Часть 6

Стук в дверь раздаётся как раз тогда, когда Ричард хочет швырнуть Питера в сторону, и он не может сдержать облегченного вздоха, когда отчим отпускает его и лишь слегка отталкивает в сторону, направляясь к двери. — Здравствуйте, — раздаётся звонкий голос, и мальчик чуть выглядывает из-за угла, чтобы посмотреть на женщину в ярком жёлтом платье. Она выглядит как героиня фильмов 50-х годов, которые Питер иногда видел по телевизору — на её лице застыла яркая приветливая улыбка, которую, казалось, ничто не могло омрачить, а в руках она держала яблочных пирог, который издавал слишком аппетитный аромат. — Вы, наверное, наша новая соседка? — мальчик переводит взгляд на опекуна, удивляясь, как ему так быстро удаётся протрезветь. Хотя в его взгляде Питер всё ещё видит опасные блики, но вот женщина их, кажется, не замечает, растягивая губы ещё шире. — Да, мы с мужем переехали несколько дней назад. Я решила зайти и познакомиться, — она протягивает Ричарду пирог, который тот с благодарностью принимает. Между ними завязывается какой-то диалог, но Пит их не слушает. Он знает, что это его шанс, чтобы убежать, пока дверь за их соседкой снова не закрылась и отчим не набросился на него. А, может, это шанс закончить всё прямо сейчас. Он может выйти к этой женщине и сказать правду. Ричард определённо взбесится из-за этого, и все увидят, какой он на самом деле. Но вместо того, чтобы сделать хоть что-то, мальчик продолжает стоять и из-за угла смотреть на тепло улыбающуюся соседку. — Ой, а это ваш сын? — она, наконец-то, замечает его, и Питер видит, как глаза мужчины недобро вспыхивают, и он уже хочет убежать в свою комнату, когда тот почти ласковым голос говорит: — Да. Пит, иди сюда, — он протягивает руку, и когда мальчик, как дикий зверёнок, следя за каждым его действием, подходит к нему, он кладёт ладонь ему на плечо, приобнимая его, — Это наша соседка, миссис Джонс. — Здравствуйте, — не поднимая взгляда, очень тихо говорит Питер и чуть вздрагивает, когда Ричард сильнее сжимает его плечо. — Привет, милый, — в голосе женщины столько теплоты, что мальчик не сдерживается и смотрит на неё. И в её взгляде он видит то, что так давно мечтал увидеть — понимание. Она заметила, что он боится собственного отца, и, наверное, ей не стоило труда догадаться почему, но вместо того, чтобы сделать хоть что-то, она всё таким же приветливо-дружелюбным голосом прощается с ними и возвращается в свою квартиру. И когда дверь за ней захлопывается, Питер впервые понимает, что его правда никому не нужна. Питер вздрогнул, когда на его плечо легла тяжёлая рука, но повернув голову, он увидел лишь ласковый взгляд отца, поэтому тут же расслабился. — Ещё не поздно всё отменить, — сказал Тони, и больше всего ему хотелось ответить на это согласием, потому что мысль, что через пару минут в этот кабинет войдет Ричард, пугала его до чёртиков. Но вместо этого он лишь качнул головой, ведь если он сейчас сбежит отсюда, то будет намного хуже. Ему просто надо пережить эту встречу. Возможно, ему и говорить то не придётся, он просто посидит здесь, послушает, что скажет отчим, а потом уйдет и забудет об этом, как о страшном сне. Хотя отдалённая часть мозга подсказывала, что вряд ли он хоть когда-нибудь сможет забыть об этом. — Просто будь рядом, — Питер не знал, сколько раз за эти несколько дней, пока они ждали встречи с Паркером, он повторил эту просьбу, и каждый раз Тони говорил одно и тоже: «я всегда буду с тобой», но, видимо, в этот раз что-то было по-другому: — Малыш, я не позволю этому человеку приблизиться к тебе, но ты должен научиться противостоять ему сам, потому что он не имеет над тобой власти, и ты в праве дать ему отпор. Питеру нечего было ответить на это, но это и не потребовалось — как раз в этот момент дверь открылась и в кабинет зашёл Ричард со своим адвокатом. Голова мужчины была перебинтована, но что-то подсказывало, что это была лишь часть игры и попытка показать, кто здесь пострадал на самом деле. — Добрый день, — взял ситуацию в свои руки адвокат, на