Глава 4.3 2002 год, лето – 2004 год

      Шесть часов спустя Гарри присоединился к Кингсли за массивным двусторонним стеклом, смотрящим зеркалом в камеру содержания, и попытался перевести дух. - Ты уверен, что не хочешь там находиться? - спросил Кингсли тихим голосом. - Да, - ответил Гарри. - Хант справится.       Перед ними Роуэн дергался и извивался на полу, выворачивая шею, едва в новехоньком мансардном окне над ним показалась луна. В камере было темно, за исключением белого света, льющегося с открытого неба на пол. Напротив, прислонившись к стене, на него равнодушно смотрел Хант. - Тебе следует уйти, старик, - голос Роуэна стал глубже, почти гортанным. Они прекрасно его слышали, как будто находились в комнате. - Но даже металл не сможет удержать меня... - Отдай нам должное, - сказал Хант. - Вся эта камера выложена серебром. - Ты узнаешь, - Роуэн явно не слушал. - Вы все узнаете… - Действительно? И что мы узнаем?       Роуэн оскалил зубы. - Что никогда не следует искушать волка…       И началась трансформация. Гарри потребовалось все усилие воли, чтобы подавить инстинктивную дрожь, наблюдая, как кожа мужчины вспучивается, позвоночник корежится, ноги удлиняются, волосы растут. Он всегда думал о Ремусе, об той ужасной и поразительной ночи под Дракучей Ивой. Но эта ночь стала другой. Потому что превращение стало замедляться. Через несколько секунд оно закончилось, оставив на том месте, где раньше сидел Роуэн, жалкого потрепанного волка.       Удар сердца. Еще один. Наконец, Роуэн поднял голову, глядя на свои совершенно бесполезные лапы. - Думаю, ты никогда не пробовал Аконитовое зелье, - продолжил Хант, как будто произошедшее - не более, чем начавшийся дождь. - Значит, не знаешь, какой у него вкус, - он кивнул на пустой кубок на столе. - Понравилась вода?       Взгляд Роуэна обратился к Ханту, и раздался предупреждающий рык. - Не то чтобы тебе полезно было ее игнорировать, - продолжил Хант. – Оно также находилось в воздухе. Ты вдыхал зелье последние пять часов. Понимаешь, мы не могли добавить слишком много в воду, на всякий случай - вдруг бы ты заметил.       Еще один рык, на этот раз громкий и жестокий. - Тебе стоит взглянуть на себя, - голос Ханта стал жестче. - Посмотри на существо без всяческого ореола. Посмотри, какой ты жалкий. Чудовище, притворяющееся борцом за правду.       На дрожащих ногах Роуэн подошел к зеркалу. Он приподнялся на задние лапы, уперся в стену, и Гарри обнаружил, что смотрит в пару совершенно человеческих глаз, скрытых в волчьей морде. Что-то внутри него съежилось при виде ярко-синих радужных оболочек Роуэна, но затем женщина, стоявшая рядом с ним, глубоко вздохнула, не сводя взгляда с Роуэна.       А потом.       Началось почти незаметно. Мельчайший след, слабое мерцание в воздухе. Гул, вздымающий волосы на руках. Гарри задался вопросом, почувствовал ли Кингсли.       Мир словно раскололся.       Звук, издаваемый Роуэном, не был человеческим или животным: что-то совершенно чуждое и, одновременно, совершенно знакомое. Звук, когда что-то рвется, что-то ломается и не подлежит восстановлению. Звук крайнего унижения и глубочайшего отчаяния. Звук оборотня, смотрящего в зеркало и видящего свое человеческое тело.       Хант улыбнулся. - Узнал себя? - Великолепно, Гарри, - не более чем шепот, голос Кингсли. - Ты его поймал. - Возможно, сейчас самый человечный момент, за последние месяцы, - продолжил Хант. - Больший, чем любой из долгих дней между лунами. Так скажи мне, Роуэн, ты все еще чувствуешь вкус крови?       Длинный, глубокий стон. - Так проще, - размышлял Хант. - Если ты остаешься с волком. Это заглушает твои угрызения совести, а я не думаю, что у тебя их много имелось. Так легче убивать, потому что убивать необходимо. Ты можешь наслаждаться вкусом человеческой плоти и не задаваться вопросом, должен ли ты это делать.       Роуэн не двинулся с места. Продолжал стоять, опершись о зеркало, его глаза искали собственное лицо. Гарри задавался вопросом, о чем тот думает. Догадаться было невозможно. - Но теперь есть шанс, - Хант переместился, пересек комнату и встал позади Роуэна. - Есть шанс, что твоя совесть, наконец, догонит твое прошлое. А мне нравится иметь шанс.       