Глава 9

***

Когда она возвращается в свою новую лондонскую квартиру, в кабинете Нортона горит свет. Она отпускает горничную и охранника (обязательное условие её пребывания в городе), проходит на свою половину. В её распоряжении спальня, гардеробная, большое трюмо и ванная, которые невольно напоминают ей апартаменты в Белгравии, через несколько кварталов отсюда. Она распускает волосы, тугие локоны падают по спине; снимает платье, ткань с шелестом опускается на мраморный пол; женщина избавляется от тяжёлых украшений, рассматривает их. Эти бриллиантовые браслеты — со старых времён. Коллекция драгоценностей, раскиданная по сейфам в банках то там, то здесь по всему миру, единственное, что осталось у неё после случая с Бонд-Эйр. Конечно, что-то пришлось продать, что-то пошло в дело и на взятки, обеспечившие несработавшую защиту, но что-то осталось. Эти дорогие безделушки — её грустный кивок из прошлого. Пока набирается ванная, она смотрит на себя в зеркало — и почему-то не ощущает себя довольной, хотя всё складывается, как она планировала. Джон забрал флешку, Шерлок передаст информацию брату, скоро начнётся какое-то движение в Стамбуле. Сейчас ей остаётся только ждать: отдать своё тело на откуп тёплой воде, отдаться её объятиям и зыбкому комфорту, который, возможно, скоро опять будет недоступен. Не в этом городе. Она лежит в ванной и вспоминает, как двадцать минут назад ехала сюда по его улицам. Воспроизводит в памяти каждую из них. Как она раньше любила Лондон! Как приятно было сегодня впитывать родную, знакомую речь, этот особенный акцент в концертном зале… Ирэн почти проваливается в сон, когда в ванную заходит Нортон. Женщина чувствует холод открытой двери, его присутствие и открывает глаза. — Я не слышал, как ты вернулась. — Ты был у себя в кабинете, я не стала мешать. — Ммм… Примерная жена. — Подай полотенце, пожалуйста, — Ирэн встаёт из ванной, вода почти остыла. Годфри не торопится отводить взгляд, пожирает глазами её грудь и бёдра. Подходит ближе, целует шею. Это движение настолько непозволительно интимное, настолько порывистое для него, что застаёт Ирэн врасплох, и она шумно выдыхает, не в силах пошевелиться, но всё же заставляет себя произнести более строгим, «рабочим» голосом: — Ты нарушил правило, Фредо. — Да, я знаю. — Какое правило? — женщина вскидывает бровь. — Не прикасаться, пока ты не позволишь, — он отстраняется от неё, протягивая халат и пушистое полотенце. Их привычный диалог-приглашение к продуманной ночной игре. — Верно. Очень-очень плохое поведение. За которое наказывают, — Ирэн проходит в гардеробную, выбирая бельё. — Самым скверным образом Она выбирает прозрачное чёрное боди с косточками: раз сегодня он хочет смотреть на неё, она даст ему такой шанс. — Застегни! — она спиной чувствует его возбуждение и голодный взгляд, пока он помогает ей с молнией и шнуровкой на спине. Но когда с этим покончено, отстраняется. — В свою комнату! — когда он удаляется, она смотрит на себя в зеркало, готовая разбить на кусочки своё отражение. Раньше ей даже нравилось. Почему всё изменилось? Почему сейчас она испытывает такое отвращение к себе и человеку в соседней комнате? В течение этих нескольких недель Ирэн пристально наблюдала за мужем, и ей не нравилась игра, в которую он ввязался. Контрабанда, оружие, диалоги с головорезами — удел покойного Джима Мориарти, а не её Годфри. Не тот масштаб. Тем более, ей всё более явно казалось, что он что-то скрывает. Глупый-глупый Годфри. Всё это совсем несексуально. Всё это её расстраивает. Ирэн еще раз оглядывает своё отражение. Глубоко выдыхает, надевает самые высокие шпильки, убирает волосы наверх, освежает помаду, наносит каплю духов, забирает стек и телефон с туалетного столика, твёрдым шагом доминантрикс заходит в кабинет к Годфри Нортону, смежный с его собственной спальней. Обычно они разыгрывают эту сцену, когда он уже сидит на кровати, полностью раздетый или в одном белье. Но в этот раз Ирэн находит его в спальне до сих пор в