Глава 10. Осмысление

Александр

Корабль собирались демонтировать. Именно об этом сообщала злополучная телеграмма. И именно поэтому, как считает Амелия, все пошло наперекосяк. Верней, наперекосяк все пошло не только из-за телеграммы, но несчастный кусок бумаги сыграл роль последнего гвоздя в крышку гроба «Северного Ветра». Нам же предстояло понять, что вообще происходит. Ну, верней, мне. Амелия все и так понимала, поэтому с готовностью принялась мне пояснять. «Значит, дело было так. Часть пути «Северного Ветра» проходила за Чертой Миров». «То есть, по царству мертвых? Странно, но само существование этого «царства мертвых» не вызывает у меня каких-либо вопросов. Другой вопрос, сколько же вообще так называемых «подмиров» вокруг нас». «Сколько — это вопрос сложный. Сколько типов — здесь уже ответ дать проще. Первый тип — это так называемая «цифровая реальность». Сложный для доступа мир, в котором есть возможность менять запрограммированные события мира реального. Не только выбирать из уже доступных путей, но и создавать свой собственный. Попасть туда сложно, да и вроде как и нет ничего интересного — ни людей, ни сущностей каких-либо. Люди, там побывавшие, описывают цифровую реальность как большое количество разнокалиберных кристаллов, кубиков и прочего. Так ли это на самом деле, или такую картину рисует наше восприятие — неясно. Известно только одно — некоторые люди могут влиять на эту реальность. Грубо говоря — выбирать новые пути развития миров. Таких людей называют Творцами, База задействует их для особо опасных заданий, где надо предотвращать гибель миров. Впрочем, некоторые из Творцов умудряются и самостоятельно на свою жопу приключений находить. Принято считать, что их ведет сама судьба. Ну, знаешь, нечто высшее. Мол, Творцы как таковые появились по допущению самого Мироздания, чтобы находить и устранять всевозможные изъяны, прорехи и так далее». «Примерно понимаю. А остальные типы?» «Здесь все просто. Царство мертвых, царство сущностей. Эти планы взаимопроникаемы. То есть, мертвые могут наблюдать на живыми и даже предпринимать попытки вмешиваться в ход событий. Наверное, нет человека, который не слышал бы страшилок об озлобленных привидениях и мстительных духах. Ну а про сущностей и говорить нечего — всякие байки про демонов, духов, богов и ангелов как раз из-за них пошли». «Духов? Погоди-ка, ты же про царство мертвых говорила, когда духов упоминала». «Специфика языка. Дух — это нечто нематериальное в принципе. Под это определение попадает и душа человека, и сущность. Разница лишь в их природе. Есть души людей, которые по каким-то причинам задержались после смерти, чаще всего из-за каких-то незаконченных дел. А есть сущности, это существа совершенно иной природы. Как мой отец, например. Душа не может длительное время существовать без тела, да и таковое существование не будет полноценным. Сущности тело не нужно, но она может его создать или захватить для удобства взаимодействия с физическим миром. «Есть же привидения, которые очень даже могут влиять на физический мир, разве нет?» — Каюсь, начал припоминать всевозможную фантастику и зарубежные ужасы. «Ну ты не забывай, что рождение ребенка человеком от сущности — это не такая уж и редкость. При этом давай сразу уточним, что родитель-человек может и не знать о природе партнера». «А сущности это зачем? Ну, детей делать с человеком». «Саш, сущностей в первую очередь интересуют источники энергии. Во время секса вашего брата можно неплохо подвампирить под шумок. Ну а дети — это, скорей, побочный продукт. Если ваши мужчины не задумываются чаще всего о возможной беременности женщины, то что говорить о тех, кому изначально человечество в целом до одного места?» Передергиваюсь. Как-то не люблю я разговоры на подобные темы. Особенно если их ведет, фактически, ребенок. Не знаю, что больше задевает — то, что она так просто говорит об одной из самых табуированных тем, или то, что при этом Алька воспринимает эту тему как одну из вполне повседневных. Мол, сейчас поговорили о погоде, а потом — о половых отношениях между людьми и сущностями. Прежде, чем я успеваю повернуть разговор в новое русло, нас выбрасывает в очередной флешбек. Сейчас я понимаю, чем еще отличаются «флешбеки» от того, что мы видели на балконе при разговоре с капитаном. Осколки прошлого словно черно-белые, выцветшие какие-то, в то