Глава 3

Питер стоит у подножия башни Старка, открытие которой произошло всего несколько недель назад, и смотрит вверх, пытаясь сквозь облака разглядеть верхушку здания. Он с рождения жил в Нью-Йорке, поэтому ему было не привыкать находиться среди небоскребов, возвышающихся над ним на сотни метров, но почему-то только здесь он чувствовал себя совсем маленьким — букашкой, которую можно легко раздавить. А может он ей и был, ведь не зря же Ричард так часто повторял, что он ничего не значит, а Питер почему-то верил ему. А кому ему ещё нужно было верить? Своему родному отцу он ведь был не нужен. Он знал эту простую истину, понятную даже десятилетнему мальчику, но почему-то всё равно сбежал из дома и пришёл сюда, когда Ричард очередной раз заявился домой пьяный. И вот сейчас он стоит буквально в паре метров от своего отца и смотрит, как тот выходит из башни и направляется к машине в сопровождении телохранителя — хотя Питер видел в новостях, что недавно его повысили, ведь это самая нелепая вещь, когда у супергероя есть охрана, но тем не менее мужчина слегка закрывает Тони от назойливых журналистов, которые окружили их. Пит знает, что у него есть всего несколько секунд, чтобы сделать что-то, иначе он потеряет шанс познакомиться с отцом навсегда. Ведь какова вероятность, что ему удастся оказаться так близко с Тони Старком ещё раз? Вероятность ничтожная, поэтому мальчик делает шаг вперёд и произносит: — Папа. Слишком тихо, чтобы его услышал даже рядом стоящий прохожий, остановившийся, чтобы посмотреть на Железного Человека. Но Питеру почему-то кажется, что отец всё-таки слышит его — он резко останавливается на месте и оглядывается по сторонам, но, видимо, не найдя ничего, что могло бы его заинтересовать, трясёт головой и садится в автомобиль, скрываясь от глаз толпы. А мальчик смотрит ему вслед, понимая, что потерял свой единственный шанс не возвращаться в дом отчима. Питер резко зашипел и распахнул глаза, когда какой-то медик приложил салфетку к его виску, обрабатывая рану, уже успевшую покрыться корочкой и почти затянуться. Он бы сказал, что в этом нет нужды и с ним всё в порядке, но он в принципе не мог ничего сказать. Всё происходило как в тумане, и он мало что понимал из мелькавших мимо него картинок. Ричард, неподвижно лежащий в его собственной комнате. Звонок в службу спасения. Приезд полицейских и скорой. И вот сейчас он сидел на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж его дома, и смотрел, как вокруг него суетятся какие-то люди. Их было не слишком много, но Питеру казалось, что он находится в огромной толпе. Было слишком много звуков, запахов и света, которые заставляли его органы чувств сходить с ума. Да что там говорить, сам парень медленно погружался в панику, хотя врач осматривавший его, сказал, что у него шок. Может, снаружи он и выглядел шокированным, ведь совершенно не мог двигаться и с момента приезда полицейских не произнёс ни слова, но вот внутри него всё кипело, как это обычно бывает при панических атаках. А Питер, как никто, был знаком с ними. Мысли скакали как ненормальные, и он едва мог сфокусироваться на чём-то одном. Не помогал даже врач, просящий слушать только его голос и смотреть на него. Этот приём явно не работал, и Питу казалось, что сейчас его сердце просто остановится вслед за сердцем Ричарда. Ричарда, которого он убил. Он не хотел этого. Никогда, даже в самые худшие дни он не желал опекуну смерти, но сейчас он мёртв. А всё из-за Питера, который не смог сдержать свои эмоции и оттолкнул его. Он не имел на это право, ведь знал, что нужно контролировать свою силу, что она слишком велика для обычных людей. Но он не смог сдержаться. Какой теперь из него супергерой? Теперь он просто убийца. Интересно, что с ним будет? Его посадят в тюрьму для несовершеннолетних, или присяжные сочтут, что это была самооборона, и его отправят в какое-нибудь учреждение для трудных подростков? И Питер примет любой вариант, ведь он был виноват. Он чувствовал, как по щекам покатились слёзы, но ничего не мог сделать. Врач что-то говорил ему, но он не слышал. Было слишком много звуков вокруг, и он не мог различить ничего в этом шуме. Пока вдруг среди всех голосов не прорезался один, который он бы узнал из тысячи. — Где он? Питер резко вскинул взгляд, смотря, как в дом врывается сам Тони Старк, заставляя всех удивлённо замереть на месте. — Папа, — с выдохом произнёс парень, вскакивая на ноги. Тони вряд ли услышал голос Питера, но тем не менее он быстро нашёл мальчика глазами и в несколько шагов преодолел расстояние между ними, останавливаясь перед ним и не зная, что делать. — Я могу обнять тебя, малыш? — Пит нашёл силы только чтобы кивнуть, и мужчина тут же заключил его в объятия, прижимая к себе, чтобы сын почувствовал опору и поддержку. И только сейчас Питер, впервые почувствовав себя в безопасности, позволил истерике, которая бушевала у него