Глава 16.3 Кто там?

— Я же говорил тебе — не использовать так много мази, — де Сантос нахмурился, нависая массивным красным лбом над коленом Гарри. — Теперь ты от нее зависим — выработалась толерантность.       Гарри, закатывая глаза, позволил голове упасть обратно на подушку. — Тогда какое-то время я не буду пользоваться, хорошо?       За что получил сильный удар по икрам. — Проблему так не решить. Если бы ты позволил мне закончить работу, вместо того, чтобы уходить посреди диагностики… — Я знаю, знаю, будь проклята моя фамилия, Тедди в рабстве у тебя до скончания времен. Предупреждаю: он везде оставляет свои носки и поет в душе, — Гарри взглянул на занавешенную кровать в конце ряда, где Гермионе еще раз проверяли жизненно важные органы. Его желудок перевернулся. — С тобой все будет в порядке. — Конечно.       Так оно и будет. Потребовалось бы нечто большее, чем зелье отключения и поединок, чтобы расправиться с Гермионой Грейнджер. И тут возникло ощущение, что никогда больше не будет в порядке он, пока…       Будет ли неуместно признаться ей в любви посреди больничной палаты? — Гарри, — появилась одна из медиковедьм, выглядевшая встревоженной. Он познакомился с ней неделю назад. — У нас проблема возле справочного стола. Там молодой джентльмен, утверждающий, что он — твой сын. Он очень взволнован и…       Гарри уставился на де Сантоса, ничуть не выглядевшего виноватым. — Серьезно? Ты ему сообщил? — Таков протокол, — де Сантос продолжил то, что делал, с коленом Гарри. — Формально мы имеем твой третий визит к нам, и я не сообщал о стрельбе… — Блестяще. Ты не забыл упомянуть, что мы застряли в палате строгого режима, поэтому большая часть персонала понятия не имеет, что мы здесь?       Де Сантос замер, а Гарри даже не мог заставить почувствовать себя выигравшим, потому что влип.       Он встал со вздохом — магия вокруг ноги испарилась. — Я разберусь, но не хочу слышать ни единого слова о том, что я слишком нагружаю свое чертово колено, ясно?       Гарри знал, что выглядел нелепо, пока медиковедьма вела его по коридору, через палату, еще по коридору, и еще через палату. Босые ноги шлепали по кафельному полу, а обязательные шорты развевались вокруг бедер, как бумага, привлекая дополнительное внимание к его грязной, наполовину разорванной, рубашке и испещренной зверскими пятнами ноге. На него взглянули несколько раз, пока он проходил мимо и уловил несколько шепотков «Это Гарри Поттер?..», после чего сделал мысленную пометку сказать Сайласу, чтобы тот как можно лучше похоронил слухи. Последнее, в чем они нуждались — чтобы история о Спасении выплыла наружу раньше, чем удастся ее контролировать.       Пройдя через двери в главный холл, он увидел склонившегося над стойкой для посетителей долговязого молодого человека с торчащими рыжими волосами, чей голос разносился по всему помещению. — Клянусь Мерлином, если ты не скажешь мне, где он… — Тед!       Слово прозвучало громким лаем — по крайней мере, вокруг было почти пусто, благодаря тому, что время — два часа ночи. Тедди развернулся и попятился, увидев приближающегося Гарри. — Господи Боже, — Тедди, со ставшими светло-фиолетовыми волосами, рванул бегом и встретил Гарри на полпути. Буквально врезался и крепко обнял. — Ты жив. — Немного больше, чем просто жив, сумасшедший, — Гарри обнял его в ответ, уловив запах свежего углерода и песка (портключ, мощный) — и оттолкнул. — А теперь иди, извинись за то, что вел себя как задница. — Верно, — Тедди выглядел бледным, а волосы снова стали привычного темно-синего цвета, что подчеркнуло интенсивные круги под глазами. — Прости. Я не спал и подумал… — Все нормально.       Гарри наблюдал, как Тедди вернулся к стойке и заговорил с волшебницей — все еще взволнованный и полный напряжения, Гарри видел по тонусу шеи и плеч. Позади Гарри в нерешительности застыла медиковедьма, и Гарри только покачал головой - еще нет.       Как только они с Тедди остались одни в пустой комнате дальше по коридору, Тедди повернулся к нему: — Объясни. Сейчас же. Я не слышал о тебе несколько недель и… — Ты же знаешь, я не мог носить с собой телефон, — ответил Гарри, и ответил правду — после того, как их перевели на конспиративную квартиру, он и Гермиона оставили свои телефоны на попечение Министерства, на случай, если их попробуют отслеживать. — Резерфорд сообщила мне, что связывалась с тобой… — Да. Но она не сказала… — Потому что не могла, Тед. И вообще-то… — часть его — как Главного Аврора напряглась, и Гарри нахмурился. — Я не уверен, что могу тебе сказать, пока нет.       