время как при разговоре с капитаном окружающий мир хоть и отличался от реальности, но при этом был вполне себе цветным. В этот раз не было ничего страшного, но и важного, как мне казалось поначалу, тоже. Просто люди спали в большой общей каюте. Миг — и я выныриваю в настоящем, а Амелия продолжает пояснять, что же именно произошло с кораблем. «Уже за Чертой корабль столкнулся с Грузом. Ну и после этого столкновения все закрутилось. Далее команда начинает умирать, руководство разбивает корабль окончательно, а Груз создает временную петлю. Здесь это сделать проще, чем в мире живых. На момент нахождения корабля за Чертой его как бы не существует в реальном мире. И можно прокрутить сколько угодно витков петли и сколько угодно возможных сценариев, поскольку за Чертой не особо-то и действуют законы и правила, принятые для физического мира. Не связаны они настолько, чтобы физический мир запоминал и реагировал на каждое изменение, происходящее с людьми здесь». «Я понял. Ты говоришь о том, что пока «Ветер» не перешел Черту обратно, произозшедших на борту смертей как бы и нет, все так?» «Да». «Но если на текущий момент реальность не знает, есть судно или нет его, как я мог получить телеграмму о прибытии суда в восемьдесят первом году?» «Ответ один — телеграмма была послана отсюда. И что-то, возможно, Хронос, провело тебя через Черту». «А это возможно?» «А почему нет. Корабль с командой вполне физически здесь оказались. Вот только их сюда кэп завел, а тебя сущность. Или же в тебе самом могут быть какие-то предрасположенности к подобным перемещениям». «Как у Орфея?» — да, я знаю, что это книжная история, которая не имеет никакого отношения к реальности… Или имеет? Да какая разница… Мне бы разобраться с происходящим здесь, а не в мифы и легенды древних народов углубляться. «Типа того. Хронос мог попытаться разомкнуть петлю путем ввода новой переменной в уравнение. Проблема в том, что старая переменная, то есть кэп, против того, чтобы вытаскивать корабль в реальный мир вместе с Грузом». «Меня больше интересует, почему Хронос не против этого. Смотри, по логике вещей, если эта сущность покровительствует кораблю, ну или капитану…» «Забудь о логике. У сущностей она может быть своя. И свои собственные мотивы для тех или иных поступков». «Ну так приоткрой мне завесу тайны, ты же из этого племени отчасти…» «Я не могу ничего приоткрыть, могу лишь предположить. Первое — Хроноса каким-то образом привязал к себе кэп. Скорей всего случайно, учитывая его отношение к своим способностям, как к чему-то вроде шизы. В этом случае сущность может освободиться только при смерти носителя. При этом смерть за Чертой не подходит — ее как бы нет для реального мира, если помнишь. Второе — сущность привязана к кораблю. И опять же, для освобождения ей нужно, чтобы корабль был уничтожен в реальном мире, а не за Чертой. Третье — сущность может выполнять только возложенную на нее задачу, но при этом не иметь способности оценивать глобальные перспективы. Условно говоря, запрограммировали ее защищать судно — она и защищает. А что там к судну прицепилось и к чему это все приведет — ее не особо-то и касается. И, заметь, это только три возможные гипотезы. Правду узнаем только при встрече с Хроносом, ну и при разговоре». «А если он не захочет говорить тебе правду?» «Сущность не может солгать. Может уйти от ответа или отказаться говорить, но не соврать». «А…» «А как разговорить его — это уже мое дело. И…» Договорить Альке не дал очередной флешбек. В этой комнате тоже спали на двухъярусных кроватях матросы. И разбудил их приказ капитана:  — Самый полный вперед! Заходил ходуном пол, кто-то упал с кровати, перед глазами у меня пошла неприятная рябь.  — Машина, полный назад! — голос старпома тоже раздался по громкой связи. И ответом «машины» было:  — Двадцать узлов идем! Опасно!  — Телеграф заклинило! Давай реверс, под трибунал пойдешь! Прошлое и настоящее сменялись мешаниной кадров. В глазах рябило не только «там», но и в реальности. Падая на колени и упираясь руками в пол замечаю, что ладони то и дело меняют свой «формат» — то мои, то Алькины. Будто она пытается перехватить контроль, но нет — я не чувствую ничего подобного. Ее саму я не слышу, и все попытки дозваться не имеют никакого эффекта.  — Ход на реверс! Почти ползком пытаюсь добраться до выхода. Выбраться из этой чертовой каюты, восстановить связь с реальностью, дозваться до Амелии и… Не знаю… Не понимаю… Надо…  — Пожар в турбинном отсеке! Рукоятка выскальзывает из пальцев. Падаю, чувствуя, как пробирает до костей уже знакомый нечеловеческий холод. Миг — и меня что-то хватает за ворот куртки. Дверь открывается, и неизвестный помощник меня практически выволакивает в следующий отсек. Закрывая при этом дверь назад. Попытавшись схватить его за руку, успеваю только почувствовать, что ладонь у него абсолютно ледяная. А на рукаве куртки какие-то словно нашивки. Стоп… Нашивки. Они же у капитана вроде были, так? И при этом капитан сказал, что не может, условно говоря, сойти с маршрута. Но если не он, то… Кто же? Вопрос задать не успеваю — вокруг схлопывается темнота. И когда сознание возвращается, я обнаруживаю, что Амелии все еще нет. Словно неизвестный помощник спас мою жизнь, но при этом — забрал союзницу. И тут возникает сразу два вопроса. Первый — где ее искать в принципе? Вокруг ни следов, ни каких-либо еще подсказок. Второй — а нуждается ли она в том, чтобы я ее искал? После всего произошедшего я с уверенностью могу утверждать, что эта то ли девочка, а то ли виденье, отлично может позаботиться о себе, ну и обо мне заодно. Приподнявшись на локтях, обнаруживаю, что меня снова завернули в спальный мешок. А рядом еще догорает знакомый красноватый костер. Более того — стоило мне выбраться из мешка, как я обнаружил рядом знакомую карту с «красными линиями». На обороте этой карты нашлась свежая надпись сделанная той же ручкой, что и призыв идти по красным линиям, разве что почерк другой. «Скоро вернусь, повеселись пока в одиночку». Вспомнив, что у моей напарницы своеобразные понятия о веселье, передергиваюсь. И понимаю, что дальше придется идти в одиночку. Странно, раньше Амелия говорила, что разъединение убьет нас обоих. Она соврала, или обстоятельства поменялись? Думать над этим слишком долго времени нет — здесь хоть и не так плохо, как в отсеках с аномально низкой температурой, но все же достаточно холодно для того, чтобы хотелось как можно быстрей пойти дальше. Навстречу всему, что ждет меня впереди. Как ни странно, но ни одного врага в районе лазарета мне не встретилось. Вместо этого я постоянно «выныривал» в различные флешбеки. В основном — о том, что здесь происходило. И это было плохо. Потому что у меня складывалось ощущение, что я не просто наблюдал за происходящим, но еще и чувствовал все, что переживали несчастные после того, как реактор «Ветра» пошел вразнос. Врач здесь был толковый. Сходу называл необходимые дозировки лекарств и даже лекарства эти имел в корабельной аптеке. Вот только ни одно лекарство не могло спасти от мучительной смерти после радиационного поражения. И он это знал. Да и матросы знали. Наверное, потому и скопилось так много флешбеков. Так много… Чужих чувств. Мне больше не становилось физически плохо от контакта с воспоминаниями прошлого, но в то же время — просто знать о том, что здесь происходило, было бы более чем достаточно. А я еще и наблюдал. Если мы не предотвратим взрыв реактора. Если мы не изменим судьбу корабля — эти люди так и умрут здесь. Стараюсь не смотреть по сторонам. Это чуть не играет со мной злую шутку, но какой-то инстинкт вовремя срабатывает и я вижу впереди… Что-то. Сначала это был просто стоящий стул. Потом — появилась уже знакомая фигура в капюшоне. Вспомнив уроки Амелии, я уже рефлекторно метнулся за угол. И уже оттуда принялся наблюдать. Не сразу осознал, что это было не реальное появление Груза, а очередной флешбек. Словно сам корабль какими-то аллегориями пытался мне показать, как именно тварь попала на борт. Вместе со льдом. Через пробоину. И именно после этого все пошло наперекосяк. «А ты точно знаешь, кто виноват?» — ироничный, насмешливый голос вторгается в мысли точно так же, как раньше это делала Амелия. Сразу понятно, что это не она. Этот голос скорей мужской и похож на шелест. А еще, кажется, даже от одного его звука я начинаю сильней замерзать. Я не слушаю, не слушаю! Я просто иду вперед. Мне надо… «Да не бойся ты так. Пока не подойдешь — не замерзнешь. Держись на расстоянии от меня — и все будет хорошо». Фигура появилась передо мной, заставив рефлекторно отшатнуться назад.  — Ну вот видишь. Все просто. Не подходишь — не страдаешь. И слушаешь, что я скажу. Ну да, конечно. Так и разбежался я слушать того, кого слушать не хочу. Демонстративно затыкаю уши руками уже понимая, что сейчас меня просто убьют. Впрочем, эта тварь меня убьет в любом случае. «Тварь. Забавно. А свою помощницу ты так не называешь. Между прочим, она не меньше моего виновата в том, что произошло с кораблем. Спроси ее, почему ее душа оказалась на судне. Спроси, с кем на самом деле столкнулся «Ветер». И кто на самом деле натравил на команду потусторонних тварей. И главное — подумай на досуге о том, что ей во время нашего столкновения не было нанесено вреда. Желай я ее смерти, или твоей — и вы оба были бы уже мертвы. Но, как видишь…» Договорить твари не дал странный багровый отблеск, который прошелся вдоль стен коридора, а потом — обдал меня теплом. Видимо, Груз испугался теплового излучения, а может — чего-то еще. И в итоге тварь попросту исчезла, оставив меня наедине с новыми вопросами. Конечно, бесили эти намеки неимоверно, но странно заданными вопросами не заинтересоваться. Поскольку во все эти игры с домыслами и догадками я играть не умел, проще всего задать прямой вопрос Амелии. Может, она догадается о том, на что был намек. Мысли о том, чтобы догадками не делиться, у меня даже не возникало. Наверное, все дело в том, что нет у меня такой возможности. Спрятать мысли от телепата –задача трудновыполнимая, особенно если этот телепат постоянно ошивается у тебя в организме. Сейчас-то не ошивается, конечно, но вскоре вернется, как пить дать… Все, все закончилось. Медблок с его ужасами остался позади, а я внезапно оказался… В запертой комнате. В морге. При этом дверь исчезла сразу за моей спиной. Судорожно вздохнув, прижимаюсь спиной к стене, с ужасом таращаясь на закрытые пока что полки. Если там, на них, вместо обычных покойников те твари, которые нападали на меня чуть раньше — мне конец. Узкое помещение, толком развернуться негде, даже паранормальная помощница подевалась неизвестно куда. Хотя чего это я? В конце концов, еще не зная, что там на полках находится, пугаться и опасаться — глупо как-то. Глубоко вздохнув, наугад выдвигаю одну из полок и готовлюсь в любой момент отскочить в сторону или приложить мертвеца вентилем. Но не успеваю сделать ничего из перечисленного, потому что стоит только открыть полку, как тело на ней осыпается красноватым пеплом. Не осыпается даже, а словно на ходу исчезает, как будто… Неожиданно в памяти всплыл тот флешбек, с двумя девочками, когда меня невольно забросило в память Амелии. Ее противников ТАМ постигала похожая участь, но… Зачем ей убивать людей на этом корабле? «Не зачем, а почему, — в мысли вклинивается ровный голос моей помощницы. — Потому что они оказались не на том месте и не в то время, если ты понимаешь, о чем я». «А о чем ты?» — честно, я подсознательно готов услышать даже признание вроде «я их всех убила просто так ради веселья», но это кажется таким глупым, что… «А ты еще не догадался после всех намеков нашего дорогого Груза? За Чертой Миров этот корабль столкнулся со мной. И люди начали гибнуть». «Ты ведь… Не нарочно?» — сейчас мне страшно. Сейчас я чувствую себя маленьким ребенком, которого завели в темный угол под предлогом игры и внезапно начали задавать вопросы на тему «а что, если я страшный маньяк и тебя сейчас утащу куда-нибудь». Такое же ощущение беспомощности, страха и… Отчаянной надежды, что эта провокация окажется шуткой и неудачным розыгрышем, а не издевкой над жертвой. «В зависимости от того, какую часть меня мы имеем в виду, — Амелия явно решила понагнетать обстановку. — Да при чем тут понагнетать? Я ведь говорила уже тебе, что я и человек и сущность одновременно, так? Не человек со способностями сущности, и не сущность, которая скрафтила себе человеческое тело. И как сущность я по отношению к людям далеко не дружелюбная. Теперь представь, что сущность эта была после столкновения с Грузом полумертвой, полуневменяемой и не особо-то отдающей отчет в своих действиях. И если корабль зашел в мое поле или оказался поблизости от него — сущность могла воспринять это как нападение на нее». «А чтобы проанализировать ситуацию, не было человеческой твоей стороны, так?» — кажется, по телу прокатилась дрожь облегчения. Амелия хмыкнула. «Как-то так. Знаешь, на что похоже? Как если к тебе со спины сейчас подойти и по плечу хлопнуть. Ты же сначала приложишь по лицу на рефлексе, а потом разбираться будешь, верно?» «Я — нет, но о чем