О карнавальном шествии, Королеве урожая и местных легендах

— Нет, Яша, я не могу смотреть, — Аня уткнулась лицом в плечо мужа, крепко держась за за его локоть. — Анечка, всё уже хорошо! — погладил её Штольман. — Да? Слава Богу! — Анна снова посмотрела наверх, где между двумя домами была натянута веревка, по которой только что прошел мужчина в красном костюме с шестом. На середине он покачнулся. Толпа внизу ахнула, у Ани сердце дернулось будто на веревочке, и ей стало страшно. — Более того, зная эту публику, могу сказать, что сделано это было специально! — поправил уехавшую наверх Анину маску Яков. — Где это ты успел узнать эту публику? — с интересом спросила Аня. — Да уж случалось! — ухмыльнулся Штольман, и они стали дальше наблюдать за представлением. Близилась полночь, поэтому от народного эпоса выступающие перешли к страшным историям, которые здесь рассказывались в большом количестве. Аня, надо сказать, не была готова к такому обилию цветов, эмоций и впечатлений, поэтому чувствовала себя утомленной, но уезжать не хотела: слишком много вокруг было интересного. Они вместе с Лазаревыми прошли за платформами на главную площадь около собора, рассматривая традиционные индейские наряды, старинные испанские доспехи, дам в мантильях и вертюгадах. Только и успевай головой вертеть! На площади было главное представление, после которого выбирали Королеву урожая. Ею стала одна из дочерей богатого промышленника, которую он жаждал удачно выдать замуж, поэтому, так сказать, показывал товар лицом. На девушку водрузили корону из кукурузных початков, длинный желтый плащ и золотое украшение, подаренное городом. В следующем году оно перейдет новой королеве. Штольман скептически заметил, что вряд ли кто-то из бедных слоев общества будет коронован на этом празднике, хотя крестьянские девушки тоже принимали участие в конкурсе. Доверять такое дорогое колье работнице на ферме власти не собирались. После церемонии все разошлись по улочкам, где каждый нашел себе занятие по вкусу. Большинство танцевали, смеялись и пили. Лазаревы устроились за деревянным столиком и разговаривали еще с одними своими соседями, отношения с которыми у них явно были не в пример лучше, чем с Саласарами. Штольманы же ушли на соседнюю улицу и с удовольствием смотрели, как труппа акробатов, фокусников и циркачей превосходят пределы возможностей человеческого тела и демонстрируют невиданные таланты. Теперь на подмостки вышли актеры, и у Ани, которая привыкла к появлению привидений и потустороннему, дух захватывало и мурашки бежали по спине, когда она смотрела на раскрашенные лица выступающих. Играли почти без слов, поэтому истории были понятны, но Лиза, которой было скучно следить за взрослыми разговорами за столом, помогала Ане и Якову и рассказывала, какие легенды лежат в основе спектакля. Надо сказать, что местные сказания были гораздо более будоражащими, чем те же французские, например, хотя и у них жути хватало. Взять хотя бы историю о плачущей женщине, рассказывающую о женщине-метисе, у которой было трое внебрачных детей от испанского джентльмена. После многих лет просьб об официальном оформлении их отношений женщина узнала, что мужчина женился на представительнице Испании. В качестве мести женщина-метис повела своих детей к реке и утопила их, а позже покончила с собой из-за вины. Её душа будет вечно блуждать по улицам города, плача от боли и взывая к прощению. — Ужасающая история, — сказала Аня и поёжилась, думая об их со Штольманом детях. За них она могла бы, наверно, убить, а вот так — нет уж, увольте! Безумие какое-то. — Да, — Лиза тоже поплотнее запахнула накидку. — Я в такие вечера обычно плохо сплю. Мерещатся всякие ужасы. О, следующая будет моя любимая! Про сову — ведьму, которая продала свою душу дьяволу, чтобы иметь возможность превращаться в огромную птицу. В сумерках она подкрадывается к людям, особенно к детям, чтобы их похитить и принести жертву в своих оккультных ритуалах. Многие говорят, что они видели, как она ночью летает над их крышами и даже оставляет царапины на дверях или окнах в качестве предупреждающего знака. Я когда её на ночь читала, лежала потом и слушала, что там на крыше творится. — Страх какой! — протянула Аня, сверкнув при этом глазами от удовольствия, но став поближе к мужу. — Давайте смотреть! — Давайте! — улыбнулся Штольман, обнял Анну и пожал ладошку Лизы, которая вложила свою руку в его. Ей тоже было страшно. Еще с полчаса они смотрели представление, а после все вместе поехали домой.