Часть 3

«Каждый день одно и тоже» – именно так думала Алевтина, просыпаясь в кровати. В первую ночь, когда ее выписали из больницы ей снились кошмары, заставляющие проснуться в холодном поту и потом не спать до самого утра. Тогда, после бессонных часов боль осознания пришла не сразу, а постепенно, будто волна – сначала медленно, а потом все быстрее. Мгновение – и так же быстро отступила. Аля не могла сосчитать сколько раз волны накатывали на ее бездушно-одинокий берег. Там, где это место люди называли «душой». Сколько раз нужно будет уйти на дно, задыхаясь и пытаясь вдохнуть ценный, но такой недостижимый кислород? Сколько нужно царапин на шее, чтобы в горло поступил спасительный кислород? Вот и она не знала сколько нужно сделать рваных вдохов для того, чтобы понять, что – это правда. Алевтина Сапрыкина – психолог-переговорщик больше таковой не является. Ближе к полудню светловолосая прилегла вздремнуть, как и советовал доктор. Вздремнуть не получалось: то ли стресс сказывался, то ли спать вообще не хотелось. Сапрыкина медленно открывает глаза, останавливая свой неясный взор на потолке. Нет никакой воды, ее легкие не взрываются от отсутствия кислорода, а шея в полном порядке, если так можно назвать состояние Али. Ее бесило свое же бессилие в сложившейся ситуации. Она решительно встала с кровати и зашла в ванную, подходя к зеркалу: – Аля, когда ты стала такой беспомощной? Посмотри на себя в зеркало, давай… – девушка просто не выдерживает напряжения, скопившегося в ней. – Блеклая тень прошлой Алевтины. Той, которая не боялась спасать жизни людей… - кулак с большой скоростью врезался в стекло, разбивая его на кусочки, падающие на кафель. Алые капли сдобрили поверхность стекла, медленно стекая вниз и оставаясь на разбитых вдребезги стеклышках. Светловолосая девушка резко вдыхала и выдыхала, пытаясь найти в себе хоть каплю восприятия этой реальности. Неосознанно Алевтина прижимает израненную руку к животу. Она пытается успокоить пылающую ярость, которая сочилась из недр головы. Наклонив голову так, чтобы рука была видна, Аля наблюдала за ало-красной, будто рубин выставили на солнце кровью, которая стекала с костяшек пальцев. Позже Сапрыкина поняла, что не знает сколько времени стоит у разбитого стекла в ванной. Адреналин спал и только сейчас ее ноги по-настоящему прочувствовали холод, исходящий от плиток. Вечером к ней пришел Иван Георгиевич проверить ее здоровье. Неделю она провела в больнице, пока швы рассасывались, а потом ее выписали. Видимых проблем не было, так что ее спокойно отправили домой, выписав таблеток и упражнений. Врач знал, что в тот день, когда он опоздал случилась крупная ссора Алевтины с одним из посетителей, после которой пациентка не могла вставать с кровати. Мужчина понимал состояние Сапрыкиной и по возможности пытался ей помочь. Можно сказать, он заменил ей мать: приходил каждый день, с собой приносил фрукты, шоколадки, книги. Общался на разные темы, тем самым поддерживая девушку, вызывался ходить на прогулки с ней, рассказывая истории из практики. В день выписки он пообещал, что будет навещать ее и проверять ее состояние, как физическое, так и душевное. Вечером, увидев ее забинтованную руку, Иван нахмурился, но промолчал, а Алевтина не стала комментировать. Он только спросил: – Планируешь возвращаться на работу? Светловолосая точно знала, что нет. Она не будет больше работать психологом-переговорщиком. И дело не в профессии… А в самой Алевтине. В больнице ее навещали друзья, знакомые, коллеги по работе, и даже начальство. Ей объясняли, что в произошедшем нет ее вины и что, она все сделала правильно. Спасать гражданских – это их работа, даже если у тебя выходной. Но такие разговоры только усугубляли мысли Али, не давая расслабиться даже ночью. А потом ей принесли грамоту, за отвагу и смелость… Сегодня ей снилась та