Из пасти Роуэна вырвался высокий пронзительный вой. - Я не лгу себе. Я знаю, что тебе, в конце концов, может быть все равно,. Что ты сможешь убить не задумываясь, независимо от волка, - Хант сделал несколько шагов вперед, и Гарри затаил дыхание. Даже если Роуэн нейтрализован, это все же риск. - И я знаю кое-что еще, Роуэн. Я знаю, что нет ничего на свете, чего бы ты хотел больше, чем превратиться. Но пока ты здесь, пока ты под моим контролем… - Хант покачал головой. - Я не позволю тебе.       Женщина рядом с Гарри начала дрожать. Сгусток крови скопился под ее левой ноздрей, но ее темный пронзительный взгляд не дрогнул. - Ты не зарегистрирован, - продолжал Хант. – И схвачен по подозрению в убийстве. Значит, мы сможем удержать тебя, Роуэн, - что являлось интересной версией правды. - Мы можем держать тебя здесь каждый месяц и делать из тебя человека. Другим оборотням не обязательно принимать Аконитовое, если они не хотят этого. Большинство из них и так принимают, потому что не потеряли рассудок, но в вашем случае можно сделать исключение. Мы можем дозировать вас, и каждый месяц мы снова оказываемся здесь, - Хант остановился, и гул в воздухе усилился. В глазах волка появилось выражение мучительной боли. - Но если ты поговоришь со мной, Роуэн. Если ты скажешь мне правду…       Остальное осталось недосказанным.       Последовало долгое молчание. Дрожь женщины превратилась в трясучку. Но затем, наконец, с покорностью веревки, разорванной пополам, Роуэн резко упал на четвереньки и лег на пол.       Гарри отступил от зеркала, втягивая воздух с большим усилием. Все закончилось. Сработало? Он взглянул на неизменившееся выражение лица Ханта и увидел в нем подтверждение, уверенность.       Рядом с ним женщина немного пошатнулась, и напряжение в воздухе исчезло. Она быстро моргнула, вытирая рукой кровоточащий нос, и с некоторым удивлением подняла голову, чтобы принять платок от Кингсли: - Молодец, Арканна, - его голос преисполнился одобрением. - Хорошо сработано.       Она сумела кивнуть, затем повернулась и ушла, край ее черной бархатной мантии задел дверной косяк.       Кингсли, практически в восторге, повернулся к Гарри: - Замечательная работа, Гарри. Как, черт возьми, ты об этом додумался?       Гарри откашлялся, его голова кружилась. - На самом деле все просто. Все, что Роуэн желал, - стать оборотнем. Я хотел... Я думал, мы должны посмотреть, что произойдет, если он не сможет. По сути, единственный рычаг, который мы на него имели.       Кингсли хлопнул его по плечу, и движение рикошетом пронеслось по всему телу Гарри, оседая у его ног. - Великолепно, абсолютно великолепно. Признание – безусловно, самая важная вещь, но как только вы с ним разберетесь, я хочу, чтобы ты и Хант внесли это в новый протокол, хорошо? Положите предложение на мой стол к концу следующей недели. - Да, сэр, - выдавил Гарри.       Увидев его выходящим из камина, Джинни изобразила что-то вроде улыбки. Джинни - с влажными волосами, в одной из его огромных старых рубашек – и ничего более. - Эй, незнакомец.       В эти дни они напоминали корабли в ночи. - Привет, - Гарри сбросил мантию, внезапно почувствовав себя смертельно уставшим и ослабевшим. - Так, - Джинни испуганно приподняла бровь. - Ты его поймал.       Его записка для нее, отправленная совой, получилась небрежной, нацарапанной в спешке, но как раз в нужной мере, чтобы объяснить ей, почему он будет работать допоздна в короткие сроки, почему так необходимо, чтобы он задержался, и все это без упоминания каких-либо реальных подробностей. Но она знала достаточно и была достаточно умна, чтобы расставить все точки. - Да, - подтвердил он, и тут же почувствовал тот прилив облегчения, что ждал весь день. Это затопило его, вызывая головокружение. Он усмехнулся, и она улыбнулась в ответ. - Да, я его поймал. - Я так и знала, - Джинни притянула его к дивану, ее руки обвились вокруг него, ее рот оказался на его подбородке, шее. И Гарри смирившись, прижался к ней, оживленный и выдохшийся одновременно.       Накрыло его позже. Он погрузился в легкую дремоту, но проснулся в половине второго, резко вынырнув в теплую темноту, по коже побежали мурашки, живот сводило. Гарри сполз с кровати, дрожа так сильно, что едва мог идти и, спотыкаясь, добраться до ванны. Джинни продолжала спать спокойно, а он изо всех сил постарался тихо притворить дверь, бормоча «муффлиато».       