рубашке и брюках после концерта, застёгнутого на все пуговицы. Что-то в его выражении ощутимо изменилось, пока она собиралась к нему. Руки сложены на груди, во взгляде нет желания, которое она так явно ощущала несколько минут назад. Женщина чувствуют перемену настроения и вскидывает бровь: — Ты не готов? — Смотря к чему, Ирэн. С тобой стоит ожидать всего. Я только что получил любопытное сообщение. — Ооо… И какое же? — по спине женщины пробегает холодок. Она не думала, что братьям Холмс удастся так быстро проверить информацию. Она крепче сжимает телефон и стек в руках, стараясь сохранить видимое спокойствие. — Кто-то передал весьма интересные фото документов прямо из моего сейфа прямиком туда, куда не должен был передавать. — Понятия не имею, о чём ты говоришь. — Только этот «кто-то», — Годфри приближается к Ирэн, изучая её реакцию, заглядывая в холодные глаза, — Передал ложную информацию. — Я всё еще понятия не име… ю, — зрачки женщины расширены, и по сбитому дыханию он видит, что «сюрприз» с подлогом имён удался. — Мне говорили, что будет так. «Либо ты получишь звонок этим вечером, либо она чиста», — бросает Нортон. — Ты передала информацию о сделке в Стамбуле кому-то сверху, но возможности проверить её у тебя не было. — В какие игры ты играешь, Годфри? Мужчина смеётся: — И это говоришь мне ты, фальшивая жена в костюме эскортницы? Впервые Ирэн чувствует себя слишком раздетой для скандала, но не ведёт и бровью на его замечание. — Слушай, давай начистоту, — женщина откладывает стек на прикроватный столик, пытаясь казаться спокойной и даже расслабленной. — Ты знал обо мне с самого начала. Ты сам начал вести опасные дела. Политика, оружие. С меня довольно этих развлечений больших мальчиков. — Поэтому ты решила меня сдать? Испугалась? — Нортон ядовито смеётся. Ирэн молчит в ответ и пожимает плечами, выжидая, к чему приведет его пассивная агрессия. — Как ты думаешь, я должен сейчас поступить? — Есть варианты, — равнодушным голосом протягивает Ирэн. — Отвести меня в полицию, можно сдать властям, можно старым «друзьям», возможно, кто-то до сих пор хочет обезглавить меня в пустыне… Нортон качает головой. Какие демоны в оболочке этой женщины? Её безразличие выводит из себя больше, чем если бы она сейчас кричала на него или попыталась уйти. — У меня есть к тебе предложение, Ирэн: ты подпишешь бумаги на перевозку. И к тебе больше не будет вопросов. Всё станет, как раньше. — Ты серьёзно, Годфри? — женщина удивленно смотрит на него, сдвинув брови. — Абсолютно. Тебе надоела политика, но что, если попробовать вместе? Ирэн становится холодно, она ищет глазами что-то, чем можно прикрыться. Взгляд падает на пиджак Нортона на спинке стула. Она накидывает его на плечи, но теплее не становится. Впрочем, как и менее карикатурно. Она сама себя подставила, не проверив информацию. Она была ослеплена своими планами и не догадалась, что Годфри тоже ей не доверяет. В голову приходит идея, оставляющая небольшой шанс на реванш. Ирэн подходит к мужу близко: так, чтобы он видел только её лицо. Она на очень высоких каблуках, поэтому смотрит на него почти прямо, и он не видит телефон у неё за спиной. Старый, дополненный на новый лад трюк: Ирэн заходит в один из мессенджеров и зажимает микрофон: «Отправить». Цепочка голосовых сообщений с самой важной информацией на знакомый по памяти номер. — Если я подпишу бумаги на перевозку, в случае срыва сделки меня арестуют. Ты этого хочешь? Не думала, что тебе настолько хочется посмотреть на меня в наручниках. «Отправить» — Не могу отказать себе в удовольствии, — ухмыляется Нортон. — Почему ты так уверена, что сделка сорвётся? Теперь, когда у МИ6 ложная информация, вряд ли им будут доступны реальные имена. Да и эти бюрократы ничего не успеют сделать за такое короткое время. — Не люблю ничего подписывать, не прочитав и не будучи в курсе деталей. «Отправить» — Мы в одной команде, Ирэн. Помнишь? — Ты мне не доверяешь, Годфри. — Вполне заслуженно, как оказалось. — Ты знаешь, кто