Глава 9.3 2010-2012 годы

***

— А ты? — мужчина продолжал. — Тебя притащили сюда или наоборот? — Понемногу и того, и другого, — ответил Гарри, и ему удалось ухмыльнуться. — Мило, — карие глаза встретились с зелеными, игривыми и дразнящими. — Меня зовут Арджун. — Арджун, — повторил Гарри. Слово медом скатилось с языка. — Я Гарри.       Арджун склонил голову, и Гарри понял, насколько все абсурдно. — Ну, Гарри, если ты захочешь пойти на фильм с кем-то, кроме своего сына… — он протянул маленькую карточку. — Позвони мне, хорошо? — Да, — сказал Гарри и взял карточку. Улыбнувшись напоследок, Арджун повернулся и ушел, стеклянная дверь захлопнулась за ним, а запах его лосьона после бритья, легкий и пряный, повис в воздухе. Гарри глубоко вздохнул и на какой-то странный, непристойный момент пожалел, что не прикоснулся губами к шее Арджуна, где щетина уступила место мягкой кремовой коже.       Мальчики подбежали, держа наперевес объемные пакеты с конфетами, и Гарри натянул ухмылку, а карточка прожигала дыру в его кармане. Так продолжалось всю дорогу домой на метро, пока мальчики не закрылись в комнате Тедди (якобы спать), а он не снял джинсы и не уставился на аккуратный ряд цифр.       Он держал визитную карточку. Плотная, роскошная бумага. Очевидно, Арджун Маллик работал веб-дизайнером, и у него имелся адрес электронной почты и номер телефона.       Прошло три дня, прежде чем Гарри набрался смелости и написал сообщение — звонить было как-то боязно, особенно учитывая то, как они познакомились. Он набирал сообщение и его руки дрожали, но Арджун быстро ответил, и, прежде чем Гарри сообразил, что происходит, они уже договорились выпить кофе.       Тедди и Макс возились с одним из самых больших наборов Lego, когда-либо виденным Гарри, и не заметили, что он выскользнул наружу в своих лучших джинсах и рубашке на пуговицах. Он вошел в опрятную маленькую кофейню в Сохо, проводя рукой по своим непослушным волосам, и его желудок скрутило.       Арджун уже сидел там. При свете дня он выглядел еще лучше — Гарри мог хорошо разглядеть его лицо: блестящие карие глаза, резкий изгиб подбородка. Рукава закатаны до локтей, а обнаженная кожа рук покрыта толстыми широкими чернильными рядами. «Татуировки», — с удивлением подумал Гарри, прежде чем Арджун заметил его и улыбнулся. — Привет, — Гарри улыбнулся в ответ и застыл в нерешительности. — Принести нам кофе? — Конечно, — насыщенный голос Арджуна наполнен весельем. — Флэт уайт (1), спасибо.       Как только они сели, Гарри вытер руки о джинсы, сердце бешено колотилось в груди. Он понятия не имел, как себя вести. — Ты похож на оленя в свете фар.       Гарри выдавил нечто, похожее на улыбку. «К черту», — подумал он. — Я никогда… не делал такого раньше. По правилам. — В смысле? — Встречаться. Ходить на свидания, — пояснил Гарри, затем поморщился. Не слишком ли он торопится? — С мужчиной? Боже, Арджун был быстр. — С кем угодно, — сказал Гарри, потому что это была правда. — Ну, ты здесь. Уже что-то, — глаза Арджуна сверкнули, и каким-то образом он не казался злым или разочарованным. — Самое подходящее место, чтобы начать.       Гарри нервно усмехнулся, борясь с потрескиванием энергии на кончиках пальцев. — Понятия не имею, что я делаю. — Все в порядке, — Арджун пожал плечами так непринужденно, что Гарри удивился, как ему это удалось. — Мы можем принять все, как есть. А если все пойдет ужасно, мы уйдем, рассказав хорошую историю. — Да, — согласился Гарри, и что-то внутри него разжалось. — Итак, — Арджун отпил кофе. — Расскажи мне о себе.

