Глава 1.1. 1999 год, осень

___________________________________________________________________________

                    Ночной воздух, фиолетовый и влажный, окутал лицо Гарри, всматривавшегося в широкое, холмистое поле. Прищурившись, можно было разглядеть в траве застывший белый хохолок позднего клевера, а глубоко вдохнув, как сейчас – почувствовать горький привкус запаха свежего логова барсука.       Легкие пропитались холодом, и дыхание на выдохе распространилось туманом, серым и пышным, выходящим изо рта, словно дым. Он задержал на нем взгляд на мгновение, подумав о грязи подземных ходов, сальных ворсинках и терпком запахе соуса барбекю, затем вдохнул еще раз, позволяя воздуху пропитать его с головы до ног. Хотелось насытиться им, переполниться.       Кофе оказался горячим и сладким, с ореховым привкусом, лучше того, что он обычно держал у себя в доме. Он глотнул, преисполнившись благодарности за такую температуру, чувствуя, как жар поднимается к его глазам и сотрясает голову. - Ты проснулся, - напомнил он себе. - Ты не спишь.       «Холодно для сентября», - обронила ранее миссис Уизли, и она была права. Гарри ощущал, как холод просачивается сквозь кроссовки, обвивается вокруг его лодыжек. Он мог наложить согревающие чары, но не хотел. Стоял, ожидая, оценивая, ощущая, как воздух, скользящий под его джинсами, поднимается вверх по ногам; просачивается от запястий до локтей. Вдалеке, у кромки лесов, закричала лиса, и дрожь пробежала по его спине. Сжав челюсть, он позволил воздуху перемещаться вверх по шее и вниз по плечам, размышляя, что чувствует самое сильное из всего, что случилось за несколько недель. - Все такое же, как было? - подумал он, потягивая кофе, поглядывая то на уклон поля, то на заднюю дверь Норы. - Что-нибудь изменилось?       Теперь он с трудом понимал разницу между «до» и «после». Даже шкаф под лестницей казался блеклым и унылым, как сцены из фильма о чужой жизни. И, думая о Хогвартсе, он вспоминал о горячем шоколаде, обжигающем кофе, боли в руке, пастушьем пироге. О слухах, передающихся шепотом, о тенях и жаре огня, о траве и грязи под его телом, упавшим на землю. Ее затуманенные от сосредоточенности глаза, линия шеи, когда она наклонялась над стопкой пергамента. Ее пальцы, вцепившиеся в его рукав. Ее рот подергивается в улыбке…       Позади него открылась дверь черного хода. Янтарный свет упал на замерзшую траву, воздух наполнился звуками: смехом, разговорами, звоном тарелок о деревянный стол. Он наблюдал, как его собственная вялая тень стремится подальше от него, вытягиваясь по земле в темноту. - Гарри? Время десерта!       Он взглянул через плечо на Рона. Рона, смотрящего на человека, стоящего во дворе с чашкой кофе в руке, не подозревая, что тот почти не спал несколько дней. - Ага.       Хорошо, что миссис Уизли потакала ему: обычно она подавала кофе только после десерта, но даже глазом не моргнула на его просьбу о сорте с кофеином. - Подыши воздухом, - сказала она, похлопав его по плечу, пока остальные смеялись над историей, которую рассказывала Джинни. - Завтра большой день.       Он залпом осушил остаток своей чашки, пусть и обжигая горло, и направился внутрь. Сделал еще один вдох, медленный, размеренный, и позволил влажному теплу Норы окутать его.       Во главе стола сидел мистер Уизли, Билл справа от него, а Перси слева. Рядом с Биллом - Флер, потом Джордж; рядом с Джорджем - Джинни, ее лицо светилось оживлением, а руки яростно жестикулировали, представляя в лицах сцену. Рядом с Перси - Рон. А рядом с Роном...       Она мельком взглянула на него. И тотчас ее взгляд переместился с его лица на его руки, ноги и обратно к его лицу. Между ее бровями сразу же появилась складка, и когда он встретился с ней взглядом, то почувствовал толчок вполне реального страха. Что она увидела?       Но затем она отвернулась, перебросив волосы через плечо, чтобы скрыть лицо, и что-то внутри него расслабилось. Гарри поставил кружку на ближайшую поверхность, достаточно тихо, чтобы никто не заметил, улыбнулся и сел рядом с Джинни.       