я. Я до сих пор играю только за себя. — Да, кажется, командная игра под вопросом, но главное условие всё равно остаётся. Ты уязвима в этой ситуации. Я беру тебя под защиту, не трогаю и пальцем, но ты слушаешься. Выполняешь роль. Мы так условились? Иначе и я могу нарушить свою часть уговора. Первую… или вторую, — мужчина снимает пиджак с одного её плеча, дотрагивается до глубокого выреза у неё на груди. Она старается скрыть своё отвращение. «Отправить» — Я тебя не боюсь, Годфри. Если ты сдашь меня — кому угодно — то будешь жалеть об этом до конца своей жизни. А тронуть не посмеешь, — она отстраняется от него, садясь на край кровати и вытягивая длинные ноги. — Да? А как же наша первая брачная ночь, дорогая? Если честно, я был удивлен, что ты так спокойно к этому отнеслась. Ирэн смотрит с вопросом и думает, насколько это дешёвый трюк. Впервые за вечер чувствует, что готова сорваться на эмоции. Неужели, она только теперь видит своего мужа настоящим? Неужели, она настолько не смогла считать его сразу? Проклятье. Этот разговор может принять совсем другой, непрофессиональный оборот, но это единственная защита. Женщина нажимает на «Отправить». Нортон ухмыляется. Он продолжает: — У нас не было шанса это обсудить. Можно сделать это сейчас. Я слетел с катушек, и ты была такая… — он дотрагивается до её волос. Ирэн замечает восхищение, желание в его взгляде и что-то ещё: возможно, грусть и нечто непостижимое. — Никто не смог бы устоять. Клятвы, свечи… Я тебе тогда очень, знаешь ли, поверил… Мужчина отворачивается от неё, в голосе чувствуется горечь. — Я мучился, не мог заснуть. Думал, ты сбежишь утром. Был готов на любой твой трюк, например, на труп в океане в платье невесты и с месивом вместо лица. На всё был готов. Но ты вышла утром как ни в чем не бывало! Ты даже ничего не сказала. Почему? Теперь он смотрит на неё прямо. Он ищет честный ответ и получает его. — Я хотела тебя проверить, — говорит Ирэн и понимает, что даже не рассматривала этот вариант, сбежать тем утром. Почему? — Нет, не думаю, Ирэн. Я думаю, ты испугалась, — во взгляде Годфри разгорается ещё одна эмоция. Намного более страшная. Как будто за несколько мгновений в нем что-то щёлкнуло. Страсть и восхищение переросли в горькую иронию и злость. — Типичная психология жертвы, примитивная: «Наверное я сама виновата? Я плохая. Я этого достойна», — теперь мужчина упивается каждым словом. Он рад шансу вывести её на эмоции. — Оказывается, ты ублюдок, Годфри, — усмехается в ответ Ирэн, качая головой. Она впервые видит его таким. Эта метаморфоза пугает и расстраивает: как она могла довериться этому человеку? Конечно, этого она ему не покажет. — Я не понимаю, почему тебя все боятся, — Нортон снова заводится. Его опять раздражает её реакция и обидные слова. Он хочет получить всё, на что она способна, здесь и сейчас, поэтому продолжает. — Возможно, ты хороша в саморекламе. Но в целом, ты обычная… — он злится, но не может назвать ни один эпитет, достаточно ёмкий для неё. — Ты устала бегать по подворотням и играть в шпионку, тебе захотелось дорогих цацок и тачек. И с чего ты решила, что если ты ведешь себя как шлюха, я не захочу поиметь тебя как шлюху? Ирэн думает минуту. Это совсем не та карта, которую ей хотелось бы разыгрывать, но если это шанс на оправдание, она его не упустит. Слова Годфри задевают, но только отчасти. Пусть он видит её в таком свете. Плевать. Он так её и не понял. Придётся играть грязно и ставить на всё. Она снова нажимает на микрофон, отправляя следующее сообщение. Опять приближается к мужчине вплотную. Каждое слово выверено. — Ты не поимел меня, Годфри Нортон. Ты меня изнасиловал и чуть не задушил в первую брачную ночь. Какие сигналы ты не считал? Что я плакала, не могла дышать или не могла тебе сопротивляться? Я была в шоке, потому что доверилась. Я была расстроена, потому что знала, что теперь мне каждый день придётся сдерживать твой член у тебя в штанах. И после всего куда мне было идти? «Отправить» Она