Часть 2

      Решив, что умирает, он целиком отдался неизбежности. Но в действительности его довольно быстро прооперировали, отправили в отделение интенсивной терапии, а спустя недолгое время — в обычную палату. Через две недели он смог спуститься вниз и, сев на скамью перед клиникой, просто наблюдал, как люди входят и выходят. Складывалось впечатление, что разговоры людей и попискивающие машины неотложки — единственное оставшееся ему развлечение. Когда появилась возможность, он просмотрел видео почти всех происшествий в ночь с двадцать четвёртого на двадцать пятое декабря. В основном снятые очевидцами и сопровождаемые бурными комментариями вроде «о боже мой!»       В весёлую рождественскую подборку попали и Гарсия с новобранцем. Девчонка, за которой они оба кинулись на дорогу, была настолько маленькой, что её почти никто не заметил. Под очередное «о боже мой!» некоторые водители остановились и, как само собой разумеющееся, включили камеры, но остальные продолжали спешить по своим делам. Поэтому Салливана, внезапно оказавшегося посреди проезжей части, едва не сбили — успевший среагировать водитель седана затормозил с противным визгом и толкнул его машиной на асфальт. Следом к новенькому подлетел Гарсия, проверяя — не убился ли.       С грузовиком эффектнее бы получилось…       Кларк представил, в какой траур погрузился бы Департамент, если бы их офицера размазало по асфальту.       Кто-то загородил солнце с правой стороны, и пришлось повернуться — рядом стоял тот самый Салливан, о чьей печальной кончине под колёсами грузовика он только что думал. Абсолютно здоровый, в гражданской одежде и с таким же застывшим на лице вопросом — «что, не сдох ещё?»       Пока нет.       — Я пришёл к Гарсии, — вместо приветствия озвучил тот. — Вы в порядке?       Кларк долго смотрел на него и молчал. Видимо, придя к выводу, что говорить с ним по-прежнему не собираются, Салливан поправил лямку спортивного рюкзака на плече и развернулся. Он ушёл бы, но что-то дёрнуло спросить:       — Его не поймали?       Того, кто устроил стрельбу. Салливан понял это без пояснений.       — Извините, но нет.       Кларк сложил ногу на ногу и откинулся на спинку скамьи. В животе болезненно потянуло.       Найдёте его по частям.       Правда в том, что стреляли в него не потому, что он коп, а потому что он урод. Ещё перед тем, как в окне кроссовера появилось дуло, Кларк узнал стрелявшего. Гарсия и Агилар попали под огонь случайно — с ним за компанию. Гарсии так и вовсе не повезло закрыть его в самый неподходящий момент.       Этого не должно было случиться, где-то во вселенной произошёл сбой, поэтому ощущение ирреальности происходящего преследовало его по сей день. Всего в их сторону было пятнадцать выстрелов. Три попадания в Гарсию, одно в него, остальное мимо…       Не успел Кларк закончить мысль, как Салливан упал рядом на скамью. Видимо, салага воспринял его недавний вопрос как приглашение и поспешил им воспользоваться. Почему? Особого рвения поболтать за Салливаном не замечалось. Кларк втянул носом воздух и невольно уловил свежий запах не то порошка, не то кондиционера для белья. Будто с этим рюкзаком салага ходил не в спортзал, а в прачечную. Хотя… почему бы и нет?       Долгое время они сидели в абсолютном молчании, поэтому Кларк снова занялся бессмысленным наблюдением за людьми. Они всё шныряли туда-обратно, и он почти ни на ком не останавливал взгляд, пока не подметил знакомое лицо: из клиники вышла та неудачливая полицейская… Джина? Заметив Салливана, она без раздумий направилась к ним.       Прекрасно. Её ещё не уволили?       Джина присела с другой стороны — Кларк невольно оказался между ними и скорчил недовольное лицо. Но Джина лишь посмотрела на него с каким-то удивлением, словно вообще не понимая, что он тут делает, затем протянула Салливану протеиновый батончик:       — Другого не было.       Судя по всему, они пришли вместе. И Джина всячески заглаживала вину за тот манёвр «перцовкой в морду».       Кларк громко вздохнул. Когда они уйдут?..       Оба вели себя так, будто его рядом не было. Просто говорили о своём. Из обрывков информации Кларк понял, что сразу после того, как ранили Гарсию, Салливан расстался со своей подружкой-журналисткой. Кому какое дело… Только почему именно после той стрельбы? Как одно соотносится с другим?       Кларк снова громко вздохнул и наконец привлёк к себе внимание. Может, хоть теперь они уйдут?       — Вы же тот полицейский, которого ранили вместе с офицером Гарсией? — спросила вдруг Джина.       Серьёзно?       — До тебя только дошло? — озвучил за него Салливан.       — Не узнала без формы… У вас всё хорошо?       Отмолчавшись какое-то время, Кларк всё-таки сдался:       — Ага, бодрячком. Но лучше скажи, что с твоей формой? Ещё можешь носить её на работу, а не только позировать для фото?       Она удивилась, но, кажется, не особо сильно. Потом Кларк услышал подробную историю о том, как за Джину заступилась некая «сержант из убойного». Сержант взвесила аргументы за и против, сложила вину за использование спецсредства на придурка-водителя и отбила новенькую. Главное было обосновать все действия Джины как можно убедительнее. Вероятно, сила убеждений не подкачала.       — Она её тут ждёт, — глумливо поделился Салливан, стоило Джине закрыть рот. — И даже визитку её с собой носит.       Кларк приподнял брови и молча протянул Джине открытую ладонь. Тоже поняв без слов, та сунула руку в карман и вложила в его ладонь визитку. Кларк глянул на надпись.       Элисон Хойт.       Вот и «сержант из убойного». Только Хойт уже не сержант. Она получила лейтенанта и со дня на день перейдёт в отдел внутренних расследований. Будет топить таких, как девочка Джина… Тогда почему не утопила сразу? Зачем надо было помогать? Женская солидарность? Политика, которая ясно диктует: чёрная женщина в полиции — это хорошо?       — Что Хойт делать здесь? — Кларк вернул Джине визитку.       Хотя о чём он… С тех пор, как произошёл тот инцидент со стрельбой и их с Гарсией привезли в госпиталь, копы Департамента организовали сюда паломничество. Скоро тёмно-синей формы здесь станет больше, чем белых халатов.       — Она знает офицера Гарсию. Вы тоже с ней знакомы?       — Лично не знаком.       Но наслышан.       Кларк опять замолчал и больше не произносил ни звука. Какое-то время салаги пытались вовлечь его в разговор… Вернее, Джина пыталась, потому что Салливан не проявлял к нему особого интереса.       Что такое? Я тебе не нравлюсь?       