Глава десятая. Мир

      Проснувшись рано утром от знакомого паршивого чувства внутри, когда солнце только недавно появилось на горизонте, я тихо встала с кровати, стараясь не задеть крепко спящую Аню. Одна половица всё же скрипнула, и я затаилась, вслушиваясь в дыхание. Подругу лучше не будить так рано, иначе она будет бурчать целый день и излучать негодование.       Я аккуратно спустилась по лестнице со стаканом воды и в мягких носочках, предварительно плотно прикрыв дверь в комнату. Внизу было тихо. Только старые часы тикали на стене, отбивая секунды. Аптечка нашлась быстро, всё на том же месте. Две таблетки: первая от проблемы, вторая, такая же, — для успокоения, и одна капсула — а вдруг не то, на что я обычно грешу.       Возвращаться в постель не хотелось, и я решила, что свежий воздух мне не повредит. В такие ночи, когда организм подводил, заставляя чувствовать себя хуже некуда, приходилось принимать меры и просто ждать, пока всё пройдёт, но зато я частенько встречала рассвет в три-четыре часа на веранде. Пришлось сильно постараться, чтобы открыть щеколду максимально бесшумно.       Выйдя на веранду, вдохнула полной грудью прохладный утренний воздух и блаженно прикрыла глаза, кутаясь в шерстяную белую шаль. Чистое светло-голубое небо было прекрасно, как и легкий туман над кустами, создающий волшебную атмосферу. Лапы елей темнели среди листвы, которая шелестела от лёгкого ветра.       Я присела в кресло и накрыла себя лежавшим рядом пледом, пытаясь сосредоточиться на окружении, а не на ощущениях внутри. Слышны были только птичьи трели, да стрекотание кузнечиков в кустах, а больше — ничего. Глаза тяжелели — всё равно хотелось спать, но я понимала, что не могу вернуться в комнату, где непременно станет душно и жарко, а потом резко бросит в холод. И меня как раз бросило в холод, стоило только вспомнить об этом. Плед не помогал, приходилось терпеть, пока не пройдёт.       Вдруг чья-то ладонь легла на плечо, и я вздрогнула, открывая слипшиеся глаза. Это был Маэдрос, наверняка разбуженный мной в столь ранний час. — Зачем ты сидишь здесь? — спросил он. — Ещё очень рано, да и хочешь спать. — Я пойду обратно, только позже, — я снова закрыла глаза. — Мне сейчас станет легче.       То ли то, как я обняла себя руками, то ли легкая дрожь в голосе, но что-то выдало моё истинное состояние, и эльф нахмурился, присаживаясь рядом на диванчик. Он поднёс ладонь ко лбу, температура была нормальной, но волна дрожи прошлась по телу, и я сомкнула губы. — Тебе холодно? — я кивнула. — Иди сюда.       Спорить не было сил. Мужчина помог мне забраться с ногами на диванчик и, обняв его, удобно устроиться, укрывшись пледом и шалью. Он был тёплым, и я с нескрываемым спокойствием положила голову на грудь, уткнувшись носом в ключицу. Паршивое чувство постепенно отступало, но редкая дрожь пробивала тело. — Ты ещё не спишь? — спросил эльф, когда я почти задремала. — М? — Как ты себя чувствуешь? — М-м., — я потёрлась лбом о ключицу. — Многословно, — заметил он, и я улыбнулась сквозь сон. — Спи.

***

      Проснулась я одна, укрытая не только пледом, но и одеялом.