думает, что надо вывести его на эмоции. А еще лучше, пусть он её ударит. И тут же мысленно удаляет последнее предложение, не представляя этой ситуации. Ирэн продолжает, молясь, чтобы он не увидел телефон за её спиной. — Рассказать, почему я выбрала тебя? Потому что знала, что выходила за прыщавого мальчишку, который с самого первого дня дрочил на меня, как и вы все. Так примитивно! — она вспоминает брошенное им слово. — Это еще раз доказывает, что секс — это тоже власть. Ты прав, Годфри. Моё тело могло бы быть твоей игрушкой, если бы я сама захотела. Для меня это лишь оболочка. Инструмент. Не ты первый, не ты последний, кто назовёт меня шлюхой, — Ирэн горько ухмыляется. — Но я и не думала, что ты до такого опустишься. Когда мы учились, я считала тебя самым нормальным. Но деньги меняют, власть меняет. Именно поэтому эти игры с оружием — не для тебя. «Отправить» Она понимает его мотивацию. Понимает, что сама невольно стала триггером, который запустил реакцию. Он получил её — но лишь номинально. Теперь он хочет большего. Через страх, манипуляцию или, что должно сработать с большей долей вероятности, обещание власти. Ирэн садится на кровать, берёт в руки бумаги, в которые уже вписано её имя. Читает и устало продолжает, пока он стоит у окна: — Ведь я предложила тебе намного больше. Ты мог бы получить прекрасного союзника, друга. Я просила одного: соблюдать правила. Но у тебя появилась минимальная надежда, и ты решил, что тебе всё позволено. «Отправить» — Я просила твоей защиты. Я готова была тебе дать очень многое. Свой ум, своё время, свою молодость, которая еще осталась. Я могла дать тебе первоклассный опыт, с кем угодно. С любой женщиной, с любым мужчиной, если бы ты захотел. Но нет! Тебе надо было засунуть в меня свой член, чтобы почувствовать свою власть. Ты повел себя, как прыщавый озабоченный подросток, а не мужчина. И с того момента о каком доверии может быть речь? И прежде всего, это было… омерзительно. «Отправить» Ирэн думает, что он её всё-таки ударит, пока запись идёт. Он пожирает глазами её тонкую фигуру, эмоции сменяются на его лице, пока она говорит, но к её удивлению, он оскаливается улыбкой на её последний пассаж. — Какого ты высокого мнения о себе, — сейчас он смотрит на неё сверху вниз. Он продолжает: — Всё, что ты умеешь — производить впечатление на таких, как я. А на деле — более дорогой аналог порно, — Ирэн в ответ лишь вздыхает и ухмыляется, думая, как далеко он может зайти. — Тебе всегда скучно. Ты никого к себе не подпускаешь. У тебя нет друзей. Ты никого не любишь. Ты живой кажешься только, когда видишь девчонку или тачку, или тряпку. — Какие тонкие наблюдения, — ядовито подмечает женщина, не мигая, глядя на мужа. Она чувствует, как гнев всё же подступает, начинают гореть щеки и учащаться дыхание. Успокоиться не получится. Он продолжает: — Комплекс никому не нужной бедной-богатой девочки? Ирэн Адлер. Или как тебя называть? У тебя даже имени нет своего, — он замечает в её глазах огонь. Он любит эти редкие моменты, когда она не притворяется; пусть это будет что угодно, лишь бы не равнодушие. Она машинально нажимает «Отправить», тут же мысленно ругая себя. — Для таких, как я, как ты выражаешься, мальчиков. Ты просто аксессуар. Всегда была. Еще один пункт меню. Приложение к машине, квартире, психотерапевту и папочкиному счёту, — Нортон опять подходит к ней вплотную. — Но давай всё же договорим о моём предложении. Это как раз то, чего нам не хватает. Это сотрудничество. Теперь он сморит прямо и серьезно. Деловое предложение. «Отправить» Мужчина нагибается к её лицу: эти скулы, этот взгляд: — А эта подпись сделает тебя моей сообщницей. Ты —экс-экс-экс-кто-то там получишь шестизначные суммы на свой счёт в банке. Станешь единственной женщиной, которая замешана в такой сделке. Снова окажешься сверху. «Отправить» — Ты пройдешь к контейнерам с грузом — и да, все тебя захотят трахнуть, все посмотрят на твои сиськи, но совершишь сделку и груз отправишь ты. Единственное, что