Часть 1

      Ощущение близости сдавливало грудь и лишало покоя. Кларк провёл рукой по лицу в глупой попытке смахнуть непрошеные воспоминания. Прийти сюда — всё равно что погрузиться даже не в прошедшие — в умершие времена.       Как будто Дориан умер, а в участке, где он работал, всё осталось нетронутым. Всё по-прежнему, те же стены, та же парковка…       Здесь так же пахло, звучали знакомые голоса… Принять это было нелегко, близость не укладывалась в рамки хоть какого-то понимания. Не видя Дориана много лет, Кларк помнил лишь смутный образ и голос — такой далёкий, что почти стёрся из памяти.       Но здесь это было живо. Витало где-то рядом. Всё вокруг дарило ложное ощущение, будто можно обернуться — увидеть и услышать его. Зыбкое душащее марево, заставляющее постоянно оттягивать воротник, чтобы набрать в грудь больше воздуха.       Кларк остановился у парковки, поправляя манжеты полицейской формы. Хотелось сказать себе «хватит!» и, вынырнув на поверхность, спокойно задышать, но память то и дело за что-то цеплялась. В этом месте даже вид их привычной формы оживлял давно похороненные события…       Сколько же лет прошло?       У Дориана тогда тоже была смена прямо в ночь Рождества. Часов через десять после маленькой вечеринки, устроенной в баре с неофициальным названием «Для копов». Патруль в Рождество… Наверное, самая опасная и мерзкая смена за весь год — вот как можно по-настоящему проникнуться духом праздника.       Скучать точно не придётся.       После той смены Кларк подкараулил Дориана на парковке, подкрался сзади… и выхватил из его кобуры пистолет. Кто-то посторонний мог дёргать за кобуру сколько угодно — пистолет остался бы на месте, но Кларк знал, как его достать. Это казалось ему забавным, пока Дориан не среагировал. Среагировал быстро, в одно короткое мгновение: ломанул с локтя, сшиб на землю. В носу моментально скопилась кровь, во рту появился её привкус, и Кларк сглотнул, зажимая лицо руками. Голова раскалывалась, лицо горело, но развернувшийся Дориан выглядел ещё хуже: в его глазах читалась едва ли не паника, и сердце наверняка зачастило в груди. Поэтому, удовлетворившись таким видом, Кларк просто возился на асфальте и ничего не предпринимал.       Занятно будет послушать, что́ проскулит щеночек в своё оправдание.       Шмыгнув, Кларк вытер струйку из опухшего носа, подтянул к себе колени и протянул Дориану пистолет. Пусть скажет спасибо, что не наставил… Он замер. Секундное прояснение в голове дало возможность осмыслить происходящее, и этого времени хватило для полного понимания, что́ именно он сделал. Выходит, человек в гражданском выхватил пистолет у копа? И не где-то, а прямо на парковке участка, тем самым превращаясь в подвижную мишень для десятков других копов. А если бы кто-то заметил? Его вряд ли узнали бы, а потому дружественным огнём раз и навсегда отучили бы шутить с полицией…       В тот миг он осознал и то, что Дориан — коп. Вот так открытие, человек окончивший Полицейскую академию и надевший форму, оказывается, коп… Не просто Джон Дориан, разыгрывать которого всегда было забавно, ведь он так смешно удивлялся.       Теперь смешного мало — сам он сидит с разбитой мордой, а этот коп смотрит с ужасом, ничуть не меньше понимая, чем могла завершиться такая шутка. Дориан правда испугался. Только не за себя. Поэтому присел рядом с выражением лица настолько говорящим, что Кларк понял всё без слов… Когда Дориан коснулся его щеки, пришлось оттолкнуть руку со звонким шлепком:       — Да не трогай ты меня.       Вернувшись в реальность, Кларк оттянул воротник. С каким выражением? Каким было его лицо? Как удивлялся Дориан? Как он боялся?       Хватит.       Как это остановить? Из мешанины памяти всплывают фрагменты, выбивают из колеи и переносят в другое время, в другие места, о которых он не хочет вспоминать.       Стоило немного отвлечься и пройти дальше по парковке — память вновь будто поймали на крючок. Невольно замерев, Кларк присмотрелся. Странная сцена… Один коп вываливал из служебной машины мусор, а второй сидел на корточках рядом и складывал мусор в пакет. У второго была прямая крепкая спина, обтянутая плотной тканью формы… Если подойти ближе, черты лица Дориана станут чётче? Он вспомнит детали?       Кларк нахмурился.       На чердаке у него пылится коробка, куда он побросал всё, что хоть как-то напоминало о Дориане. Фотографии тоже там. Он не прикасался к этой коробке много лет, и если прикоснётся когда-то, то лишь для того, чтобы вынести на помойку. Но даже зная об этом, он всё равно ищет способ увидеть Дориана?       Сплошное расстройство.       Не успев сказать себе «хватит!», Кларк уже делал широкие быстрые шаги. Его ботинки громко стучали по асфальту, а тот коп, который сидел на корточках с пакетом, даже не обернулся. В конце концов Кларк сам вцепился в его плечо и резко дёрнул на себя… Какое-то мгновение он и правда верил, что увидит лицо Дориана. Предрождественское помешательство?..       Разумеется, к нему обернулся не Джон Дориан. У этого парня были светлые глаза, да и в целом — совершенно другие черты. Парень поднялся, оказавшись с ним практически одного роста…       — Что?.. — небрежно спросил он, шагая навстречу.       Всё было другое: голос, манера говорить, он удивлялся совершенно иначе.       Оглядев его с ног до головы и попутно подметив кое-какие мелочи, Кларк повернул голову на голос другого офицера. Только теперь, подойдя ближе, он его узнал. Офицер Гарсия — его бывший куратор. Один из бывших кураторов. Если кто-то, насмотревшись кино, думает, что напарники или наставники «выдаются» раз и навсегда, то их ждёт сюрприз: всё зависит от времени, от смены и от многого другого. В общем, с кем попадёт, с тем и едешь. Все постоянно менялись, с некоторыми в одной машине и сидеть-то не хотелось, а надо было ещё следить, чтобы напарничек не сдох. А могло выйти и так, что в патруле коп оказывался один. Это не исключение и не редкость. Всего лишь способ Департамента увеличить количество машин на улицах.       Ничто ни с кем не остаётся навсегда. На секунду Кларк закрыл глаза. Такова жизнь… Не о чем сожалеть.       Однако Гарсия всё же стал особым случаем. Кларк украл его у Дориана. Украл… Трудно сказать иначе. Когда-то Эдриан Гарсия работал в участке Дориана и был его первым наставником. Дориан к нему сильно привязался, поэтому Кларк решил это прекратить. Он подстроил так, что Гарсия попал в скандал с прессой, за него даже пришлось вступиться профсоюзу, поэтому, стараясь скорее замять дело, Департамент перевёл его на новое место работы. Патрулировать другой сектор. Хотя бы до тех пор, пока не утихнут слухи. Так Дориан потерял куратора, а Кларк получил нового.       Он привык отнимать у Дориана всё. Чтобы Дориан смотрел только на него?       Разве не смешно?       Конечно, смешно. К тому же случилось непредвиденное — Гарсия понравился и ему. Гарсия оказался действительно хорошим наставником, показавшим ему много полезного. Вплоть до того, где можно вкусно, а главное, безопасно поесть ночью. Ездить с ним в одной машине было довольно приятно, поэтому больше Кларк ничего не предпринимал для того, чтобы его убрать. С кураторами у него вообще как-то не клеилось: один нечаянно сбил человека, попал к нему на крючок и уволился после нервного срыва, второй загремел в больницу с инсультом и тоже выбыл, и как бы Кларк ни хотел сохранить третьего — своей выходкой с прессой он испортил Гарсии карьеру, и выше патрульного тот уже не поднялся.       Короче говоря, он как чёрный кот из суеверий, приносящий всем вокруг несчастья.       Ну и ладно.       Похоже, Гарсия вернулся в свой участок. И до сих пор берёт кураторство над выпускниками Академии. Значит, вот этот второй, с мусорным пакетом…       Привет, салага.       — Детектив? — снова попытался привлечь его внимание Гарсия.       Кларк приветственно улыбнулся.       — Детектив? — Удивился молодой коп. Мистер мусорный пакет.       