***

      Похоже на реку, думал Гарри. Сначала нерешительную, а потом стремительную, с ревом на порогах. Каждая частичка его хотела проскользнуть под поверхностью: втянуться под опьяняющий пылом взгляд Арджуна, изгиб его тонких, проворных пальцев, богатый, убаюкивающий тембром его голос. Но он сдерживал себя, задерживаясь на берегу реки, потому что сомневался.       В первый раз, когда они поцеловались, это было медленно, неуверенно, жар обжигал руки Гарри, его затылок. Он снова и снова чувствовал себя не в своей тарелке, его пугала непривычная щетина под губами. Но он всегда быстро учился, и вскоре он уже отдавал и брал, и двигался вместе, а не против, лишь задрожал, когда Арджун снял с него рубашку и погладил по спине.       Он сообщил Арджуну, что работает в Уайтхолле (2) после непродолжительного пребывания в спецназе. Ложь всегда проще, если она опирается на реальность. Арджун остановился, увидев иссеченный торс Гарри, одним большим пальцем коснулся шрама, а другим — соска. — Повтори, чем ты занимаешься?       Гарри ухмыльнулся, запустил руки в обалденные волосы Арджуна и потянул. — Оформлением документации.       Арджун засмеялся и вздрогнул, его спина изогнулась под хваткой Гарри, и они чуть ли не швырнули друг друга на матрас. Арджун превратился в текучий сгусток мускулов, скользя к Гарри, благоговейно наблюдая, как Гарри содрогается. Арджун пробормотал что-то на языке, которого Гарри не знал, сжимая бедра Гарри так сильно, что оставались бы следы. Затем… — Как давно тебя никто не трогал?       Гарри усмехнулся, потянувшись к нему: — Около пяти секунд. Иди сюда.       Он узнал, что значит утонуть в ком-то. Он узнал, что Арджун заработал свои деньги молодым и теперь редко работает, проводя большую часть своего свободного времени в путешествиях. Он узнал, что татуировки Арджуна — санскритские, спиралевидные, бесконечные и такие глубокие, что у него закружилась голова. Он научился не бояться, когда Арджун произносил его имя как молитву и отпускал такие грязные шутки, что Гарри краснел. Он узнал о себе — что ему нравилось, а что нет. Он попробовал на вкус кожу другого мужчины, почувствовал, как пот другого мужчины высыхает на его теле, выкрикнул имя другого мужчины, содрогнувшись на чужом матрасе. Он понял, что то, что у них происходило, похоже на полет — дерзко, невозможно, ненадолго.

***

      Лето закончилось, и утром первого сентября Гарри не смог найти Тедди. На верхнем этаже коттеджа стояла тишина, достаточно глубокая, чтобы вызвать подозрения. Нахмурившись, Гарри брел из комнаты в комнату, а затем, проходя по лестнице, уловил тихий, тонкий звук.       С годами он развил способность ходить бесшумно, даже без магии. Он воспользовался ею сейчас, чтобы спуститься на первый этаж и остановиться возле комнаты Андромеды.       Тедди свернулся рядом с ней на кровати, полностью одетый в свою хогвартскую мантию и хаффлпаффский свитер, доставшийся ему в наследство от Теда-старшего, хотя он знал, что не сможет надеть их на Кингс-Кросс. Андромеда обнимала его, и они разговаривали тихим, ровным голосом. — Я не хочу, — говорил Тедди. — Я хочу остаться здесь. — Я знаю, малыш, — Андромеда использовала такое обращение, только если он был очень расстроен. — Но я буду здесь, когда ты вернешься. Обещаю.       Недосказанное — что она мало что могла обещать в эти дни — повисло в воздухе. Но Тедди кивнул и прижался ближе.       Гарри отошел. Они могли позволить себе еще десять минут.