меня волнует, почему ты так уверена, что он не уедет? С моей стороны — никаких препятствий. «Отправить» Ирэн почти не дышит, ловит каждое слово и сожалеет, что, возможно, из-за эмоций не видит всех комбинаций. Но одна, верная, всё же складывается: прямо сейчас, благодаря популярному мессенджеру и стабильному мобильному интернету, она внесла в своё дело, которое возможно, будет рассмотрено на суде, пару смягчающих обстоятельств. Она хочет вцепиться в лицо Годфри, в котором она так ошиблась, и выцарапать его пустые глаза. Но если играть, то до конца. И заканчивать эту партию. — Ладно. Ты прав, — она незаметно убирает телефон в карман пиджака. Добавляет, подумав и выдержав паузу: — Возможно, это выход. Мы наговорили лишнего. У пар часто накапливаются совместные обиды. Возможно… это даже будет забавно, — Ирэн оставляет свой росчерк на бумагах, принесенных мужем. — Во сколько самолёт в Стамбул? — В 8, — он забирает документы и поворачивается к выходу из комнаты. — Тебе лучше послезавтра не надевать платье. Он закрывает дверь, и громкий звук звучит как финальная точка в их разговоре. И тех идеальных отношениях, которые она себе нарисовала. Самовлюблённая кретинка. Она представляет, как берёт пистолет из тайника, выходит в холл, приставляет дуло к виску Годфри и стреляет. Она представляет красное пятно на стене. От этого не становится легче. Женщина глубоко вдыхает, пытаясь успокоиться. Руки дрожат. Но злоба уходит, уступая место хладнокровию. Нельзя срываться. Проиграна битва, но не война. Да, она не хотела, чтобы кто-то знал и половину их разговора с Годфри. Такая дешевая разборка. Такая грязь. Но небольшая — защита. Возможно, ей нужен новый взгляд. Возможно, воевать надо было вдвоём. Ирэн Адлер идёт к себе в комнату, одевается и покидает дом через чёрный вход. Она гуляет под моросящим лондонским дождём. Она злится на себя. Тот портрет, который описал, как оказалось, этот чужой для неё мужчина, она признаётся сама себе, не так далёк от правды, и именно поэтому у неё не получилось сдержать эмоции. С некоторых пор она чувствует себя пустой внутри. Она никак не может собрать новую себя. Она проверила себя на прочность, но не справилась. Она чувствует, как слёзы стекают по её щекам, тут же смешиваясь с порывистым ветром и мелкими дождевыми каплями. Лондон — её соучастник в маскировке. Давно её учили, что лучше дать волю своим эмоциям. Чтобы не взорвались, чтобы не было больно внутри. Чтобы не болело. О, она знала, что такое «дать волю эмоциям». Она помнила себя в апартаментах Белгравии, она помнила, как яростно сдирала с вешалок свои дизайнерские наряды после Бонд-Эйр. Металась и плакала. И тоже очень злилась. Жизнь с отсрочкой. Оцепеняющий страх, равнодушие и последнее: «Прощайте, мистер Холмс». Потом было что-то другое. Как сон. Как прощение. Как победа. Еще один раз, когда она позволила дать волю своим эмоциям — та холодная осень в Берлине. Когда она увидела заголовки газет и новости из Лондона. Она помнила, как отчаянно рыдала, будучи где-то посередине неизвестности. И как в голову впивалось «его нет», «его теперь нет». Это оказалось намного страшнее всего, с чем ей приходилось сталкиваться. Она до сих пор ненавидит Берлин. И на смену этому отчаянию пришли несколько месяцев небытия. Их «вместе». Похожие на… То, что они вдвоём не опишут никогда. Будут догадываться, хранить в общих воспоминаниях. Но не смогут описать. Как описать космос или бесконечность. Хвост кометы? Вспышку от столкновения двух планет? Всепоглощающая энергия? Сверхновые? Черные дыры? Ирэн ухмыляется — её всегда уносит мыслями в их с Шерлоком встречи. Что происходит сейчас? Возможно, это новые «до» и «после». Как глупо полагаться на людей. Возможно, глупо полагаться и на него… Но другого решения нет. Пусть это будет её последней ошибкой. Он — её главная ошибка, о которой она никогда не пожалеет. Когда Ирэн Адлер абсолютно успокаивается, она берет такси и называет адрес её единственного союзника. Бэйкер-стрит, 221B.