***

      Одевшись в лёгкое платье, я стала ждать Никиту, который в условленный час постучался в калитку.       Он был счастлив, и мы обняли друг друга, приветствуя. — Я предлагаю съездить в одно особенное место — погулять. Но если тебе хочется чего-то иного — предлагай.       Он улыбнулся, а я неопределённо пожала плечами. — Мне всё равно, но нужно вернуться до вечера. Много дел. — Отлично, мы успеем, — он помог мне сесть в автомобиль и легко завёл его. — Тогда мы едем гулять в лес у озера, а перед этим по дороге купим что-нибудь поесть. — Озеро? — переспросила я. — Да. — А мы заедем в Дом за булочками? — Конечно.       Я радостно похлопала в ладоши, и мы тронулись с места.       Дорога до посёлка, располагавшегося рядом с озером, была приятной и проходила через сосновые леса, сменяющиеся на засеянные льном поля. Как обычно по пути попадались продавцы рыбы и ягод, сидящие в местах, где можно было остановиться и передохнуть от езды.       Никита вёл уверенно и спокойно, рассказывая истории из университета про сумасшедших друзей, имена которых я сразу же забыла, про преподавателей и знакомых. Я слушала в пол-уха, прикрыв глаза и откинувшись в сиденье, улыбалась и изредка вставляла комментарии.       Наконец, подъезжая к посёлку и к лучшему месту на ближайшие двадцать километров, я навострилась и стала разглядывать маленькие каменные дома, совсем заброшенные и недавно отреставрированные.       Интересующий же нас дом находился в самом начале улицы, ближе к озеру — эклектичное кирпичное здание с высокими окнами, башенками и шпилями. На первом этаже располагалось небольшое кафе, на втором — пара номеров для гостей. Если вторым я никогда не пользовалась, то первым — каждый раз, когда проезжала мимо.       Булочки из этого кафе обладали невероятным ароматом, выходящим из деревянных окон на улицу, и вкусом, к которому хотелось возвращаться.       Никита остановился напротив и открыл дверь, помогая выйти и закрывая собой от посторонних глаз, чтобы я могла незаметно поправить платье. — Спасибо, — я улыбнулась ему и, взяв за запястье, едва ли не потащила к Дому. — Быстрее, вдруг разберут. — Ну, наверняка напекут ещё.       Я закатила глаза и зашла поскорее в кафе, здороваясь с продавцом и сразу заглядывая на витрину. — Смотри, осталось семь! — сказала я парню, а потом обратилась к продавцу: — Булочки с корицей, пожалуйста. Я возьму все. — Куда тебе столько? — шутливо спросил Никита. — Хочешь стать похожей на пампушку? — Это для всех, — кратко пояснила я и снова обратилась к продавцу. — И чай из земляники и ананаса, пожалуйста.       Сев за столик, когда нам подали чай и пару булочек, остальные завернув с собой в бумажные пакетики, я довольно покачивала ногой в такт музыке, играющей в кафе. — Это и правда вкусно, — сказал Никита, едва прожевав кусочек. — Почему я раньше не попробовал это?       Я улыбнулась и откусила от своего. Можно было сказать, что поездка удалась уже на этом моменте.       Следующей остановкой был песчаный пляж озера, который на склоне переходил в сосновый бор. Время уже подходило к полудню, и солнце не на шутку разыгралось, из-за чего пришлось надеть шляпку, чтобы прогуляться с удовольствием и не схватить солнечный удар.       