самая ситуация, только в кошмаре сначала убивают заложницу, а потом ее саму. И так по кругу, ночь за ночью. В голове у девушки будто включали заевшую пластинку или она сама была этой пластинкой, никто не мог сказать. Честно сказать, Сапрыкина заставляла себя вставать по утрам. Делать хвостик, одеваться, смотреть новости, готовить себе еду, ждать Петра… Каждую минуту, проведенную в больнице и дома Аля ждала его прихода. Ей хотелось сказать, что она больше не работает психологом, и что им нужно помириться. Сапрыкина не может без него. Вдох – выдох. Вдох – выдох. Вдох – выдох. Вдох – выдох. Такое упражнение контролировало реакцию на стресс, помогая избежать психологических проблем. Глубокое дыхание успокаивало тело и мозг. Каждый день только дыхательные занятия и помогали окончательно не свалиться в депрессию. На работу она так и не вышла. Ей дали отпуск из-за ранения, а по окончанию надеялись увидеть ее снова. Девушка так не считала, после отдыха она заберет свое дело и уволиться. Да, будет сложно, но она справится. Всегда справлялась и сейчас сможет. Алевтина давно перестала читать сводки различных новостей, особенно сводки МВД. О ситуациях, которые никогда не будут упомянуты в СМИ, потому что почти на каждой из них девушка побывала лично. Она, и ее коллеги – экстремальные переговорщики, которых вызывают при захвате заложников, разговоре с террористами, убеждением оппонента сдаться или спасти жизнь человеку, разговор по душам с человеком, который хочет покончить с собой. К счастью, многие так и не узнают о будущей или уже случившейся чрезвычайной ситуации благодаря таким людям. В данный момент Алевтина работала в тюрьме, психологом. Хотя у самой девушки язык не поворачивался назвать это место тюрьмой. Это было больше похоже на следственный изолятор, чем на исправительную колонию. Контингент здесь был намного разношёрстней, чем в той же колонии: несовершеннолетние, взрослые, осужденные, подследственные, женщины, мужчины, рецидивисты, ранее не судимые. Каждому человеку сложно адаптироваться, когда его изолируют от общества. Такие ситуации чаще всего становятся критическими. Самым важным считается эффективный, психологический и индивидуальный подход к каждому. Будь это не только ранее судимые, но и в первые, совершившие преступление; не только лица без определенного места жительства, но и те, у кого есть семья, постоянная работа, достаток; сюда попадали и те, кто совершили преступление по неосторожности, и конечно же сюда попадали злоумышленники. Для тех немногих следственный изолятор – милый дом. Для вторых, – это вынужденное обстоятельство. А для других – пропасть. Психологи в СИЗОСИЗО – пенитенциарное учреждение (место содержания под стражей), обеспечивающее изоляцию следующих категорий подозреваемых, обвиняемых, подсудимых и осуждённых.</footnote> своего рода лучики покоя, среди серых туч. Они помогают сохранить психологическое здоровье любому, кто попал в условия изоляции от общества. Аля не только помогала обеспечивать приоритет прав или свобод человек, но и возможность адекватного восприятия текущей ситуации, осознания собственных проблем. Из-за специфической особенности содержания, девушка часто использовала индивидуальные консультирования. Редко – групповые. Такие заведения были полны агрессии, озлобленности, обостренных чувств. Сапрыкина не винила людей за это. Изменение привычного уклада в жизни изменяют психическое состояние. Попадались случаи, что сам обвиняемый мог и не осознавать своих проблем. Психологам приходилось узнавать о проблемах не только из письменного заявления, но и в результате обхода камер, бесед с заключенными. Стресс бывает не только у подсудимых, а еще и у работников. Да им тоже нужна помощь квалифицированного психолога. Хотя факторы проблем у первых и вторых разные. Как-то раз услышав отборную ругань из уст одного