Тедди казался готовым заплакать или что-нибудь швырнуть. Он наклонил голову и ущипнул себя за переносицу. — Почему ты весь в грязи и в больничных шортах? — Ну, — быстро начал Гарри. — Случился инцидент… — «Инцидент»?       Гарри вздрогнул. — Я немного перестарался, а Де Сантос, как обычно, вышел на тропу войны… — Перестарался? — Чуть что, и начинает вести себя нелепо… — А что насчет министра? — Тедди, сжав зубы, снова посмотрел на него, глаза вспыхнули. — Гермиона, с ней все в порядке? — Да, — улыбка прорвалась прежде, чем Гарри успел ее остановить — в голове возникли образы того, как Гермиона выглядела в бою: бесстрашная, сосредоточенная и абсолютно блестящая. — Да, в порядке.       Тедди какое-то время так и продолжал смотреть, и Гарри прям видел, как колесики проворачиваются. А потом… — Я убью тебя, на хрен.       Гарри рассмеялся, громко и беззаботно. — Ну же, не будь… — Я могу БЫТЬ, — взревел Тедди, — тем, что мне, черт возьми, захочется! Ты в гребаной больнице в самых дурацких шортах, из всех, мной виденных — перестань ржать, это не смешно — я думал, ты полумертвый или что-то в таком духе, а у тебя даже колено почти не болит… — Тедди… Тедди. — Гарри потянулся к нему, почти задыхаясь от смеха. Проигнорировал то, как Тедди отмахнулся, и обнял сына за плечи. — Тедди, все в порядке… — ВСЕ НЕ В ПОРЯДКЕ! — Лицо Тедди побагровело, а нос менял форму быстрее, чем Гарри успевал уследить. — Ты хоть представляешь, как я волновался, а ты все это время флиртовал с министром магии... — Эдвард! — Гарри зажмурился, пряча смех в бицепсе Тедди. — Пожалуйста, я умоляю тебя, просто иди домой и ложись спать…       Тедди издал истерический смешок. — Спать?! Как я могу спать, если поражен в самое сердце видом тебя в этих чертовых шортах… Между прочим, твои ноги до смешного бледные, выглядят совершенно ужасно… — Тед, — Гарри потер ему спину, как делал, когда Тед был маленьким. — Иди домой, ложись спать. Мы можем поговорить обо всем утром. — Нет, мы не можем, — Тедди покачал головой и вытер глаза, ослабев от смеха. — Потому что тогда тебе пришлось бы арестовать меня и себя за нарушение какого-то закона, — он встретил взгляд Гарри. — Думаешь, нас заставят делить камеру в Азкабане? — Я договорюсь, — произнес Гарри громче, чем нужно. — Я поговорю с Кингсли, Эдвард, и скажу, что ты умеешь хранить чертовы секреты.       Тедди снова покачал головой, потом кивнул, уткнувшись в плечо Гарри. Учитывая, что он вырос на несколько дюймов выше Гарри, смотрелось просто смешно. — Пожалуйста, прими душ. Ты пахнешь барсуком.       Гарри проглотил очередной взрыв смеха и кивнул. — Конечно, Тед. Я приму душ, как только вернусь домой, разбужу тебя и все такое.       Тедди отошел, проводя рукой по волосам. — Так ты в порядке?       Гарри мог видеть его сейчас — искреннее беспокойство, скрывающееся за некоторой истеричностью и истощением. — Да, Тед. У меня все нормально. Я имею в виду — смотри, — он вытянул правую ногу и продемонстрировал несколько сгибаний и ударов. — Остальные три конечности тоже в порядке. Все как обычно. — Хорошо, — Тедди глубоко вздохнул. — Хорошо. Я иду домой. — Вот и лады. Я скоро буду, согласен? — Да, — прошло мгновение, пока они просто смотрели друг на друга. — Ты выглядишь счастливым. — Правда? — Гарри ухмыльнулся. — Я утром скажу тебе, почему.       Как только Тедди ушел, появилась медиковедьма и сопроводила Гарри обратно в палату строгого режима. Теперь вокруг стало немного тише, и не так часто встречались взгляды и перешептывания. Но Гарри их не замечал и почти ничего не чувствовал, потому что через несколько мгновений он снова окажется в палате с Гермионой, подойдет прямо к ее кровати, проглотит свой проклятый страх и… скажет: — Давай, как насчет чизбургера?       Но потом…       Гарри застыл, едва войдя в палату — взгляд остановился на пустой кровати в конце ряда. Де Сантос повернулся к нему, но прежде, чем успел что-либо сказать… — О, Гарри, — Драко смотрел на него, на лице отразилась вина. — Я думал, ты ушел. — Что? — Гарри моргнул, переведя взгляд на него, потом снова на пустую кровать. — Что… нет… я не… — Она отправилась домой, — голос де Сантоса звучал мягко. — Отдыхать. — Ну да, — странное жужжание наполнило уши Гарри. — Конечно. — Пошли, — де Сантос отвел его обратно к кровати. — Давайте закончим с начатым.       Гарри согласился, позволяя подтолкнуть себя к лечению. И, пока лежал там, жестокие огни горели в глазах — он понял, что у него даже нет номера телефона Гермионы.