Сняв обувь, я обернулась и, протянув ладонь, позвала Никиту за собой — к самой кромке воды, где волны накатывались на песчаный берег и отходили назад. Кричали белые чайки, парящие над головами на чистом голубом небе, где-то вдалеке слышался мотор лодки, приглушённые расстоянием визги и крики. Никита пошёл следом, мои ступни утопали в мокром песке, ветер развевал подол платья, и шляпка грозилась вот-вот улететь, но тут же вернулась на место одним движением руки.       Дойдя наконец до валунов, на которых можно было спокойно полазать и присесть, я, с помощью друга, забралась на камень и уселась на успевшую нагреться поверхность.       Парень молчал, сидя рядом и рассматривая едва заметную синюю полоску противоположного берега так же, как и я.       Легко выдохнув, я легла, снимая шляпку и закрывая глаза от ослепительного солнца. — Не хочешь перекусить? — спросил Никита, и я покачала головой. Снова повисло молчание, прерываемое звуком волн. — Знаешь, тебе очень идёт это платье. — Да ну? — шутливо спросила я, открывая один глаз, чтобы посмотреть на него. — Да, — усмехнулся он. — Если захочешь — можем погулять в том лесочке. Вроде никакими клещами он не угрожает. — Пока не хочу — лучше полежу тут.       Удобно устроившись, я прикрыла глаза и попыталась расслабиться, вслушиваясь в природу.       Вдруг солнце заслонила чья-то тень и, едва я успела нахмуриться, как что-то нежно коснулось моих губ. Не сразу осознав, что происходит, я пару мгновений помедлила и замерла, прежде чем распахнула глаза, пытаясь оттолкнуть это «что-то». Никита отстранился, обдавая дыханием губы.       В моей жизни редко случалось такое, когда я действительно не знала, что делать. Секунды складывались в минуты, и я решилась отстранить парня подальше, садясь на камне. — Женя, я… Если ты… Прости, — видимо моё ошеломлённое лицо было лучше всех слов, которые я могла произнести. Никита ожидающе смотрел на меня. — Тебе не стоит так поступать со мной, — ответила тихо, севшим голосом. — Это слишком жестоко. — Женя, но я действительно чувствую это, — парень легко коснулся костяшек моих пальцев, пытаясь наладить контакт, и я хотела отнять руку, но заставила себя сдержаться. — Чувствую влюблённость и влечение. Мы давно знакомы, но только недавно я… — Вот именно, — я резко обернулась и посмотрела на него красноречивым взглядом. — Именно поэтому это недопустимо. Мы друзья, и всегда ими были. Честно признаюсь, что одно время была влюблена в тебя, но до этого лета считала тебя своим другом, братом, если хочешь знать. Наши встречи этим летом… Мы оба слишком изменились за год, но я не хочу продолжать то, что ты начал, потому что понимаю, что это разрушит всё. Если мы решимся на это — пути назад не будет. И не будет больше нашего детства и юности в воспоминаниях. В одном из исходов мы вытравим их, — я опустила взгляд, приобнимая колени. — Я не хочу этого, потому что боюсь потерять тебя.       После короткого молчания парень ответил: — Я понимаю твои страхи. Но если есть шанс на то, что наша история завершится наилучшим образом, не стоит ли рискнуть? Мы можем получить всё… — Или ничего, — я спустила ноги. — Ты расстался с Мариной не так уж и давно, а сейчас говоришь о влюблённости мне. Как друг я тебя не осуждаю, но как девушка — это вызывает определённые мысли. Мне нужно время, да и тебе тоже, чтобы всё взвесить и понять.       Никита коснулся моей спины, и я обернулась, встречаясь с его взглядом. Необычным, потому что раньше не видела его таким. — В конце концов, говорят, что из друзей получаются лучшие супруги.       Мои щёки заалели, и я нервно рассмеялась, вызывая улыбку и у парня.