Та не отреагировала на его присутствие, а через несколько мгновений он понял, какая история рассказывалась: Кики и неуправляемый бладжер, и как это разрушило последнюю романтическую встречу Миранды. Он откинулся назад, кивнув - он уже дважды выступал слушателем - и положил руку на спинку стула Джинни. - … И тут она выбралась из грязи, посмотрела Кики в лицо и сказала: «Ты должна мне выпивку!»       Стол разразился смехом, и Джинни просияла. Уизли все еще привыкали к этому - смеяться, не чувствуя себя виноватыми. Не чувствуя, что они предают Фреда или его память. Постигая, что им позволено смеяться над чем-то без него.       Его рука легла на плечо Джинни, а его большой палец провел по ее плечу в свитере. Она вздрогнула, повернулась к нему, широко распахнув глаза. - Мерлин, у тебя руки замерзли! - Извини, - сказал он, заметив, что половина стола слушала и наблюдала. Его рука отступила. - Пирог с патокой! - объявила миссис Уизли, появившись в дверном проеме, окруженная парящей выпечкой. Она улыбалась, ее щеки порозовели, и Гарри пришло в голову, что ее вид можно назвать самым счастливым за несколько последних месяцев. - Немного безе для Перси и Билла, и вкусный шоколадный торт для Рона.       Десерты поплыли на стол, и Рон заулыбался. Он поймал взгляд Гарри. - Она пытается откормить тебя, приятель. Прямо перед тренировкой и все такое. - Тебе повезло, - ответил Гарри. – Сидя за столом, можно не волноваться, сколько приседаний ты в состоянии сделать. - Конечно. Именно так, как я и хочу. - Меня это более, чем устраивает - вмешалась миссис Уизли, начиная раздавать порции. – Такая сфера деятельности куда как безопаснее, чем бегать за темными волшебниками, - она очень пристально посмотрела на Гарри.       Он втянул воздух через нос и почувствовал, как Джинни напряглась рядом с ним. Знакомо. И, насколько он успел убедиться, Джинни не передумала.       Но стоял такой хороший вечер, и миссис Уизли не слишком была настроена на противостояние: позволила себе не заострять внимание и продолжила раздавать кусочки пудинга. Гарри ткнул в свой пирог с патокой. Когда он уставился на глянцевую выпечку, счастливо купающуюся во взбитых сливках, то внезапно почувствовал себя усталым до самых костей, более усталым, чем когда-либо за последнее время.       Так что он молча ел, прислушиваясь, к тому, как разговор перетекает во вполне ожидаемое русло. - Что делать с этими новыми удостоверениями личности? - Рон обращался к Перси и, как Гарри полагал, к Артуру. - Мы просто носим их с собой?       Перси кивнул, не замечая, что к верхней губе прилипло несколько кусочков безе. - Это ненадолго, пока они не определятся с новыми правилами безопасности.       «Ложь», - подумал Гарри, набивая рот кремом. У него возникло ощущение, что данные удостоверения личности будут в пользовании еще несколько лет. - Их нельзя винить, - сказал мистер Уизли. Его нос раскраснелся и блестел от тепла. - После того, как лучшие и умнейшие из Сами-Знаете-Кого проложили себе путь к вершине. Одной проверки палочек уже недостаточно.       «Не тогда, когда их можно отнять», - он не сказал. - Но что сможет удостоверение при использовании оборотки, Империуса, Конфундуса? - настаивал Рон. – Ничего. - Они зачарованы, - возразил мистер Уизли. – Схожи с миниатюрными детекторами тьмы. Только что-то не то - они загораются и начинают дымить как сумасшедшие. - И их невозможно подделать, - добавил Перси. - Что не мешает, однако, пытаться. - Кингсли не терял времени зря - донеслось от Гермионы, с хмурым видом задумчиво смотревшей на мистера Уизли. - Их не могли долго разрабатывать.       Мистер Уизли пожал плечами. - Это дает людям чувство безопасности. А это стоит больше, чем что-либо еще.       Гарри смотрел, как Гермиона возвращается к своему пудингу, и уловил, что она продолжает обдумывать. Он почти мог видеть вопросы, формирующиеся в ее голове - некоторые из них, вероятно, отражали его собственные. «Мы всегда будем параноиками, - сказала она ему на том пляже в Мельбурне. – Всегда оглядывающимися через плечо».       А потом он заметил кое-что еще: между ней и Роном проглядывала очень осторожная, но совершенно явная пропасть. Он так привык видеть руку Рона, прижимающуюся к ее руке, когда они сидели за этим столом. Но не сейчас, не сегодня вечером.

