О свидетельских показаниях, непреодолимых обстоятельствах и тайных замыслах

— Что? — опешила Аня, а Штольман в один миг мобилизовался, и ему хватило десяти секунд, чтобы оценить то, что происходит. Пришли толпой, раз. Предъявили прямое обвинение без предварительного допроса, два. Значит, есть веские причины брать быка за рога. Следовательно, сейчас нужно парировать все удары и держать ухо востро. — По какому праву? — коротко спросил он и встал за Аниной спиной. Начальник полиции вздохнул. Он отвык от настоящих дел. Максимум, что здесь случалось, это поножовщина между теми, кто не поделил бутылку текилы или выручку. Раскрывалось это просто и быстро. Свидетелей хватало, соглядатаи работали на славу. Ну или жену муж по пьяной лавочке пришибет, так тоже дел на два часа. Его сержанты прекрасно с этим справлялись. А тут убили супругу уважаемого человека, да еще так убили! Выдернули его из постели посреди ночи, пришлось ехать на окраину и три часа проторчать в полях без завтрака. Но тут дело было верное, все как на ладони. — Вашу жену видели, господин Штольман, — с неприятной улыбкой проговорил Агилар. — Два человека. — Видели где, когда и при каких обстоятельствах? — Яков видел, что Аня никак не поймёт, чем им грозит визит законников в незнакомом городе на другом континенте, где у него нет связей. Она просто была растеряна и отчасти сердита. — Синьора Саласар была убита около четырёх утра. Её ударили по голове тупым предметом, а после задушили. Служанка из дома Саласаров и один из жителей их поместья, которые возвращались в этот момент с карнавала, видели, как по дороге прошла дама в красном платье и белой маске. Когда Мария распрощалась со своим приятелем, то пошла дальше по дороге и обнаружила тело синьоры Саласар. — И это всё ваше обвинение? — с сердца Якова упал камень. Дышать стало легче. — Мало ли на карнавале было женщин в красных платьях и белых масках? Свидетели ведь не видели лицо женщины! — Нет! Не видели! — откашлялся Агилар, переступив с ноги на ногу. — Но эти женщины не живут рядом в доме синьора Лазарева. И эти женщины не ссорились с синьорой Саласар на всеобщем обозрении вчера вечером. Удивительное совпадение, вы не находите? Штольман не верил в совпадения. И это стечение обстоятельств им тоже не являлось. Тут нужно разобраться. — Этого недостаточно для предъявления обвинений, — сказал Василий. Его юридическое образование не осталось в прошлом. — Вы же прекрасно это понимаете! — Да и не ссорились мы с госпожой Саласар! — наконец подала голос Аня. — Я просто указала ей на её неучтивость! Это даже спором назвать нельзя! Так, недоразумение! Агилар нахмурился. Подозреваемая не проявляла признаков беспокойства, говорила без стеснения, нервозности или злости. Словно ничего странного для неё не было в визите полиции и обвинениях в убийстве. — Ну, убивают и за меньшее, — развел руками полицейский. — Женская натура экспрессивная, эмоциональная. Именно поэтому мы сейчас препроводим вас в тюрьму как подозреваемую в убийстве, проведем здесь обыск, найдём всё, что требуется, допросим всех присутствующих, с вами побеседуем, а дальше будет видно. — Вы не имеете права, — воскликнул Василий, возмущенный происходящим. Аня схватилась за руку мужа, лежащую на её плече. Штольман ровно две секунды размышлял над происходящим. Оказаться за решеткой здесь, пусть и по надуманному обвинению, означает с уверенностью девяносто процентов, оттуда не выйти. Закон здесь действует в интересах тех, кто его представляет. Нельзя ни в коем случае допускать, чтобы Аня попала в участок, да еще без него. Идти против пятерых полицейских напрямую было неразумно, да и просто опасно. Если и его посадят в камеру, то помочь Ане будет некому. Нужно действовать скрытно. Он пожал руку жены, она встретилась с ним глазами, прочитала всё, что Штольман хотел сказать, и встала с дивана. — Вот и хорошо, вот и чудненько! — потер ладони глава полиции Пуэбла-де-Сарагоса. — Рад, что вы не стали упорствовать! — Как моя жена будет доставлена в участок? — спросил Яков. Варвара и дети смотрели на него в изумлении. Они не ожидали, что он останется таким спокойным и равнодушным. Только Василий коротко взглянул на друга и отвел взгляд. Он знал, что Штольман что-то задумал. — Не забывайте, что она гражданка другой страны и только подозреваемая. — Экипажем доставим, честь по чести, — заверил Агилар. — Он уж у ворот стоит. Вести будет полицейский, но тут уж ничего не попишешь. Зато экипаж крытый, и если ваша жена невиновна, то её достоинство не пострадает. Штольман многое мог сказать о том, пострадает Анино достоинство или нет после того, как её запрут в мексиканскую каталажку, но промолчал. Еще не время. — Надеюсь, вы предоставите ей отдельную камеру, — сурово сказал Яков. — Обижаете! — протянул Агилар. — Разумеется. Сейчас двое моих ребят вашу жену проводят, а потом вернутся и займутся обыском. Не сердитесь, синьор Лазарев, положено так! Вы пока здесь посидите здесь. Чтобы лишних вопросов не возникло! Мануэль и Мартин вон там постоят, за дверью. Во избежание. — Во избежание чего? — металлическим тоном произнес Лазарев. - Во избежание проблем, — Агилар был непробиваем. — Вы присаживайтесь, а мы начнем с госпожи Лазаревой. Мы побеседуем с ней в столовой. Варя со страхом взглянула на мужа. Тот сжал челюсти и кивнул. Она поднялась с дивана и двинулась вперед вместе с Аней. Полицейские вышли вместе с ними, двое из них остались в коридоре. Дверь закрылась и отделила Аню и Варю от Васи и Штольмана.