***

      Вернулись мы ближе к вечеру, а встретили нас удивительно спокойная Аня и удивительно напряженные эльфы. Подруга сидела на скамейке и обмахивалась какой-то веточкой, изредка сживая губы, пряча улыбку, мужчины же стояли рядом и, когда я вышла из машины, поспешили подойти. — Добрый вечер, у вас всё хорошо? — спросила я, не только опережая вопросы, но и перенаправляя внимание. — Да, — смутно кивнул Маглор. Я покосилась на Маэдроса, сверлящего взглядом Никиту, который, казалось, не обращая внимания, парковал автомобиль в гараж деда. — Только немного пошумели, но день прошёл хорошо. Как ты?       На последнем вопросе взгляд рыжеволосого нолдо переместился на меня, и я дала понять выражением лица, насколько это удивило. — В порядке, съездили, прогулялись. Заехали в булочную, вот, — я подала им крафтовый пакет. — Тут вкуснейшие в мире булочки, приглашаю всё-таки не топтаться здесь, а зайти в дом и попить чай. Хотя бы на веранде, а то меня сейчас сожрут комары.

***

      Утром следующего дня мне необходимо было уехать домой, чтобы проверить цветы, находящиеся на частичном попечении у бабушки, да и немного поработать в цивилизованных условиях.       Высказанная во время чаепития мысль нашла разнообразное отражение в окружающих: Аня решила остаться на даче, но попросила привезти несколько книг из библиотеки, Маглор согласился с ней, хотя вскользь выразил желание поехать со мной, а Маэдрос пожал плечами и уткнулся взглядом в чашку. — Серьёзно? Я поеду одна? — спросила я. — Я подумала, что могла бы взять кого-нибудь из вас, — переведя взгляд с одного эльфа на другого, я закатила глаза. — Неужели вам не интересно? — Интересно, — ответил Макалаурэ, вздыхая. — Но я хотел бы остаться здесь… думаю, Майтимо хочет поехать. — У него явно что-то уже едет, — тихо пробурчала подруга, а я сделала вид, что не заметила. — Я не против, — сказал Нельяфинвэ. — Мне даже интересно увидеть ваш «город». Мы поедем с твоим… другом? — Нет, доберёмся сами, — я задумчиво постучала пальцами по столу. — Только нужно тебя замаскировать, а то косых и любопытных взглядов не избежать…       Через полчаса эльф был готов выйти в люди: рыжие волосы были заплетены в косу, эльфийские уши спрятаны под банданой, а сам потомок Феанора одет в современную приличную одежду. — Этот шкаф, при всём моём уважении, видно за километр, — сказала подруга, наблюдающая за сборами. — Маэдрос, начни, пожалуйста, сутулиться как нормальный высокий человек. — Почему это я должен сутулиться? — Потому что ты должен к этому привыкнуть, иначе ты будешь выделяться. Представь, что ты целыми днями общаешься с людьми, более низкими по росту, сидишь за компьютером… — И многие предметы интерьера не рассчитаны на твой рост. Отсюда сутулость. — Вот.       Маэдрос постарался сгорбиться. Я цокнула языком. — Для начала сойдёт.       Следом за внешним преображением пошли преображения внутренние. — Почему это я не могу взять с собой кинжал? — Потому что ношение холодного оружия, особенно для тебя, под запретом. — Почему? — Это опасно. — Но я умею обращаться с оружием. — Для людей, окружающих тебя опасно. Всем плевать на тебя, но наточенный эльфийский кинжал — потенциальная опасность для общества. Мало ли, что захочешь выкинуть. К тому же проблемы с законом нам вряд ли нужны. Тебе придётся его оставить дома, чтобы пойти со мной. — А вдруг он мне понадобится? Я закатила глаза и скрестила руки на груди. — Он тебе не понадобится, если ты будешь слушать, что я говорю и выполнять.       Маэдрос тяжело вздохнул и посмотрел на кинжал в ножнах в своей руке. В дневном свете сверкали самоцветы на крестообразной гарде и наконечнике ножен, узор витиеватой скани заблестел, вычищенный совсем недавно. Столько воспоминаний. — Хорошо, — внезапно согласился эльф. — Я оставлю кинжал.