Впрочем, да, он же в форме. Политика их Департамента обязывает всех, кто отработал в офисе пять лет, на год возвращаться обратно в патруль. Чтобы копы не засиживались за столом, оставаясь боевыми единицами, а не офисными клерками. Можно подать прошение и продлить «сладкую» жизнь в офисе ещё на три года, но ровно через восемь лет — всё равно в патруль. Поэтому какая разница? Не став просить и ждать, он почти сразу вышел на смену.       — Это Мартин Кларк. Он следователь, — представил его Гарсия, но больше ничего не разъяснил. — Давай пакет, — обратился он к новичку, — схожу найду уродов, которые так загадили тачку, и вывалю всё это дерьмо им на головы. С Рождеством, свиньи.       Кларк приподнял брови. Убирать за собой — негласное правило, не требующее никаких разъяснений. После смены все возвращаются сдавать машины и оборудование. Машину следует почистить, заправить, выкинуть из неё мусор. Все свои дела нужно решить вовремя, так же как и своевременно ответить на вызовы, если это, конечно, вообще возможно. Чтобы не скидывать лишние проблемы другой смене. Не оценят.       Гарсия поднял пакет и решительно зашагал в сторону участка. Кларк проводил его взглядом: мешок перекинут через плечо… Санта, не иначе. Сейчас раздаст подарочки.       — Кто-то провёл всю смену в Taco Bell, — со смешком заговорил новичок, выкидывая оставшиеся обёртки в урну.       Кларк опустил взгляд к табличке с именем — Тревис Салливан. Неужто Тревис Салливан думает, что он будет стоять рядом и болтать с ним? Какая наивность.       Пока, салага.       Он развернулся. Кажется, Салливан сильно удивился его внезапному уходу, но ничего не сказал — расправившись с мусором, принялся дальше осматривать машину. Чем ему тоже не помешало бы заняться. Проверить каждый дюйм — сиденья, бардачки, дробовики, компьютер, багажник… Если предыдущая смена где-то крепко напортачила, а новая этого не заметит — кто же в итоге останется виноватым? Вопрос риторический. Ко всему прочему, некоторые умудряются накосячить там, где косячить в принципе невозможно.       Добравшись до машины, в которой предстояло провести много долгих часов, Кларк принялся тщательно всё осматривать. Завтра Сочельник, а ночью двадцать пятого декабря он точно так же всё осмотрит, сядет в машину и постарается насладиться самой ужасной сменой в году. Что-то по-настоящему ужасное в Рождество случалось редко, но копы всё равно готовились к худшему с каким-то удвоенным рвением и пессимизмом.       В салоне крузера всё было нормально. Однако он потратил довольно много времени, поэтому к моменту, когда вернулся Гарсия, только дошёл до багажника. Взялся за ручку, собираясь поднять крышку, но, услышав громкие голоса и смех, невольно притормозил. Гарсия что-то рассказывал своему новичку. Судя по тому, как им обоим весело, — делился тем, каких именно несчастных забросал мусором.       Под очередной взрыв хохота Кларк открыл багажник и, наведя луч фонаря, замер каменным изваянием. Потом выругался так громко, что Гарсия и новичок в мгновение ока оказались возле него. Ладно хоть пушки не выхватили.       В багажнике лежал чемодан, а в нём — можно даже не гадать — куча помеченных наличных. Или наркота. Очередное развлечение ОВР. Открыв при свидетелях чемодан, Кларк лишь подтвердил то, что знал наверняка: прямо сейчас смена для него не начнётся. Нет, его не пытаются подставить. ОВР проверяет то, как именно он будет действовать в этой ситуации, и вообще — умеет ли он действовать. А значит, ему полночи предстоит сидеть в офисе и заполнять бумажки.       — Минус один, — раздражённо выплюнул Гарсия.       Понятно, чего он злится. Патрульных и так мало — кто-то в больнице, кто-то под следствием, а кто-то на кладбище. Поэтому если дуэту Гарсии и новичка понадобится помощь, то как минимум один патрульный окажется недоступен. К тому же нагрузка распределится не…       — Тут и так полтора человека работает! — закончил его мысль Гарсия.       Кларк резко захлопнул багажник. Из скомканной бесформенной мешанины памяти вдруг всплыл очередной фрагмент — почти что ясный.       — …Наша работа сплошное дерьмо. — Он говорил в нос глупым гнусавым голосом. — Хорошо, когда удаётся найти в ней хоть что-то весёлое.       Дориан прикладывал к его опухшему носу ледяную банку содовой, отчего говорить было ещё сложнее. Сидел на корточках возле стула и смотрел снизу вверх, как самый преданный щеночек. Кларк дёрнул ногой — он даже тогда не понимал, случайно сделал это или нарочно, — и Дориан дотронулся до его щиколотки… Осторожно провёл рукой вверх, сжимая чуть выше колена. Случайно или нарочно?       — Тогда зачем ты её выбрал?       Застать его врасплох не так-то просто. Обычно ему всегда есть что сказать. Но он замолчал, будто опешил, а после быстро соскочил с темы, так ничего и не ответив.       Это дерьмо досталось мне по наследству. От тебя, тупой недоумок.       Тогда почему он до сих пор не уволился? Силком-то никто не держит…       Кларк вздохнул. Сплошное расстройство.       Когда они были детьми, то каждый праздник проводили вместе. Да и в целом… слонялись всегда вместе. Эти праздники не обязательно должны были иметь для них какое-то серьёзное значение, они были просто поводом. Когда Дориана посадили, Кларк выработал привычку каждую ночь Рождества устраивать вечеринки — или приходить на те, которые устраивают другие, — обязательно напиваться и с кем-нибудь трахаться.       Так вот, перевод сюда, в участок Дориана, — стрёмная идея. Это место душит, затягивает в глубокую трясину апатии и усталости. Хоть на какое-то подобие вечеринки не хватало сил, казалось, у него даже либидо снизилось. Но ровно через год детектив из местного отдела убийств выйдет на пенсию. Значит, освободится хорошая должность, которую при удачном стечении обстоятельств займёт именно он. В этом секторе не хватает патрульных, один сержант посоветовал ему запросить перевод и держаться поближе. Не сказать, что он к чему-то сильно стремился и спешил, но почему бы и нет? В Департаменте, откуда он пришёл, всё занято — тамошние старпёры будут сидеть на местах ещё минимум пять лет.       Он забрал у Дориана не только работу и наставника, но даже участок.       Смешно…       Позади раздался стук каблуков, пришлось обернуться. Женщина, спустившаяся на парковку, была не копом. Точно. Возможно, кто-то из гражданских служащих, каких в Департаменте немало. На тысячу семьсот сотрудников приходится четыреста гражданских должностей. Над ними так или иначе стоят сержанты, но все диспетчеры — гражданские, все, кто занимается штрафами, — гражданские, с криминалистами чуть сложнее — там и гражданские, и полицейские…       Продолжать можно долго. Так кто она?       Довольно красива, странно, что он не заметил её раньше. Присмотревшись внимательнее, вскоре он был уверен, что точно видит её впервые. Кстати, очень молодая… Длинные, немного волнистые рыжие волосы, облегающий костюм и прикреплённый к груди микрофон.       А рядом бейдж.       Какого чёрта сюда пустили прессу?       Гарсия резко повернулся к своему новобранцу.       — Твоя девушка, Тревис. Не мог бы ты попросить её убраться?       Девушка? Коп новобранец встречается с журналисткой. Прекрасно. Интересно, сколько он успел выболтать ей, пока трахал? Судя по недовольному лицу Гарсии — тот тоже в большом восторге.       — Убраться не могу. — Девушка остановилась напротив них и протянула Гарсии листок. — Поеду вместе с вами.       Последующие несколько минут Гарсия на повышенных тонах пытался от неё избавиться. Когда слово «нет» прозвучало раз десять и не возымело никакого эффекта, он начал в красках описывать ей, каково оно — если в тебя стреляют и какую боль она может испытать.       Не помогло.       — Ваш сержант дал одобрение. — Девушка кивнула на бумагу. — И я поеду, хотите вы того ли нет.       Минус два. Теперь ещё один патрульный экипаж будет кататься по безопасным маршрутам и отвечать только на «безопасные» вызовы. Потому что всё, что происходит с гражданскими в полицейском машине, — ответственность полицейских. С другой стороны, если она подписала соответствующие бумаги, учла и согласилась на риск, то им-то что? Подстрелят так подстрелят.       — Или вам есть что скрывать? — снова встряла журналистка.       Началось.       Дальше их перепалка предсказуемо переросла в спор о политике с обвинениями в убийствах, защитой прав преступников и вполне понятным посылом — дескать, полиция всё делает неправильно и их писательской богеме виднее, как надо. Девка взмахнула красной тряпкой, как настоящий тореадор… И «бык» кинулся бы, но прежде чем Гарсия успел ответить, Кларк крепко сжал его плечо, удерживая на месте. И тот промолчал.       Не стоит горячиться.       Эта коротышка на высоких шпильках их записывает. Любое, даже самое доброе слово она переврёт, придумает то, чего не было, и использует против них. Ему попадались разные журналисты. Те, кто транслирует и освещает погони в прямом эфире, обычно очень положительно настроены к копам. Однажды репортёр горячих новостей — охотник за сенсацией — помог полиции тем, что грамотно провёл гражданский арест скрывшегося подозреваемого. Но эта девка иной породы. Она ищет совсем другую сенсацию и найдёт её даже там, где искать-то нечего.       — Спокойно, — наконец-то вмешался новичок.       Проблема в том, что сказал он это своему куратору, тем самым как бы принимая сторону журналистки. Хотя… как бы? Всё то время, пока они бросали друг в друга фекалии, новенький очень неявно, но поддерживал свою подружку. Потому что он с ней спит? Так себе причина. Каждая чёрточка его интеллигентного вида почему-то раздражала… Он не сможет делать грязную работу такими чистыми руками. Если уж на то пошло — этот зелёный сукин сын вообще не коп, чего Гарсии с ним возиться? Прицепился бы к какой-нибудь херне и сделал так, чтобы его выкинули.       Но пока Гарсия лишь повернул к нему голову, смерил строгим взглядом и — надо же — не произнёс ни звука. Продолжала болтать только девка:       — Офицер Гарсия, вы всегда предпочитаете спорить вместо того, чтобы просто выполнять свою работу?       Новичок бросил на неё взгляд, однако и на этот раз не поставил на место. Дипломатично постарался угодить сразу всем сторонам и свести конфликт на нет. Осторожно и тактично, поэтому быстро вышел из неудобного положения. И минуты не прошло, как Гарсия позволил назойливой девке сесть на заднее сиденье машины.       — Там недавно блевали, — бросил напоследок Гарсия, закрывая дверь перед ошарашенным лицом журналистки.       Однако и тут новичок не заставил себя ждать.       — Машины моют. — Он улыбнулся своей подружке, и та слабо улыбнулась в ответ. — Внутри и снаружи.       От этого сладкого тона начало подташнивать. Чего с ней так нежничать-то? Что она может дать? Секс? Ни на что другое всё равно не годится. Слишком молодая, чтобы иметь влияние даже в своей сфере, не говоря уже о… Кларк прервался и глянул на новичка. А может, это не игра? Может, он и правда разделяет её взгляды. Коп с засранными мозгами — самый ужасный помощник, которого только можно представить. Пока он будет рассуждать, насколько больно сделал преступнику и как тот ментально пострадал, — начнут погибать люди.       Тогда почему Гарсия так приветлив с ним?       Журналистка зашарила руками по двери машины, кажется, пытаясь опустить стекло. Скорчила недовольную мину.       Конечно, ты не сможешь открыть окно, идиотка.       Если она вдруг заикнётся, что ей душно и неудобно сидеть на жёстких сиденьях, предназначенных как раз для того, чтобы так защищаемые ею преступники не могли прятать в них оружие и наркоту, то должен ли он что-то сказать? Как-никак всё это не его дело… Однако здесь он самый истинный и ярый феминист — не делая скидку на пол и возраст, может одинаково измываться над кем угодно.       К своему счастью, журналистка промолчала, поэтому новичок и Гарсия сели в машину.       — Удачи, — сказал ему Гарсия. — Постарайся разобраться с этим как можно скорее.       Да… Чемодан в багажнике. Если оформит всё быстро, то сегодня ещё выйдет на смену. Не то чтобы он горел желанием вкусить прелестей ночного патруля, но и прыгать через обруч ОВР, показывая себя образцовой дрессированной мартышкой, дольше положенного тоже не хотелось.       Ответив Гарсии, Кларк встретился взглядом с его новобранцем. Тот выглядел заинтересованным, словно гадал — услышит ли что-то на прощание? Ведь за всё время Кларк не перекинулся с новеньким и парой слов.       Остаётся надеяться, что и не перекинется. Что если понадобится подкрепление — на помощь не приедет кто-то вроде новичка Салливана и не начнёт сеять мир во всём мире. Маловероятно, но…       Пока, салага.

***

      К смене на Рождество он совершенно не выспался, поэтому встал с дурным настроением, которое очень хотелось на ком-то сорвать. Раньше для этого вполне годился Дориан…       Когда-то их с Дорианом совместные праздники не казались чем-то особенным. Сейчас же это звучит так сопливо, что остаётся только скептически скривить уголок рта. Кларк глянул на себя в зеркало заднего вида — его лицо осталось абсолютно серьёзным. Всё могло бы повториться… Впервые за долгие годы он мог бы приехать к Дориану. Хотя бы днём, в своё свободное время. Пока он отводил бы душу, понося всех вокруг, щеночек вился бы у ног и радостно помахивал хвостиком…       Нет.       Если у Дориана осталась хоть капля самоуважения, всё было бы иначе. Дориан ненавидел бы его и вряд ли вообще захотел бы выходить.       Та нелепая рождественская попойка в баре для копов — пожалуй, последний их праздник. Кстати, с девкой, которая клеила Дориана у стойки, Кларк опять переспал. Вскоре после того, как Дориана арестовали. Мотивов он не сможет объяснить и самому себе. Возможно, он сделал это в попытках разогнать скуку, возможно, хотел найти что-то… Выцепить знакомое.       Повезло, что не нашёл сифилис.       Кларк прислушался к полицейскому радио, но, не услышав ничего важного, немного снизил скорость. Перед тем как выйти в патруль, он освежил знания — в особенности по радиокодам и вождению, однако быть патрульным уже отвык и теперь повторял ошибку всех новичков: слушал, но не слышал переговоры. Раньше шум рации был тем фоном, из которого он всегда мог вычленить самое важное — думал ли о своём или говорил с напарником. Теперь в машине он и вовсе один, но отвлекается от радио при любой возможности.       Иногда он даже ловил себя на том, что не понимает, где находится, а это уже и вправду недопустимо. Со временем любого новобранца дрессируют так, чтобы подкрепление и парамедиков он мог вызвать в любую точку города даже с закрытыми глазами.       Выходит, он хуже какого-то салаги?       Кларк встал на светофоре и удобнее откинулся в кресле. Самая ужасная ночь в году началась не так уж ужасно. За лобовым стеклом раскинулась панорама ночного города, который почти не выглядел угрожающим. Пока не было ни перестрелок, ни серьёзных аварий, ни ограблений со смертельным исходом…       Майами переливался рождественскими огнями и, как уже было отмечено, выглядел вполне дружелюбным. Однако не прошло и часа, как полицейское радио принялось разрываться от сообщений. Несколько доставшихся ему вызовов о взломе он перенёс более-менее спокойно — бо́льшая часть из них оказалась ложной тревогой. В доме, куда действительно вломились, всё проверил и за отведённые полчаса собрал информацию для рапорта. Заполнив карточку по вызову — пол, раса, примерный возраст и телосложение подозреваемого, — передал сведения диспетчеру, а та продиктовала их всем патрульным, находящимся поблизости.       Стандартный цикл, утомительная рутина, от которой приходится сдерживать зевок. Взять по горячим следам взломщика не удалось, к тому же вскоре Кларка втянули в непродолжительную погоню, пришлось срочно уехать. И цикл повторился. Примечательным в той гонке стало только то, что к ней присоединились Гарсия и новобранец. Когда пытающегося скрыться водителя остановили пит-манёвром и увезли оформлять, они остались втроём. Кларк вышел из машины, взмахом руки ответив на приветствие Гарсии.       