Глава 11. Фантасмагория

Амелия

Кто куда, а Саша — спасать. Причем мне уже начинает казаться, что идея «спасти всех» стала у него некоей самоцелью без понимания того, кого именно он спасает. Труп из клетки явно принадлежал заключенному. Причем особо опасному, иначе никто бы не заморачивался этапированием в далекие северные ебеня. Насколько я знаю, «обычные» зоны существовали в каждой области, а вот особо опасных приговаривали именно к заключению и сопутствующим работам в далеких северных широтах. Но Саше ведь это нафиг не сдалось — ему же главное спасти, а кого и ради чего — это уже дело вторичное. Поэтому и оказался он в прошлом. Причем в моменте, когда корабль столкнулся с айсбергом. Здесь, в тюремном отсеке, тоже началось веселье — клетки внезапно открылись, и толпа зэков ринулась на свободу. В том числе и «носитель», который закономерно словил пулю от Коменданта. А военный ничего так, с зэками не тупил, как с собаками — сразу отстреливаться начал. Саша благоразумно сунулся обратно в камеру, ну а уже потом выбрался и двинулся в сторону выхода. Именно к нему побежал комендант и туда же ринулись заключенные. И я не сразу поняла, зачем. Почему он просто их не перестрелял. Почему позволил собраться у дверей, ведущих непонятно, куда. Почему начал говорить. — Ну и куда вы собрались? — На свободу! — хрипло выкрикнул самый наглый. — Из тех ли вы, что достойны сбросить ярмо с себя? Немало тех, кто потерял свою последнюю ценность, освободившись от рабства. Ну, идите. Вон она, ваша свобода, — ехидно усмехнулся Комендант, распахивая дверь. А за дверью бушевала метель. По рядам заключенных прокатился тихий, возмущенный шепоток. Комендант же демонстративно убрал оружие и продолжал держать дверь открытой. Словно ждал, что найдется среди стоящих перед ним людей кто-то, кто предпочтет смерть на свободе заключению на корабле. А ведь тот, кто предпочтет, умрет свободным, а не зэком… Сашу, а вместе с ним и меня, выдернуло из прошлого. Теперь тела в камере не было. «Молодец, Саша, теперь он может выжить, после чего отмотать свой срок и выйти на свободу. Чтобы снова грабить, насиловать и убивать», — подвожу итог действиям напарника я. «Не выйдет — у него пожизненное». «А, ну тогда тем более молодец — сберег родной стране ценный ресурс для работы на урановых рудниках. Или куда там у вас таких товарищей пахать определяют». «Аля, это лично твоя особенность — хвалить так, чтобы человек себя виноватым чувствовал, или подобному где-то специально учат?» Отвечать на риторический вопрос я не стала, вместо этого обратив Сашино внимание на странный звук наверху. Оказывается, издавало его существо (возможно, бывший заключенный), которое сидело и бездумно стучало железной миской по полу. «Двигай туда», — предлагаю Нестерову я. «Уверена?» «Это же бред. Здесь нельзя ни в чем быть уверенным. Но даже у бреда есть свои законы и правила», — сообщаю я. Саша этим объяснением удовлетворяется, отправляясь в сторону ближайшей лестницы. А я тем временем принимаюсь размышлять. О всяком, разном. В основном вспоминала те вещи, которые можно встретить в проекциях тюрем и, на всякий случай, психбольниц. Знания-то полезные, как ни крути. Иногда мне кажется, что «зэки и ГУЛАГи» — это неотъемлемая часть любой системы мироустройства, начиная от древних времен и заканчивая нашей организацией. Различались лишь причины, по которым человек попадал в тюрьму, ну и, конечно же, условия содержания. Не знаю, как там дела обстоят с тюрьмами на суше, но здесь камеры были очень даже неплохо организованы. В каждой клетке — кровать, да и… «Могу представить, что в твоем понимании «плохо организовано». «Моя клетка в детстве. Там даже мне нельзя было встать в полный рост, а о кровати можно было даже не заикаться. Опять же, унитазы тут нормальные у зэков, а мне эти уроды ставили ведро — и вперед, Альма». «Альма?» «Ну