Можно было вернуться в палату, но что там делать? Время для терапии ещё не пришло, значит, он будет лежать и смотреть в потолок. В конце концов он досидел с ними до самого приезда Хойт, и когда, оставив машину на парковке, она приблизилась ко входу, уже порядком успокоившаяся Джина вновь ожила.       — Посмотри, она приехала.       Но вместо того, чтобы посмотреть в указанную сторону, Салливан отвернулся в другую. Резко и быстро, как капризный ребёнок, которому мама подсунула ненавистную брокколи. Раздалось недовольное «почему?» Джины и, улыбнувшись, Кларк проследил, как Хойт поправляет короткий жакет, а после скрывается в недрах клиники.       — Потому что она новый сотрудник ОВР. — Салливан так и не развернулся обратно.       Кларк усмехнулся. Не любим ОВР? Хотя новобранцы всегда и для всех лёгкая мишень — с ОВР-то он по-настоящему никогда и не сталкивался.       — Ну и что? — ничуть не расстроилась Джина. — В ОВР нужны такие люди.       Кларк опять усмехнулся. Уже успела узнать, какой она человек? Очень сомнительно.       — В школе у меня был щенок… — Он повернулся к Джине. — Ты очень напомнила мне его. Так же преданно виляешь хвостиком.       Дориан тоже вился вокруг да около и терпеливо ждал на лавочке.       — Она ещё и команды выполнять может, — со смехом поддержал Салливан.       — Как выяснилось — не может, — ответил Кларк.       Пока они смеялись, Джина поднялась на ноги и чуть склонилась над Салливаном. Кларк отчётливо услышал:       — Зато я смогла зайти в палату к офицеру Гарсии. И мне не было страшно.       Салливан сразу изменился в лице. Это было так заметно, что Кларк развернулся к ним, присматриваясь внимательнее. Он подсел сюда, потому что не хотел идти в палату к Гарсии? Ему-то чего бояться?       — Ты не можешь сказать что-то настолько злое и просто уйти, — крикнул ей вслед Салливан, но Джина даже не обернулась.       — Могу.       И снова наступила тишина. Не прошло и минуты, как Салливан со вздохом встал и, не прощаясь, направился к парковке. Не в палату к Гарсии. Кларк проводил его взглядом, потом посмотрел на автоматически раскрывающиеся двери клиники.       Он тоже ни разу не навестил Гарсию…       Тот даже с постели не встаёт. Говорят, почти всё время спит под медикаментами, но если бы Кларк хотел, ему позволили бы сказать Гарсии пару слов.       Только что? Что надо говорить? Нет таких слов, которые он мог бы произнести. Прости? Разве это хочет услышать от него Гарсия?       Разве хоть кто-то хочет слышать это от него?       Немного оклемавшись после ранения, Кларк долго изучал режим тюрьмы Дейд — когда туда можно позвонить, когда можно приехать… Всё происходило как в тумане, с мыслями — вот сдохнешь, и что потом? В нём зародился страх не успеть, и подгоняемый этим страхом, он почти каждый день держал в руках телефон, легонько водил пальцем по кнопке вызова и однажды едва её не нажал…       Всё-таки нет.       Если уж он не знает, что говорить Гарсии, то что скажет Дориану? Всего его словарного запаса не хватит, чтобы объяснить Дориану — «почему?» Не надо задавать ему вопросов. У него нет на них ответов. Он не готов ни за что отвечать.       А это наваждение… Всё из-за того, что он чуть не сдох и словил глюки. Он думал, что умрёт, — отсюда и взялись сожаления. Думал, что если не увидит Дориана прямо сейчас, то не увидит уже никогда.       Но он жив, значит, это пройдёт.

***

      Долго-долго глядя в потолок, Кларк в очередной раз убедился, что всё это время неосознанно пытался окружить себя значимыми для Дориана вещами. Будь то люди или полиция в целом. Поэтому к Гарсии нужно зайти… Когда-нибудь. Когда будет что ему сказать. Например, что стрелка арестовали. Или убили.       Он всё никак не мог решить, что дальше. Что случится, если другие копы доберутся до того урода раньше его самого? Можно было бы попробовать умертвить ублюдка в камере предварительного заключения — конечно, не самому, чужими руками, — но стоит ли игра свеч? Чем окупятся его усилия? Тем, что ублюдок сдохнет, а он просчитается где-то и сядет вместо него? С тех пор, как Дориан привёл его в полицию, Кларк преодолевал рубеж за рубежом, но его действия ещё никогда не заканчивались мокрухой в полицейском участке.       Копов надо оставить в стороне, тогда гангстера найдут другие гангстеры. Думая об этом, он будто попадается на крючок и бьётся как рыба, вытащенная из воды. В конце концов, если он прибегнет к помощи картеля только для того, чтобы стрелка закопали, а не посадили за решётку, то станет просто мстительным безумцем, неспособным взять под контроль свой гнев…       Стоит ли игра свеч? Даже самое трудное решение принимается легко, когда оно вынужденное. Но его никто не принуждает, ответственность за выбор придётся взять на себя. И как бы потом не пришлось долго расхлёбывать последствия…       Всё решилось в ночь, когда в палату тихо и совершенно неожиданно зашёл тот новобранец. Салливан. Не успев толком удивиться, Кларк сразу обратил внимание на значок у него на груди: рисунок пальмы в середине был перечёркнут чёрной лентой.       Семья Департамента Майами всё-таки получит кучу сообщений с сожалениями.       Салливан посмотрел затравленно и стал возле кровати, ничего не говоря. Наверное, в такой час его пустили сюда из-за формы, но первое, что Кларк спросил, было:       — Ты в порядке?       Выглядел новичок ещё хуже, чем в тот раз — когда его облили перцем.       — Гарсия умер. Несколько часов назад.       Всё вокруг в очередной раз провалилось в давящую тишину. Компромисс с самим собой — неизменная константа, определяющая всю его жизнь. Он ничего не сможет исправить, но понимает, что делать дальше. Не сводя взгляда с Салливана, Кларк сам нарушил тишину:       — Почему?       — Ещё не знаем…       Он знает почему. Потому что Гарсию расстреляли в спину. Потом это могла быть любая медицинская причина, в конце концов, его организм мог не выдержать лечения, но погиб он потому, что мерзкий ублюдок взял в руки пистолет и начал стрелять. Вот и всё.       — Это я виноват, — сказал вдруг Салливан.       Кларк смерил его взглядом с ног до головы. Внезапно…       Ты-то здесь при чём?       Не дождавшись вопросов, Салливан сел на стул рядом с кроватью.       — Моя бывшая собрала большой материал про полицию и выложила его на своём профиле. Она описала подробный маршрут нашего с Гарсией сектора патрулирования… А в конце добавила место, куда обычно мы приезжаем перед окончанием смены. Я просил её это убрать, но она заладила про достоверность и про то, что без фактов её не будут читать… — Салливан провёл ладонью по затылку и, отвернувшись, сглотнул. — Потом всё же вырезала лишнее, но статью успели просмотреть тысячи человек.       