Добрался он до туалета как раз вовремя. Его вырвало так сильно, что в глазах потемнело, а тело перекосило. Громкий, непрекращающийся стук заполнил его голову, и пока его рвало так, что он едва не захлебывался собственной желчью, не переставал думать, что, черт возьми, с ним происходит.       Через много долгих минут все прошло, вытекая из его тела, как удаляющаяся буря. Гарри моргал, глядя в белый потолок, с залитым слезами лицом, весь в холодном, соленом поту. И от него несло страхом.       Мягкое тепло душа вернуло его в собственное тело, и он рухнул на плитку, все еще борясь с волнами головокружения и шока. Было ощущение... он чувствовал себя как... - Прекрати, - выдохнул он, упираясь головой в стену. - Ты не проклятый крестраж.       С еще мокрыми волосами он забрался обратно в кровать, и Джинни зашевелилась, пробормотав что-то, потянулась к нему. Он позволил ей, отдаленно ощущая давление ее руки на его живот, но оставался оцепеневшим. Его разум переполняла свежая реальность его собственных действий, последствиями того, что он сделал с Роуэном. Через короткую вечность он заснул беспокойным сном и чувствовал себя как живой мертвец, проснувшись несколько часов спустя от сработавшего будильника.       Хант взглянул на него и все понял. - Станет легче, - пробормотал он, передавая Гарри кофе.

***

      Гарри сунул в рот огромную вилку торта и медленно жевал, смакуя порцию клубники в конце сезона. Он смотрел, как Виктуар и Тедди носятся по саду за домом, освещенному желтым светом парящих фонарей, и пытался точно определить, насколько же он пьян. - Отличная вечеринка, приятель, - Рон подтолкнул его локтем, делал глоток из бутылки тыквенного эля. - Ей нравится.       Было неясно, говорил ли Рон о Салли или Джинни. Обе женщины стояли возле стола, полного подарков, как контрастный эскиз: Салли, кудрявая блондинка, на целую голову ниже Джинни - рыжей, с прямыми волосами. Первая волшебная вечеринка Салли, и она справлялась с ней как чемпион. - Она заслужила, - согласился Гарри, обходя клубнику и масляный крем. - Это был…долгий год.       За последние две недели они виделись с Джинни дважды. В первую ночь поссорились, внезапно и жестоко, и теперь, с плавающими во хмелю мыслями, Гарри не мог, хоть убей, вспомнить, почему. Она уехала, хлопнув дверью, уже опаздывая на портключ в Ирландию, а увидевшись несколько дней спустя, они нерешительно улыбнулись и начали ходить на цыпочках вокруг друг друга.       Вечеринка оказалась частично его идеей, частично Салли, обладающей шестым чувством в отношении подобных вещей. Он занимался приглашениями, а Салли - половиной всего остального, обрадовавшись помощи Флер. «Семья, - подумал он, делая глоток пива. – Теперь моя…» - Гарри! - Джордж держал то, что выглядело как фотоаппарат Polaroid, но с несколькими странными дополнениями. - Иди и присоединись к имениннице!       Гарри поставил пустую тарелку, допил оставшееся пиво и направился по лужайке, стараясь ставить одну ногу перед другой. Подойдя, он улыбнулся Джинни, получив ответную улыбку, но заметил, что опасения напрягли ее взгляд. - Почти время для подарков, - он потянулся к ней, провел большим пальцем по изгибу ее талии. - Может, бросимся на растерзание к волкам?       Она засмеялась, игриво толкнув его. Возможно, тоже что-то выпила. - Не будьте такими скучными, - упрекнул их Джордж. - Дайте мне что-нибудь, с чем я смогу работать! Но без обжиманцев! - Ты слышала его, Джин, никаких обжиманцев, - Гарри наклонился, чтобы подхватить ее под колени, но она с воплем отпрыгнула: - Ни за что, Гарри!       Все еще улыбаясь, он с досадой пожал плечами: - Есть идеи получше?       И тут увидел это, эту вспышку коварства на ее лице. И едва успел сосредоточиться, как она вскочила ему на спину и обхватила руками за плечи. Гарри споткнулся, но сумел удержаться на ногах, и у него вырвался смех. Он не сомневался, что выглядят они безумно, но ничего не имело значения, потому что вспышка сработала, камера зажужжала, и половина гостей разразилась аплодисментами.       Джинни спрыгнула и поцеловала его в щеку. - Спасибо, - нахально заявила она. - За то, что не уронил меня на задницу. - Это меньшее, что я мог, - поддразнил он.       Они забрали домой копию фотографии, и Джинни прикрепила ее на холодильник.

