8. Тайна Раскрыта!

Нда… Мощно! Нет, правда, со стороны может показаться, что это просто несказанная наглость, но если присмотреться – то имидж создаётся просто дикими темпами. О том, какие были веселья на дне рождения близняшек Грейнджер, гудел весь Хогвартс – и по-моему, отношение младшекурсников к нам стало каким-то даже подобострастным, а старшекурсников – заинтересованным. Это чувствовалось везде – скандал с Поттером, скандал со Снейпом и Эмили, и всё это друг на друга накладывалось и создавало полноценный имидж. Сплетня о том, что Снейп нажрался до зелёных соплей, накурился, и совершил недозволенное профессорам в хогвартсе, с одной из учениц – разлетелась по всему Хогвартсу, став топ-темой, за которой скрылось всё остальное, но отчасти. А именно – воспоминания о девушках разных факультетов в бикини и колдографии продавал Колин Криви. Его младшего брата Денниса никто не приглашал, мал ещё, а вот он на вечеринку пришёл и фотографировал нас только в путь! Так что фотки слизеринок разлетались как горячие пирожки. Это не могло не иметь последствий, так что уже через три дня относительно спокойной жизни, меня вызвали к директору. В кабинете Дамблдора находилось непривычно много народу – какие-то люди, мне лично не знакомые, и ещё виновники торжества – Северус Снейп, сёстры Гринграсс, Артур Уизли и его двое сыновей-близнецов, остальных я не узнала. Кроме самого директора, конечно, на него наседал какой-то усатый мужик. – Это совершенно недопустимо, я доверил вам своих дочерей… – Успокойтесь, – Дамблдор явно находился под атакой разъярённых родителей. – Добрый день, господа и дамы, – я чуть повысила голос, но мужчина продолжил наезжать на директора. Артур Уизли, заметив меня, грустно вздохнул и кивнул мне. Я ему. Дамблдорец до мозга костей, и после, я думаю, скандала с его сыном и Гермионой, они не слишком уютно себя чувствовали в нашем присутствии. – Я требую, чтобы вы… – Директор! – перебила я этого усатого, – вы меня вызывали? – Ах, миссис Блэк, – Дамблдор тут же перевёл внимание на меня, – посмотрите, что вы наделали. – Моя дочь – целуется с каким-то там Уизли! – Эй, попрошу без оскорблений, – вмешалась я. – Отвратительно, – старушенция в очень крикливом наряде, годов эдак двадцатых, морщила нос, – вы совершенно не справляетесь с обязанностями директора. – Да что тут нахрен происходит? – мне пришлось повысить тон и выпустить магию. Кругов пять, пока достаточно – в кабинете ощутимо потемнело, стены слегка задрожали, а по окружающим ударила волна магии, несильная, но очень ощутимая – как будто водой окатили, – всё, успокоились, или мне вас тут всех связать и допрашивать по очереди? – я начала раздражаться, – начнём с тебя! Кто такой? – Ах это я кто такой? – мужик развернулся и неприязненно на меня глянул, – я… э… – он замялся, – Роберт Гринграсс. – Какие претензии? – Как это какие? Мои дочери… – Были у меня на вечеринке. Одеты согласно дресс-коду пляжной вечеринки и вели себя вполне благопристойно. Если у вас есть претензии к правилам и одежде – то извольте высказывать их мне, а не директору – он вообще не отвечает за действия студентов ВНЕ Хогвартса, – я на него наехала капитально, – и извольте извиниться перед Уизли. Про вас тоже можно сказать «какие-то» гринграссы, между прочим! Так что угомонись и сядь. А теперь – я с удовольствием выслушаю ваши претензии, – я отошла к директорскому столу и скрестила руки на груди. – Мой мальчик совсем отбился от рук, – сказала старушенция. – Ваш мальчик это кто? – Невилл Лонгботтом, разумеется, – она посмотрела на меня таким коровьим взглядом, что прямо вызывала раздражение. – Ваш мальчик – взрослый, крепкий кабан, и он совсем не ручной зверёк, чтобы от рук отбиваться. Если вы привыкли помыкать им как своим питомцем – то получили закономерный протест. Зная, как вы гнобите Невилла, в общем-то отличного парня – у меня к вам тоже найдётся пара вопросов, и весьма серьёзных. Какой имбецил с мозгом ребёнка, ударенный головкой в детстве, сказал вам, что волшебник может колдовать чужой палочкой? А? – я к ней недовольно приблизилась, – можете не отвечать, по глазам вижу – сама додумалась. – Ах, – она картинно ахнула. – Следующий – ты кем будешь? – Джон Паркинсон, – сказал мужчина, – и собственно, у меня были аналогичные претензии, но… – Но что? – Я не думаю, что их стоит высказывать. – Почему же, я вас выслушаю. – Хорошо. Меня, собственно, не так беспокоит, где и в каком виде развлекалась Панси, сколько вот эти вот художества, – он достал из кармана стопку фотографий, – распространяемые по Хогвартсу. Фотографии взлетели и зависли передо мной. На них Панси Паркинсон, весьма динамично танцевала, развлекалась и так