***

      К утру воскресенья Тедди решил оставаться не менее возмущенным. — Не могу поверить, что они все время просто притворялись, что у них есть последователи, — он фыркнул, проводя рукой по корзине с репой. — Что за кучка неудачников.       Гарри пожал плечами. — Сделали нашу работу проще, — он сложил в сумку морковь и пастернак и протянул пятерку Гасу. — Думаю, немного пугает то, как добрались до Гермионы, — Тедди внимательно посмотрел на Гарри. — Как она отреагировала?       Гарри, выбирая картошку, нахмурился. — Я не уверен… ее нелегко напугать. Мы об этом не говорили. — Но, вы двое в порядке? — Тедди попытался говорить небрежно и промахнулся на милю. — Вы нормально ладили? — Да, — Гарри улыбнулся, потянувшись за чесноком и петрушкой. — Да, мы справились.       Тедди тоже улыбнулся. — Это хорошо, — казалось, наконец, он заметил, чем занят Гарри. — Для чего ты покупаешь? Я думал, мы собираемся сегодня вечером куда-нибудь пойти. — Для тушеной говядины, — Гарри заплатил Антее и подмигнул ее трехлетней дочери, принявшейся хихикать. — Пошли, мне как раз нужен мясник. — Тушеная говядина? — Тедди нахмурился. — Ты не готовил ее целую вечность.       Гарри промолчал, направившись через рынок. Тедди следовал за ним в нескольких шагах, и только после того, как у Гарри в руке появился пакет с говядиной, он воскликнул: — О, господи. — Манеры, Тед, — Гарри заплатил за мясо и направился к выходу, не обращая внимания на ярость Тедди. — Мы на людях. — Ты ее поцеловал? Ты сказал ей? — теперь в голосе Тедди слышалась паника. — Боже мой, папа, что ты сказал? — Ничего, — ответил Гарри, что технически являлось правдой. И… ну, за пенни… — Да, возможно, и поцеловал разок. «Или несколько сотен раз». — Что?! Как?! — лицо Тедди стало пунцовым. — Нет, неважно, я не хочу знать… — Нет, — согласился Гарри, не в силах сдержать ухмылку. — Ты действительно не хочешь.       Болезненный стон. — Пожалуйста, не смотри на меня так, это отвратительно…       Они аппарировали домой, и Тедди прошел на кухню, где снял шарф и поставил чайник одним движением. Гарри, не обращая внимания, продолжил движение к барной стойке — поставить свои сумки с покупками. Часы пробили полдень — идеально, он все приготовит как раз к… — Нет, извини, подожди, — Тедди привалился к стойке, закрыв лицо руками. — Думаю, мне нужно больше, чем просто… — он вздрогнул. — Что происходит? — Я готовлю тушеную говядину, — Гарри снял пальто и шарф, вымыл руки. — И? — Гарри не ответил, и голос Тедди стал громче. — Ты готовишь тушеную говядину и?.. — Я собираюсь сказать ей, — Гарри надел фартук, взял разделочную доску и нож. — Всё. — Ты собираешься сказать… — Волосы Тедди стали ярко-зелеными. — Всё, — он выглянул из-за кончиков пальцев. — Ты уверен, что это хорошая идея? — Да, — подтвердил Гарри, возможно, с большей убежденностью, чем чувствовал. — Я уверен. Мне надоело прятаться, и надоело ждать. — И ты думаешь… — слова нерешительные, осторожные. — Она чувствует то же самое?       Мысли Гарри пронеслись в голове, возвращая на полтора дня в прошлое. Проспав шесть часов, как убитый, большую часть субботы он провел в Министерстве. Заканчивал свой отчет и анализировал признания Септимуса Крейна и Электры Лестрейндж. Наблюдал, как Резерфорд вела других бывших членов Спасения в их камеры, подготовленные к утреннему потоку адвокатов. Прослушал записанное на пленку интервью с тонким и звонким Октавиусом Крейном, лежавшим на больничной койке, но полным решимости рассказать все, что они хотели знать.       