеге нет — это я тебе со всей ответственностью заявляю. Поступила четко по инструкции, делала все, как полагается. Груз приняла и проверила по всем правилам, системы протестировала, команда моя тоже предать не могла — я с этими людьми уже рейсов сорок намотала, их как облупленных знаю, да и телепатически руку на пульсе держу. Когда транспорт не ответил — снова все по алгоритму, который для таких случаев разработан. Команду подальше в оцепление, сама на борт, перехватить системы и направить транспорт в точку уничтожения». «Могло что-то пойти не так, когда ты уже покидала транспорт?» «Алгоритм исключает покидание транспорта, — просто отзываюсь я. — В качестве груза может быть вирусное оружие, сущность наподобие меня, вселяющаяся в других, да мало ли какая дрянь. В этом случае один из сопровождения погибает. Минус один, но и минус угроза». «Спички тянули?» — судя по невеселому голосу, Нестеров сейчас меня… жалеет? Вроде как и понимает, что я исполняла свой долг этим решением, но в то же время сочувствует тому, что я вся такая молодая чуть не погибла из-за нашего алгоритма. Решаю избавить его от этой эмоции в мой адрес. Бесит, когда мне сочувствуют и начинают жалеть. «Решать было мне. Я командир. И прежде, чем ты растечешься соплями окончательно, ответь на один вопрос: сам бы смог отправить кого-то из своих подчиненных на верную смерть? Фактически, своими руками убить кого-то из своих? Смог бы после этого спокойно спать? И смог бы отмазаться от собственной совести словами вроде «у меня были полномочия принять такое решение, и я был в своем праве, когда подписывал кому-то из подчиненных приговор»? Я этих людей сама лично из дерьма на одном из прошлых заданий вытащила и на Базу привела, Нестеров. Так что пошел бы ты со своей жалостью знаешь, куда?» Энергополе тела разворачивается вокруг, словно пытаясь своими остатками тепла согреть не только тушку, но и меня заодно. «Не ершись. Боевая ты девчонка, Амелия. Если правду говоришь — молодец, что товарищей в обиду не дала. А груз твой я тебе найти помогу. Тем более что теперь, как обычно ты выражаешься, у меня в этом деле есть свой интерес». «Найти-то, может, и не проблема, другой вопрос — как его уничтожить. Но, думаю, по ходу дела придумаем что-нибудь». Мыслей о том, что можно придумать, у меня пока что не было никаких. Куда больше занимал вопрос выживания, а уж что там с грузом решать и как его двухсотым сделать — это по ходу дела решим. На этот случай у меня не было четкого плана или алгоритма, проверенной временем инструкции или опыта кого-то из руководства. Впрочем нет… Опыт-то как раз был. Рин каждый раз, когда что-то шло наперекосяк, переключалась на режим «вольной импровизации» и при должном усилии, приложении рук и мозгов к делу, да еще и грамотно подобранной команде такой план сбоя никогда не давал. Похоже, мне пора вернуться к тактике, которую мы с Кирой применяли во время того залета в мир, раздираемый хтонийско-эфириальскими войнами. Тогда у нас все выгорело, хотя ни плана, ни дельного совета к ситуации не прилагалась, а противники были рангом, мягко говоря, повыше двух новичков-альтернаторов, один из которых и вовсе боевого опыта не имел. Значит — выгорит и сейчас. А пока вперед, спасать атомоход. Потому что атомоход в хозяйстве вещь полезная и действующим нам пригодится намного больше, чем в качестве заиндевевшей груды железа. Еще пара помещений, на этот раз — без светящихся тел. Но и без зомбаков. Такое ощущение, что здесь холодно даже для них. И причина холода понятна почти сразу — огромная пробоина в борту корабля. Подойдя к ней поближе, Нестеров смотрит на раскинувшиеся перед нами ледяные пустоши. Самих пустошей и не видно — разыгравшаяся метель не дает рассмотреть ничего дальше пары-тройки шагов. Но вот голоса слышны сквозь эту снежную завесу очень хорошо. Голоса, которые не принадлежат живым людям — лишь их отражениям.  — Капитан, «Лоза» показывает скопления льда прямо по проложенному курсу, — первый голос молодой, в нем слышатся знакомые нотки… Нет, не услужливые, а скорей — наполненные доброжелательностью и желанием помочь, и в то же время — желанием доказать свою полезность. Видимо, обладатель этого голоса находится в подчинении у того, к кому обращается. «Как логично, учитывая обращение «капитан», — поддевает меня Саша. Ставлю зарубку «пояснить подробней за этот случай», сама принимаюсь слушать дальше.  — Лоза? Этот ваш новый, «ясновидящий» прибор? — а вот и капитан. В голосе чудится покровительственный тон и что-то сродни… Насмешке, да. Уже напрягает, если честно. Нет, я помню, что в Совке была распространена система «я начальник — ты дурак» (да и не только в Совке — почитай, везде до двадцать первого века господствует идея превосходства старших над младшими чисто в силу возраста). Но меньше напрягаться от такого поведения со стороны других я не перестаю. Даже если поведение это демонстрируется не по отношению ко мне. Благо, что Саша лишен этой черты характера напрочь. А может, и не лишен, но благоразумно старается не демонстрировать ее по отношению ко мне.  — Ясновидение оставим шаманам, капитан. А это — точная научная аппаратура, ошибки исключены, — в голосе молодого человека проскользнуло недовольство. Ну, я его понимаю. Когда приносишь начальству важную информацию — ожидаешь, что ее как минимум примут к сведению, а не начнут тебя подъебывать. Я уже молчу, что лично я сама в таких случаях человека хвалю за своевременно предоставленные сведения. «С твоей телепатией ты все сведения будешь знать еще до того, как тебе сообщат», — хмыкает Саша. «Но сам факт того, что кто-то напряг булки и раздобыл информацию, игнорировать не стоит. Даже если эта инфа у меня есть — в следующий раз может так произойти, что ее не будет. И в этом случае у меня будет шанс получить ее от человека, который знает, что я поощряю подобные уведомления и отчеты». «Практичный подход», — отмечает Саша. И мы принимаемся слушать дальше. На переброску фразами уходят доли секунды и нити разговора ни один из нас не упускает.  — А почему Лозой назвали, знаешь? — с интересом в голосе спрашивает капитан. Молодой человек с готовностью подхватывает беседу, отвечая:  — Читал об этом. Вроде бы как раньше с помощью лозы воду искали. Но в старые времена было. Еще когда лес на корабли рубили и вдаль под парусом ходили. Эпоха больших открытий. Отчетливый шелест бумаги. Как будто кто-то складывает лист или сминает его.  — Все приходит со временем. Чтобы управлять кораблем, нужно чтобы он уважал тебя, слушать, понимать его, разговаривать с ним… Год за годом быть с ним наедине. Тогда становишься не просто капитаном, а частью чего-то большего… Услышав эти слова, я на мгновение выгрузилась в свои собственные воспоминания. О синхронизации с летательными аппаратами, одним из которых я управляла до сих пор. Общеизвестен факт, что при достижении определенного уровня синхронизации между машиной и наездников повышается скорость реакции, маневренность и даже уровень защиты транспорта. Это объясняется повышением проводимости нейроинтерфейса и уменьшением скорости отклика. В нашем случае. В случае же с обычными людьми и транспортом из тех времен, когда о нейроинтерфейсах еще и не слышали, синхронизация возникала в том случае, если транспорт был особенным. И если человек, им управляющий, был к этой особенности восприимчив и при этом — достаточно психически устойчив, чтобы не сойти с ума. Не сошел ли с ума капитан данного судна? Это бы многое объяснило. Руководитель, попавший под контроль сущности-ренегата сродни тем же эфириалам может легко довести до коллапса даже атомный ледокол. Причем со всей командой.  — Как-то у вас сложно все, капитан. Как по мне — достаточно крепче взять штурвал в руки. Вот дали бы… попробовать, — молодой человек заминается. Словно неоднократно уже озвучивал эту просьбу. А на меня снисходит понимание о том, какое место в команде занимает этот человек. И я понимаю, что бедный кораблик обречен при любом раскладе.  — Быстрый ты, — с чувством превосходства в голосе и эдаким «атата» по отношению к младшему поколению произносит капитан. — Пробуй пока на этом. Миг — и в руки Нестерова принесенный потоком ветра планирует бумажный кораблик. Когда Саша его разворачивает, мы обнаруживаем, что основой корабля послужил тот самый отчет старшего помощника капитану. «Аль, а ты все еще считаешь, что к случившемуся с кораблем причастна какая-то сущность?» — с явным сомнением в голосе произнес полярник. «Мда… Капитан-дебил — это бич любого судна. Так обращаться со своей правой рукой…» «Ты о чем?» «А ты?» «Я об игнорировании вот этого вот. Он же явно проигнорировал сведения с поисковой системы, это же…» «Тебе нужные слова подсказать, интеллигенция?» — хмыкаю я. Саша отходит от края пробоины и направляется к следующей двери. «Я подобные слова знаю, но не употребляю. И тебе не советую. Умный и образованный человек не должен уподобляться криминальному элементу из ближайшей колонии». «А если этот умный человек и есть тот еще криминальный элемент?» — поддеваю