Часть 17

Лето подходило к концу, Анна готовилась к скорым родам, новостей о Штольмане пока не было. Неспешно прогулявшись по парку, Анна направилась домой. Домом она теперь называла дядюшкину квартиру, а он и не был против. Наоборот, с радостью ждал появления на свет внука и во всем помогал своей любимой племяннице. Зайдя в квартиру, Анна увидела дядю. Он вышел в прихожую из гостиной и многозначительно сообщил, что у них гость. Анна подумала, что помешала дядиному свиданию и хотела сразу отправиться к себе в спальню, но не успела. Буквально ворвавшись в прихожую быстрыми шагами, гость схватил Анну на руки и крепко прижал к себе. “Успел”, - только и смогла сказать она и потеряла сознание. - Яков Платонович, разве можно так с беременными барышнями, - услышала Анна шепот дяди у себя над головой, потихоньку приходя в сознание. Она открыла глаза и увидела перед собой обеспокоенное лицо Штольмана. Он немного постарел, немного больше стало седых волос в его кудряшках, но был все таким же родным и таким же любимым. Анна улыбнулась, протянула руки и обняла его за шею, притянув к себе. Cлезы полились из ее глаз. Штольман с дядей долго пытались успокоить ее, а она все не могла поверить, что это не сон. - Какое счастье, что Вы, Яков Платонович, успели вернуться до рождения малыша. Я очень переживала из-за этого, - наконец сказала она сквозь слезы. А Яков обнял ее еще крепче. Только Господь знал, сколько он молился об этом там, в камере, и как сильно желал увидеть, как родится его первенец. Его выпустили утром, сняв с него все обвинения. Ему потребовалось полдня, чтобы привести себя в более-менее приличный вид, и после этого он сразу отправился к Анне. Она все еще плакала, когда почувствовала что-то странное внизу живота. Потянуло, но несильно, через какое-то время еще раз потянуло. Примерно через сутки в квартире раздался пронзительный крик нового человечка. Анна в изнеможении лежала на кровати с закрытыми глазами, а счастливый Штольман, которому позволили уже войти и посмотреть на новорожденного, взял сына на руки и рассматривал его. Подойдя к кровати, они вместе присели рядом с Анной. - Спасибо тебе, любовь моя, - ласково сказал он ей, прижимая сына к груди.