работника, светловолосая просто хотела закрыть уши руками. Потом привыкла. В изоляторе царил специфичный, жесткий, и порой вульгарный юмор. Только так сотрудники не сходили с ума. Проработав, ты это понимаешь. Таким образом прошел 61 дня. Наступило лето. Сапрыкина сменила вторую работу за последние три месяца. Петр не вернулся. И, возможно, не вернется. Аля еще никогда так глубоко не ошибалась в людях. Она психолог, должна видеть и замечать такие мелочи. Ей было так хорошо с ним, с Мусоргским она не чувствовала пустоты и одиночества, которое преследовало ее со времен смерти мамы. Она любила просыпаться в объятиях любимого, нравилось, когда редкими утрами он проводил до работы. Спросите про его семью? Психолог знала, что у него есть жена и ребенок. Он проводил время и с ними, и с ней. Аля понимала мужчину и не ревновала. Еще в начале они договорились о том, что жена Петра не будет трогать отношения с новой девушкой, а он будет проводить время с их ребенком. Всем все нравилось. Перемирия не нарушали. Их встреча произошла совсем не так, как надеялась светловолосая. Она вечером шла домой, чтобы успеть прочитать несколько глав довольно интересной книги. Какого же было ее удивление, увидев ЕГО возле своего подъезда. В руках букет лилий, на лице извиняющаяся улыбка, в глазах боль. Алевтина сразу поняла, что что-то случилось. Случится у него могла только семья, потому что бизнес шел хорошо, уж это она знала из газет и местных новостей. Но сердце предательски замерло, мозг отключился сам по себе, будто его и не было. Чертовски ужасное обстоятельство для Сапрыкиной… Ну нельзя же хотеть так сильно человека, чтобы забыть все то, что он наговорил. Давай, давай же, Мусоргский возьми в свою руку пистолет и выстрели в меня еще раз, только целься в сердце. Аля не помнила, как они оказались у нее в квартире, только моменты: вот она ключом открывает входную дверь, они снимают обувь, встреча взглядами, на пол летит одежда, поцелуи, кровать. Потом они долго разговаривали, Петр извинялся, клялся, что не сдержался. Те слова были сказаны в страхе за жизнь любимого человека: – Я только вернулся из своей поездки, и тут узнаю, что был захват заложника… Ранен переговорщик… Помчался в больницу, там ты. Вся такая бледная… —говорил бизнесмен, обнимая Алевтину. – Мне не хотелось, чтобы ты больше рисковала жизнью ради других… Наговорил специально, я не думал, что тебя так заденут слова, а потом я снова улетал и не мог тебя увидеть. – все рассказывал и рассказывал он. «Ты не представляешь на сколько эти слова задели меня» – хотела сказать Сапрыкина, но почему-то смолчала. Вместо этого она еще раз целовала мужчину, как бы говоря, что это уже не важно. Они лежали, укрывшись одеялом, и молчали. Через некоторое время Петр продолжил. – А сегодня днем ко мне зашла Инна и сказала, что наш сын болен какой-то серьезной болезнью. Ее сложно лечить, потребуется много денег на лечение, но с этим справится легко. Нужно будет проводить много времени с ребенком. Я так волнуюсь за него. Как бы не хотела врать себе Алевтина, Петр пришел к ней за моральной помощью, только она могла понять его и утешить. Ведь они всегда так делали. По очереди рассказывали, как проходила неделя, что нового происходило, а когда было плохо бизнесмен искал утешения и он его получал в лице Али. Вот и сейчас произошло тоже самое. Девушка решила, что просто закроет глаза на этот факт. На утро они договорились, что больше никаких ссор и недопониманий не будет. Мусоргский через два часа уехал к сыну, а Алевтина решила начать искать новую работу. В следственном изоляторе не хватало какого-то азарта, который был на переговорах. В те моменты девушка чувствовала адреналин каждой клеточкой кожи. Он заставлял рисковать и принимать решения. Но Аля всегда думала, прежде чем предпринимать, и боялась, ведь страх – одна из