Гарри выполнил свою работу и написал нужные слова на пергаменте. Но, сидя там, погребенный под нескончаемым потоком воспоминаний последних трех недель, он ничего не осознавал, вообще ничего — кроме изгиба губ Гермионы, того, как она смотрела на него в подвале поместья Крейнов, как прижалась к нему после завершения схватки. Он видел ее лицо — изможденное и усталое под светом ламп Мунго, видел искру чего- то в ее глазах, искру, говорившую обо всем и ни о чем сразу. — Не знаю, — ответил он Тедди, и эти слова, словно колокольчик, прозвенели в спертом воздухе кухни. — Но я никогда и не узнаю, если первым не скажу что-нибудь.       Удивление мелькнуло в глазах Тедди, и его руки опустились по бокам. — Правда? Думаешь, даже если бы она чувствовала… она бы тебе не сказала? — Я не уверен, — Гарри начал нарезать и шинковать лук — нож сверкал в тусклом дневном свете. — Так странно. Я знаю ее лучше, чем кто-либо, но в то же время совсем не знаю, — и, вроде как улыбнулся. — Неловко, правда? Я прожил рядом почти месяц. — Да, но я полагаю, что большую часть времени тебя держали на расстоянии вытянутой руки. И, разве она не лежала без сознания несколько дней? — Совершенно верно.       На несколько мгновений повисла тишина, и Тедди просто наблюдал за ним. Потом… — Почему сейчас? — Я действительно не знаю, — Гарри так и стоял, позволяя резкому, землистому запаху лука струиться в лицо. Но затем почувствовал — острое, ноющее напоминание о том, что Гермиона уже не просто ушла по коридору или вверх по лестнице, нет. Она вне пределов досягаемости. И, проснувшись тем утром и обнаружив холодную и пустую постель, он возненавидел это так, как не ненавидел никогда и ничего. — Я должен сказать. Я хочу сказать.       Глаза Тедди сверкнули, и он кивнул. — Хорошо, — после чего закатал рукава. — Чем могу помочь?       К семи часам вечера рагу стало густым и близким к закипанию. Тедди поднял глаза от содержимого миски, над которым трудился, и заметил: — Ты так и не сообщил, в чем заключается твой план. И, вообще, при чем здесь рагу? — Ну…- Гарри взглянул на массивный медный котел. — В общем, я думал, что… — его голос прервался, как у труса. — О, папа. Папа, нет. — Тедди в ужасе вскочил. — Ты что, собирался просто заявиться к ней на порог с чаном тушеной говядины? — он воспринял молчание Гарри как подтверждение и вздрогнул. — Что не так с цветами? Что с тобой не так? Ты совсем сошел с ума? — Да, — согласился Гарри. — Тут есть смысл, я обещаю. Я приготовил рагу, пока мы скрывались в убежище, и… — Она поставит на тебе крест, — сразу же возразил Тедди. — Решит, что у тебя крыша поехала, и проклянет до следующего вторника. — Ну, возможно, но риск есть всегда, если дело касается Гермионы… — Нет. Нет, нет, нет. — Тедди покачал головой, схватил и поставил миску в раковину. — Я не могу позволить тебе так поступить. Цветы? Может быть. Тушеное мясо? Точно нет. — Но ей понравилось, ей нравится моя еда… — Папа, клянусь Мерлином…       Затем раздался стук в дверь. Резкий, ненавязчивый стук.       Что-то в животе Гарри закрутилось и вывернулось наизнанку. Тедди взглянул на него. — Ты кого-нибудь ждал? — Нет, — попытался Гарри, но не издал ни звука. Тогда прочистил горло — рациональный разум подсказывал, что все члены Спасения находятся за решеткой, и никто не сможет пройти через его защиту, если он не захочет. — Нет. А ты? — Не-а, — Тедди пожал плечами. — Я открою, да? — Да, — согласился Гарри, не в силах избавиться от предчувствия, когда Тедди вышел из кухни. У него в кармане лежала волшебная палочка, а его обереги зачарованы сообщать о тех, кто обнаруживал защитную магию…       Он услышал, как щелкнули замки, повернулась ручка. И тут решило закипеть рагу.       Гарри тихо выругался и пошел к плите — возиться с настройками и жаром, пока, наконец, не заставил процесс успокоиться. Еще мгновение потребовалось, чтобы привести все в порядок, и он все так же не знал, кто стоит у двери. Но Тедди вел разговор, что означало… — Тедди? Кто там?