полярника я. «Все равно, попрошу без этих выражений». «Дай угадаю? Потому что я же девушка и мне такие слова не к лицу?» Вот если бы сказал, что так именно и есть — я бы его послала по такой матушке, что вовек дорогу бы не нашел. Но вместо этого Нестеров выдал совершенно иное. «Потому что мне подобное неприятно. И, раз уж мы сотрудничаем, хочу тебя попросить об этом одолжении. Согласись, это не такая уж и трудная в выполнении просьба». «Логично, — будь у меня тело, пожала бы плечами. Вместо этого возвращаюсь к темам, которые хотела обсудить. — Так вот, во-первых, не всегда находящийся на борту человек является подчиненным капитана. Вот ты, например, был бы пассажиром. Да, должен был бы следовать элементарным правилам безопасности и выполнять приказы капитана судна при каких-либо чрезвычайных ситуациях. Но все же — отношения с капитаном тебе были бы до лампочки. Ты на берег сойдешь и никогда больше этого капитана не увидишь, от него не зависит ни твоя карьера, ни зарплата, ни отношение к тебе тех людей, с которыми постоянно взаимодействуешь — вообще ничего. А тут парень явно в подчиненном положении, вот это я и заметила». «Ну да, как-то не подумал, что здесь могли быть и пассажиры», — признал Нестеров. «Во-вторых, игнорирование инструкции — дело десятое. Ошибки исключены — это не про аппаратуру. Я бы дала приказ провести повторное сканирование и уже от его результатов бы плясала. Если снова скопления льда — меняем курс, если нет — третье сканирование. При повторных спорных результатах — идем по заданному курсу с повторением сканирования с определенной частотой и слежкой за горизонтом. Скопления льда видно издалека. Даже с учетом того, что над океаном лишь верхушка айсберга — впаяться в него со всей дури — это уметь надо. Талант, понимаешь ли, иметь. А так можно будет своевременно отреагировать и обойти. «Я бы просто поменял курс», — хмыкнул Саша. «Ну, ты не забывай, что тут Северный Ледовитый Океан, этих айсбергов вокруг пруд пруди. Если на каждый чих менять курс — к точке назначения в итоге будет проще добираться через Атлантический Океан, потом через канал между Африкой и Евразией, если он у вас есть, ну и дальше уже по Индийскому и Тихому океану туда, куда надо. Меня больше напрягает откровенно идиотское поведение по отношению к старшему помощнику. Старпом — это твоя правая рука. Это человек, на которого переваливаешь половину задач по руководству, который должен суметь при необходимости заменить тебя и который должен быть на твоей стороне в любой ситуации. И если старпом у тебя, условно говоря, с рук не жрет — быть беде». «Говоришь так уверенно, будто у тебя самой есть старпом». «Ну, так как у нас не одно судно, а звено одноместных боевых машин, то меня называют капитаном эскадрильи, а не капитаном судна. И ты прав — у меня действительно есть старпом». «И… Как? С рук он у тебя ест?» «Она. Ты представляешь — да. И любой приказ выполнит без препирательств, и тыл мне прикроет. А ведь я всего лишь в свое время дала ей порулить, что называется. И у всех остальных людей тоже помощники, правые руки и прочие аналоги так называемых «старпомов» — верные люди своих руководителей, иначе и быть не может. И мне интуиция подсказывает — то, что этот капитан сейчас над старпомом вот так вот поиздевался, можно сказать — это не последнюю роль во всей заварушке сыграло. Место, где все пошло не так, понимаешь? Нам не просто так сейчас дали это услышать». «А может быть то, что мы услышали, дезинформацией?» «Может», — с готовностью сообщаю Саше я. «Тогда, может, повременим с выводами? Мы не знаем всей истории. Может быть, это вообще какая-то галлюцинация». «Может и так. Ну что, идем дальше? Вон, вентшахта, ползи давай к свету в конце туннеля». «Ползу, куда же деваться», — отфыркивается полярник и принимается подниматься вверх по лестнице. Уже когда мы оказываемся практически на самом верху я чувствую, как кто-то смотрит на нас снизу. Будто мы своими словами разбудили кого-то, кто долгое время спал здесь. И сейчас он смотрит на нас и думает: помогать ли этим двум странным персонажам, или ну их к чертовой матери и можно идти дальше спать? Вниз Сашу смотреть не заставляю. Во-первых, все равно никого не увидим, во-вторых — еще неясно, как он к высоте относится. Даже если не боится в обычное время — сейчас может и переклинить. В его-то состоянии — запросто. Так что вниз не смотреть, чапать дальше по кораблю в поисках ответов. А еще — какой-нибудь лампочки или… Хоба-на, а факел тут откуда взялся?