***

      Арджун взглянул на него и понял. Он притянул Гарри к себе, обнял и стал целовать его лицо, веки, шею. — Плохой день?       Гарри уткнулся в плечо Арджуна, чувствуя запах его кофе, пота и стирального порошка. — Можно и так сказать.       Но Арджун никогда не давил, никогда — по крайней мере, словами. Лето перетекло в осень, а слово «отношения» даже не всплыло — просто украденные ночи, томительные утра, медленные чашки кофе на диване Арджуна. Они всегда ходили в его квартиру, а не в коттедж Гарри, и, благослови его, Арджун никогда не задавался вопросом о странных и изменчивых часах пребывания Гарри, никогда не жаловался, если Гарри приходилось отменять встречу в последнюю минуту. — Скажи мне, — спросил Арджун однажды ночью, пока они курили одну сигарету, лежа обнаженными в темноте. «Редкая поблажка», по его словам. — Кто-нибудь знает?       Гарри медленно выдохнул, наслаждаясь резким запахом табака. — Обо мне?       Арджун кивнул. Его волосы задели голую руку Гарри. — Нет, — Гарри посмотрел на окна, наполовину зашторенные и тусклые от проливного дождя, падающего снаружи. — А что с тобой?       Арджун некоторое время молчал. Дым клубился вокруг его лица, оставляя черты расплывчатыми и серыми. — Не совсем. Мои родители знают. Но это неизбежно.       Гарри кивнул. Он достаточно слышал о родителях Арджуна, чтобы понимать: его любили так, как родители должны любить детей, и предполагал, что секреты в таких семьях никогда не живут долго.       Арджун прочистил горло. — Ты всегда… Или что-то…?       Гарри опустился на простыни — мягкие и освежающие, потому что Арджун оказался расточителен в том, что касалось его постели. Гарри уже заказал комплект таких простыней для себя. — Не знаю. Мне было лет шестнадцать, и был один… мальчик моего возраста. Я вдруг понял, что уделяю ему больше внимания, чем обычно. Так что я начал думать, может быть… — он пожал плечами. — Это не вообще мужчины. Только некоторые.       Арджун усмехнулся, вспышка белого в темноте. — Честь для меня.       Он слегка подтолкнул Гарри локтем, затем толкнул, перекатился на него сверху, лизнул его рот, и слова закончились.