да. Так меня звали тогда. Правда, я имя уже поменяла черт те когда». «Но от прошлого избавиться не получилось, верно?» — невесело усмехнулся полярник. «Я и не стремилась от него избавляться. Просто не хотела носить имя, которое дал мне ублюдок, ставивший надо мной опыты». Существо перегораживает проход в следующую дверь. Саша протягивает руку вперед, чтобы отодвинуть несчастного и спокойно пройти. Но вместо этого оказывается погруженным в видение другого существа. Которое словно увидело наше прикосновение к твари и, почуяв новую жертву, поспешило навстречу. Еще не понимая, что жертва в этой игре — не мы. Оказавшись «в реальности», обнаруживаем себя по ту сторону двери. Как раз в тот момент, когда из дальнего конца помещения на нас набрасывается очередное порождение этого места. Так продолжается еще трижды. И все три раза мы встречаемся с чем-то новым. Первый раз это боец, который нападает в рукопашной и без оружия, но при этом двигается шустрей, чем ранее встречавшиеся уроды в тельняшках. Когда открываем вторую дверь — мне и вовсе придется перехватить контроль над Сашиным телом, чтобы не нарваться на очередь из ППШ. Но зато теперь у нас есть ППШ. Третий… За третьей дверью нас ждет самое интересное — череда обрывочных видений, которые показывают зарождение планеты Земля. Третья планета солнечной системы, все верно. Место, где я оказалась, вот только в видении она была в конце скована ледником. «Это то, что Груз собирается сделать с нашим миром?» — спрашивает меня Саша. То ли он чувствует мои сомнения, то ли до него тоже дошло, что Земля из видений не имеет ничего общего с планетой, на которой мы находимся. Отвечаю, озвучивая, пусть и телепатически, очевидную истину. «Нет. Это то, что он сделал с Землей в своем родном мире». «Как ты поняла, что это другая Земля?» Мы уже вернулись «в реальность», но шар, скованный обледеневшими цепями, еще висел над нами. «Энергетический, электромагнитный и кое-какие еще следы. На той земле погибло практически все население в кратчайший срок, что оставило на ней отпечаток. Еще на ней никогда не применялось ядерного оружия, что также оставило свой отпечаток. Также следует упомянуть об отсутствии воздушного транспорта и…» «Я только одного не понимаю. Когда ты успела все это увидеть за те доли секунды, что перед нами висела та картинка?» «Ну, милый мой, ты не забывай, что я полусущность, да еще и телепат. Априори подразумевается, что я способна воспринять и обработать больше информации, чем обычный человек, каким бы способным он не был». Снова лестница. Сначала наверх, потом вниз. Снаружи атомоход не кажется таким уж большим, но вот внутри из-за этой череды лестниц, коридоров и поворотов, да еще и из-за большого количества наледи и невозможности открыть некоторые двери даже с Сашиной неслабой комплекцией… «Мне показалось, или ты всерьез считаешь такие суда небольшими?» — Саша понимает, что за пределами его реальности могут существовать суда и побольше, особенно если учесть, что в других мирах и научно-технический прогресс ускакал далеко вперед… Ну, по крайней мере, в некоторых из этих миров. Просто хватается за любую возможность для разговора. А я уже привычно эту возможность ему даю, позволяя втянуть себя в ничего не значащую переброску фразами. Да, у нас есть большие суда. Да, есть даже летающие и плавучие города. По незасекреченным объектам даже сообщаю основную информацию, чтобы полярник примерно представлял масштаб действительно больших, в моем понимании, судов. Но более подробно рассказать не успеваю, потому что мы прибываем к очередной точке спасения несчастных жертв естественного отбора. «Знаешь, я бы не называл отбор, где приходится противостоять непонятным тварям из другого мира, естественным», — поддевает меня полярник и принимается решать, за кого же первым браться. Первый мертвец лежит, зажимая в