далее. – Фотографировать девушек в купальниках конечно не слишком тактично, но и предъявить нечего. Не вижу причины сказать, что ей есть чего стесняться, – я щёлкнула пальцами, создавая маленькое адское пламя, которое сожгло фотографии, – у нас на дворе не восемнадцатый век. – Что ж, миссис Блэк, вы правы. Хотя я всё же осмелюсь предъявить претензию на то, чтобы продажу данных… колдографий прекратили. – Я приму все меры, – заверил его Дамблдор. Нда… Серьёзный разговор и конфликт с чистокровными. Как раз то, чего мне так не хватало в жизни! Гринграсс продолжил плеваться ядом: – Вы ведёте себя совершенно развратно и недопустимо! Посмотрите на себя, ведёте себя как какая-нибудь грязнокровка! Вашей семье должно быть за вас стыдно! Я только вздохнула и молча посмотрела на остальных. Дамблдор изогнул бровь. Снейп поджал губы, близнецы Уизли смотрели на Гринграсса с осуждением. Про сестёр гринграсс ничего не скажу – молчали и ничего не выражали. – Директор, вы не против, если я его убью? – спросила я у Дамблдора. – Кхм… вынужден отказать. – Подрасти сначала, девочка, – плюнул он ядом напоследок. – А если не досмерти убью? Так, покалечу немного? – Опять вынужден отказать – дуэли и драки в Хогвартсе запрещены. – Ну не отпускать же его после таких оскорблений живым и здоровым? – развела я руками. – Может быть, если кто-то не из учеников решит вступиться за вашу честь, это будет вполне разумно, – ответил Дамблдор, – но вас я попрошу ничего не предпринимать. – Хорошо, – сдалась я. Дамблдор прав – мне нельзя. Но Гринграсс явно нарывался на конфликт, – разрешите воспользоваться вашим камином? – Да, конечно. Вы хотите куда-то уйти? – Нет, скорее кого-то пригласить. Кто там у нас дома из старших есть… Через минуту в кабинет директора, и без того переполненный, набежали двое – дядя Сири и мама. По моей просьбе, которую я передала через ментальную связь алтаря, мама слегка поиграла с косплеем. Я имею в виду – с косплеем одной нашей долбанутой родственницы по имени Беллатрикс – они и без того были похожи, хоть и совсем разные, а если одеть корсет, завить волосы в причёску, накраситься определённым образом… Дядя Сири был в кожаном жилете и явно весёлый, мама вошла следом и осмотрев столпотворение, спросила: – А что здесь происходит? – Привет, мам, – махнула я рукой. Её внешний вид заставил Снейпа вздрогнуть. И не одного Снейпа – Паркинсон так же слегка побледнел и отчётливо испугался, Уизли пошёл красными пятнами. Мама подошла ко мне и обняла, после чего быстренько отпустила. – Что произошло? – спросила мама, – тебя кто-то обидел? – Поскольку ты не наблюдаешь жертвы и разрушения – то конечно же нет. Но один джентльмен изволил слишком распустить свой язык, надеясь, что может наехать на блэков и спокойно уйти на своих двоих. Позвольте представить вам этого отчаянного безумца – Роберт Гринграсс, – театрально взмахнула я рукой, представляя оного, – по его мнению я, цитирую, развратница и веду себя как грязнокровка. Я всё правильно сказала? – обратилась я к Роберту. – Для него это обычное дело, – почти прогавкал дядя Сири, – Роберт Гринграсс, как же, помню. Задира, хулиган, всегда страдал из-за длинного языка и малого ума. – А мнение всяких собак меня не интересует, – огрызнулся Гринграсс. Маме пришлось удерживать дядю от немедленной расправы над Гринграссом. – Успокойся, Сири, – Мама его крепко дёрнула за одежду, – Итак, я так понимаю, что кое-кого надо научить вежливости? Трисс, деточка, отойди к остальным и дай маме размяться… – Постойте, – Дамблдор встал со своего места, – Не смейте драться у меня в кабинете! Если вам так угодно, – тут же смягчился он, – я предоставлю вам место для дуэли. Ещё не хватало – чтобы вы мне кабинет разнесли… – Хорошо, – Роберт презрительно посмотрел на маму и дядю, – я принимаю вызов. Посмотрим, так ли вы хороши, как себя пытаетесь выставить! Ой, дурааак… Ну что с такими делать? Конфликт между нами и чистокровным миром англии неизбежен. Был. Вопрос только в формальном поводе для его начала – и чем не повод то, что происходит сейчас? – А вы? – мама посмотрела на Паркинсона. – Что вы, я не собираюсь никого оскорблять и тем более – драться на дуэли, – сказал он, – но с удовольствием посмотрю. – Хорошо. – Директор, – Паркинсон обратился к Дамблдору, – не будете так любезны предоставить подходящее место для дуэли? * * * * Дуэль была… В большом зале Хогвартса, при всём честном народе, в большую, обеденную перемену. Когда двери зала распахнулись и в него вошли все – Уизли тут же шасть к столу гриффиндора, сёстры Гринграсс к своим, мама и дядя гордо подняв головы, шли за Дамблдором. Процессия дошла до середины зала, Дамблдор приложил палочку к горлу и объявил