***

      Гарри ложился спать — и перед его глазами проплывали лица. Лица и слова. — Приятель, — Рон, переполненный радостью и шоком. — Будут близнецы. — Я бы подготовилась, — целительница Рутерби, торжественная и искренняя. — Мы сделали все, что могли. — Я бросаю вызов Визенгамоту, — Гермиона, яростная в своей убежденности. — Примите этот закон и обеспечьте права каждой ведьмы и волшебника в Британии. — И? — Арджун, дразнящий и порочный меж ног Гарри. — Тебе нравится?       Позже, когда Гарри — задыхающийся и истомленный, лежал под шелковыми простынями, Арджун поцеловал его грудь и заметил: — Ты никогда не говоришь о своей семье.       Гарри провел рукой по его чудесным волосам и притянул их рты друг к другу. Поцелуй получился небрежным, непристойным, с языком. Он отстранился, прихватывая губами кожу на горле Арджуна. — Нет? — Нет, — Арджун вздрогнул, перекатившись на него сверху. Он выпрямился, охватив ногами Гарри, и Гарри ухмыльнулся, пойманный. Из них двоих Гарри обладал большей мускулатурой и большим весом, но Арджун был выше и выглядел так чудесно. — Расскажи мне о своих родителях.       Гарри хмыкнул, проводя рукой по тонким жилистым бедрам. — Мои родители — учителя. Папа преподает историю, мама — химию. Они живут в Ноттингеме, в болезненно-красном доме с кучей кур и оранжереей, — он сделал паузу, и фантазия повисла в его голове, как паутина. — Они довольно милые, по правде говоря.       Арджун посмотрел на него прямо и через мгновение обронил: — Ты лжешь.       Гарри уставился на него, изо всех сил стараясь, чтобы шок не отразился на его лице. Очень немногие люди могли определить, что он лжет, и еще меньше людей могли его в этом уличить. — Почему ты так говоришь? — Потому, что это правда, — Арджун вел себя так спокойно, что это нервировало. — Хорошо, — признал он, дразня пальцем край живота Арджуна. — Я лгал.       Арджун кивнул, покачивая бедрами, пока Гарри не зашипел от трения. — Ты можешь доверять мне.       Гарри усмехнулся, его пальцы впились в задницу Арджуна, пока они двигались вместе. — Могу? — Да, — Арджун замер и потрогал одну из многочисленных отметин на груди Гарри.       Гарри вздохнул и сдался. — Они мертвы. Умерли, когда я был младенцем. Я вырос со своими тетей и дядей, которые оказались довольно дерьмовыми, поэтому я ушел, как только смог, — он потянулся, погладил сосок Арджуна. — Я ответил на твой вопрос?       Какое-то время Арджун ничего не говорил, затем наклонился вперед, глядя на него со слишком большим количеством эмоций, чтобы их рассортировать. — Ты сирота?       Гарри кивнул. — А как насчет… — Арджун, казалось, напрягся. — Твоего сына?       Гарри уже настолько привык к таким предположениям, что лишь улыбнулся, положив ладонь туда, где челюсть Арджуна соприкасалась с его шеей. Он чувствовал пульс Арджуна, ровный и уверенный. — Формально он не мой сын. Но я был женат.       Арджун не смог скрыть своего удивления. — Все закончилось несколько лет назад. Задолго до того, как появились подтверждающие документы, — Гарри пожал плечами. — Но вышло к лучшему. Мы по-прежнему в хороших отношениях, и ее брат — один из моих самых близких друзей. А Тедди… я работал с его отцом, — он смотрел, как Арджун воспринимает сказанное, сопоставляя с остальными последствиями его фальшивой магловской карьеры. — На всякий случай, он назвал меня крестным отцом. И это оказалось очень важно. Теда воспитывала его бабушка, и… — И ты, — Арджун все еще наблюдал за ним. — Ты прожил такую жизнь. — Разве? — Гарри снова устало улыбнулся. — Да. Дюжина в одной, — Арджун поцеловал его, медленно и долго. — А теперь ты здесь. — Да, — Гарри закрыл глаза, притягивая его к себе и крепко сжимая. — Теперь я здесь.

***

— Ты рассказал кому-нибудь? — задала вопрос Сеймур. — Я подразумеваю кого угодно, кроме меня. — Нет, — сознался Гарри, как бы ему не хотелось это говорить. — Только тебе.       Сеймур молчала целых тридцать секунд, прежде чем поинтересоваться: — Почему бы и нет? — Потому что мне нравится, что он мой, — отрезал он. — Прямо сейчас.       Еще одна пауза. — Хорошо, — приняла ответ она. — Давайте поговорим об Андромеде. Как она? — Она… — Гарри покачал головой. — Я не привык к тому, что смерть движется так медленно. Она тоже. Но, несмотря ни на что, она все еще справляется. Я думаю, она полна решимости пережить хотя бы Рождество. Оно всегда было особенным для нее и Теда. — Действительно? — Сеймур попыталась скрыть свое удивление. — Ну, она очень сильная. Возможно, у нее получится, — она склонила голову набок. — Как у тебя на этой неделе? Что принесло радость? Гарри улыбнулся, фотография от Хагрида источала жар в его бумажнике. — Тедди в снегу.