руках винтовку. Второй — безоружный, широко раскинув руки и уставившись в потолок невидящим взглядом. При этом судя по позе — его кто-то или что-то отбросило… да, от осветительного прибора, обломки которого еще украшают стену неподалеку от окна. Раз первый до последнего удерживал оружие, значит… Решение вселиться в осветителя оказывается верным. Снова непонятно, что могло пойти не так. Стоишь, светишь, напарник отстреливает врагов. Главное — сразу реагировать на подозрительные шумы и вовремя поворачивать лампу в нужном направлении. Простая задача, казалось бы, но почему-то без Саши эти двое разобраться с ней не могли. При возвращении в реальность осветитель исчезает, а вот второе тело все еще нуждается во вмешательстве нашего героя-спасителя. «Аль, а ничего, что в этом отрезке времени, получается, будут два меня?» — уточняет у меня Нестеров. «Учитывая, что тебя в том отрезке времени в принципе быть не должно — хуже, чем есть, уже не станет», — я бы пожала плечами, будь контроль над телом не у Нестерова. А так ему мою реакцию приходится считывать по голосу. Ну и действовать в соответствии с узнанной информацией. То есть вселяться на этот раз в стрелка и теперь — палить по тем целям, которые «высвечивает» ему, получается, он же сам. «Я даже не буду говорить, что это странно — быть одновременно в двух местах». «Менее или более странно, чем общаться с голосами в голове?» — подначиваю Нестерова я. Тихий смешок служит мне ответом. А дальше — новая комната и первое, что мы видим — падение шкафа напротив входа. Можно было бы счесть угрозой, если бы не скрытый за шкафом рубильник. «Я включу?» — Нестеров определенно выгодно отличается от многих знакомых мне ученых уже тем, что задумывается о последствиях своих действий и, что самое важное — о том, что некоторых действий лучше не совершать. «Врубай. Но будь наготове — я не знаю, куда мы попадем и с чем столкнемся». «Что ты имеешь в виду под «куда»? Мы ведь находимся на корабле все это время, разве нет? То есть, я понимаю, что вроде бы как в разных слоях реальности, да еще и все эти скачки в прошлое, но разве мы можем оказаться, например, в другом конце судна? Или вообще в другом месте?» «Можем», — кратко отвечаю я. И полярник, крепче сжав топор, дергает за рубильник. Первую секунду ничего не происходит, а потом — вокруг раздается рычание собак. Мы уже видели псов во флешбеке, так что их появлению можно было бы не удивляться, если бы не одно «но» — здесь собакам взяться было неоткуда. Выходит — мы переместились в какой-то другой слой реальности. Опять. Что же… «Бери винтовку и стреляй», — командую я. «Они же в клетках», — протестует Нестеров. «Саша. Стреляй», — командую я. Есть только одна собака, которая может быть нам дружественна во всех проявлениях фантасмагории, проблема только в том, что этой собаке здесь взяться попросту неоткуда. Вряд ли Смерть отпустит Церу гулять просто так без присмотра. Хотя уверена, что происходящее, а тем более — мое появление здесь уже привлекло его внимание. И может быть, не только его. Я передернулась. Напоминать себе о том, что в пределах Черты можно встретить совсем уж малоприятных даже для меня тварей, не хотелось. Как и вспоминать об этом лишний раз. Как и не хотелось задерживаться здесь. Выстрел, второй, третий. «Теперь довольна?» — это звучит сухо и зло. Будто бы Саша не рад сделанному и хочет перебросить вину на меня. Впрочем… Я уже сталкивалась с подобным. Да и сама, признаться, не люблю животных истреблять просто так. Но в нашей ситуации все совсем не просто… «Да. Иди в следующую дверь». Стоит нажать на рукоятку, как сзади разносится топот, а дверь не желает поддаваться. Нестеров поворачивается, прислоняется к двери спиной и стреляет двумя оставшимися в магазине патронами в тварь, которая сейчас собирается ударить нас когтями. Все, поздно… Рукопашная теперь