самых важных эмоций для психологов-переговорщиков. Без него ни куда. Выбор состоял из службы «112» и «Телефона доверия». Сапрыкина больше склонялась к телефону доверия, туда нужны были грамотные психологи. Так же искали педагогов и специально обученных людей на эту должность. Как прочитала Аля в интернете, первые телефоны доверия создавались как службы превенции суицидов. Со временем их применение расширилось. Прежде всего, это оказание психологической помощи и поддержка населения в ситуациях эмоционального напряжения: депрессии, конфликты, стрессы, сложные жизненные ситуации. Некоторые из линий специализируются на оказании экстренной психологической помощи в чрезвычайных происшествиях, как населению, так и сотрудникам служб спасения. Решение было принято. «Самое главное – это анонимность и конфиденсальность звонившего. На телефон доверия может обратиться любой человек, независимо от возраста, статуса, социального положения, материального достатка. Так же сюда обращается русскоговорящие люди, город и страна не важны. В первую очередь мы не оцениваем: потеря близкого – это серьезно, а допустим, смерть любимой собаки – не очень. Важна не ситуация, а то, насколько остро ее переживает человек.» - объяснил ей мужчина, как только она сказала, что хочет работать в телефоне доверия. Алевтина прошла несколько тестов, ответила на несколько пробных звонков как психолог. И вот, ей звонят, приглашая работать у них. Девушка с радостью соглашается. Завтра начинается первый день на новой работе. Звонили все. Мамы, у которых в первый раз пошел ребенок в садик. Подростки, много подростков. У одного умер родственник, у второй разбито сердце, на третьего накричала мама. Мужчины, которые хотят покончить с собой из-за того, что потерял документы и не может обраться за помощью. Вы знали, что в среднем телефон доверия принимает 30 тысяч обращений в год? Телефон доверия – одно из немногих подразделений МЧС*, где людям оказывают психологическую помощь. Психологи ЦЭПП МЧСоказывают помощь спасателям и сотрудникам Министерства чрезвычайных ситуаций, Там же работает отдел экстренного реагирования, психологи которого ежедневно выезжают на ЧС, такие как пожары, ДТП и т.д. Порой Али было очень сложно расположить к себе собеседника, но, когда звонивший убеждается, что человеку на другом конце провода можно доверять, рассказывает о главном. С другими девушка находила общий язык быстро. Конечно, у психолога, работающего «вживую», много разных инструментов, не только вербальных. Консультант на телефоне доверия работает только голосом. Поэтому, когда Аля слышала суетливый голос, то замедляла свой и наоборот: если собеседник очень медленный, она осознанно ускоряла голос. Была еще одна особенность: если на очный прием к психологу человек может прийти снова, то телефонная консультация – разовая. Даже если человек позвонит опять, не факт, что он попадет к тому же специалисту. Таким образом проработать какую-то серьезную травму невозможно. Но можно снять острое состояние и придумать план как лучше выйти из кризиса. Если же человеку нужен психиатр или кто-то еще, Алевтина давала контакты. А как же можно забыть про глупые розыгрыши? Иногда девушка с тоской думала: «Неужели нельзя было придумать что-нибудь поинтересней?». Подростки врут неуклюже, особенно на фоне хихикающей компании. Здесь правило одно6 даже шутка – это просьба о помощи. Просто человек боится или не может сформулировать. Психолог работает с каждым звонком как с настоящим. Даже если есть подозрения, что человек рассказывает о том, чего нет. Для подростков это часто бывает тестом. Звоня на телефон доверия, они несут явный бред. На самом деле дети проверяют, можно ли доверять консультанту. Раз на четвертый или пятый, подростки рассказывают. Могут спросить про размер груди, это значит, что им не с кем поговорить, а