внутри, наконец, вырываться наружу. — Я убил его… Я не хотел, но он говорил о маме, а потом начал… Я не должен был, — сквозь слёзы и всхлипы проговорил парень, цепляясь за пиджак Тони как за спасительную соломинку, — Прости меня. — Всё будет хорошо. Слышишь, Пит? Я позабочусь о тебе, — мужчина чуть отстранился от мальчика, обхватывая его лицо и заглядывая прямо в глаза. И вовсе не его слова, а уверенность в его взгляде заставила Питера поверить ему, и когда Тони снова обнял его, он даже смог расслабиться в его руках, пропитывая пиджак отца слезами. — Мистер Старк? — парень вздрогнул, когда прямо за его спиной раздался грубый голос полицейского, и отпрянул от наставника, испуганно смотря на подошедшего к ним мужчину. — Что с Ричардом Паркером? — вопреки строгому голосу рука Тони продолжала нежно поглаживать спину Питера, благодаря чему он снова не впадал в панику. — Он без сознания, но жить будет, — парень резко выдохнул весь воздух из лёгких, облокачиваясь на стену и закрывая глаза, чтобы не позволить слезам — на этот раз слезам облегчения — покатиться по щекам. Ричард жив. Он будет жить. И вместе с этой мыслью, на секунду заставившую его испытать радость, пришла другая, от которой всё внутри снова сжалось. Мистер Паркер поправится, и Питер снова вернётся в этот дом. Ничего не изменится, разве что его опекун станет ещё злее из-за его выходки. Никто ведь не поверит, что один из самых уважаемых детективов напивается и избивает своего сына. У него ведь нет никаких доказательств этого, сегодняшняя рана и то уже почти зажила. А что будет стоить его слово против слова Ричарда? Ровным счётом ничего. Он ведь просто пустое место, и всё, что ему оставалось это ждать. Так что лучше просто молчать. Может тогда ему повезёт, и мужчина не будет так сильно зол на него? — Это нам может рассказать только Питер, — услышав своё имя, парень быстро поднял взгляд на полицейского и Тони, догадываясь, что обсуждали они, скорее всего, то, что произошло. — Он бил тебя? — Питер испуганно распахнул глаза, тут же качая головой. Но, кажется, на этот раз мистер Старк ни капли не поверил ему. Его кулаки сжались, и он зло сузил глаза, отчего парень сильнее вжался в стенку. — Ты должен сказать нам правду, пацан, он ударил тебя сегодня? — вмешался в разговор полицейский, участливо смотря на парня. Только вот Питер знал, что этот мужчина работал в одном отделении с Ричардом, а значит, он ни за что не поверит, что его коллега способен на такое, поэтому он ещё раз отрицательно махнул головой. — Это было не только сегодня, да? Он избивает тебя уже давно, — последняя фраза не была вопросом, Тони обо всём догадался и, судя по взгляду, винил себя, что не сделал это раньше, — Вот чёрт, — шум в гостиной резко смолк, когда мужчина с силой ударил стену перед собой, оставляя на ней мелкие трещинки. А Питер не смог сдержать дрожь, смотря на отца, ярость которого сейчас была так похожа на обычное состояние Ричарда. И он знал, что их нельзя сравнивать, но страх всё равно окутал всё его тело, заставляя испуганно смотреть на Тони, который, заметив его взгляд, замер и тяжело вздохнул. — Прости, малыш, я зол совсем не на тебя, — он примирительно поднял руки, наверное, подсознательно догадываясь, что любое прикосновение сейчас может вызвать у мальчика панику, — Я зол на этого урода, который посмел поднять руку на тебя. Он не имел на это право. Голос Тони был спокойным, заставляя Питера расслабиться под его заботливым взглядом. Истерика отступала, и он чувствовал, что теряет силы, позволяя кому-то другому, наконец, взять контроль в свои руки. — Теперь всё закончилось. Я рядом, и не позволю ничему плохому случиться с тобой. Впервые Питер почувствовал, что его правда, которую он так упорно скрывал, имела для кого-то значение. Тони было важно это и, наверное, был важен сам Пит. — Как же мне хочется, подняться наверх и убить его за всё, что он с тобой сделал, — неожиданно проговорил Старк, и парень, испытывая новую волну паники, схватил его за рукав пиджака: — Нет, пап, пожалуйста, не надо, — как в бреду проговорил он, даже не замечая, как обратился к наставнику. — Что? — Тони замер на месте, и рука, в которую вцепился Питер, окаменела, но парень всё равно продолжал цепляться за неё, боясь отпустить отца от себя. — Прости, я не… — Пит и не понимал, за что он извиняется перед мистером Старком, думая лишь о том, что там наверху лежит человек, который чуть не умер из-за него, и если Тони убьёт его, то он потеряет их обоих, — Только не уходи. — Ты знаешь, — уверенно проговорил Старк, и парень резко вскинул на него глаза, не совсем понимая, о чём он говорит, — Боже мой, ты всё это время знал, — мужчина сделал шаг к нему и резко прижал к себе, и впервые в жизни, Питер не испугался прикосновений, позволяя сильным рукам спрятать его от всего мира. И постепенно мир вокруг него начал кружиться, и он провалился в темноту.