***

      Эльф нервничал. И я чувствовала это не только кожей, но и сдавленными пальцами. — Маэдрос, сейчас без пальцев оставишь, — прошипела я, чтобы никто из стоящих на остановке людей не слышал. — Прости.       Мимо на большой скорости мчались автомобили, где-то работала газонокосилка, а вид и шум ехавшего большегруза привел мужчину сначала в ступор, а потом в побуждение к действиям, которые не успели даже начаться из-за моих утренних наставлений и одного верного движения рукой, когда я сильно потянула эльфа на себя и заставила вспомнить обо всём, что было сказано накануне. Нельяфинвэ не обернулся, проводил машину взглядом до поворота и кивнул. Я выдохнула. Пока что.       В автобус Нельяфинвэ пришлось за собой тянуть. Он с подозрением глядел на него, когда тот подъехал и открыл двери. Обогнавшие бабушки-дачницы удивили его не меньше, чем момент, когда автобус поехал. Хорошо, что он сидел, иначе бы наверняка выпрыгнул.       Я присела рядом, взяв билеты, и попыталась обратить внимание эльда на речку с пойменным лугом, маленькие домики, коз, задумчиво жующих траву, рассказывая свои воспоминания тихим голосом, показывая, что всё в порядке и стоит расслабиться. Потом началась промышленная зона с проходными и заборами, и, наконец, сам город.       Череда пятиэтажных кирпичных и панельных домов, советские высокие тополя, переросшие все возможные пределы, суетливые и гуляющие люди, звуки музыки из проезжающих авто — примерно такую картину увидел эльф, сошедший с автобуса. Пара минут передышки в двух метров от остановки, чтобы он привыкнул, снова рука об руку, благо, оставалось дойти совсем чуть-чуть.       Если в автобусе ещё хоть как-то мы остались незамеченными, но на открытой местности среди прохожих я поняла, о чём говорила Аня. Этот шкаф действительно трудно не заметить. Будучи в сильном напряжении, Маэдрос выпрямился и осторожно осматривал окружающую обстановку. Хлопнув по спине, чтобы эльф хоть немного стал человеком, я взяла его за руку и медленно повела к светофору. Вторая рука была спрятана за небрежно наброшенной на плечо джинсовкой. Хоть погода и была жаркой, нам пришлось прибегнуть к этому трюку.       Светофор вопросов не вызвал, так как правила ПДД были вдолблены в рыжую голову меньше часа назад, и я легкими и невидимыми движениями руки показывала, когда стоит остановиться, а когда идти.       До дома мы шли медленным шагом, почти безлюдными дворами, где было спокойно и намного тише, чем на главной улице. Подъезд встретил прохладой, в отличие от самой квартиры, в которой были закрыты все окна. Я, едва сняв обувь, прошла в гостиную, чтобы включить кондиционер. — Проходи, — сказала мужчине, который, закрыв за собой дверь, осматривал квартиру. — Это комната для гостей, располагайся. Ванна и туалет тут, — я указала на две двери рядом с кухней. — Напротив гостиной¬ — комната мамы, последняя — моя.       Мужчина кивнул и прошёл в гостиную, решив устроиться на диване. — Прости, я не могу развлекать тебя сейчас, но можешь осмотреться и включить телевизор. Я буду свободна через пару-тройку часов. — Спасибо.       Я кивнула и скрылась в своей комнате, чтобы переодеться в домашнее и разложить вещи из сумки. Усевшись в кресло, выдохнула и устроилась поудобнее, пытаясь поставить на место мозги, выставила ноутбук и включила Ютуб на телевизоре.       Выйдя на кухню, поставила чайник, решив всё-таки подумать над обедом, и заглянула в гостиную. Маэдрос рассматривал статуэтку, подаренную лет тринадцать назад. Маленькая танцующая девочка в бальном платье была поставлена на место, когда я тактично постучала по косяку. Эльф обернулся. — Что хочешь на обед? У меня нет времени готовить, я закажу доставку. Маэдрос задумался и сделал шаг ближе. — Как тогда? Эта странная еда? — Почти, только сегодня я хочу чего-то более классического: супчик, салатик… Есть предпочтения? — Нет, не знаю. — Тогда я выберу на свой вкус?       Мужчина кивнул, и я зашла с телефона на сайт популярной доставки.       Когда же заказ был оформлен, а чайник выключен, я снова села за ноутбук, открывая папку с проектом.       Через некоторое время в дверь постучали. После разрешения эльф вошёл в комнату и осмотрел интерьер: ровный ряд платяных шкафов, рабочий стол слева, за которым сидела я на огромном чёрном кресле, аккуратно заправленная кровать и рюкзак, лежащий на ней.       Его взгляд направился к комоду справа от входа и остановился на календаре, висящем на стене. Мужчина тут же перевёл взгляд на меня с невысказанным вопросом. — Я говорила, что в этом мире вы широко известны в узких кругах, — я улыбнулась. — Похож? — Нет, — эльда подошёл ближе и стал рассматривать картину. — Немного. — Автор попал в образ? — я заинтересованно сложила пальцы, уперев локти в подлокотники кресла. — Да. — Кстати, я забыла перевернуть, месяц уже прошёл. Если хочешь, я могу вырвать страницу и отдать тебе. Вижу, для тебя это важно. — Спасибо.       