говорить об этом они стесняются. Хуже, когда Алевтине звонили люди с психическими расстройствами – телефонные консультанты просто не могут им помочь. Порядка 5 % звонков на телефон доверия – суицидальные. Такие звонки бывают примерно раз-два в месяц. Такие консультации могут длится несколько часов. Сапрыкина стала замечать, что многим психологам довольно сложно даются разговоры, потому что они хотят спасти всех. Такие консультанты выгорают моментально, по своему опыту знала Алевтина. Всегда важно оставаться в профессиональной позиции специалиста. Иногда светловолосой самой казалось, будто она стала равнодушной, но иначе здесь не проработаешь и дня. Все эти три месяца, которые Аля работала в телефоне доверия, она встречалась с Петром. Они мило проводили время, гуляя по аллеям, а вечерами собирались у нее, или шли в ресторан. Он рассказывал, как идут дела в бизнесе, как чувствует себя сын. В пятницу, вечером, когда был пик звонков психолог услышала разговор других консультантов – Оли и Егора. Они говорили что-то про вакансию диспетчера в местном отряде МЧС. Алевтина слышала только то, что его недавно сформировали и больше ничего. Чисто из своего любопытства она всё-таки поинтересовалась у коллег. Девушка улыбнулась, узнавая, что это место не занято. Она поблагодарила ребят. Аля знала куда отправится дальше. Было волнительно предстать диспетчером перед поисково-спасательным 99-06. Алевтина всю ночь не сомкнула глаз, представляя встречу. Всю прошлую неделю она ускоренно проходила курсы квалификации на диспетчера МЧС. Вчера она хорошо выполнила задания и сегодня ее отправили в «бой». Отдавая форму, ей подсказали, где находится нужная база, потом сотрудники ведомства пожелали удачи. Поскольку она и так работала в МЧС, только другое подразделение ее легко перевели на другую должность. Только теперь телефонист на прямую работает в Министерстве чрезвычайных ситуаций. Знакомство прошло на удивление, хорошо. Новый диспетчер понравился всем, выпускники академии приняли ее тепло. Они обняли ее, по очереди знакомясь. Так она подружилась с сорви головой, но лучшей подругой – Викторией Скворцовой, капитаном Олегом Пронченко, с любящим правила Алексеем Соколовым или просто «Соколом», Никитой Семечкиным – парнем пытающимся сделать все правильно, с красивой собакой Васькой, которая любила Семечкина и Ниной – поварихой, душой всей базы. Ребята сразу же сдружились: когда не было вызовов, они проводили время вместе. Собирались за столом, который находился за базой и общались, делясь смешными моментами из жизни. Нина с радостью готовила им к чаю сладости… А через несколько дней, словно снег летом на голову приехали спасатели из Карелии, чтобы научить стажеров уму разуму. Мужчин было четверо –сразу было видно, что они профессионалы. Спасатели, которые не раз жертвовали своими жизнями. Среди них конечно же выделался мужчина лет 50-55, который потом приказал ей отправляться на пульт. Позже, она узнала его фамилию. Гиреев. Так вот, он произвел довольно не приятное первое впечатление, на всех, что уж тут скрывать. Позади него стояли другие: самый высокий, с фамилией Петров на именной нашивке поглядывал на улыбающегося Грека, который прятал свою улыбку. Правее них, будто чуть поодаль стоял третий спасатель. В нем Сапрыкина безошибочно определила медика, пока стояла, оперившись на машину. Перед ней стояла Нина и Пронченко, которые слушали Гиреева. Он же чихвостил стажеров, будто именно они виноваты. Когда товарищ майор дошел до фамилий ребят, то со стороны спасателей послышались смешки. В конце этого «представления» она все же не выдержала: – Может и не стоило так начинать – фраза, которая довела мужчину. Приказом он отослал ее в диспетчерскую, но перед этим Алевтина точно помнила, что один из новоприбывших членов отряда смотрел на нее, а возможно, ей просто показалось…