О чрезмерном употреблении горячительных напитков, щекотке и доброжелательных соседях

Утром Аня проснулась раньше, чем Штольман и, потянувшись, сбросила одеяло и на цыпочках подошла к окну. Солнце сияло так, будто был полдень, а не восемь утра. Во дворе, пристройках и дальше за стеной, окружающей гасиенду, кипела жизнь. Мужчины и женщины, негромко переговариваясь, выполняли свою работу. Здесь же бегали дети, тоже не просто так, а по срочной надобности, это было заметно. Словом, никто в поместье без дела не сидел. Аня повернулась на мысках, вскинула руки и от радости жизни, заливающей её всю, сделала несколько пируэтов по комнате. — Господи, женщина, откуда в тебе столько энергии? — проворчал недовольный Штольман откуда-то из-под подушек. — Что тебе не спится ни свет ни заря? — Ну, это же не я с Варварой запивала вчера коньяк виски! — приподняв бровь, сказала Аня, садясь на кровать рядом с мужем. Яков приоткрыл один глаз, посмотрел на неё с возмущением и поморщился: солнце светило слишком ярко. Они в самом деле с Василием вчера увлеклись горячительными напитками. Анна смягчилась, погладила мужа по голове и протянула ему заготовленную еще вчера бутылку минеральной воды. Теперь Штольман посмотрел на жену с благодарностью и пожал её ладонь перед тем, как выпить всю воду залпом и блаженно выдохнуть. — Мы не виделись 14 лет, — сказал Яков, улегшись обратно. — Вот и не рассчитали. — Да я же не говорю ничего! — засмеялась Аня и нырнула к нему под бок, обняв за талию. — Ты очень забавный, когда выпьешь. Ты вчера мне столько комплиментов наговорил, сколько за все эти годы вместе взятые не удосужился! Штольман с подозрением на неё посмотрел. — Какие еще комплименты? — прищурившись, спросил он. Аня задрала нос и лукаво ответила: — Не скажу, оставлю это для одиноких вечеров! Буду вспоминать и пускать сентиментальную слезу! Штольман терпеть такого издевательства больше не мог. Он схватил жену в охапку и принялся её щекотать, приговаривая: — Одинокие сентиментальные вечера! Что это вы, Анна Викторовна, удумали! Аня хохотала и выворачивалась: в щекотке Яков пощады не знал. — Всё, сдаюсь, сдаюсь! Никакого одиночества и сентиментальности! — завопила она наконец, и некоторое время они целовались, потому что им было весело и хорошо. — Какие у нас на сегодня планы? — спросила Анна спустя минут десять, когда они успокоились и просто лежали, обнявшись. — Варя хотела свозить нас в город. Тут намечается какой-то праздник! — Вот как? — хмыкнул Штольман. — Звучит интересно! Ты заметила, что здесь всё такое яркое? Будет любопытно взглянуть на то, как они празднуют. — Да, мне тоже хочется на это посмотреть! — нетерпеливая Аня села, скрестив ноги, и вдруг нахмурилась. — Почему Василий вчера был таким расстроенным? — спросила она. Штольман улыбнулся. Даже рассказывая Володе о том, как сейчас работают хирурги, отвечая на расспросы Лизы о Соне и Лидочке и болтая с Варварой, она сумела подметить, что его друг был невесел. — Сегодня ожидается напряженное утро, — сказал Яков и рассказал о привычках местной полиции. К концу рассказа Аня просто кипела от возмущения и высказала супругу всё, что она об этом думает. Она, конечно, понимала тщетность её негодования, но не выплеснуть его она не могла. — Это еще не все гости, которые ожидаются сегодня! — добавил Яков, когда смог вставить слово. — К обеду подойдут соседи Лазаревых, Паскуаль Саласар с женой Магдаленой. Дело в том, что синьор Саласар занимается изготовлением красителей и желает, чтобы его продукция уходила на фабрику Васи для окраски тканей. Василий в свою очередь отказался закупать товар у соседа, слишком низкое качество у него, выходит много брака. Супруги Саласар не теряют надежды всё же заключить контракт с Лазаревыми, вот и получается у них такие завуалированные вражда и соперничество под маской добрососедских отношений. — Какая гадость! — резюмировала Аня, поджав губы. Она прекрасно понимала, что отказать от дома и окончательно рассориться с респектабельной состоятельной парой исконно живущих здесь людей переселенцам-русским было невозможно. — Но мы их одних не оставим! — постановила наконец Анна. Штольман усмехнулся, кивнул, и они поднялись, чтобы привести себя в порядок и спуститься вниз к друзьям.