Кларк тоже видел тот мусор. Специально нашёл её статейку после встречи на парковке. Идиотка прошлась по их внутреннему устройству и общей эффективности. Она набрала просмотры не за счёт фактов, а за счёт их подтасовывания в пользу своих утверждений.       — Я привёл её, понимаешь? — Салливан обернулся и посмотрел красными, полными слёз глазами. — Из-за меня вы с Гарсией оказались под огнём.       Вот почему он не заходил в палату Гарсии? Чувствовал вину? Но это неправда, Гарсия погиб не из-за того, что Салливан привёл свою подругу. Гарсия погиб, потому что, работая на одних гангстеров, Кларк помешал другим.       Всё из-за него.       — Прости…       Салливан явно хотел сказать что-то ещё, но у него перехватило дыхание и, уткнувшись лицом в ладони, он просто разрыдался. Кларк бессмысленно смотрел на то, как подрагивает его спина, потом медленно поднял руку и положил ладонь ему на плечо… Словно — что? Пытаясь поддержать?       Как-то так вышло, что, едва сказав ему пару слов, Кларк отнял у новичка и куратора, и подругу. Одним махом. А потом новичок пришёл просить у него за это прощения. Наверное, потому, что к Гарсии он так и не успел.       Не волнуйся. Я не умру.       Единственный, кто должен был умереть, — мудак, убивший Гарсию. Убийца копа успешно скрывался и найти его удалось только через пару месяцев.       Гангстера нашли другие гангстеры.       Задав себе вопрос «а стоит ли?» бесчисленное множество раз, Кларк пришёл к простому выводу: где-то в глубине души он хочет соскочить с этой иглы. Он позволил купить себя, и сперва это было даже забавно, но картель становился всё ненасытнее и в конце концов начал душить его, лишая выбора.       Альварес — глава картеля — думает, что может владеть им как мебелью. Несмотря на внешнее спокойствие, при виде этого старика в нём медленно зарождалась злоба. Если хлынет волна ярости, всё закончится плохо… Поэтому нужно либо поиметь картель, либо вернуть контроль хотя бы над самим собой.       — Я удивлён, что его ещё можно узнать. — Глядя на избитого латино, Кларк в деталях вспоминал, как тот высунулся из машины и открыл по ним огонь. — С каждым годом вы становитесь всё сентиментальнее.       Он провёл ладонью по поверхности спорткара «Феррари-458» — идеально гладкой и прохладной. Сидящий за рулём Альварес усмехнулся.       — Я сделал это для тебя. Чтобы ты поступил так, как считаешь нужным.       Говорю же. Сентиментальность.       Альварес взял в рот сигарету. Опустив руку в карман, Кларк достал для него зажигалку. Пока глава картеля прикуривал, он смотрел на его загорелое, обветренное лицо: короткая седая бородка, короткая стрижка, на лбу протянулись две продольные морщины… Он стар, но не настолько, чтобы отойти от дел и оставить его в покое.       — Ты ведь не убивал раньше? — выдохнул старик вместе с дымом.       К чему этот вопрос?       — Я же коп. Я стрелял в людей.       — И они умирали? — На мгновение лицо Альвареса полностью скрылось за сигаретным дымом.       К чему ты клонишь, старый ублюдок?       — Нет.       Альварес улыбнулся.       — Значит, не убивал. — Он протянул ему пистолет. — Доверяешь мне? Ствол чистый. Ты привык делать всё чужими руками, но на этот раз я хочу посмотреть, на что способен ты сам.       Это шутка? Старик сомневается, сможет ли он? Старый тупой ублюдок. Кларк протянул руку к пистолету, но так и не дотронулся до него. Ага, чистый… на котором убийств десять. Верно?       — Не доверяешь? — Альварес настойчиво протягивал ему пистолет. — Ты не похож на других, обычно все они ноют, когда их начинаешь жёстко иметь в задницу. Но только не ты.       Когда это ты имел меня в задницу? Моя задница девственно чиста, такой и останется.       Кларк коснулся пистолета и обхватил пальцами рукоять. Прыгнуть через обруч этого урода? Он же послушная обезьянка…       Он глянул в сторону татуированного латино, удерживаемого на коленях. Матео Ортега. Известен своим участием в незаконном обороте оружия и наркоторговле. Лидер его группировки пока не определён, но вскоре после образования они взяли под контроль значительную часть Либерти-Сити — развязалась война банд, в ходе которой погибло много случайных гражданских.       Альварес приказал прижать членов их банды и сорвать крупную сделку. Казалось, выполнить этот приказ ничего не стоило ни Кларку, ни полиции в целом. Разве он не в плюсе? С помощью Альвареса он убрал с улиц партию фентанила и получил много признания. Когда полицейская операция завершилась, ему попался сбежавший от копов Ортега… На него и надо-то было — просто надеть наручники. Но, увлёкшись, Кларк едва не засунул ему в зад полицейскую дубинку. Такие отбросы понимают только язык боли и насилия. Они не знают других языков.       Гарсия погиб, потому что он тоже не нашёл другого языка? Чтобы не быть уличённым в избиении, Кларк позволил Ортеге снова сбежать. Видно, тот зализал раны, но не ущемлённое самолюбие… На что он рассчитывал, стреляя в копов?       Убийца Гарсии шевелил губами… Читает молитву?       Ждёшь спасения от своего бога?       Ещё раз проведя рукой по поверхности машины — словно погладил, — Кларк пошёл к Ортеге. Люди Альвареса расступились, давая ему дорогу. Присев на корточки, он с улыбкой заглянул в лицо Ортеги. Тот явно пытался скрыть страх — запрятать глубоко, тщательно закрыть на все замки, — но в его лице что-то дрогнуло… И Кларк это заметил.       Он приобнял Ортегу плечи. Бедный несчастный идиот думал, ставит на место зарвавшегося копа, а сам нарвался на колумбийский картель.       Прижавшись виском к виску Ортеги, Кларк ощутил на себе его липкий пот… Желание скривиться быстро испарилось, когда он почувствовал, как Ортега содрогается изнутри. Пытается сохранить лицо, а сам трясётся от страха…       Этот момент захотелось выпить до дна. Вот самое сильное его желание — жажда крови и представлений? Да или нет? Дориану хотелось защищать и заботиться, стал бы он мстить кому-то? Нет… Он действовал бы в рамках закона, но закон не запрещает стрелять в того, кто угрожает твоей жизни, верно? Если бы Кларк не нашёл тупого Ортегу раньше, скорее всего, его пристрелили бы копы. Убив одного из них, он надеялся долго прожить?       — Фотку на память? — Кларк достал телефон и, улыбнувшись в камеру, сделал снимок.       