которого Пит даже не взглянул. Он в принципе резко опустил взгляд, стоило мужчинам появиться в кабинете, и мог лишь догадываться, что они с его отчимом заняли свои места напротив них с Тони. — Не сказал бы, что он добрый, — произнёс его отец, и парень буквально почувствовал, как от него исходят волны злости. — Меня зовут мистер Смайт, я адвокат мистера… — Мне абсолютно наплевать, кто вы, — прервал его Тони, небрежно махнув рукой, — Насколько я знаю, дело уже улажено, но ваш клиент хотел видеть моего сына, и мы здесь только для этого. Питер вздрогнул, подняв взгляд на отца и пытаясь удержать уголки губ на месте. Это было в первый раз, когда Тони назвал его сыном — по крайней мере, в его присутствии. До этого он говорил лишь «мой ребёнок», а это хоть и имело тот же самый смысл, но значило абсолютно другое. И Питер понимал, что не должен радоваться этому — в конце концов, отец всю жизнь игнорировал его существование, — но он уже так давно не был чьим-то сыном, что сейчас чувство безопасности и покоя буквально окутывало его, заставляя поверить в то, что он забыл много лет назад. Он имеет значение. Ему необязательно быть идеальным, необязательно быть супергероем, чтобы быть важным для кого-то. Питер Паркер важен сам по себе. И по крайней мере один человек всегда будет на его стороне — он сам. — Значит, он уже твой сын, — парень поднял глаза, смотря на качающего головой Ричарда, но благо мужчина смотрел на Тони, поэтому им не пришлось сталкиваться взглядами, и Пит тут же опустил свой, чтобы точно избежать этого. — Он всегда им был. — Даже когда ты бросил его и откупался деньгами? — Я, по крайней мере, не бил его. — Я тоже не бил, — настолько искренне возмутился Ричард, что Питер почти сам поверил ему, — Я попросил об этой встрече, только чтобы объяснить это. Я не знаю, что вам сказал мальчик, но я всегда любил и заботился о нём. У него был дом, были еда, одежда и игрушки. Спросите, кого угодно, Питер всегда был счастливым ребёнком. Моим ребёнком. И как вы можете думать, что я мог причинять ему боль? Парень мелко задрожал, слушая раскраивающий голос отчима и чувствуя взгляд Тони, который пронзительно смотрел на него. Питер боялся посмотреть на него в ответ и увидеть в его глазах веру в слова Ричарда. Он бы просто не пережил, если бы отец, как и все люди вокруг, поверил бы этой лжи. — Дружок, я не понимаю, почему ты позволяешь им обвинять меня, — на этот раз Ричард смотрел прямо на него, и Питер едва сдерживал слёзы, которые жгли его глаза. Но потом вдруг Тони протянул руку и сжал его ладонь, безмолвно поддерживая и даря сил посмотреть отчиму прямо в глаза. — Вы били меня, — Питер почувствовал, как по его щеке всё-таки скатывается одна слезинка, но он быстро взял контроль над собой, осознавая, что впервые Ричард не имеет над ним власти. Это было то, о чём говорил отец, он должен сам дать ему отпор, иначе он всю свою жизнь будет бояться этого человека, — С шести лет вы постоянно били меня, а я терпел это. Больше я терпеть не буду. — Питер, что ты такое говоришь? — Правду. Я, наконец-то, говорю правду. — Хочешь правду? — маска Ричарда неожиданно спала, и он вскочил на ноги и, опираясь на стол, нагнулся к нему, — Ты ударил меня. У меня сотрясение из-за тебя, и любой врач подтвердит это. — Я оттолкнул вас только потому, что вы… — Питер так и не закончил предложение, скашивая взгляд на Тони, который вцепился в его руку, и, кажется, в любую секунду был готов активировать свой костюм, — Вы знаете, что вы сказали и сделали. — Я не знаю, что ты там себе придумал, но я ничего не делал. — Хватит этого спектакля, все в этой комнате знают, что ты применял насилие к ребёнку, — вмешался в разговор Тони, всё ещё не отпуская ладонь сына, — И будь моя воля, я бы… — Вы не имеете право обвинять моего клиента. У вас нет никаких доказательств, — перебил его адвокат Ричарда, и Старк наградил его таким взглядом, что впору было сбегать на другой континент. — Я Тони Старк, думаете, мне нужны доказательства, чтобы посадить этого ублюдка на всю