Остановился, приглядываясь к обоим. Потрёпанный вид Салливана изрядно позабавил. Беглого взгляда хватило, чтобы понять — с салагой что-то случилось. Произведя поначалу впечатление изрядного аккуратиста, он сильно сбавил обороты: рубашка заметно измялась, на штанинах виднелась пыль.       Что такое? Тяжёлая ночка?       Возможно, Кларк нарушил бы презренное молчание и задал Салливану первый вопрос, но со стороны дворов выехал ещё один полицейский крузер. А перед ним, что-то неразборчиво бубня и повизгивая, медленно бежал молодой мужчина без рубашки. Его брюки тоже были расстёгнуты и приспущены, но больше всего настораживал именно этот тонкий визг…       Гарсия положил руку на ремень с той стороны, где находился тазер, хотя, судя по угашенному состоянию клиента, электрошокер может и не сработать. Доза ангельской пыли — и ты почти неуязвим. В одного громилу, крушащего всё в парке Бэйфронт, как-то выстрелили из тазеров человек пять — а ему хоть бы хны. Куча дротиков электродов впились в открытые участки его кожи, а он продолжал стоять и орать вовсе не от боли.       Наверное, поэтому ладонь новобранца легла сразу на рукоять пистолета. Вот так неожиданность. А как же человеколюбие? Как насчёт соблюдения прав любого червяка? Это можно было бы списать на страх за свою жизнь, но и явного страха новичок не проявлял. Только удивление.       Интересно, понимает ли новенький, что если выстрелит, то вероятнее всего спровоцирует перекрёстный огонь между своими же? Очередная ошибка новичка.       Угашенный клиент встал, медленно осматриваясь вокруг. Полицейский крузер, следующий за ним, тоже остановился. Из машины вышла офицер Эрика Агилар. Она уже вынула тазер, но быстро показала знаком, мол, полегче. Значит, у обдолбыша нет при себе огнестрела. Хотя кто может поручиться наверняка?       Через несколько секунд все начали на него орать, приказывая лечь на землю. Но наркоман перекрикивал всех своим визгом и, казалось, лишь радовался такому вниманию. Правда, недолго — уже через миг он помчался прочь, весело хохоча. Если до этого он никуда не спешил, а потому и Агилар ехала за ним медленно-медленно, даже не собираясь раньше времени вылезать из машины, то теперь припустил так, что, наверное, смог бы хорошенько погонять их всех. Но чего не случилось, того не случилось — бравый новичок налетел на него как вихрь и с прыжка повалил на землю. Силовым приёмом… Рёбра хоть не переломал?       Странно. При первой встрече салага выглядел так, что казалось — все его мышцы для фоток без рубашки. А он ещё и прыгать умеет?       Спустя несколько секунд возни и заламывания рук — пока новичок пытался надеть наручники, они держали задержанному ноги — в глазах наркомана возникла некая осмысленность.       — А какое тут стоп-слово? — спросил он вполне человеческим голосом.       Но когда остальные убрали руки и обыскивать его продолжил только новенький, наркоша снова перешёл на неестественный фальцет:       — Ты из тех мужчин, которые сильные снаружи, но нежные внутри?       Внезапно.       Наркоша повернул голову к Салливану, введя того во что-то вроде секундного ступора. Ничего не ответив, Салливан надавил ему на голову и уткнул обратно в асфальт.       — Не трогай там! — Когда новичок полез в его карманы, наркоша снова заверещал. — Не то почувствуешь мой большой…       С усмешкой наблюдая за развернувшийся сценой, краем глаза Кларк заметил, как Агилар повернулась к нему. И тоже посмотрел на неё. Когда он был патрульным, их часто ставили вместе на смены. Возможно, с ней он провёл в одной машине времени больше, чем со всеми остальными вместе взятыми. А когда у Агилар родился сын, все ставили на то, что ребёнок от него. Но нет, он этого не делал. Он с ней вообще не спал. Никогда, хотя она и была красивее многих женщин, которых он встречал.       Секс всё усложнил бы… Если максимум, на что способны большинство обиженных им женщин, это проколоть шины его машины, то Агилар — совсем другое дело. Она могла бы его убить. Конечно, не кинуться с ножом и не схватиться за ствол в приступе ярости, но вот бросить подстреленного где-нибудь умирать — запросто. У копов, особенно тех, кто работает на улицах, всё завязано на взаимовыручке. Очень важно, чтобы сообщество со значками и оружием всегда было готово прийти на помощь своему. Именно поэтому и сам он всегда рвался помочь. Инвестировал в будущее. Мало ли что.       — Почувствовал? — продолжал вопрошать наркоман, пока Салливан выворачивал его карманы.       Салливан поднял к ним глаза, полные растерянности и беспомощности.       Почувствовал.       Кларк улыбнулся шире. Хорошее лицо… У новичка совсем мало опыта общения с фриками, возможно, опыта нет и вовсе, и этим выражением лица Салливан будто говорил — «вы вообще собираетесь мне помогать?» Конечно же, нет. Неизвестно насчёт Гарсии, но им с Агилар гораздо веселее наблюдать со стороны. Не зря же они провели так много времени в одной машине. Характер у неё совсем не сахар.       — Может, вы всё-таки поможете? — наконец осведомился Салливан, удерживая наркошу двумя руками.       — Нет, — коротко ответила Агилар, продолжая нацеливать тазер.       В общем, если наркоман каким-либо образом вырвется и побежит — его поджарят сразу из нескольких тазеров. А до того особо рыпаться никто не станет. Наркоша весь грязный, воняет мочой… И с заметным стояком. Возбудился от их новобранца? Оттого, что тот его так неласково скручивает и везде лапает.       Нет, спасибо. Взаимовыручка взаимовыручкой, но сейчас можно и здесь постоять.       — Что он сделал? — вяло поинтересовался Гарсия.       Точно. За что заломали-то?       — Обоссал мою машину, — почти со смешком ответила Агилар. — Потом начал раздеваться.       — Не успел, — подытожил Гарсия.       Его новичок тем временем стягивал с наркомана кроссовки. Затем, видимо, в поисках оружия, провёл ладонями от щиколоток к ягодицам.       — Продолжай, — проворковал наркоша, неестественно ломая голос.       И Кларк снова увидел это — беспомощность во взгляде. Улыбнулся. Всё-таки отличный вид. Куда лучше, чем безразлично-расслабленное лицо новичка там — на парковке. Кстати, больше Салливан смотрел на Агилар, наверное, думая, что она — как женщина — сжалится и поможет ему. А может, считая, что для боевого пидораса она представляет куда меньший интерес.       Какая наивность.       Не на ту напал — Агилар не сдвинулась с места, даже бровью не повела, поэтому Салливану пришлось самому поднять наркошу на ноги. Сначала он и правда его приподнял, на пару сантиметров оторвав от земли, что впечатлило наркошу только сильнее.       — А у тебя есть стоп-слово?       — Что?.. — впервые за всё время их знакомства растерянно ответил новичок. — Нет!       От его резко-обиженного тона, Кларк опять улыбнулся и посмотрел на Агилар. Та тоже кривила губы в насмешливой и снисходительной улыбке.       Вроде такая мелочь, а из глубин памяти вынырнул очередной фрагмент, перенося назад во времени…       В тот день Дориану поручили принести в класс проектор. Все ждали только его, инструктор Полицейской академии не начинал занятие, скучающе двигая по столу мышкой. Наконец, когда дверь распахнулась и Дориан с проектором на тележке спиной вперёд вошёл в класс, то не смог пройти и дальше пары ярдов — споткнулся о натянутый кабель и перевернул тележку…       Раздался тонкий звон битого стекла, символизирующий, что на этом занятии им придётся обойтись без проектора. Потом смех однокурсников, моментально пресечённый инструктором. И его — Кларка — фраза, прозвучавшая в наступившей тишине:       — Идиот. Такому недотёпе, как ты, нужно было выбрать другую профессию.       Поднявшись с пола, Дориан странно на него посмотрел и молча повернулся к инструктору. Упс. Эти слова должны были затеряться в общем потоке смеха, но не повезло. Вскоре Дориан получил свою «жёлтую карточку» за разбитый проектор и сидел писал объяснительную. Кларк вился рядом, периодически проверяя его писанину и подсказывая нужные слова.       — Обиделся? — вдруг спросил он, слишком сильно желая узнать ответ.       Дориан глянул на него через плечо.       — Нет.       — Обиделся же…       Лучше так — «мне всё-таки удалось обидеть тебя?..» Хотя какая разница? Ему-то не всё ли равно?       Почему было не всё равно?       В реальность его вернули ещё несколько абсурдных комментариев наркомана. Перенесли из одного мира в другой… Кларк медленно проследил, как Салливан отвёл задержанного к машине Агилар и, придержав ему голову, усадил на заднее сиденье.       — Такой заботливый, — вставил своё расплывшийся в улыбке наркоман и уже через мгновение скрылся за дверью.       Медленно снимая перчатки, Салливан приблизился к Агилар. Убрав тазер, та встретила его решительным взглядом. Салливан растянул грязную перчатку и снял её так, что она отпружинила прямо в Агилар — куда-то чуть выше груди. Кларк издал глухой смешок, видя, как глаза уже вроде бы привыкшей ко всему Агилар округляются в неверии.       Куда вдруг подевались дипломатия и избегание конфликтов, продемонстрированные на парковке?       — Он чист. — Большим пальцем Салливан указал на наркомана в её крузере. — Можете везти на оформление.       Развернулся и пошёл к своей машине. Скривив уголок рта, Агилар посмотрела на Гарсию.       — Чего у тебя салага такой дерзкий?       — На него периодически находит, — невесело отозвался Гарсия. — Не принимай на свой счёт.       Серьёзно? Образ примерного ученика — тоже всего лишь видимость? С Гарсией даже Кларк многого себе не позволял, потому что Дориан был вежлив…       А он хотел остаться с Дорианом. Смешная, в общем, история.       Вскоре все разъехались. Агилар увезла обдолбанного педика в участок, Гарсия и новобранец вернулись на маршрут, и некоторое время ни о ком из них не было слышно. Зато удалось узнать кое-что о других полицейских: пока Кларк тихо заполнял карточки по взлому и стоял возле обоссанного наркоши, самая ужасная ночь в году отыгралась на остальных — один коп, замученный постоянными вызовами, беготнёй и покушениями на его жизнь, разбудил тазером мирно спящего бездомного. Эдакое «доброе утро» по-полицейски. Он вроде как несколько раз скомандовал подняться, не поверил в то, что бродяга спит, и шарахнул того током. Вместо подарков Санта принёс копу служебную проверку.       Ещё одного сослуживца Санта тоже обделил подарками: обкуренный марихуаной мексиканец около полутора миль волок его за своей машиной. Со скоростью примерно сорок пять, а может, и все пятьдесят миль в час. Позади, бросившись в погоню, ехали коллеги копа и слишком явно охреневали от происходящего — каждый старался вести себя профессионально, но это было слышно даже при переговорах по рации. Началось всё с того, что любителя курнуть остановили за незначительное превышение скорости. Как только офицер понял, что водитель накурен, и вместо обычного штрафа пообещал ему куда бо́льшие проблемы, тот дал по газам и потащил копа за собой.       Весёлая выдалась поездочка. Правда, водителя быстро и очень неласково остановили, а коп выжил и был доставлен в больницу.       Кстати, о медиках… Санта и им на подарочки поскупился. Очень благодарный пациент угнал машину парамедиков, устроил на ней несколько аварий, нанёс городской собственности ущерба на круглую сумму, получил три пулевых ранения от копов, но продолжил свой бессмысленный путь, круша всё вокруг. Пока вертолёты полиции были заняты другими погонями, события освещали два вертолёта телевизионщиков. Завершилось всё тем, что подстреленный водитель выпрыгнул из машины и в потёмках скрылся от приближающейся полиции, забравшись в щель между кабиной и кузовом стоящего на светофоре грузовика. Он бы, возможно, ушёл, если бы не журналисты, транслирующие погоню в прямом эфире, а потому неотрывно следящие за беглецом сверху. Они всё время передавали копам его местоположение, и как только подстреленный идиот оказался на земле и бодро куда-то поковылял — его окружили десятки патрульных.       Хотя ночь ещё не закончена, наверное, не будет ошибкой сказать наперёд — это самое эпичное, что случилось за смену. Происшествие с новобранцем Салливаном хоть и могло с этим соревноваться, но всё-таки проиграло. Оказалось, ещё до того, как они встретились, Гарсия и новичок разбирались с другим вызовом. Ситуация быстро накалилась, потому им пришлось достать огнестрел и вызвать подкрепление. Но совершенно невменяемая от алкоголя мать начала прикрываться от дула их пистолетов своей трёхлетней дочерью. Мать уходящего года. Поняв, что стрелять копы, может, и не станут, однако всё равно никуда не исчезнут, мать года швырнула дочь на проезжую часть и, как только Гарсия с новобранцем кинулись вслед за ребёнком — припустилась в другую сторону. Кстати, они её не догнали. И никто до сих пор её не нашёл.       Вот почему салага был таким взвинченным и недовольным. Изрядно охренел от людского цинизма. То ли ещё будет… Интересно посмотреть, что случится с ним потом. Через год, через два… Соберёт манатки и с истеричными криками — «зачем это всё?!» — свалит в закат? Были и такие. Не так уж и мало.       Кларк резко затормозил, увидев в зеркале заднего вида женщину, что бежала вслед за его машиной и размахивала руками. Когда она склонилась над заранее опущенным стеклом двери, он выдал одну из боевого арсенала своих улыбок — участливую и немного взволнованную.       — Чем могу помочь, мэм?       Женщина оказалась местной жительницей, которой очень не нравилось, что с недавнего времени на её улице повадились торговать наркотой. Судя по манере её разговора, с полицией она давно на «ты», поэтому не будет лишним предположить: это одна из осведомителей, информирующая полицию о том, что происходит в квартале — где торгуют наркотиками, где стоят проститутки, где разбирают ворованные машины. Теперь она сказала кое-что ещё: в машине, припаркованной неподалёку от её дома, вот уже целую ночь заперт ребёнок. Скорее всего, его мамаша приехала за дозой и, словив приход, где-то сейчас валяется.       Сообщив диспетчеру своё точное местонахождение, Кларк склонился с фонарём над старым, помятым местами «Бьюиком». На пассажирском сиденье без детского кресла сидел чернокожий мальчишка… Два-три года, не больше. Его лицо было опухшим, а глаза красными от слёз, но пацан просто хныкал, не плакал навзрыд, видно, уже хорошенько прооравшись до их прихода. Истерика отнимает много сил.       Металлическим краем телескопической дубинки Кларк ударил по стеклу, и оно осыпалось вниз — осталось только расчистить проём и вытащить пацана наружу. Пока он избавлялся от осколков, мальчишка тянул к нему руки и продолжал нетерпеливо хныкать. Женщина тоже слонялась вокруг, не зная, чем ещё себя занять. Вскоре к ней присоединились соседи из окрестных домов, и Кларк оказался в центре всеобщего внимания — когда он взял пацана на руки, несколько человек даже похлопали.       Кларк опять улыбнулся.       Да-да, вот такой я отличный парень, спасаю детей, щенков и котят.       Ему нужна социальная служба и, похоже, парамедики, потому что на теле у ребёнка обнаружились свежие ссадины, кровоподтёки и синяки. А ещё он слишком худой, будто специально не кормили. Людей пацан тоже немного побаивался — подозрительно затихнув, вцепился ему в шею и прятался от зрителей, пытающихся с ними пообщаться.       Когда ребёнка забрали прибывшие на место детективы, пришлось некоторое время побродить по округе и поискать его мать. Улицы были украшены гирляндами и ярко переливалась, вызывая напряжение в глазах, но точно не ощущение праздника. Кое-где светились высокие искусственные ели, и в целом было видно — жители заботились о своём районе и не скупились на иллюминацию домов. Однако из-за участившихся преступлений цены на местную недвижимость стремительно полетели вниз и, пожалуй, не за горами то время, когда законопослушная часть населения отсюда съедет и дома заселят кто-то наподобие потерянной мамаши.       — Хотите перекусить, офицер?       