Посмотрел — Ортега пялился в камеру ошарашенными глазами навыкате. Открытым ртом он будто судорожно глотал воздух. Острые скулы и худое лицо делали из него эталонного пленника…       — Хороший кадр. — Кларк снова заглянул ему в лицо. — Чтобы показать себя самцом с самыми большими яйцами на районе, надо было меня добить.       Ударом кулака Кларк опрокинул его на землю. Ортега упал лицом вниз и, получив удар ещё и в живот, скрючился от боли. Кларк бил его до тех пор, пока голова не опустела — кашляющий и стонущий человек казался не бо́льшим, чем старый мешок, набитый всякой ерундой вроде внутренних органов.       Что бы сказал Дориан?       Вспыхнувшая в пустой голове мысль заставила его порывисто втянуть воздух. Останавливая себя за мгновение до нового удара, Кларк не удержал равновесие и качнулся… Посмотрел на съёжившийся скулящий комок.       Наверное, ты чувствовал себя таким всемогущим, стреляя по копам.       Но в этого ублюдка стрелять необязательно. Можно просто забить до смерти. Кларк замахнулся для очередного удара… Что бы Дориан о нём подумал?       Я забрал всё, что было тебе дорого, и испачкал это. Ты обиделся?       Вместо удара он поставил пленника на колени и достал пистолет. Взглянул на Альвареса в «Феррари». Что там говорил этот старый козёл? Сомневался в нём?       Удерживая за плечо, Кларк приставил к затылку Ортеги дуло. Того продолжала бить мелкая дрожь, но больше он не произносил ни звука. Неважно, что подумает Дориан. Неважно, что думает этот козёл в «Феррари»…       В следующую секунду сам он подумал, что услышит раздирающий перепонки выстрел и увидит, как разлетаются человеческие мозги. Но ничего не произошло. Вместо выстрела его рука дрогнула и застыла в одном положении. За это мгновение Кларк заметил, как Альварес понимающе улыбнулся, и почувствовал себя таким униженным, что его заколотило от ярости. В висках появилось давление, дыхание сбилось… Ещё через секунду громыхнул выстрел, и Ортега накренился вбок. Незаметно сглотнув, Кларк разжал его плечо, наблюдая, как тело падает на землю.       Поднял глаза к «Феррари».       Но этого оказалось недостаточно. Ярость никуда не исчезла. И злился он не на Альвареса, не на Дориана — на себя. Почему он не смог? Почему не с первого раза? Размахнувшись, он пнул труп и перевернул его на спину. Пнул опять, изливая весь свой гнев, потом опять. Он бил этот труп с какой-то звериной жестокостью, до тех пор, пока не превратил лицо в кровавую кашу. Бил не помня себя, но в животе вдруг что-то потянуло и резкой болью его вернуло обратно.       Посмотрев на Альвареса, Кларк не увидел на его лице улыбки — только лёгкое удивление, будто Альварес обнаружил то, чего раньше не замечал.       Ты следующий. Твои люди не защитят тебя, если продолжишь меня прессовать.       Боль в животе продолжала нарастать.       Через несколько дней, после очередной физической нагрузки, у него разошлись швы. Глотая обезболивающие, Кларк вызвал такси и десять минут спустя вышел у здания больницы. Первые несколько ярдов пешей прогулки дались ему легко, потом стало сложнее: в голове образовался туман, ноги потяжелели и будто не слушались. Надо было вызвать парамедиков? Но кроме слабости и боли терпимой настолько, что он мог самостоятельно идти, ничего не ощущалось…       Кларк споткнулся обо что-то на асфальте, пошатнулся и почувствовал, как кто-то обхватывает его и закидывает его руку себе на плечи. Взглядом поймал тёмную форму, эмблему Департамента полиции Майами на рукаве, перетянутый чёрной лентой значок.       — Патрульный Салливан, — констатировал Кларк, заглядывая ему в лицо. — До сих пор не снял траурную ленту?       — Его убили. — Так же безо всяких приветствий и объяснений начал Салливан. — Казнили выстрелом в затылок. И посмертно нанесли столько повреждений, что едва удалось опознать.       Какое-то время Кларк молчал.       — Я знаю. — Он попытался освободиться, но Салливан настойчиво вёл его к дверям клиники.       Что он вообще тут делает?       Кларк обернулся — на месте уехавшего такси стояла полицейская машина.       — Я ехал к вам домой, чтобы сказать об этом лично. — Салливан притормозил у входа и, дождавшись, когда стеклянные двери разъедутся в стороны, повёл его дальше. — Но, увидев, как вы ползёте к такси, решил отправиться следом.       Ползёт? Он шёл к такси на своих двоих. Да, держась за живот и, может быть, согнувшись, но…       — Я в порядке! — Он выпутался из хватки Салливана. Выпрямился. — Мне не нужна твоя помощь.       Тот скептически оглядел его.       — Вашу рану нужно обработать. Вы не соблюдали предписаний хирурга?       Да. Забивать человека до смерти оказалось очень обременительным занятием… Кларк прервался. До смерти? Тот ублюдок уже был мёртв. Он просто мутузил труп. Скверно, правда? Дориан был бы потрясён.       — И как тебе? — вдруг спросил Кларк, сперва вызывая у Салливана лишь недоумение. — Что ты чувствуешь? Сожалеешь, что тот ублюдок сдох, а не предстал перед судом?       Салливан задумался. Кларк решил, что думать он будет долго и выдаст что-нибудь из самых худших идей, подражая своей бывшей подружке. Но ответил новичок практически сразу:       — Какая разница? Собаке собачья смерть.       Как обухом по голове. Недооценил салагу. Что-то не доглядел, где-то обманулся. Салливан, безусловно, не так прост и открыт, каким хочет казаться.       — Я пойду. — Обратив внимание на шипящую рацию, Салливан повернулся в сторону выхода.       Кларк тоже развернулся было к стойке в приёмной, но дальше всё-таки не пошёл, задержал Салливана у дверей:       — Ты сам-то как? Порядок?       Не обижают ли там моего салагу… Так, что ли?       К чему это? Временами он замечает, что выработал к новобранцу… особое отношение? Из-за того, что наградил его тяжёлым грузом вины? Поэтому новенький снискал его благосклонность? Какой-то бред. Он ничем никому не обязан. Так что бессмысленно плакать перед ним и просить прощения…       Двери автоматически открывались и закрывались, но Салливан не двигался с места, словно не понимая, что́ должен ответить. Потом кивнул.       — Когда вы вернётесь на работу?       Кларк глянул на свой живот. С каждой минутой рана болела всё сильнее.       — Похоже, что нескоро.       — Мы — полиция… — начал Салливан, но Кларк так и не смог расслышать окончание фразы.       Мы — полиция… Правда? Он всё-таки коп? Плавает по жизни как говно в проруби, от копов к картелю, от картеля снова к копам… Откупаясь от Дориана грязными деньгами, он так и не смог оборвать «синюю линию» — черту, которую всегда запрещал себе переступать.