***

- Это очень увлекательно, - говорила миссис Уизли, пока все толпились у камина. Ее глаза светились такими эмоциями, что Гарри едва мог встретиться с ней взглядом. - Ты сможешь начать все сначала. - Да, - согласился Гарри, потому что даже если она не соглашалась с тем, чтобы он стал аврором, работа была работой, а жизнь была жизнью. - Посмотрим, переживу ли я первую неделю. - Не будь глупым, - она заключила его в объятия и поцеловала в щеку – такая теплая, пахнущая ванилью и мускатным орехом. - Им повезло с тобой.       Он пожал руку мистеру Уизли, Биллу и Перси, принял удар по руке от Джорджа. Рон обнял его, как всегда, Гермиона медлила позади него. На мгновение Гарри подумал о моменте после Битвы, как они втроем стояли у Большого Зала, цепляясь друг за друга и дрожа. Он мог вспомнить, как плечо Рона вдавилось ему в руку, дыхание Гермионы на своей груди… - Увидимся завтра, приятель, - Рон хлопнул его по спине и отошел. – С утра пораньше. - Ага, - Гарри встретился взглядом с Гермионой. Она улыбалась, но он видел, что мыслями она в другом месте. Она подошла ближе, и он встретил ее на полпути - они поцеловали друг друга в щеку, и он почувствовал лишь крохотный, обжигающий краешек ее рта. Он боролся с желанием прильнуть к нему.       Выйдя из собственного камина в свою темную гостиную, Гарри оглядел немногочисленную простую мебель, задержав взгляд на фотографии Тедди, ухмыляющегося из коляски. Его пухлый кулачок взметнулся вверх, его волосы из рыжих превращались в красные и, наконец, в синие, его широко раскрытый рот замер, явно визжа. Гарри зажег одну лампу, затем другую, и тут появилась Джинни.       Она стянула шарф и бросила на него взгляд. - Что я мог сделать?- спросил он ее. – Начал Рон.       Она фыркнула. - Ты мог принять предложение Паддлмира. Или Балликасла. Никто не заставляет тебя становиться аврором. - Джин, - словно груз опустился на его плечи. - Можем ли мы… Я устал.       Джинни посмотрела на него, и что-то в ней, казалось, смягчилось. - Ага, - она подошла, поцеловала его в щеку, взяла за руку. - Черт возьми, они все еще немного холодные.       Он улыбнулся. - Не нарочно, - он положил одну руку ей на бедро, а другую - на плечо, и она вздрогнула. - Почему ты… - она облизнула губы. - Мне нужно было немного воздуха, - Гарри пожал плечами. - Когда мы там все, становится душно.       Он словно слышал невысказанный упрек: «Раньше это тебя никогда не беспокоило. Раньше ты сидел в Норе, как крот в своем логове». Но, возможно, их перемирие оказалось достаточно крепким, потому что она кивнула, со вздохом повернувшись к нему. - Сейчас мне лучше, - сказала она ему в грудь. - Почти как раньше.       Гарри кивнул, коснувшись подбородком ее волос. - Я тоже так думаю.       Позже, лежа в постели и прислушиваясь к тихому посапыванию Джинни, Гарри всерьез задумался, каково будет входить в Министерство в качестве союзника, а не противника. Он побывал там уже несколько раз, но только для дачи показаний, и в целях безопасности пользовался камином прямо в зал суда. Он не был ни в Атриуме, ни на других этажах. Должно быть, несколько листков «Нежелательное лицо № 1» все еще парят там, приклеиваясь к перемещающимся стенам и шкафам для хранения документов, попадая в старые папки и застревая под мусорными баками. Остатки, избежавшие обширной зачистки, проведенной новой командой Кингсли.       Может, он столкнется лицом к лицу со своим прежним «я», может, встретит мрачный взгляд мальчика-солдата, качающего головой и говорящего: - Я знаю, я тоже не могу в подобное поверить: работать на врага. Эта мысль заставила Гарри улыбнуться, и он повернулся на бок, врезав кулаком по подушке, не обращая внимания на маленькие часы, сообщающие ему, что сейчас десять минут третьего. Если бы он действительно нашел один из таких плакатов, он бы вставил его в рамку – для Тедди.