Мать он не нашёл, но у следователей был номер машины, значит, рано или поздно дамочка объявится. Зато на крыльце одного из домов стояла женщина. Судя по виду — скучающая домохозяйка. С кольцом на пальце. И если он всё правильно понял — Рождество она празднует одна. Кларк опустил взгляд: в глубоком вырезе её декольте отражались разноцветные огоньки гирлянды — синий, красный, зелёный…       И висел четырёхконечный крестик.       Нет, ну проводить религиозный праздник, трахаясь с незнакомым копом, — это, конечно, очень праведно и добродетельно, но неужели за таким желанием не кроется больше ничего? Обычно копы даже едят в тех заведениях, где точно известно — в еду не плюнут.       Поэтому есть в доме этой женщины он не будет, но вот на определённый обмен слюнями готов согласиться. После смены, на своей территории. Форму можно и не снимать, если ей так больше нравится.       Не успев ничего сказать, он прислушался к рации — диспетчер запрашивала все свободные экипажи. По направлению к Бейшор-Драйв велась погоня, было задействовано уже довольно много крузеров. Началось всё с того, что водитель был остановлен за нарушение правил дорожного движения, и, пробив номер, кто-то из копов выяснил, что автомобиль числится в угоне.       Ответив на вызов, Кларк вынул из арсенала очередную улыбку — неловкую и виноватую.       — Извините, — произнёс он и направился к машине.       Чип и Дейл в его лице спешат на помощь. Настало время очередных инвестиций.       Он проехал несколько миль, не отвлекаясь ни на что, кроме радиопереговоров.       — …Сигнал четыре! — раздался в рации взволнованный женский голос.       Слишком взволнованный. «Сигнал четыре» означает ДТП. Их уезжающий на «Хонде» кролик вписался в другую машину, но смог продолжить движение. Самый первый преследующий его полицейский крузер, с которого и началась погоня, имел номер 10-72, и почти всё время переговоров Кларк пытался понять — кто внутри?       Позывные самих копов меняются в зависимости от смены — первая, вторая, третья. И от того, сколько человек находится в машине — один или двое. К тому же машины за копами не закреплены — каждую новую смену они берут автомобиль от предыдущей. Диспетчер просто вбивает всю необходимую информацию в компьютер и точно знает, кто и под каким номером будет ездить по улицам.       Так вот полицейская в крузере 10-72 передавала информацию не очень-то умело и слишком волновалась. К тому же… почему он никак не мог её узнать? Их не так уж и много, и как минимум четверть Департамента он смог бы распознать по голосам.       Почему стажёр одна в машине?       Догадаться было несложно, но приставать к кому-то с расспросами некогда — прозвучал очередной «сигнал четыре», а значит, случилась новая авария. Беглец на «Хонде» сильно разогнался и сшиб с дороги белый минивэн. 10-72 опасно приблизилась к нему и, кажется — лишь только кажется? — заняла позицию для пит-манёвра. Так показалось не только ему, в рации немедленно раздалось:       — Его скорость превышает семьдесят миль в час, впереди Кафедральный собор Тринити. Там очень много людей. — Кларк сразу же узнал хорошо поставленный голос Гарсии. — Никаких манёвров на дороге. Принято решение не вести активную погоню в черте города. Оставим наблюдение с воздуха.       Погоня представляет опасность для других участников движения. Значит, бегущего кролика следует отпустить. Не совсем, конечно, но он слишком экстремально и быстро ведёт машину — любые манёвры могут привести к случайным жертвам. В таких случаях погоня временно прекращается и за подозреваемым следит полицейский вертолёт. Пилот координирует наземные экипажи, поэтому в конце концов кролика ловят.       Только 10-72 не подчинилась команде и продолжила преследование. Пролетела на всех скоростях мимо собора, освещающего всю улицу иллюминацией; вокруг действительно всё кишело людьми, громко звучали голоса и доносилась музыка. Внутри храма наверняка развернулось целое представление с концертом и восхвалением бога. Если кто-то из участников погони не справится с управлением и влетит прямо в толпу — безо всяких сомнений, их с огоньком отымеет вся страна.       В рации тем временем раздавались настойчивые команды прекратить преследование, однако 10-72 не сдавалась. Не сдавалась она, не сдавались и остальные: они свернули на Венецианскую мостовую, пересекающую залив Бискейн между Майами и Майами-Бич.       Кларк пригляделся внимательнее — впереди уже виднелись отблески крузеров полиции Майами-Бич. Те тоже присоединились к погоне, но вряд ли поедут прямо навстречу: перекрёстный огонь и всё в таком духе. Начнись стрельба — одни копы будут вынужденно стрелять в сторону других копов. Хорошо, что бегущий кролик этого не знал, — он подумал, его собираются окружить, резко бросил машину вправо и врезался прямо в ограждение мостовой. Попытался сдать назад, но мотор заглох.       Из крузера 10-72 выскочила чернокожая полицейская и, скрывшись за капотом своей машины, наставила на придурка пистолет. Прекрасно. Теперь придётся ей помогать, тоже выхватывать оружие, а потом корпеть над рапортом о применении силы. Но сначала надо до неё доехать, Кларк гнал вперёд и видел всё издалека. Из других патрульных тоже никто не успел затормозить… Пока что с придурком она один на один.       Самое забавное, что точно так же, как она игнорировала команды — придурок не выполнял её требований. Она приказала ему выкинуть ключ зажигания на асфальт, и после короткой паузы он сделал это, следом скомандовала выйти из машины, повернуться спиной и лечь на землю — придурок прожигал взглядом её пистолет, но не двигался с места. Забавно не то, что он отказывался подчиняться, забавно, что он отказывался починяться именно ей. Когда рядом с 10-72 притормозил крузер Гарсии, из машины едва ли не на ходу выпрыгнул новобранец Салливан. Кажется, больше всего на свете он хотел помочь полицейской, из чего можно сделать простой вывод: они знакомы. Так вот, бросив взгляд на Салливана и правильно оценив свои возможности, придурок сразу выбрался из «Хонды», повернулся спиной, а затем медленно лёг на землю.       Пока Салливан заламывал ему руки, придурок оказывал пассивное сопротивление — не пытался драться в открытую, но и не давал надеть на себя наручники. Если бы это продолжилось, пришлось бы всеми на него навалиться и свести на нет любое сопротивление, но к Салливану подключилась та полицейская… 10-72, а следом и Гарсия, поэтому придурок сдался. Застегнув наручники, Салливан поднял его на ноги. А секундой позже тот что-то шепнул полицейской… Реакция последовала незамедлительно, вряд ли она сама успела понять, что делает: 10-72 выхватила перцовый баллончик и прыснула придурку прямо в морду.       Так, к слову, превышение силы — это не когда какой-нибудь дебил до последнего сопротивляется аресту и ему в итоге что-нибудь ломают или делают в нём пару лишних дыр. Такие случаи расследуют и обычно за них оправдывают. Превышение — это когда дебил перестал сопротивляться, а коп продолжает бить его, использует спецсредства или натравливает на него собаку.       Но и это не всё. Юная полицейская не учла другого — дунул слабый ветерок и перцовка попала в глаза такому же юному новобранцу Салливану.       — Джина! — воскликнул он, рефлекторно зажимая лицо руками и отшатываясь в сторону.       Взвывшего от перца придурка-водителя крепче стиснул Гарсия, а потом и подоспевший Кларк. Агилар тоже помогала его держать, но как только стало ясно, что водитель не оказывает сопротивления, она отвлеклась на эту бедовую девчонку… Джину. Вместе они осмотрели новичка, и в перерыве между возгласами Джины «ну прости!» Агилар громко произнесла:       — Нужны парамедики. Пусть отмывают и этого, — она кивком указала на салагу, — и того, другого.       «Тот другой» придурок-водитель выглядел ничуть не лучше и, судя по тому, как явно Джина начала паниковать, — она осознавала свой косяк.       Что ж, подведём итог: бравый помощничек и спаситель юных дев теперь весь в слезах, в соплях и с красными опухшими глазами, саму юную деву от понимания того, с какой лёгкостью её — как новобранца — могут выкинуть из полиции, вот-вот начнёт трясти, а может, и вывернет наизнанку…       Отличный вид.       С Рождеством, салаги.