ты говоришь — понимаю. Но знаешь, кое-что мне действительно кажется странным. Груз намекнул, что не собирался тебя убивать». «Это ты услышал намек на то, что он не собирался меня убивать. Конкретики и однозначности в этом намеке не прозвучало ни на грош, а значит — сие утверждение запросто может быть ложным». «Ты же говорила, что сущности не умеют лгать». «Не умеют. Но на раз-два-три находят обходные пути, лазейки, свои трактовки различных понятий и так далее. Известны случаи, когда сущность обещала человеку, например, что его родственник перестанет болеть, после чего этого родственника убивала, и при этом договор считался исполненным, так как человек же больше не болеет». «Дай угадаю — это на случай заключения договора против воли сущности». «Ну да. Бороться с этим можно только составлением формулировок таким образом, чтобы никаких лазеек не оставалось. Это касается и допросов, и различных соглашений — вообще всего, что касается сущностной братии. А вообще — лучше не связывайся с ними никогда и ни при каких обстоятельствах». «Ты это мне говоришь. Сейчас, в тот самый момент, когда ты сидишь в моем теле». «Ну, я все-таки не совсем из сущностной братии». «Ты умеешь лгать?» — задаю я вопрос, где не может быть лазейки. «Да, — голос Альки заливисто смеется. — Саш, ну как бы я, по-твоему, агентурной деятельностью занималась, если бы могла говорить только правду и ничего, кроме правды?» Последняя полка. Последний труп рассыпается пеплом и мы, внезапно, снова оказываемся… Так это был флешбек? Или… Или что? «Малость похуже. Искаженная реальность. Что-то вроде тонкого мира этого участка пути. С учетом того, что ты спутался с сущностью, происходит все в так называемом царстве мертвых и, вдобавок, в месте массовой гибели людей — ничего удивительного в том, что здесь все будет не таким, каким казалось. «Здесь? Мы вроде как в другой отсек идем, разве нет?» «Следующий отсек ничем не лучше, даже хуже в чем-то. Посмотри на план», — посоветовала мне Алька. Достав из кармана карту, я принялся разглядывать ее и с сожалением констатировал сразу две вещи. Первая — на пути будет не так уже много «красных линий». Вторая — мне не очень нравится схематичное изображение решетки на этом самом плане. «Только не говори, что здесь была своя тюрьма». «Да-да, мой юный падаван, этот корабль тоже перевозил Груз. Живой, опасный и со всеми мерами предосторожности. Но это объясняет присутствие на борту и военных, и оружия». «А при любой внештатной ситуации сродни тем, что произошла на корабле, обеспечивает дополнительный бедлам, так?» «На лету все схватывает, какой талантливый мальчик», — хмыкнула Алька. Я хотел было спросить, зачем и с кем она уходила, но сказать ничего не успел — меня швырнуло в очередной флешбек. Уже знакомый мужчина. Комендант, кажется, так. Скорей кличка, чем реальная должность. Но ему подходит. «Скорей уж подходит кличка «тупица», — фыркает голос Альки в голове. — Только тупица будет подходить близко к собачьим клеткам и…» Мне не показалось — когда Комендант успел отскочить от клетки до того, как собака оказалась рядом с решеткой, Алька издала вздох разочарования. Наверное, она надеялась, что этого мужика покусают или что-то в этом духе. Кровожадная она, однако. Впрочем, я, кажется, и к кровожадности этой, и к черному юмору привык. Неудивительно, впрочем — если я даже к холоду на этом корабле привык… Тихий смешок заставляет почему-то посмотреть на свои руки. И обнаружить, что наледи на костюме нет. «Привык ты, как же. Просто СЮДА ни Груз, ни его порождения не сунутся. Страшновато им, видимо». А может и нет. Может быть, Груз понял, что Амелия его преследует, и решил покинуть корабль. Лично я бы, например, так и сделал. Если только… «Если на момент аварии он был здесь — с корабля уйти не сможет. Другое дело, если все виденное нами — лишь проекция, отражение, копия. Там возможны варианты». Разговор пришлось прекратить. Ведь пройдя через комнату с генератором я оказался в коридоре с камерами, где содержали заключенных. В одной из этих камер лежало тело со знакомым красноватым свечением. Уже зная, что предстоит делать, подхожу ближе. И даже не обращаю внимания на издевательский смех Амелии. Та явно собиралась что-то лестное мне сказать, но что именно — буду выслушивать уже когда выберусь в реальность. Если можно все происходящее, конечно, реальностью назвать.