***

      Тедди вытянулся, как сорняк: выйдя из вагона, оказался на уровне глаз Гарри. Гарри покачал головой, потрепав его по волосам. — Перестань расти, проныра. — Никогда, — рассмеялся Тедди, и Гарри испугался, что сказанное может оказаться правдой.       Тедди тихо поздоровался с бабушкой, усмехнулся и подошел к ее кровати. Он сел рядом с ней, потянулся к ней, и сердце Гарри сжалось при виде ее руки рядом с Тедди, такой тонкой и такой хрупкой. Но она улыбнулась, ее глаза сияли от радости и особого распорядка принятия зелий: в Мунго ей выдали очень сильные, но она берегла их для случаев подобной надобности.       Рождество прошло спокойно и тихо, только они втроем. Они улыбались, рассказывали истории, обменивались блюдами и смеялись. Тедди надел на голову Андромеды блестящую желтую корону и изменил цвет своих волос, чтобы соответствовать ей. Они рано открыли подарки, держа в руках чашки с чаем и горячим какао, и у Гарри зачесались глаза, едва Тедди развернул фотоальбом, собранный Гарри и Андромедой. Там разместились фотографии всех: Теда-старшего и его родителей, Андромеды в Хогвартсе, Мародеров, Орден Феникса первого созыва. Гарри даже удалось добыть несколько фотографий из Хогвартса, о существовании которых он и не подозревал, и большинство из них сделано в год его подготовки к ЖАБА.       Гарри замер, увидев их всех, таких молодых — и таких усталых. Он с трудом узнавал себя — ох, эти полуприкрытые глаза и фальшивая улыбка, все еще в старой одежде и со старой прической. Вот Джинни, всегда сияющая, даже если под сиянием скрывалась грусть. Рон — теплый и, наконец, расслабившийся. И Гермиона.       В ее лице отображалось так много всего, столько всего в том году, что Гарри казалось, что он не может вспомнить. Но он никогда не забудет ни их поцелуя, ни те украденные часы в ее секретном классе, когда он пил огневиски и ломал голову над своим бессмысленным будущим. Или ту ночь, когда он услышал ее крик, когда Патронус вырвался из его рук прежде, чем он понял, что бросил его. «Трус, — сказал он себе и в этот раз, как говорил себе много раз прежде. — Ты должен был быть там. Ты должен был держать ее».       Было бы так легко потеряться в «а что, если бы». Поэтому Гарри попытался сосредоточиться на том, что находилось перед ним — на потерявшем дар речи мальчике, улыбающейся бабушке и снеге, падающем за окном и дарящем им идеальное белое Рождество.

***

      Новый год выдался зверски холодным, а Тедди не затыкался о гоблинах. — Они очаровательны, — делился мальчик, перелезая через перекладину. — Ты знаешь, что у них все еще есть свои шахты? И гоблины сами управляют ими после того, как отвоевали их у волшебников в 1460 году… — Тед, — Гарри остановился на полпути, тяжело дыша. — Я перестал изучать историю по определенной причине. — Да. Потому что ты скучный. — Тедди прошел мимо него, и Гарри подумал, что в будущем Тедди вполне может оказаться выше него ростом. — Они проводят программы погружения, представляешь? Летом, в Гринготтсе. И в поселениях гоблинов на юге.       Гарри моргнул, осмысливая сказанное. Заснеженные поля вокруг них сверкали ярко и безжалостно. Он…? Он серьезно думает о стажировках? — Ты — третьекурсник.       Тедди фыркнул, не впечатленный. Его дыхание туманилось в холодном воздухе. — На третьем курсе ты путешествовал во времени. — Да, но не нарочно. У Гермионы возникла идея, и так получилось, что да, я… — Мы читали одну из ее статей о войнах гоблинов, — перебил Тедди. — Профессор Лэндхэм говорит, что она относится к лучшим из лучших. — Может быть, — справился с собой Гарри. Он пытался напомнить себе ту Гермиону, что он видел последний раз — безжалостную и холодную, на совещании о статистике нечеловеческих преступлений, а не вспоминать ее руку в своей, пока они бежали в Запретный лес… — Ну, она… она очень хороша в своем деле. — И она очень хорошенькая.       Тедди ухмыльнулся, внезапно и нахально.       Лицо Гарри залило жаром. — Эдвард! Ты не можешь… Она старший советник! — И что?! — Тедди со смехом отпрыгнул в сторону. — Ты знаешь, что я прав!       Гарри замер на мгновение, снег угрожал его ботинкам, и ему пришлось признать, что Тедди, как обычно, оказался совершенно прав. ________________________________________________________________________________________________ 1) Флэт уайт (англ. Flat white, «плоский белый») — кофейный напиток на основе двойного эспрессо с добавлением молока, созданный в 1980-х годах. 2) Уайтхолл (англ. Whitehall) — улица в Лондоне. «Работать в Уайтхолле» — метонимия «работать на британское правительство».