***

      До конца смены оставалось десять минут. Перед тем как заехать в здание, Кларк встретился с Гарсией и Агилар, чтобы помочь друг другу с рапортами. Новобранца Салливана увезли в больницу, поэтому он не слонялся рядом. А жаль… Вдруг с ним ещё что-нибудь случилось бы и появился новый повод посмеяться?       Кларк изобразил, как Салливана залили перцовкой. Сидящая рядом Агилар глотнула из маленькой бутылки, но не вовремя посмотрела на него и, прикрыв рот тыльной стороной ладони, едва не разбрызгала воду по салону.       — Вы что, над моим новеньким смеётесь? — Находящийся снаружи Гарсия постучал по дверному стеклу. Хотя наверняка он и сам был не прочь посмеяться. — Выходите, нечего там сидеть.       Да, очередная рекомендация: не заполнять рапорты в машине. Особенно в темноте. Включённый в салоне свет сильно ограничивает обзор; если к машине приблизится вооружённый человек, копы, сидящие внутри, могут ничего не заметить. Сейчас уже светало, но они всё равно вышли из крузера и сели на ближайшую скамью. Скоро нужно будет оповестить диспетчеров о конце дежурства, чтобы те убрали их из списка активных патрульных. Оставалось надеяться на то, что никто не нарушит тишину и серьёзных вызовов не будет. А несерьёзные можно скинуть на другую смену.       — С каких пор над салагами нельзя смеяться? — Агилар пихнула локтем Гарсию, и тот всё же издал смешок.       — Парень-то неплохой. — Гарсия пожал плечами. — Хочет к тридцати стать капитаном.       На их с Агилар совместный смех Гарсия отреагировал сдержанной улыбкой.       — Наивняк, — подытожила Агилар. — Тут много над кем можно поржать, но стажёры особенно смешные.       Она немного помолчала и снова заговорила:       — Подругу его жалко, выкинут ведь. Тот мудак на «Хонде» чуть её не сбил, вот она и бросилась за ним.       А потом сказал ей что-то, из-за чего она вышла из себя. Но кто виноват? Это она не смогла выполнить свою работу как надо. С неё и спрос.       Ничего не отвечая и больше не вникая в разговор, Кларк заметил, как из открытой бутылки на форму Агилар пролилось несколько крупных капель…       Как и напарников, форму им тоже на всю дальнейшую жизнь не выдают. Департамент выделяет определённую сумму, которую можно потратить на своё усмотрение — хоть на бургеры, хоть на форму. Только если ты выбрал бургеры, будь любезен — купи форму за свой счёт. Она шьётся в ателье, где с любого копа — большого и не очень — снимают мерки, поэтому даже с учётом бронежилета ничего ни на ком не будет висеть и никому не будет жать. На Дориане форма сидела идеально, подчёркивая крепко сбитую фигуру. Ещё бы… Шили-то специально на него. Но Дориан не был бы Дорианом, если бы не облажался в первые же минуты, как её надел: они сели на скамью, Дориан повернул крышку маленькой бутылки с водой и мгновенно облил себе живот и ноги.       Тупица…       Кларк сам не заметил, как опустился вниз и принялся стряхивать с него воду — ладонью проехался по бедру, задев тактический ремень, скользнул на живот и через жёсткую ткань ощутил тепло его тела. А когда Дориан порывисто вздохнул от внезапных прикосновений — почувствовал перекатывающиеся под одеждой мышцы.       Замер, невольно уткнувшись взглядом в ширинку. На время все мысли застряли там — если двинуть замок вниз, молния разойдётся с коротким тонким «вжик»…       Он резко, едва ли не испуганно поднял голову. Долгий миг они смотрели друг на друга — Дориан выглядел смущённым, словно ему было неловко от того же, о чём подумал сам Кларк. Поэтому Кларк попытался отпрянуть, но Дориан поймал его за предплечье и удержал на месте.       С силой высвободив руку, он всё же отодвинулся назад… На безопасное расстояние.       — Да не трогай ты меня…       Глядя на то, как с раздражённым шипением Агилар смахивает с формы воду, Кларк глубоко вздохнул и откинулся на спинку скамьи.       Сколько ещё он будет всё это вспоминать?       — К вопросу о стажёрах… Куда бы ты отправил меня, если бы шутки ради я попытался выхватить из твоей кобуры пистолет? — спросил он у привставшего Гарсии.       — К психиатру, — незамедлительно ответил тот.       — Ты делал так? — усмехнулась Агилар.       — Я этого не говорил.       К спальному району сворачивала машина. Отвлёкшись, Кларк несколько секунд следил за ней взглядом. Серый кроссовер какого-нибудь местного папаши, возвращающегося домой от любовницы. Ничего особенного, разве только скорость — показалось, водитель начал замедляться именно рядом с ними. Это насторожило. Кларк сам не заметил, как напряглись все мышцы в теле, а пальцы потянулись к кобуре.       Когда из машины показалось дуло, одной рукой Кларк выхватил пистолет, а второй, сам от себя не ожидая, схватился за Гарсию. Наверное, потом он убедит себя — «я попытался им прикрыться». Но в ту секунду чётко осознал: это была попытка оттолкнуть. Убрать с линии огня. Неуклюжая и глупая, но это была она.       Я уплатил свой долг?       За то, чего лишил Гарсию в прошлом. Как бы не так… Они оба упали на землю под грохот выстрелов, и в животе стало тепло и влажно.       С Академии им твердят, что даже смертельно раненный человек ещё способен стрелять. Он-то умрёт, через несколько минут или в больнице, но перед этим прихватит с собой всех, кто был неосторожен. Раньше Кларк наблюдал такое только со стороны, теперь довелось проверить на своей шкуре: бешено хлынувший в кровь адреналин словно толкнул его в спину, и вот, не отдавая себе отчёта, он уже бежал вперёд.       — …В нас стреляют!       Сквозь бесконечную череду своих же выстрелов он расслышал голос Агилар и шипение рации. Это помогло осознать, что, кажется, она не пострадала и бежит следом. Она мыслит трезво, а потому сообщает обо всём по рации. Значит, скоро здесь будет столько копов, что станет трудно дышать.       Те, кто находился в сером кроссовере, пришли к такому же выводу… Поэтому решили спешно уезжать? Они ещё отстреливались, но главным приоритетом стало спасение бегством.       Однако, когда Кларк скрылся от выстрелов за двигателем чьей-то машины, чары развеялись и внутри будто разросся огненный шар… Перед глазами поплыло, уши заложило — все звуки окончательно притупились. А когда водитель уезжающего кроссовера не смог справиться с управлением и вписался в опору линии электропередач, Кларк уже лежал на земле. Несмотря на то, что внутри всё горело, снаружи его бил озноб и на висках и на лбу выступил холодный пот.       Он видел, как из машины выскочил всего один человек и под шквальным огнём Агилар всё-таки сумел скрыться во дворах. Вместе с этим пришло новое понимание: водитель той машины не потерял управление. Его застрелила Агилар. Если у Кларка ещё оставались патроны, то на бешеном адреналине Агилар расстреляла всю обойму и меняла её прямо сейчас. Но из машины больше никто не выходил… Там было трое. Или четверо? Они либо мертвы, либо ранены и решили благоразумно сдаться. Что в сложившийся ситуации не выглядело таким уж безумным.       