жизнь? — Питер чуть расслабился, чувствуя, что отец взял ситуацию в свои руки, — Но я этого не сделаю, потому что несмотря на всё дерьмо, что мистер Паркер сделал, этот мальчик вырос слишком хорошим, чтобы обвинять человека, которого считал своей семьей. Поэтому у нас только два требования: отказ от родительских прав и запрет на приближение. — Второй пункт не обсуждался ранее… — Я имею право видеть своего ребёнка, — прервал собственного адвоката Ричард, гневно сверкая глазами, Тони на это лишь дёрнул уголком губ и поднялся на ноги, чтобы быть с мужчиной наравне. — Если ты подойдешь к Питу ближе, чем на километр, с тобой будут иметь дело не мои адвокаты, а люди, который умеют без следа убивать и доставлять такую боль, о которой тебе и не снилось. — Вы угрожаете моему… — Я предупреждаю вашего клиента, — кажется, за всю эту встречу бедному адвокату ни разу не дали закончить свою речь, и это против его воли вызвало на лице Питера едва заметную улыбку, — Мы закончили. Вам лучше побыстрее подписать все необходимые бумаги. Идём, Пит. Парень поднялся на ноги и направился к выходу вслед за отцом, игнорируя взгляд Ричарда. Только в дверях он остановился и неожиданно для всех обернулся к нему: — Я прощаю вас, — так тихо проговорил он, что даже не был уверен, что бывший опекун услышал его, и прежде, чем Ричард успел бы что-то сделать, Пит выскользнул в коридор. В пентхаус Тони, который располагался на несколько этажей выше, они добрались в полной тишине. Парень несколько раз украдкой смотрел на мужчину, но тот, казалось, полностью ушёл в себя, и Питер надеялся, что он и потом не захочет обсуждать то, что произошло только что. Сам он этого не хотел. Не было смысла анализировать то, что он сделал и сказал. Главным было то, что он смог признать правду. Только вот на душе всё равно не было спокойно и грудь сдавливало воспоминание той ночи. — Питер, что он сделал? — когда они оказались в гостиной их пентхауса, неожиданно резко спросил Тони. — Ты о чём? — парень обхватил себя руками, как он всегда делал, чтобы отгородиться от людей. — Ты сказал, что он сам знает, что он сказал и сделал в ту ночь. Ты не сказал, что он ударил тебя, дал пощечину или что-то в этом роде. И ты не сказал это намеренно. — Нет, я просто… Он сказал о маме и схватил меня, и я… — Пит, ради Бога, не ври мне, — Тони тяжело вздохнул, и Питер увидел страх в его глазах. Возможно, он боялся реакции сына, а, возможно, того, что может сейчас услышать, — Он приставал к тебе? — Нет, — не слишком убедительно произнёс парень, чувствуя, как его щёки начинают гореть. — В ту ночь он трогал тебя, поэтому ты впервые за столько лет дал ему отпор. — Пап, пожалуйста… — Я убью его, — Тони сказал это с каменным лицом, но Питер видел, как отца трясло внутри, поэтому он сделал шаг и вцепился в рукав его пиджака, не давая ему сдвинуться с места. — Он ничего не успел сделать. Я даже не уверен, что он хотел что-то сделать, — протараторил парень, понимая, что опять почему-то выгораживает отчима, но он, правда, не был уверен, что ему не показалось, что тогда мужчина имел в виду то, что он подумал. — Малыш… Питер едва сдержал рвотный позыв, вспоминая, как именно Ричард произнёс это слово. Ему казалось, что он до сих пор ощущал прикосновения мужчины, и каждое утро и каждый вечер он пытался мочалкой стереть со своего лица эти фантомные касания, но ничего не помогало. Но он верил, что скоро это пройдет. Он справится и с этим и не даст всему случившемуся контролировать его жизнь. — Ты такой сильный, Питер, — Тони обхватил его лицо, большими пальцами вытирая почти высохшие дорожки слёз, — И я так горжусь, что ты смог сказать «нет» и постоять за себя. — Ты веришь мне? Веришь тому, что я рассказал? — и хотя Питер прекрасно знал ответ на этот вопрос, но ему было важно, чтобы отец сказал это вслух, и он тут же сделал это: — Конечно, я верю. И всегда буду верить, что бы ты мне не рассказал. — Спасибо, — он сделал маленький шаг вперёд и впервые сам обнял папу, точно зная, что теперь правду не удастся утаить.