***

      Став детективом отдела убийств, он увяз ещё глубже. Глубже и глубже, с каждой неделей, с каждым месяцем… Вязкая маслянистая грязь засасывала его и грозилась поглотить. В каком-то смысле даже нарушил собственное табу, потому что никогда раньше не убивал копов.       Не о чем сожалеть. И даже есть чем гордиться.       На его руках и так много грязи, поэтому сам он ничего не делал — лишь подстроил, чтобы один ублюдок выстрелил в другого. Копу попали в шею, сам коп попал своему убийце в голову. Змея укусила себя за хвост. Круг замкнулся.       — Говорят, что деньги не пахнут, но как по мне — пахнут.       Его собеседница повернулась. Смерила кристально светлыми глазами и завела за ухо рыжую прядь. Лицо Хойт не выражало никаких эмоций, поэтому трудно было понять, как именно нужно вести себя с ней.       — Любите деньги, детектив?       — Да, и вы соврёте, если скажете, что не любите их тоже.       — Я люблю свою работу… Но состояния на ней так и не сколотила.       Кларк вымученно улыбнулся. А вот погибший коп хотел сколотить. Поэтому он и погиб. Он не просто сливал информацию гангстерам, ему приказали убрать одного из своих — детектива по борьбе с наркотиками. Наркоторговец приказал, грязный коп согласился исполнить — теперь они оба мертвы… Кларк снова поймал взгляд Хойт. Некоторое время они молча смотрели друг на друга.       Разве я не молодец? Почистил ваши ряды.       Только не надо думать, что это был акт гуманизма. Скорее, эгоизма. В конце концов, он должен быть единственной главной крысой в их Департаменте. Крысиным королём. Так он сможет устанавливать свои правила и иметь хоть какой-то контроль. А значит, не пересечёт однажды черты — «синей линии» — и не превратится в того копа, смерть которого недавно подстроил.       — Он был копом и должен оставаться им даже после смерти! — раздался несдержанный выкрик.       Он был предателем. Предал всех вас.       Тут почти весь Департамент собрался. Толпа негодующих полицейских, рвущихся отдать все почести мёртвому сослуживцу. Но ОВР во главе с Элисон Хойт не позволяют им этого сделать, поэтому они злятся ещё сильнее.       — Тело будет оставаться на месте столько, сколько потребуется, — спокойно ответила Хойт и, выпрямившись, наконец-то отошла от него.       — Сука… — эхом зашелестело в толпе.       Да она прямо их любимица. Умеет, в общем, произвести впечатление. Как правило, негативное.       И сгладить это впечатление она никак не пыталась.       Собственно, хрен бы с ней, но всё это время Хойт смотрела на него своими ледяными глазами… Потому что не верит ему? Она его подозревает? С чего вдруг? С тех пор, как они «познакомились поближе», а в переводе — потрахались в машине, она игнорировала его существование. Так что случилось сегодня? Почему Хойт так внимательна к нему?       С каждым разом она раздражала всё сильнее. Кларк не любит проигрывать независимо от того, что это — тренировочная стрельба по мишеням или перестрелка с настоящим врагом. Так вместе с тем, что Хойт показала один из лучших результатов на полигоне, после их секса она ещё и сделала вид, что они незнакомы. Хрен бы с ней… Но разве не сам он должен был так поступить?       Теперь она хочет увязать его с этой мокрухой? Не увяжет. Никогда. Ему нечего бояться.       Краем глаза Кларк заметил, как Салливан, стоящий в оцеплении, обернулся на тихое «сука» и теперь удивлённо пялился в их сторону. Точно… Он же с ней до сих пор не знаком. И близко не подходил, и двух слов не сказал, а она ему уже не нравилась. Раз так, то пусть выкинет что-нибудь странное, запульнёт в неё грязной перчаткой, к примеру. И Хойт переключит внимание на него.       Приблизившись к Салливану, Кларк предплечьем обхватил его сзади за шею и слегка потянул на себя. Салливан напряжённо обернулся, но, поняв, кто именно его схватил, сразу же расслабился.       Какое доверие…       Желая того или нет, со временем Кларк всё-таки взял шефство над новичком. Вместо Гарсии. Кажется, теперь это его салага… Он думал, всё продлится до тех пор, пока Салливан не закончит полевые испытания и не вольётся в их семейку официально, но вот Салливан стал полноправным полицейским, а опекать его Кларк так и не прекратил.       — Пошли. — Кларк приподнял жёлтую ленту и повёл его за собой. — Нужно кое-что сделать.       — Разве туда можно? — удивился Салливан, но сопротивляться не стал.       — Можно. Только ничего не трогай.       Если бы Салливан узнал, что его тащат к той самой Хойт, о которой Джина Палмер продолжала болтать без умолку, то развернулся бы и вернулся обратно в оцепление. «Надоела ты уже с ней до смерти» — сказал он однажды Джине. Салливан не любил ОВР, не любил, когда Джина говорила про Хойт, и в целом не любил, когда ему что-то навязывали. Если собрать всё это воедино — он выплеснет всю неприязнь открыто.       Салливан ни о чём не подозревал до тех пор, пока Хойт не обернулась. Прекратив выдумывать повод, зачем вообще притащил его сюда, Кларк отстранился от салаги и шагнул к ней навстречу.       — Стой здесь, Салливан, ты ещё нужен. Кстати, познакомьтесь, лейтенант, юное дарование, которое метит в мой отдел.       Давай, салага, разряди обстановку.       Они не отрывали друг от друга взглядов, и момент, когда Салливан откроет рот, всё оттягивался, оттягивался и оттягивался… Кларк считал секунды, надеясь, что Салливан просто собирается с силами. Однако тот вдруг улыбнулся, абсолютно ничего не сказав.       Какого чёрта?..       — К вам в отдел он ещё долго не попадёт, — первой заговорила Хойт. — Начнёт с имущественных преступлений, со всякой мелочёвки. Для чего-то более серьёзного ему не хватит ни компетенции, ни опыта. Так что не вижу смысла в нашем знакомстве. И уберите его со сцены преступления, тут уже достаточно народу потопталось.       