О взглядах, улыбках и свойствах языка

В коридоре Штольманов встретила улыбчивая девушка лет двадцати, которая сказала, что её зовут Рамона и она горничная. Пока служанка расписывала, что к ней можно обращаться по любым вопросам и она необыкновенно рада быть полезной друзьям её дорогих хозяев, Аня откровенно любовалась необычными для европейского глаза чертами её лица. Простые женщины носили здесь пышные цветастые юбки, белые блузки и узорчатые платки, повязанные как пелеринка. Вместе с тяжёлым узлом волос и кружевным передником картинка выходила удивительно привлекательная. — А что у вас тут за праздник намечается? — спросил Штольман, которому горничная понравилась. Он вообще заметил вчера, что если у Лазаревых не сложились отношения с власть имущими и состоятельными жителями города, то среди тех, кто жил и работал в поместье, Василий и Варвара пользовались уважением и любовью. Даже за один вечер Яков смог это увидеть. — О, у нас будет праздник богатого урожая, — просияла Рамона. Она говорила на хорошем французском, сказывалось наследие французских завоевателей. — Вам понравится, я вас уверяю. Будут танцы, маскарад, много вкусной еды. Выберут королеву урожая, и мы будем праздновать до самого утра. — Как интересно! — Ане было очень любопытно увидеть всё своими глазами. Тем более Володя и Лиза столько говорили о карнавале вчера, что было ясно, что это что-то удивительное. Рамона попрощалась со Штольманами и побежала дальше по коридору. Яков повел Аню вниз. У подножья лестницы им встретился Кристобаль Мендес, который разлился перед ними таким соловьем, что Штольман с удивлением на него посмотрел. Вчера такой велеречивости не наблюдалось. С каждым взглядом Яков мрачнел всё больше. Словоохотливость управляющего, видимо, напрямую была связана с тем, что Аня сегодня была необыкновенно хороша и ничем не напоминала усталую даму в дорожном платье, которую мужчина вёз вчера в гасиенду. — Господин Лазарев сейчас занят, — сказал Кристобаль Якову, который в мыслях уже открутил ему усы и стёр ухмылочку с его пухлых губ. — К нему приехал господин Бустаманте. Это займёт еще полчаса, не больше. Сами понимаете, дела. — Да уж понимаем, — холодно ответил Штольман, думая о том, не будет ли он понят его другом и его семьей превратно, если сейчас хорошенечко потрясет их управляющего и вышвырнет его вон через главный вход. Даже сам Яков с таким пылом не позволяет себе смотреть на Анино декольте! Аня рассматривала картину с обезьянками на стене и по обыкновению ничего не замечала. — Госпожа Лазарева ждёт вас в гостиной! — раздался ледяной голос экономки, которая вышла из арки справа. Аня встрепенулась, улыбнулась женщине и с удивлением увидела, что смотрит она на неё не просто с холодностью, а даже с ненавистью. Штольман тоже этот взгляд уловил и немедленно пришел в негодование. Что за парочка, ей-богу? Кристобаль при виде жены сник и заторопился на задний двор, где требовалось его участие. — Спасибо, — Аня решила, что не будет отвечать невоспитанностью на явную неприязнь, и говорила совершенно спокойно. Экономка, видимо, поняла, что перегнула палку, и натянула на лицо подобие улыбки. Штольману показалось, что это потребовало от неё больших усилий. Им с Анной, однако, придраться было больше не к чему, потому что весь путь до гостиной Лурдес рассказывала о том, планируется сегодня вечером, а перед дверью сказала, что сейчас распорядится о шоколаде, и мгновенно исчезла. — Я что-то пропустила? — поинтересовалась Аня у Штольмана. — Я вроде бы не совершала ничего предосудительного в отношении этой женщины. — Нет, — буркнул Яков, — ты не сделала ей ничего, кроме одного — родилась красивой. Аня вдруг просияла. — О, это был комплимент! — протянула она и взяла мужа под руку. — Мексика положительно на тебя влияет! Вчерашняя партия приятных слов пополнилась еще одним! Мне положительно нравится эта поездка! Штольман фыркнул и покачал головой. Что за женщина? Язык как бритва! Взглянув на Анин лукавый вид и блестящие глаза, он тем не менее не смог сдержать улыбку. — Пойдём уже, любительница комплиментов! — сказал Штольман и открыл дверь в гостиную. — Нас уже заждались!