Я встала и подошла к календарю, сняла его и аккуратно оторвала страницу. Ножницы лежали совсем рядом, и мне удалось сразу же подравнять край. — Держи, — я протянула лист эльфу. — Мой любимый месяц тут всё равно апрель. — Апрель? — Да. Можешь изучить календарь, я не против, — я снова села за рабочий стол и попыталась заняться чем-то бездумным, чтобы не следить за феанорингом, рассматривающим картинки в календаре. — А что это? — Модные интерьерные журналы прошлого месяца. — А это?       Пришлось обернуться на голос, чтобы увидеть накрытый отрезом ткани мольберт. — Сними, там картина по номерам, — эльф аккуратно снял ткань и увидел холст со множеством линий и цифр. — Там цифры, им соответствует цвет на палитре. Всё просто. Кстати, можешь дорисовать, я уже всё равно этим заниматься не буду. — Хорошо, — мужчина оглянулся. — Перенеси мольберт в гостиную, там тебе будет удобнее. А краски я сейчас найду и принесу.       Около часа прошло с момента заказа обеда, и еда наконец-то была доставлена. Расплатившись, я перенесла пакет на кухню и позвала эльфа.       В первые пять минут было неловко. Раньше я не ела наедине с эльфом, и этого чувства не было. Почему оно появилось именно сейчас, когда мне так нужно быть спокойной? — Благодарю, повар хорошо постарался, — Маэдрос первым нарушил тишину, и я кивнула, дожёвывая картошку. — Согласна, еда у них всегда прекрасная. Капустки? — Спасибо.       Вдруг речь зашла о Маглоре. — Я слышал, что Макалаурэ просил у тебя арфу?       Я подняла глаза к потолку, задумавшись и вспомнила о том, кому должна была позвонить, соскочила и быстро набрала номер. — Точно, спасибо! — когда на той стороне ответили, я начала разговор с другом. — Алло, Саш, привет. Слушай, тут такое дело… у тебя есть знакомый, который продаёт арфу? Что? Сошла с ума? Нет, это подарок. Да, могу наличкой. Да, понимаю. Хорошо, жду.       Завершив звонок, я воодушевлённо принялась за салат. — С кем ты говорила? — С подругой, которая может знать того, кто может знать кого-то, кто продаёт музыкальные инструменты. Не вникай, она найдёт человека, который продаст хорошую арфу.       Маэдрос откинулся на спинку стула и серьёзно посмотрел на меня. — Возможно, что та старушка найдёт способ вернуть нас в наш мир. Зачем ты будешь покупать инструмент, если мы в скором времени уйдём? Мы не сможем взять его с собой.       Оливье остановилось на полпути, и я отправила его обратно в тарелку. — И пусть, — ответила я. — Продам кому-нибудь, и всё тут. Или оставлю на память.       Эльф кивнул, и я улыбнулась, доедая салат. — Твои родители скоро приедут, — напомнил эльф. — Ты ведь не рассказала им о том, что мы живём в доме?       Я кивнула. Можно было бы списать это на то, что звонки мамы были редкими и ограничивались несколькими минутами, во время которых больше говорила она, чем я, но на самом деле причиной, по которой она до сих пор не знала о существовании эльфов в домике на даче было моё желание оттянуть всё на последний момент и надежда на то, что об этом ей даже не придётся знать, так как оные отправятся обратно в свой мир до её приезда. И чем ближе был её приезд, тем больше я уверялась в том, что выйти сухой из воды мне не удастся. До прибытия домой оставалось около недели, а возвращением феанорингов на Родину даже и не пахло. — Что я ей скажу? Тем более сейчас? — я посмотрела на Маэдроса. — Как только я скажу, что у нас в доме завелись эльфы, она примчится на первом же рейсе. Нет, портить отдых я ей не хочу, это будет равнозначно хуже, если бы я рассказала обо всём тогда, когда она приехала бы. — Она должна была знать всё с самого начала. — Она и на порог вас не пустила бы. — Возможно, мы убедили бы её в том, что не представляем угрозы и… — Маэдрос, — я прервала мужчину. — Она — не я. Да, мы во многом похожи, но не в этом. Моя мама росла в иное время и ей не свойственно верить хотя бы отчасти в то, что верю я. Поверь, мы не раз и не два сталкивались с ней интересами… — Но твоя бабушка, она же поверила. — Волей судьбы она знает меня лучше, а потому больше доверяет. Мне удалось уверить её, что всё в порядке и со мной, и с домом, но я знаю наверняка, что Павел Михайлович не просто тогда решил ставить баню, что она попросила его приглядеть за мной и вами. Я знаю, что она уже передумала многое, за эти дни, но не сказала об этом, потому что ей свойственно держать всё в себе. — Ты рискуешь поссориться с матерью. — Да, я знаю, — я сделала глоток чая. — Но у меня есть, хоть и слабые аргументы, есть ложь, что вы — мои друзья из университета. Стоит ли ей рассказывать правду? Однозначно нет. Это ложь, на которую мне придётся пойти. И не смотри так на меня, я знаю, что сейчас за мысли в твоей рыжей голове. Я взрослая девочка, справлюсь. — Мы не хотим стать причиной вашей размолвки. — Маэдрос, доешь, пожалуйста, салат. Я вымою тарелки.       Таким нетривиальным способом я закрыла разговор, от которого изрядно устала. Тема мама-эльфы не была закрытой, но мне действительно было необходимо придумать либо как избежать проблемы, либо как ловко вывернуть её в благоприятное русло.