Она назвала тебя некомпетентным. Давай, скажи что-нибудь.       Салливан продолжал молчать и улыбаться. Казалось, даже Хойт опешила от такого, поэтому забыла одарить его ещё парой неласковых фраз. Когда кто-то из ОВР окликнул её, она развернулась и, больше не произнеся ни слова, отошла от них.       — Сука… — вздохнул Кларк, разочарованный тем, что ничего интересного не произошло.       — Красивая женщина… — наконец-то подал голос Салливан.       Хотя…       Какого чёрта? Купидоном становиться я не собирался.       Кларк нехотя глянул на Хойт. Такие женщины ему нравятся? Она чем-то похожа на прежнюю подружку Салливана. Как оказалось, с той журналисткой они встречались со средней школы, и после того, как бросил её, Салливан пустился во все тяжкие, будто стараясь наверстать опущенное. Как с цепи сорвался. Вместе они обошли десятки баров и могли бы в соавторстве составить методичку «Как развести на секс при первой встрече».       — Ничего вроде. Если не сожрёт тебя, то поздравлю с боевым крещением. Но на большее не рассчитывай — тебе она не даст.       Правда, со временем это начало сходить на нет, и Салливан проявлял всё меньше интереса к их совместным развлечениям. Уже наверстал? А вот сам он ещё нет. Нечто всё время тянуло его искать способ переключиться…       Кларк осмотрел мёртвые тела. Сегодня, к слову, тоже не помешало бы развлечься.       Когда всё закончилось и пришло время увозить трупы, Кларк, будто очнувшись, повернулся к оцеплению, но Салливана и след простыл. Поискав взглядом, он обнаружил его возле машины Хойт — Салливан склонился к ней и что-то сказал. Кажется, утверждение «не даст» он воспринял как вызов, однако рекомендации их совместной методички явно не сработали: Хойт захлопнула дверцу так резко, что чуть не прищемила ему руку.       Тут нужна другая методичка, дружочек.       Но Салливана это только приободрило. И даже понравилось. Потому что заулыбался он ещё шире.       Да какого чёрта?       Он вообще в курсе, что она старше лет на десять?       — Здесь, вообще-то, копа убили. — Когда Хойт уехала, Кларк подошёл к Салливану. — Неподходящее время для глупых улыбок.       Пристыдить удалось. Салливан изменился в лице, наконец-то вспомнив, где находится. Посмотрел извиняющимся взглядом. Так-то лучше…       Отличное лицо.

***

      Если после каждого действия он будет оглядываться назад и думать «что бы сказал Дориан?» — то долго так не протянет. Дориана нет, разве должны волновать его слова? Кларк провёл рукой по серебристой поверхности «Феррари» — она была такой же прохладной и упоительно гладкой. И пусть ради «Феррари» никто не умер, Дориану это всё равно показалось бы гадким.       Не спрашивай, что мне пришлось сделать.       Хотя кого интересует его мнение?       Выудив из пачки сигарету, Кларк сел на крыльцо и некоторое время наблюдал, как «Феррари» серебрится в свете фонарей. Затянулся, медленно выдохнул. Иногда он сидит вот так неподалёку от одиннадцатой улицы и смотрит, как родственники Дориана продолжают жить. Мамаша встречается с мужиками и возвращается домой с такой счастливой рожей, что её хочется переехать на машине. Будь его воля, он прервал бы их жизнь. И матери, и тупой сестры. Но нельзя…       Что скажет Дориан?       Дориан будет страдать. Он недостаточно от них пострадал?       Кларк выдохнул облачко дыма. Завтра у Дориана день рождения. Очередной праздник, в который они слонялись вместе. Поэтому в голову лезут мысли? Со временем он свыкся и с участком Дориана, и с людьми из прошлого… Больше ничего не мешало.       И вот, всё по новой?       Надо что-то сделать. Срочно. Продолжая вдыхать дым, он ещё раз глянул на «Феррари». Встал и, развернувшись, вошёл в дом.       На чердаке было душно, из-за сухого горячего воздуха очень быстро заложило нос — первые несколько минут Кларк ходил и открывал везде окна. Потом сел на пол, сдёрнул покрывало со старых, наложенных друг на друга коробок. Достал новую сигарету и закурил.       Рано уселся. Коробка с вещами Дориана находилась в самом низу, пришлось вставать и всё разбирать. Когда он сел во второй раз, коробка лежала прямо перед ним. Кларк достал третью сигарету.       Он сидел и смотрел на эту коробку так долго, что пачка заметно опустела. А ведь обычно он не курит. Затянувшись в очередной раз, сбросил пепел на пол и кончиком пальца аккуратно приподнял картонную крышку. Та отошла всего на дюйм — дальше палец будто одеревенел, и Кларк глупо нагнулся, пытаясь что-то разглядеть. Затем поднял взгляд, удивляясь самому себе.       Чем он тут вообще занимается?       Отпустив крышку, услышал глухой стук. Выдохнул дым, гипнотизируя взглядом коробку. Словно она могла открыться сама собой и ему ничего не пришлось бы делать. В том, что она открыта, он как бы будет не виноват…       Так чем он занят? Что за фокусы выкидывает? Для кого это представление?       Поднявшись с новым вздохом, он достал большой мусорный пакет и сложил туда коробку. С каждой минутой в нём росла злость, поднималась волной. Кларк встал у двери и посмотрел на белые обои с цветами. Они нравились его матери… Во всех остальных комнатах он уже сделал ремонт, а вот досюда так и не добрался. Вынув изо рта сигарету, Кларк затушил её об обои и со всей силы вжал в стену.       На кого он злится? Сейчас-то кто вывел его из себя?       Кларк спустился вниз и толкнул входную дверь. Дорога до мусорного бака показалась очень долгой, но, дойдя, он выкинул туда пакет в один короткий миг. С грохотом закрыл бак крышкой.       Забрался в машину, сразу же трогаясь с места. «Феррари» понёсся вперёд с утробным рычанием — даже его звук был хорош. Почти не снижая скорости, он долетел до пляжа, расположенного севернее от Саут-Бич. Тут в основном отдыхали местные жители, и Кларк, разувшись, дошёл до одного из них — Тревис Салливан сидел прямо на песке… Каждый вечер на одном и том же месте.       — Салливан… — Кларк рухнул рядом, разглядывая его футболку с каким-то дебильным принтом. — Там же, где и всегда?       Тот повернул к нему голову и не сказать, что сильно удивился.       — Заснуть помогает. — Салливан лёг на песок. — А вот кое-кто только мешает.       Кларк тоже лёг — перед глазами развернулась картина звёздного неба, а мерный шум волн мог бы послужить колыбельной.       — Ты просто не знаешь, как именно я мешаю. Поэтому не понимаешь, о чём говоришь.       Салливан улыбнулся.       — Ты прав. Мне ты всегда помогал.       Наверное, больше, чем кому-либо… Ну, кроме Дориана. Вспомнив о Дориане, Кларк закрыл глаза. Всё померкло, вместо звёзд в темноте закружились странные искорки. Он сбежал от воспоминаний к Салливану — так и здесь они его догнали. Скверно, конечно, но будет ошибкой думать, что такое происходит постоянно — большую часть времени его занимают совершенно другие мысли, однако если уж накроет…       Приподняв веки, Кларк поднёс к лицу запястье и проверил время. Новый день уже наступил.       — Ты только приехал. Куда-то спешишь? — проследил за ним Салливан.       — Сегодня кое у кого день рождения.       — У кого?       Кларк разомкнул губы, собираясь что-то сказать, но так и не придумал что. Нужные слова казались недосягаемыми, как звёзды в небе.       — У моего пса. Он давно умер.       Вот что точно удивило Салливана. Гораздо больше, чем его появление здесь. Тот повернулся и почему-то размял плечо, будто испытывая боль.       — Не думал, что ты любишь собак…       — Я и не люблю. Этот был особенный.       Я людей-то не люблю…       Салливан моргнул, крепко зажмурился, всё ещё массируя плечо.       — А я люблю. Недавно помогал тренировать служебного пса по кличке Эндо. Добрая собака. К копам. Пока я отыгрывал роль преступника и бегал по полигону в защитном костюме, он мне чуть плечо из сустава не выбил. Набрасывался и бешено трепал. Энергия била из него ключом… — Салливан наконец оставил своё плечо в покое. — Больше я таким заниматься не стану.       Он достал телефон и показал фото с бельгийским малинуа на руках. Буквально. Пёс сидел у него на руках и тянул к лицу морду с высунутым языком. Интересно, это было до или после того, как малинуа его погрыз?       — Мой пёс тоже был добрым. Поэтому его и усыпили.       Салливан состроил изумлённое лицо, но больше ничего не спросил. Кларк закрыл глаза, слушая плеск волн. Есть вещи, которые он не готов обсуждать даже с ним. Хотя… что он вообще готов обсуждать с кем бы то ни было?       Когда они поднимались к парковке, Кларк так и не надел обувь. Песок под ногами был текучий и всё ещё тёплый. Он не стал обуваться, даже ступив на твёрдый шершавый асфальт, — вынул из кармана ключи и мгновение спустя «Феррари» приветственно пропел. Салливан приклеил к машине неверящий взгляд. Подошёл ближе, склонился, рассматривая её со всех сторон. Он хмурился и совсем не выглядел восторженным мальчишкой, увидевшим интересную игрушку…       — Я продал дом, — решил всё-таки объясниться Кларк. — Тот, в Форт-Лодердейл. На ремонт убил бы кучу времени и денег, поэтому решил просто избавиться.       А вырученные деньги оставил себе и спрятал. Не потратил на машину.       Салливан повернул к нему голову и смотрел так долго и внимательно, словно изучая под микроскопом. У них с Хойт было кое-что общее. Например, взгляд, такой глубокий, что невольно думаешь — ты мне не веришь?       Как давно? Насколько близко я тебя подпустил?       В случае с Ортегой он вывел себя из круга подозреваемых. Ведь именно он — жертва огнестрела — стал одним из тех, кто мог желать Ортеге смерти. То фото, появившееся по вине мимолётной прихоти, тоже не помешало ему избежать наказания… Даже оставшийся у Альвареса пистолет с отпечатками пока не сыграл никакой роли, и что-то подсказывает — никогда не сыграет. Альварес старается потуже затянуть поводок, но рано или поздно Кларк найдёт способ избавиться и от него, и от пушки.       Так о чём может догадываться Салливан? Не о чем тут догадываться… Его опасения — лишь происки чересчур разыгравшегося воображения. Как и тогда — в случае с Хойт.       — Ты на обслуживании не разоришься? — отвернувшись, поинтересовался Салливан.       Кларк ответил не сразу. Сердце учащённо билось в груди, отдаваясь тревожным перестуком в ушах. Что он будет делать, если это не воображение и Салливан действительно знает больше, чем говорит? Что он сделает с Салливаном?       Как далеко готов зайти, только бы не попасться?       — Всё под контролем. — Кларк заставил себя улыбнуться. — Я знаю, что делаю.       Салливан повернулся, и они молча смотрели на друг друга. Минуту, две… Точно как с Хойт. Потом Салливан улыбнулся.       — Ты рад? — спросил он, кивнув на «Феррари».       — Да.       — Хорошо. Значит, я тоже за тебя рад.       Даже догадываясь о чём-то, Салливан будет его покрывать? Нет… Лучше ему ни о чём не знать.       Кларк сел в машину и опустил стекло. Ботинки он так и не надел, небрежно бросил в салон.       — Ты за этим приехал? — снова заговорил Салливан. — Показать мне машину?       Он приехал, потому что нужно было сбежать из собственного дома и в очередной раз на что-то переключиться. Но почему не поехал в какой-нибудь бар, клуб или в любое другое место, где полно незнакомых людей? Что сподвигло его приехать именно сюда?       Кларк кивнул, соглашаясь.       — Я плохо сплю… — ни с того ни с сего начал Салливан, но, выдержав короткую паузу, всё же пояснил: — Завтра рано вставать, так бы попросил прокатиться.       Он играет? Делает заинтересованный вид.       — Ещё прокатишься, — подыграл ему Кларк и завёл двигатель. — Иди спи.       