только… Хорошо еще, что это мосиновская винтовка, а не висящая за спиной СВТ — ту бы точно испортили… Саша справляется. Отшвыривает от себя тварь, бьет ее ногой, но тут же эта нога немеет. Полярник вскрикивает едва слышно и падает на пол, но потом умудряется каким-то чудом достать из-за спины уже СВТ и одним выстрелом заставить тварь больше не шевелится. В момент, когда он лежит на боку, кое-как пытаясь отдышаться, решетки на клетках, где лежат мертвые собаки, вдруг рассыпаются. «Ну что, теперь и ты доволен?» — ехидно уточняю я. Саша в красках представляет, что было бы с ним, не последуй он моему совету и не пристрели собак заблаговременно и передергивается. После чего, отдышавшись, кое-как встает на ноги и готовится продолжать путь. «Я лишь надеюсь, что на дальнейшем участке пути бреда будет поменьше», — откровенно признается мне он. И я его понимаю. Даже мне здесь тяжело, что уж о нем говорить… Словно само Мироздание услышало Сашины просьбы — в следующей комнате нам ничего «эдакого» переживать не пришлось. Зато нехватку острых ощущений от глюков нам заменили не менее острыми ощущениями от ебучих перестрелок. Уже даже не знаю, благодарить Нестерова за такое пожелание, или наоборот, прибить при первой же возможности… Одна лишь приятная новость — первый же стрелок, засевший в засаде, был вооружен ППШ. Умудрившись не попасться на его удочку и вовремя подстрелить гада, а затем и добить его из полюбившейся СВТ, Нестеров этот самый ППШ добавил в нашу коллекцию. А потом — упросил (ну, верней, я предложила, а он и протестовать не стал) меня перехватить управление над телом. Погладив ствол и удовлетворенно промурлыкав что-то ласковое в адрес создателя этой чудо-машины для убийства, я проверила патроны в барабане и пошла наводить порядок. Осталось представить, что это не смертельно-опасное задание, а учебная зачистка… Хотя нет. Для учебной зачистки не хватает ехидных комментариев Теф или отца, ну и подбадривающих воплей брата. Ну или спины Салии позади и связи с мехом, отчетливо ощущающейся в такие моменты. Кстати, а что с моей машиной, вот в чем вопрос. И что с транспортником, ну или его обломками? «Боишься, что попадут не в те руки?» Очередь в очередного урода с ППШ — и я быстро, насколько позволяет Сашино тело, убираюсь с открытого пространства к ближайшей лестнице. Обстановка тут та еще — контейнеры, узкие коридоры, сортиры… Оп-па, сортиры. Впрочем, с такой окружающей обстановкой нам все равно туда не надо. Но раз тут есть туалеты, значит — есть и какие-никакие каюты, а значит — и возможность разжиться запасными патронами хоть к чему-нибудь. А то у нас стволы не с бесконечным боезапасом. Прокручиваю в голове эти мысли, а потом — отвечаю Нестерову. «Даже если попадут — пользоваться ими все равно никто не сможет. Я скорей интересуюсь, будет ли у меня подспорье в виде моей машины, связи с нашими и подходящей экипировкой, чем риском обращения всех этих технологий против меня. Не тот уровень хоть у Груза, хоть у кого еще». «Ну не скажи. Груз достаточно легко остановил транспортник и перехватил управление им. Ну, с твоих слов». «Так-то да, но у моей машины уровень защиты выше, чем у транспортника. Они подогнаны под ДНК бойцов, понимаешь? А транспортник — это просто… Ну, контейнер с минимальными системами управления, который нужен для перевозки разных грузов. Наши же машины на порядок выше в плане технологичности и напичканности всякой полезной аппаратурой. Их все-таки для боя создавали». «И для симбиотической связи с нами», — последнее я даже в мыслях не озвучиваю. Не потому, что не доверяю Нестерову — даже если бы и было так, особенности нашей совместной с Кардванами разработки ни для кого ни секрет. А скорей потому, что объяснять принципы функционирования таких машин слишком долго, нудно и лично мне малоинтересно, потому что за время обучения делала это