***

      Ближе к вечеру, когда я едва закончила работу, раздался звонок в дверь. Бабушка и дедушка привезли кабачков со своей дачи, чтобы я сварила варенье.       Они забежали только на минуту, заметили Маэдроса в гостиной, сидящего за мольбертом, поздоровались, бабушка оставила несколько наставлений, и они ушли. Пять больших кабачков и пакет апельсинов. Я соврала сама себе, когда решила, что с работой на сегодня всё, и я могу отдыхать.       Маэдрос помог с пакетами, спросил, нужна ли ещё помощь, и получил отрицательный ответ. Я знала, что потихоньку и своими силами закончу около полуночи, но приобщать эльфа к варке варенья не хотела, решив углубиться в собственные мысли.       Пришлось предупредить, что мы останемся в квартире до завтра, но зато утром сможем немного погулять перед поездкой обратно на дачу.

***

      Где-то около одиннадцати часов, когда Маэдрос закончил работу над картиной и принялся читать какую-то книгу, взятую им с книжного стеллажа, я приступила к непосредственной варке, и аккуратно помешивала содержимое кастрюли.       Звонок, раздавшийся в полной тишине, заставил вздрогнуть, и я приняла вызов, прижав телефон к щеке. — У аппарата.

— Алло, Же-ень, — голос подруги был уставшим и грустным. — В общем, я сижу на детской площадке на качелях и не знаю, что делать.

      Я посмотрела на настенные часы, висящие позади. — Двенадцатый час, Крис, думаю, тебе нужно идти домой. Что случилось?       Подруга тяжело вздохнула и замолчала, собираясь с мыслями.

— В общем, я поругалась со своим, дома стало как-то душно сидеть. Вышла проветриться на полчасика.

— А в чём причина вашей ссоры, можно узнать?

— Я высказала ему всё, что думаю о том, что он слишком много работает и живёт призрачным будущим. «Вот потом», «вот я поработаю сейчас, чтобы потом нам отдохнуть». Я ему говорю, что работать восемь часов — нормально, но не тринадцать или шестнадцать. Когда я ему звоню он всё время уставший и только что с работы. В два часа ночи, Жень! Но нет, он упётрый, всё равно берёт какие-то подработки, а потом устаёт, выматывается и недосыпает. Говорит, что лучше сейчас заработает побольше, чтобы потом нам было хорошо. Ага, вот только в это «потом» он будет никакой. И как будто я не могу сама заплатить и обеспечить себя, ей-богу!

— Можешь, — согласилась я.

— Вот, и я об этом, — снова вздохнула Кристина. — Так нет, он же ещё упирается. В общем, мне это жутко не нравится, и что с этим делать — не представляю.

— М-да… дела. Ну, ты же разговаривала, оказывала давление?

— Да, но как видишь — ничего. Только говорит да, мол, хорошо. И всё по новой.

— Тогда бери билет, поезжай. Лучше обсудить всё лично, глядя друг другу в глаза, а не., — тут Маэдрос незаметно подошёл сзади и напугал своим внезапным близким появлением в поле зрения, — Боже! Маэдрос, душа в пятки! Так, о чём это я?

— О глазах, — задумчива и печально произнесла подруга, но потом встрепенулась. — Стоп, Что за Маэ..? Кто у тебя там? Ты где?

      Я тяжело вздохнула и покосилась на спокойно достающего себе чашку эльфа. Чтоб его черти… — Ну, тут, — я запнулась, сглатывая от волнения. — Друзья приехали на ночёвку. А ты поезжай к своему благоверному и выскажи всё в лицо. По-другому вы ничего нормально не решите.

— Хорошо, друзья… Пойду смотреть билеты. Спасибо, спокойной ночи.

