Глава 8

Regnabo, Regno, Regnavi, Sum sine regno (Я воцарюсь – я царю – я царил – я ныне без царства).

Burana Codex

***

Аэропорт «Хитроу»

Из всех возможных вариантов возвращения в Лондон этот ей нравится больше всех. Частный джет, шампанское, красивая стюардесса, новое пальто и платье из последней коллекции Alexander McQueen, любимые лабутены, свежий маникюр и утро в спа, кожа, сияющая даже после многочасового перелёта. Достойная компенсация за последние годы жизни в небытие. Кажется, стоит только закрыть глаза, и она оказывается в крошечной съёмной квартире на окраине Праги, Будапешта, Берлина, Стокгольма. В тесных четырёх стенах с потускневшей краской. В залитых жёлтым светом дырах где-то в Стамбуле и Мехико. В придорожном мотеле Филадельфии, в мерцающей неоном квартире в Нью-Джерси. В душном Нью-Дели. И на краю света: в Сиднее, в крохотном отеле, пусть и с видом на бухту. С новым заданием: выследить, передать, подложить, забрать, выкрасть, обмануть, вывести из строя пешек в чьей-то большой игре. Беспокойный сон с пистолетом под подушкой. Теперь она возвращается в Лондон. Ненадолго. Всё еще шикарная, недосягаемая и опасная. Её любимый фасад. А что за ним — никого не касается. Она думает, что сентиментальность всё еще можно использовать в своих целях. *** Месяцы то тянулись, то торопились; осыпались жёлтым и проливались дождём после их встречи в Ницце. Эта Женщина исчезла из новостей так же быстро, как и появилась: ни хэштегов в Твиттере, ни ироничных комментариев в блоге Джона от новых пользователей с порно-никами, ни новых смс. Где она сейчас? Был ли у неё какой-то свой план? В безопасности ли она? Или для неё наступило «долго и счастливо»… Шерлок проваливается в мысли посреди обычного и крайне скучного дня, когда просматривает статистику своего сайта. Будит ли она своего-этого-Нортона по утрам в шато с этими-своими-виноградниками в каком-нибудь белом платье, с пушистыми волосами, окутанная солнечным светом? Детектив представляет её с бокалом вина на мраморном балконе. То, как она, закинув ноги на перила, откидывается назад, закрывает глаза, смеётся. Интересно, её волосы стали длиннее, выгорели на солнце, появились ли веснушки на плечах? Ему нравится представлять её такой, какой он видел её во Франции. И хотя незримо Нортон остаётся раздражающей заметкой на полях, во всех образах она предстаёт одна. Одной. Единственной. Шерлок не может представить её — с кем-то. Её — чьей-то. Ей даже имя это не идёт: миссис Нортон. Из мыслей Холмса вырывает Джон. Он всегда так делает. Шерлок благодарен: в последнее время он всё чаще думает об Ирэн. Чем больше времени проходит с последней встречи, тем чаще. Сам того не замечая, он может попасться в эти мысли, капканами расставленные в его Чертогах, прямо в середине важного дела (ладно, не такого и важного). После остаётся неприятное чувство. Смесь раздражения, тревоги и неизвестности. — Ты что-то сказал, Джон? Какое угощение? — Тебе тоже прислали приглашение? Шерлок хмурится, не понимая, о чём идёт речь. — Вот, нашел утром у себя в почтовом ящике. Думал, тебе тоже прислали, — Джон протягивает другу конверт с именным приглашением. Дорогая бумага, золото, чёрный, красный, Альберт-холл, закрытый благотворительный концерт, «Кармина Бурана». Знакомый чёрный шнурок — намёк из прошлого. Таким же была перевязана коробка с камерафоном на То Первое Рождество. Шерлок с трудом удерживается от острого замечания: всё это невероятно пафосно. Хотя и любопытно. В прошлый раз, когда Эта Женщина разговаривала с Ватсоном один на один, она объявила, что не умерла. Что же она задумала в этот раз? — Очевидно, что оно адресовано только тебе, — констатирует Шерлок и берёт первую попавшуюся газету со стола, притворяясь, что увлечён бизнес-колонкой. Небрежно кидает: — Отдай костюм в химчистку, как раз будет готов. Наслаждайся вечером. Передавай привет миссис Нортон. Фамилия остаётся на языке неприятным осадком. *** «O, Фортуна, словно луна ты изменчива» Джон пробегается глазами по либретто произведения Карла Орфа, ухмыляясь, когда Альберт-холл взрывается первыми аплодисментами, рассыпающимися под замысловато украшенным куполом. Роскошный концертный зал, одна из главных мировых музыкальных сцен. Джон был на паре рок-концертов тут в юности, но они почти стёрлись из его памяти. Сейчас он без компании, в формальной, но видавшей лучшие дни одежде, на закрытом мероприятии, среди мужчин в дорогих костюмах и женщин в вечерних платьях чувствует