неоднократно и малость подзадолбалась. Вой сирены мешает спокойно пройти через большую комнату с фаянсовыми друзьями. Ну, в местном случае скорей металлическими, но это я так, по привычке. Миг — и в противоположную дверь заходит, стреляя в нас сразу из двух ППШ, рослая тварь, которая еще и издает звук, напоминающий вой сирены. — А-а-а-а-а-а-а, блять!!! — я уже понимаю, что сейчас от этого тела рожки и ножки останутся, потому что до ближайшего укрытия даже с моей реакцией не допрыгнуть, да и допрыгнешь — от очереди из ППШ это не спасет. Видимо, с большого перепугу и с большого же моего нежелания сдыхать с потолка и труб вдруг срываются сосульки и с огромной скоростью летят вперед. В существо, которое только начало выпускать первые выстрелы по нам. Пол под ногами качается, самих ног уже ни я, ни Саша не чувствуем. Полярник только успевает подумать, что это конец, а я даже свое согласие высказать не могу. Свет перед глазами гаснет. Мы вдруг оказываемся в полной темноте, холоде, а еще… Еще со странными ощущениями, будто энергия внутри тела вдруг образует замкнутый круг и начинает циркулировать таким образом, чтобы поддерживать жизнь в этом теле без моего и тем более — без Сашиного участия. Миг — и мы с полярником стоим над его телом. Судя по тому, как внимательно он смотрит на мое лицо… Да, точно, он меня впервые видит. Я его тоже разглядываю во все глаза. Впрочем, ничего особенного, да и ничего нового в целом, не видать. Обычный человек, причем обычный до мозга костей. Или все-таки нет? — Для двоих здесь теперь нет места после твоего финта, верно? — невесело усмехнувшись, спрашивает он у меня. Этот диалог словно бы уже произошел. Потому что иначе не возникло бы этого ощущения и такого исхода. Тем не менее, я отвечаю. Так, как должна произнести в этом случае. — Да, дальше пойдет только один. — Иди, — он прикасается рукой к моему плечу и словно бы подталкивает меня к лежащему на холодном полу телу. Лишь усмехаюсь и понимаю, что от него сейчас не будет никакого сопротивления. — Ты жертвуешь мне свою жизнь? Так легко и спокойно, что это даже забавно смотрится, если честно. — Да, жертвую. Толку, если останусь я? Мне все равно без твоей помощи и без твоих подсказок даже сюда не дойти было. Помнишь, что капитан сказал? Что я уже много раз здесь умирал. Умру и еще один, уже не страшно. Но ты можешь все это исправить, поэтому иди. Миг — и тело на полу открывает глаза. Миг — и мы с Сашей смотрим на мир одновременно. Миг — и наши сознания, мысли и эмоции сливаются в одно целое. Миг — и буквально за секунды проходит процесс синхронизации сущности и человека. Знакомые ощущения захватывают меня и заставляют едва ли не смеяться. Не меня. Нас. Словно услышав наш смех, в комнату влетает толпа уродов с ППШ. А я… Мы резко оказываемся за их спинами и тихо шепчем на ухо самому ближайшему к нам всего лишь пять слов. Таких знакомых, привычных, таких притягательных той бойней, что за ними последует… — УБЕЙ ИХ. УБЕЙ ИХ ВСЕХ! И в этот момент в комнате начинается резня. Хочется отстаться и посмотреть, но в то же время — откуда-то из прошлого приходит память: у нас здесь есть дело. Мы здесь ради мести и исправления ситуации. Мы все должны поставить на свои места. В конце концов, мы именно за этим и явились на этот атомоход? — Снова Титаник стал на курс, капитан пыль стряхнул с забытых карт Разбивались, уже вошли во вкус, может быть повезет на этот раз. У команды слепые белки глаза, и к штурвалу прикован рулевой Курс на айсберг! — смеется капитан, наконец поквитаемся с тобой. Знакомая песня приходит на ум, еще не так давно плохо слушающийся голос напевает привычный мотив, а прямо на полу очередного контейнера виден барабан от ППШ. Что же, нам все еще помогают. Стрельба, прыжок за трубу и очередь в ответ. — Нас на волны кидает злая, как всегда неизбежная судьба Мы лишь ход