Только главный стрелок сбежал.       Беги за ним, мать твою. Преследуй как гончая…       Возможно, он говорил это себе, возможно, что и Агилар, но сам он, казалось, не мог даже пошевелиться, а ей, как и любому другому копу, нужно было дожидаться подкрепления. Валясь на земле, Кларк продолжал наблюдать, как Агилар приказывает всем выйти из машины. К самой машине не подходит, просто держит на мушке. И жмёт тревожную кнопку на рации — все копы города слушают сейчас только её.       Ощущая, как часто вздымается грудь, Кларк наконец-то взглянул на себя. Тёмная ткань формы пропиталась небольшим кровавым пятном. Всю остальную кровь впитал простреленный кевлар… Даже удивиться нечему — существует куча способов сделать обычные пули бронебойными. Ему попали прямо в живот. Один раз, потому что другие выстрелы принял на себя Гарсия.       Переведя взгляд, Кларк застал Гарсию на том же месте, в той же самой позе — непонятно, живой или нет, но Гарсия не шевелился. Чёрный кот, да? Полицейская, облившая Салливана перцем, оказала ему большую услугу. Отправила подальше от чёрного кота.       Назойливый шорох мешал отключиться… Кларк поискал глазами источник шума — подталкиваемая ветром, от скамьи катилась пустая бутылка. Он закрыл глаза. Фоном, с каждой секундой всё настойчивее, продолжала выть полицейская сирена…       Ты этого хотел, Дориан?       Перед самым выпуском из школы Дориан выглядел настолько радостным, что с огромным усилием приходилось сдерживать вопрос — это действительно то, что делает тебя счастливым? Кларк просто спросил — какая академия? — и получил того Дориана, которого, казалось, видел впервые в жизни. Желая посмотреть на такого Дориана ещё, Кларк решил, что полиция не так уж и плоха. Почему нет?       На основе этого принимались все его жизненно важные решения?       В тот же вечер они шли домой после тренировки, в школьном рюкзаке лежала брошюра Полицейской академии Майами, взгляд упирался в спину Дориана — красно-жёлтая куртка их футбольного клуба была единственным ярким пятном в вечерних сумерках. От усталости клонило в сон, если бы Кларк лёг на кровать, то мгновенно уснул бы, но, как назло, Дориан был необычно, нет, необычайно разговорчив. Человек, всегда предпочитавший отмалчиваться, не мог наговориться о программе академии и требованиях к рекрутам. Почти с восхищением упомянул, что в класс полицейской академии подают заявки тысячи человек, люди днями стоят в очередях, чтобы туда попасть… Из тысяч отбирают человек тридцать-сорок — часть из выбранных отсеивается в самой Академии, часть во время полевых испытаний и часть, когда начинают полноценно работать.       Прекрасно. То есть надо долго и упорно рвать жопу, но его ещё могут и не взять. А если и возьмут, то могут выкинуть за любую мелочь, поэтому нужно всё время держать себя в руках. И ради чего всё это? Ради того, чтобы иметь повышенные шансы быть застреленным на улицах своего же города?       Это то, что делает тебя счастливым?       Он бы потянул Дориана за собой, но куда? На что ещё такой, как Дориан, годится? Если Кларк может выбрать из многообразия профессий, то во всём этом многообразии не будет места для Джона Дориана.       Резко остановившись, Кларк мрачно смотрел, как Дориан уходит всё дальше. И что с того? Что случится, если он отдалится? Мир не перевернётся, небо не обрушится на землю…       Дориан тоже остановился и развернулся с молчаливым вопросом. Он ждал до тех пор, пока Кларк не приблизился, и уже думал сделать шаг вперёд, но Кларк сам придержал его за плечо. Иногда Дориана хотелось уничтожить… Стереть из этого мира и посмотреть, что будет дальше. Почувствует ли Мартин Кларк себя свободным? Нарвавшись на ещё один вопросительный взгляд, Кларк потянулся к бутылке в его руках.       — Утомил. Дай лучше воды.       Дориан протянул ему бутылку с видом, будто мог отдать последнюю почку… Как бы хвостиком радостно не завилял и не загавкал.       Кто-то коснулся его руки и, приоткрыв глаза, из одного времени Кларк снова попал в другое. Над ним склонялась Агилар. Судя по её двигающимся губам, она что-то говорила, но он не мог разобрать ни слова. Он слышал только вой сирен, настоящих или нет, неясно, но они будто записались у него на подкорке и сейчас беспрерывно проигрывались…       Агилар взмокла от волнения, её аккуратно собранные во время работы волосы растрепались, чёрные пряди падали на лицо… Всё-таки хорошо, что он с ней не переспал. Теперь ей хотя бы на него не плевать.       Оказалось, что подыхать в гордом одиночестве не так уж и круто.       Может быть, поэтому он вцепился в неё, когда она собралась подняться. А может быть, потому, что осознал — всё, конец. Последний раз он виделся с Дорианом, стоя перед камерой предварительного заключения, и это — всё. Другого раза не будет.       А какое тут стоп-слово? Где можно найти предыдущее сохранение и откатить всё назад?       Его воспалённый мозг вдруг сменил пластинку и вместо воя сирены нарисовал недостающую деталь — над ним склонилась не Агилар. Джон Дориан. На секунду, на долю секунды, но это было, а Кларк так и не смог увидеть его лица. Продукт его воспалённого мозга имел телосложение Дориана, был одет в одежду Дориана и даже испытывал эмоции, которые мог испытать Дориан, — страх и боль потери. Но вот лицо… Неясный образ и никаких деталей.       Цепляясь за руки и плечи «Дориана», Кларк знал, что однажды бросил его… Тогда почему сам чувствовал себя брошенным?       Ты не смеешь меня бросать! Не бросай меня…       Секундная галлюцинация развеялась, когда к нему прикоснулся кто-то ещё. Лопнула, как мыльный пузырь. Слыша лязг и скрежет, Кларк отпустил Агилар, и её место занял вполне реальный незнакомец. Точно. Приехали парамедики… Скрежетали выгружаемые из машины носилки, а кроме самой Агилар вокруг толпилось полно других копов.       Копы-копы-копы… Почему он просто не уволился, когда Дориана «не стало»? Почему не ушёл? Потому что теперь он держится за оставленный Дорианом «мир»? Не напрямую, так косвенно, но всё равно цепляется за Джона Дориана?       Смешно.       Читая время от времени скорбные письма представителей различных полицейских департаментов страны, он никогда не представлял себя на месте тех, о ком пишут.       Выражаем глубочайшие соболезнования семье полиции Майами, двадцать пятого декабря потерявшей офицера.       Одного или двух?       Наши мысли и молитвы с его друзьями, близкими и всей полицией Майами.       Примерно так и напишут.       Кларк много раз говорил себе, что не из тех, кто будет страдать, но насколько же всё должно быть дерьмово, если, истекая кровью, он думает — а неплохо прошло.       С тех пор, как испарился Дориан, это было не самое худшее Рождество.