себя неуютно. Хор поёт о переменчивости жизни: сегодня ты царь мира, завтра — лишь фантом. Фатализм из XIII века, перенесённый в двадцать первый. Колесо Фортуны. Интересно, в какую сторону оно повернулось сейчас для этой женщины, чьё присутствие он ощущает с самого начала вечера? Она в одной из лож того же уровня, и взгляд невольно притягивает её яркий профиль и украшения на запястьях, которые сияют даже в свете приглушённых ламп. «Я воцарюсь – я ныне без царства». Джон думает, успело ли колесо за все эти годы совершить ещё один круг и поднять это опасное создание на вершину? Ирэн Адлер в компании нескольких человек и охраны. С пожилым мужчиной и седовласой женщиной аристократичного вида они обмениваются вежливыми замечаниями в течение всего вечера. Рядом — её муж. В целом, привлекательный и хорошо одетый, но одновременно безликий, как его описал бы Ватсон. Впрочем, все рядом с Женщиной казались безликими. Она поворачивается в его сторону, Джон чувствует этот пронзительный взгляд через несколько рядов лож и по спине пробегает холод. Через полчаса после начала Нортон покидает своё место (красавица-жена кладёт руку в атласной перчатке ему на грудь и провожает, пожалуй, со слишком видимым всем сожалением), и компания продолжает наслаждаться оперой. Джон выходит в холл до того, как стихают аплодисменты, решая, что дождётся Ирэн там, но оказывается, что делает это почти одновременно с ней. Она тоже видит его, что-то говорит охраннику и взглядом приглашает мужчину следовать через галерею. В этом есть что-то кинематографичное: Джон идёт за женщиной в чёрном платье сквозь галереи, обитые алым шёлком и золотом, по лестницам, как Алиса за Белым Кроликом. Когда аплодисменты стихают, и толпа вываливает в холл, он видит только её алебастровую спину, но не отстаёт. В конце путешествия их ждёт дверь, в которую Ирэн без промедления заходит, подождав Джона и закрыв за собой. Они оказываются в одной из приватных комнат концертного зала. Приглушённый свет, картины на стенах, большой стол с парой бокалов шампанского и лёгкой закуской. — Рада вас видеть, доктор Ватсон, — Ирэн берёт бокал, становится у большого окна, и он наконец-то может разглядеть её ближе. Всё тот же острый взгляд и черты лица, тёмные волосы убраны в вечернюю причёску. Чёрное платье в пол с летящим шлейфом и открытой спиной, которую Джону уже удалось рассмотреть. Чёрные перчатки и массивные бриллиантовые браслеты на обеих руках. Холодная, сбивающая с ног, строгая, выверенная и абсолютно непроницаемая красота. Если бы у Джона спросили, изменилась ли Ирэн за годы, он бы не смог ответить: она, как никто, умела производить первые впечатления. — Даже не знаю, могу ли порадоваться взаимно, — мрачно отвечает доктор. — Понимаю, — Ирэн ухмыляется и смотрит лукавым взглядом, который откидывает воспоминания Джона на несколько лет назад. — Шампанского? За встречу. Хорошее настроение, открытость, гостеприимство. Будто Альберт-холл превратился в её апартаменты в Белгравии. Немыслимо! Джон раздражённо мотает головой, но берёт бокал и делает глоток. — Что тебе от меня надо, Ирэн? Женщина притворно-оскорблённо смотрит на собеседника: — Зачем же сразу. У меня не так много знакомых в Лондоне, с кем можно посплетничать о старых делах. Ты совсем не хочешь знать, почему я жива или как спаслась? — Я знаю достаточно. Почему ты не позвала Шерлока? — Разве не очевидно? Джон пожимает плечами. — Муж и любовник в одном месте — не особо желаемая компания для честной девушки, — продолжает Ирэн игривым тоном, подчёркивая второе определение и с удовольствием смотря на поперхнувшегося доктора. — Так вы, всё-таки… с Шерлоком… вместе? — выдавливает из себя Ватсон, прочищая горло. Ирэн выдерживает драматическую паузу, а потом кивает, не скрывая довольной улыбки: — Большинство людей это так называют, да. Джон был готов к такому ответу, но он всё равно выбивает его из колеи. Догадываться и предполагать — не то же самое, что слышать. — Что же, давно вы… так? — Ну, почти с самого начала. — С самого? — не верит ушам Джон, докручивая в уме, как надолго оставил своего друга с этой женщиной в последний вечер, когда её видел. — Не самого-самого, конечно, — поясняет она. — С Пакистана. С того момента, когда он спас меня от террористов. Своим огрооомным… мечом, — Ирэн почти не сдерживает смех. Ей ужасно нравится смущать доктора Ватсона. — Хотя, никто не думал, что это повторится. Но случилось, как случилось, — доверительно добавляет: — Впрочем, это