набираем, зная: жизнь — это борьба! Экипаж заморожен, брошен. Но когда лед растает хлынет боль Нужно быть осторожней с ношей, эй, рулевой! Лестница, пробежка по комнате, еще одна лестница. Всплеск энергии привлек мутантов, легко не будет. Впрочем, легко и не было никогда. Мы сможем, справимся. Мы и не к такому привыкли. Что, опять ППШ? Давай сюда, падла!!! — Неизменно проложенный маршрут не оставит и шанса повернуть Кроме льдов нас давно нигде не ждут, значит — полный вперед! Продолжим путь! Пусть вода уже плещет через край и все шансы разбиться каждый миг Но зато впереди — дорога в рай, рай для тех, кто останется в живых! * Очередное помещение встречает нас тишиной и леденящим холодом. Только тогда слетает странное ощущение совмещения сознаний. Только тогда ноги снова подламываются и мы снова падаем. Но уже не теряем сознания, просто валимся с ног от усталости. — Что это… было, черт подери? — управление телом у Нестерова. Я — за его спиной. Полярник начавшими дрожать руками достает спальник и явно собирается посидеть отдышаться хоть пару минут здесь, в этом месте. Я не против, потому что тепла нет нигде, а здесь хотя бы безопасно. И нам нужно место, где можно будет все обсудить и хоть немного переварить непривычные даже для меня ощущения. Конечно, это не было похоже на первую случайную синхронизацию в детстве, но честно — это было так же случайно и крайне неожиданно для меня. «Синхронизация», — отвечаю я. — Слияние сущности и человека в одно целое. С совмещением сознания, слиянием опыта и мотивов тех или иных поступков, ну и со всеми прочими плюшками вроде лучшего контроля над энергообменом, что и спасло нам в итоге жизнь». «И? Почему это произошло? Как это вообще происходит? Ты могла так сделать и раньше?» «В том-то и дело, что нет. Я это не контролирую», — пришлось мне открыть чуть ли не позорную тайну. Нет, никто меня за это не позорил, конечно, да и тайной моя неспособность к синхронизации не была ни для кого на Базе, но сейчас все это объяснять Саше… А может, показать? Так будет проще, да и понятней, как ни крути. «Не контролируешь, но умеешь. И почему это происходит? И если ты не контролируешь и особо об этом явлении не знаешь, то откуда тебе тогда известно, что это такое?» Научного характера расспросы сейчас не бесят. Потому что я сама, как и многие другие, задаю их постоянно. Но увы — как-то объяснить суть происходящего даже вкратце… не могу. Верней, общую характеристику дать — это я завсегда рада, а вот нормально объяснить, тут уже нет. «Короче, есть такая штука, когда сущность и человек сливаются натурально в одно целое. При этом подразумевается, что человек берет контроль над телом, сущность — над энергообменом. Нечто подобное произошло между тобой и мной раньше, вот только есть один момент — это не совсем то, что является эталоном так называемой межвидовой синхронизации. Потому что я остаюсь человеком и не могу, как мой отец, превратиться чисто в источник энергии и осуществлять что-то типа перенаправления силы и всего в таком духе лишь по инициативе человека, а не по собственной воле. Грубо говоря — у него это само по себе происходит и усилий не отнимает, ну кроме расхода энергорезерва на атаку, а у меня половину этого самого резерва на одну лишь концентрацию уходит, потому что человеческая часть меня не особо желает синхронизироваться с другим человеком. Как с магнитами одинаковой полярности, понимаешь?» «Но в некоторых случаях это все же происходит». «Ага. Со мной было один раз такое еще в детстве». «Расскажешь?» — Сашу явно заинтересовало новое явление с точки зрения отвлечения от происходящего на корабле. Решаю дать ему возможность передохнуть от всего этого и, пользуясь налаженной синхронизацией, даю доступ к своей памяти. К дню, когда впервые произошла некая странность, которой ранее не случалось и теоретически — случиться не могло.