— Спокойной.       Я завершила звонок и укоризненно посмотрела на мужчину, наливающего чай. — Чай на ночь? — Тебе сделать? — спросил Маэдрос как ни в чём небывало, и я, посмотрев ещё раз на часы, кивнула.       Выключив газ, присела за стол, наблюдая, как мужчина добавляет заварку в чайничек, заливает его кипятком и прикрывает крышку. Он обернулся, и мы невольно встретились взглядами, отчего я тут же покраснела и отвернулась, смущённая не столько внезапной встречей взглядами, сколько тем, что покраснела.       Через несколько минут чай был налит, и я прикоснулась губами к тонкой фарфоровой стеночке, оценивая, сколько времени нужно подождать, чтобы можно было насладиться напитком.       Эльф сел рядом, поставил зефир, купленный накануне и разложенный на тарелочке. Он откусил и довольно отпил чай.       Было очень спокойно и хорошо, чтобы произносить какие-то слова, и я села поглубже, подперев голову рукой и бездумно уставившись в пустоту.

***

      Этот мир был ему не понятен. Вроде похожий с первого взгляда, он умел удивлять за каждым поворотом. То, что девушки называли техникой, вызывало немалый интерес. Маленькие вещи, что-то навроде этих телефонов, или огромные машины, передвигающиеся своим ходом, — он испытывал к ним все чувства: от простого любопытства до испуга. Они облегчали им жизнь, упорядочивали её и содержали в себе столько знаний, что эльда иногда казалось, будто в этом мире действительно существует колдовство, ибо разумного объяснения всему он не находил.       Но колдовства и хотя бы толики магии не было. Он не чувствовал её. Ни в лесу, ни в доме, ни здесь, в городской квартире. Солнце так же вставало на востоке и садилось на западе, ветра поднимали шелест листьев, а реки несли свои воды далеко за горизонт, но ничего из этого не казалось ему родным или хотя бы немного знакомым.       Хлопок пододеяльника был ему знаком, конечно, но ощущался совсем не так, как в Арде. Дома. Где он прожил больше лет, чем может представить любой из смертных, пережил больше, чем может пережить любой из них. Он родился, жил, умер там. Любил и был любим. И в конце оказался здесь, в мире, где ничто не отзывалось в ответ, где каждый был даже себе чужим.       Он видел это в лицах. По привычке смотрел прямо, не скрывая взгляда, пока Женя вела его по незнакомым улицам, заглядывал в глаза и видел… многое. Растерянность, задумчивость, гордыню, даже испуг от встречного взгляда, когда человек поспешил отвести глаза и смутился. Они шли быстро, не отвлекаясь на окружение, у некоторых в ушах были эти странные приспособления, воспроизводящие звук. Аня как-то рассказывала и знакомила с этими вещами, но Маэдрос уже не помнил названия. Да и какая разница.       Некоторые, конечно, шли медленней. Им по пути попалась сгорбленная старушка, шедшая с аккуратной палкой настолько медленно, что казалось, дома она будет только к обеду. Он видел в её глазах сожаление. И усталость.       Волей Илуватара все люди обречены на это. Им отпущено так мало, что они торопятся жить, чувствовать и исследовать. Их жизнь, подобная течению горной реки, бежит быстро, страсти раздирают на части, пока в конце не остаётся худое иссохшее тело, в котором ещё тлеются старые угольки, пытающиеся что-то доказать миру. А мир слеп. И глух.       Нельяфинвэ перевернулся на другой бок. Сон не шёл. Он приоткрыл глаза, смотря на светящийся циферблат, разобрал: пол второго. В углу стоял накрытый тканью мольберт с законченной картиной, рядом на столе лежала почти дочитанная книга. Там осталось пара глав, но эльф уже знал, чем закончится сюжет.       Он попытался прислушаться. В доме он мог слышать даже дыхание обеих девушек, их движения и шёпот. Здесь он едва его различил. Женя спала. За окном проехала машина, прошуршав по дороге колёсами. На кухне тикали часы. Тишина.       Майтимо мог бы рассказать ей о том, что знал. Но за сотни лет понял, что лучше не вмешиваться. Хотя, если такое происходит с другом… Да, молчать было нельзя, но ему следовало убедиться в своих догадках, прежде чем что-либо утверждать. И, тем более, обвинять кого-либо.       Глубоко вздохнув, эльф лёг на спину и прикрыл глаза. Ещё одна спокойная ночь в чужом мире.