скорее из серии «отношений на расстоянии». Мы видимся и наши встречи весьма… интенсивны. — Господи, не хочу ничего из этого знать! — Джон вздыхает. — Подожди… А ты тоже знала, что он жив? Ирэн становится серьёзнее, смотрит на Джона внимательно. — Мне жаль, но да. Точнее, я узнала через четыре месяца после его «смерти». — Четыре месяца! Невыносимо! — Да, но сначала я узнала всё из газет, — Ирэн понижает голос, продолжая уже совершенно серьёзно. — И пока он не нашёл меня, это были самые безнадёжные четыре месяца в моей жизни. Джон, я очень сожалею. Правда. Обо… всём, — он понимает, что женщина говорит уже не о Шерлоке, и отточенным движением коротко кивает в ответ. Оба молчат. Джон ловит себя на мысли, что впервые за вечер видит проблеск чего-то искреннего и мягкого в выражении Ирэн. Он замечает морщинки в уголках её глаз, сильнее очерченные скулы — время всё же её коснулось. — Итак, к делам, — Ирэн Адлер сморит на часы на стене и продолжает деловым тоном. — Я хочу передать Шерлоку эту флешку, — она кладёт маленький серебристый предмет на стол. — На ней фото документов, которые я нашла у своего мужа в сейфе. Джон с интересом смотрит на флешку. Почти на такой же раньше Мэри передала ему информацию про A.Г.Р.А. — Послезавтра в Стамбуле должна состояться сделка, по которой несколько контейнеров с оружием будет переправлено через границу под видом Британской гуманитарной помощи для Палестинской национальной администрации. Человек, который указан в документах, должен быть арестован. Это подставное лицо от Моссада, он передаёт им информацию о сделке. И если это произойдёт, политического скандала не избежать. — Как эта информация появилась в сейфе у твоего мужа? — Ему обещали процент с этой сделки. Я не в курсе деталей. Джон иронично вскидывает бровь. — Ты — и не в курсе? — Сорвать эту сделку, пока информация не попала к агентам Моссада, в интересах правительства. Никому не нужны проблемы, связанные с израильско-палестинским конфликтом. В моих интересах — передать эту информацию через надёжный источник. — Откуда такая щедрость на секретную информацию? Ты работаешь на разведку?— спрашивает Ватсон. — Я ни на кого не работаю. Мне удобно, чтобы сделка не состоялась. — Шерлок знает? — О чём? О сделке — вероятно нет, — Ирэн задумчиво рассматривает пустой бокал в руках. — О том, что Годфри ввязался в политику — вероятно пока нет. О том, что я веду двойную игру… — Ирэн пожимает плечами. — Люди часто заблуждаются на мой счёт. — А как же Майкрофт? — О, старший Холмс, я уверена, знает о сделке. У братьев будет интересный разговор сегодня, если ты, конечно, не откажешь мне. Джон пытается осмыслить полученную информацию: Ирэн Адлер, преступница в бегах, ранее считавшаяся мёртвой, которая является любовницей его асексуального лучшего друга, передаёт ему информацию, которая может подорвать отношения трёх государств. Он уверен, это какая-то игра. Он понимает, что не остаётся выбора, кроме как принять её условия. — Почему ты не требуешь денег? Если это всё правда, это не та информация, которую передают так просто, через «знакомых», —Джон иронично ставит воздушные кавычки. — Вопреки популярному мнению, деньги никогда не были для меня приоритетом. Хотя, я могла бы попросить британский паспорт взамен на информацию, пожалуй. Но так не интересно, — женщина пожимает плечом. Если Джон всегда задаёт так много вопросов, она завидует терпению своего детектива в забавной шляпе. — Зачем тогда ты всё-таки втягиваешь Шерлока в это? — Да, я бы могла связаться с Холмсом-старшим напрямую. Но… видишь ли, Джон. Я персона нон-грата тут, в Лондоне. Шерлок Холмс — моя надежда на адекватный диалог. И защита. Которой я лишаюсь с другой стороны, передавая ему эту флешку. Если коротко, Шерлок — единственный, кому я могу доверить эту информацию. И тебе, учитывая обстоятельства. — Тем более, я подумала, что тебе может понравиться опера, — добавляет Ирэн с улыбкой. Джон раздражённо морщит лоб, вздыхает, но забирает флешку со стола. За движением его пальцев следит немигающий острый взгляд. — Это всё? — Да, спасибо. Джон даже удивляется её этому холодному и какому-то повелительному тону, останавливается в дверях, оборачиваясь на фигуру у окна, прежде чем уйти. — Ирэн, ты жалеешь о том, что произошло? Тогда, раньше? — Джон задаёт вопрос, который давно хотел задать. Он думает, что женщина не ответит ему, но перед тем, как закрыть тяжёлую дверь, доктор слышит её слова: — Фортуна, Джон. Я ни о чём не жалею.