***

      Время представляло собой жидкость, понял Гарри. Ничем другим невозможно объяснить то, как оно текло, затихало, низвергалось и застывало. Некоторые дни проходили как пытка, другие - как миг. «Неужели, - подумал он, глядя на Тедди, сидящего под огромной рождественской елкой, - так все и происходит?»       Он вошел в ритм. Работа, оборотни, суд, патруль, дом, ужин, секс, сон, кофе. Тедди по выходным или по вечерам, если Андромеде требовалось немного побыть наедине с собой. Сеймур смотрит на него через всю комнату и знает, что он лжет, но соглашается с этим. Джинни, мягкая со сна, шепчет ему на ухо. Джинни, с жесткими от разочарования чертами лица, спрашивает у него, почему он должен проводить все свое свободное время с мальчиком, не являющимся его сыном. Гермиона, иногда (когда думала, что никто не смотрит) улыбалась, словно у нее имелся какой-то секрет. Он страстно хотел загнать ее в угол и узнать.       Пока не увидел их в «Гиппогрифе». Издалека, как обычно в эти дни. Гарри потягивал пиво, не слыша ни слова из того, о чем болтал Рон, и наблюдал за ними периферийным зрением.       Мужчина, сидевший рядом с Гермионой, был по-дурацки хорош собой, и Гарри не стал бороться с маленьким, немедленным всплеском ненависти. Мужчина томно ухмылялся, положив руку на спинку ее стула. Они с Гермионой смеялись над чем-то, сказанным Малфоем, и Гарри совершенно, совершенно не думал об этом.       Рон, видимо, мог быть отчасти романтичным. Гарри и Джинни были привлечены, чтобы взять Салли в сумасбродную стремительную поездку по определенным районам Лондона. Повернув за нужный угол, они обнаружили Рона, стоящего на одном колене в том самом месте, где его чуть не убила машина Салли, и у Гарри в животе скрутило от… непонятно чего. Нанятый духовой оркестр начал играть что-то ужасное, и половина улицы замерла, так как люди поворачивались посмотреть. Но все это не имело значения, совсем не имело, потому что Салли бессвязно рыдала от радости, пока не повалила Рона на землю и тот не получил легкое сотрясение мозга.       Тедди рос, и иногда смотрящему на него Гарри казалось, что перед ним привидение. Но затем мальчик ахал, или хихикал, или кокетничал, и момент исчезал, заменяясь неоспоримой теплотой ребенка, вступающего в свои права. Гарри впервые сводил его в кинотеатр - посмотреть «В поисках Немо». И ему никогда не забыть, как Тедди, с прилипшим к его щеке попкорном, уставился на экран, восхищенный совершенно другим типом магии.       Роуэна доставили в Азкабан, и он молчал. Гарри стоял среди разрушенного ужасного камня и смотрел, как оборотень вздрагивает и стонет. Они получили необходимое подтверждение - Роуэн охотился на маглов, настаивая на том, что все, кого он укусил, умерли раньше, чем могли пройти первую трансформацию. Но кое-что в деталях просто не складывалось. - Где они? - Гарри сжал кулак, борясь с желанием схватить Роуэна за горло. - Где твоя стая?       В ответ Роуэн издал низкий жалобный вой, крик эхом разнесся по руинам, прорезая дождь, и упал в бурлящую воду внизу.