Он почти сразу разогнался, стрелка спидометра поползла вверх, и вскоре Кларк превысил все допустимые скоростные режимы города. Поэтому замедлился, выискивая копов поблизости. Копов не было… Куда он так торопится? В ушах продолжал стучать бешеный пульс, на виске билась жилка.       Если того потребуют обстоятельства, сможет ли он предотвратить опасность, нависшую над Салливаном? Источник этой опасности — он сам. Связавшись с картелем, Кларк всё время повышает градус, старается держаться на уровень выше. Кто-то жесток? Он станет ещё более жестоким. Это как с сигаретами… Вроде и не хочется, но стоит прикурить — потом он не может остановиться. Он как пёс, который попробовал человечину — таких следует сразу усыплять, потому что попробовал раз, захочет попробовать и второй.       Прорывающийся в салон ветер хлестал по лицу, трепал волосы и свистел в ушах. Поначалу не замечая, Кларк снова принялся разгоняться. Было жарко, но кондиционер он не включил. Удерживая руль одной рукой, расстегнул пуговицы рубашки и её края разлетелись в разные стороны.       Покинув Майами по южному расширению Флоридской магистрали, он поехал по направлению к Эверглейдс. В том же направлении находилась тюрьма, где держали Дориана. От скорости закладывало уши, при очередном повороте его с силой вжало в кресло, но, заметив крузер дорожного патруля Флориды, Кларк сбавил скорость и вернул себе способность слышать. Вернуть бы ещё и способность мыслить…       Что он здесь забыл? Мчится к Дориану, чтобы тот отпустил ему грехи?       Съехав к дорожному ограждению, Кларк остановился. Прижался затылком к креслу и медленно провёл ладонью по лицу. Он уже выехал на Тауэр-роуд, поэтому тюрьма виднелась даже отсюда. Когда вышел наружу, порыв ветра почти сорвал с него рубашку, полностью обнажая торс. Кларк глянул вниз — на голые ноги, царапающиеся о твёрдую землю, и нащупал в кармане брюк пачку сигарет.       Пока он курил, мимо проносились машины. Проводив их взглядом, Кларк вновь уставился на виднеющуюся вдалеке тюрьму. Чтобы посетить заключённого, надо подать заявку — но даже после рассмотрения, которое занимает до тридцати дней, заключённый может просто отказать тому, с кем видеться не хочет. Своим родственничкам в свидании Дориан уже отказывает. И довольно давно.       Сбросив под ноги недокуренную сигарету, Кларк огляделся вокруг и заметил придорожное кафе с пейзажами Эверглейд на фасаде. Крытая обеденная зона снаружи моментально всколыхнула воспоминания детства: однажды они с отцом притащили туда Дориана и накормили мясом аллигатора… Кларк думал, получит забавное зрелище, но на вкус аллигатор оказался простой курицей, которая дольше жуётся. Интригующие вывески привлекали разве что туристов, желающих сначала попробовать аллигаторов, а потом отправиться в Эверглейдс и посмотреть на них вживую. Поэтому Дориан спокойно съел своего аллигатора гриль, а следом заказал ещё и тако с аллигатором.       В общем, ничего интересного.       Перейдя через дорогу, Кларк сел на скамью в крытой зоне, осмотрелся. Кругом было темно и безжизненно. Почувствовав, как один из камней болезненно врезается в ступню, Кларк пнул его и поставил локти на стол. Кажется, за этим столом они и сидели… Пожалуй, чтобы от Дориана не осталось и следа — из штата придётся переехать.       Но раз уж на такие радикальные меры он идти пока не готов, то можно смириться и представить, что Дориан сидит рядом. Если зажмуриться, всё станет куда реальнее, у него всегда было хорошее воображение… Закрыв глаза, Кларк не увидел ничего и громко вздохнул.       Его же в тюрьму отправили, а не на Марс. Добейся встречи.       Нет. Он уже сделал выбор, противоречия разрешатся только в случае, если Дориан исчезнет из его головы. Пока его там нет, Мартин Кларк может быть просто самим собой.       Без оглядки назад.       Кларк соприкоснулся лбом с шершавой поверхностью стола. Последнее время он брал так много сверхурочных, что чувство усталости неизменно сопровождало его повсюду. Наверное, для проезжающих мимо водителей он выглядел местным бездомным — облюбовал чужую скамью и почти засыпает на ней. Обуви нет, белая рубашка вся в пыли и нараспашку…       Он и правда заснул.       Очнулся, когда уже светало, резко дёрнулся и поднёс к глазам часы. Стоило вскочить — штанина за что-то зацепилась, Кларк ухватился за стол и едва удержал равновесие. Он не просто бездомный, он пьяный бездомный.       Раздражённо растирая глаза, Кларк перешёл дорогу и добрался до своего «Феррари». Бросил машину чуть ли не посреди дороги! Сел в салон, мельком глянул на ноги — не такие вроде и грязные — и мгновенно сорвался с места. Он летел обратно в город, постоянно посматривая на часы, будто от этого время могло замедлиться. Но нет, когда он ворвался в свой сонный пустынный район, мусоровоз был уже на месте. Правда, в паре кварталов от его дома.       Подъехав к дому, он даже не стал выруливать на подъездную дорожку — снова бросил машину посреди проезжей части. В пару шагов преодолел расстояние до мусорного контейнера и, с грохотом уронив крышку, достал оттуда коробку.       Сделал выбор, да? Принял решение… Оно и видно.       На крыльце дома напротив возникла соседка. В пижаме и с чашкой кофе. Ухоженные газоны и дома, как в сладко-тошнотворных фильмах, — вот это его райончик. Почти американская мечта. Соседка пригляделась, будто силясь узнать — да-да, я выгляжу как бродяга и роюсь в мусоре, как енот — но, когда опознавание прошло успешно, неуверенно махнула ему рукой.       Кларк улыбнулся, помахал в ответ. Надо убрать машину, он же добропорядочный гражданин. И славный полицейский. Его любит весь район.       Он размял шею, гипнотизируя недовольным взглядом коробку, а спустя пару минут припарковал машину рядом с домом. Зажав коробку под мышкой, поднялся по крыльцу и захлопнул за собой дверь с такой силой, что удивительно, как не посыпалась штукатурка...       Опять злится.