во всеуслышанье, что состоится дуэль. Зачем ему выносить сор из избы? Да тут даже думать не надо – он прекрасно знает, кто победит. И ему выгодно, чтобы Блэки вступили в конфронтацию с чистокровным лобби – и поэтому он предоставил такое место для Дуэли. Но он не учитывает, наверное, что мы на это тоже рассчитывали – если он хотел загребать жар чужими руками и натравить на нас кучу чистокровных – то я к этому сценарию готовилась с самого начала… что не делает его нерабочим. Шум в зале поднялся знатный. Студенты тут же загомонили. Преподаватели тоже оживились. Дело, наверное, в том, что мою маму тут никто не знал, даже Дамблдор её видел впервые. Она поднялась на помост, который в центре зала трансфигурировал Дамблдор. Филиус Флитвик тут же поспешил к нам и возбуждённо предложил услуги секунданта. Сириус, что естественно, выступил секундантом мамы. – Тихо! – Дамблдор усилил свой голос магией, – перед началом дуэли я обязан спросить у сторон, не желают ли они отказаться? – Нет, – рявкнул Гринграсс, доставая палочку. Одежда у него была совсем неподходящая для дуэли, он только свой пиджачок расстегнул, освободив пузо. Мама собрала волосы с помощью заклинания. Они разошлись… Дуэль началась стремительно – Гринграсс послал невербальный конфундус, мама – выставив щит, отразила его заклинание и ещё прибавила обезоруживающее. Пришлось нашему толстячку уклоняться, что он сделал с грацией бегемота, посылая в неё заклятия. Мама тоже уклонилась, но при этом выглядела куда… эм… сексуальнее. Одежда такая, да и образ – красиво извернувшись, она отправила три невербальных в Гринграсса, выставила щит – вовремя, его заклятия отрикошетили обратно в него же, и Гринграсс попытался защититься, хотя… словил конфундус и слегка пошатнулся, взгляд его расфокусировался. – Что, уже всё? – недовольно спросил кто-то из толпы. – А чего дерутся то? – Да чёрт их знает, – ответил ещё один голос. Мама подождала, пока он придёт в себя и не стала его добивать. Гринграсс ещё более разозлился и набросился на неё, применив и некоторые не слишком светлые и не слишком подходящие для дуэлей, заклинания. Мама увернулась и отразила одно обратно в Гринграсса – тот ждал чего-то подобного и отскочил в сторону, чуть не сверзившись с помоста. Второе их схождение началось, когда мама послала в него одно за другим шесть заклинаний – все из классической тройки атакующих – Гринграсс заблокировал одно щитом, выставив его в общем-то правильно и вовремя, а вот остальные его щит уже не выдержал и палочка вылетела из его рук, а сам он получив заклинанием, повалился на землю. Встал очень скоро, злой как чёрт, и накинулся снова. На этот раз публика уже не поддерживала его – мама парой заклинаний заставила его отлететь – экспульсо отбросило его с помоста, прямо под стол преподавателей, а палочка вылетела из рук и оказалась у мамы. Я связалась с ней, слушая разговоры студентов, и попросила кое-что сделать… и по-моему, поступила совершенно правильно. Мама вышла к центру помоста и приложив палочку к шее, сказала, усиливая голос магией: – Этот джентльмен изволил оскорбить мою дочь, и всю семью Блэк, прилюдно обозвав её грязнокровкой, – сказала она, презрительно посмотрев на постанывающее тело Гринграсса, которое поднимали Дамблдор и флитвик, с помощью магии, конечно, – Я надеюсь, что впредь вы, мистер Гринграсс, будете следить за своей речью. И ваше счастье, что вам преподала урок я, а не моя дочь – иначе вас бы отскребали со стен! Мистер Гринграсс, едва утвердившись на ногах, разразился ругательствами. Такими, что Дамблдор поспешил его заткнуть. Похоже, это был глубоко чистокровный волшебник. Даже не так – чистокровно-истеричный волшебник, цепляющийся за чистоту крови как утопающий за соломинку, и если пожирателям такая истеричка не была нужна, то это не мешало ему иметь глубоко засевшую гордыню, которую было опасно трогать. Опасно для него в первую очередь. – Что? – Мама рявкнула это на весь зал, – вы слышали как он меня назвал? Дамблдор, отойдите. Продолжим воспитательные меры! Если у вас кишка не тонка снова встать на помост, Роберт Гринграсс! Он естественно был уязвлён и распихав Дамблдора, снова залез на помост, поймав брошенную ему палочку. – Вы ответите за свои слова! – да у мужика почти истерика. – Что вы осёл? Конечно, отвечу, в отличие от тебя, – хмыкнула мама. Дуэль повторилась, но с гораздо худшим для Роберта Гринграсса результатом – он сразу бросил какое-то темномагическое заклятие, и мама, увернувшись от него, вдарила по нему рассекающим, от чего Гринграсс отлетел и из груди у него хлестала кровь. Студенты заголосили, девочки завизжали. Дамблдор проверил пульс и аппарировал с ним куда-то. К помфри, наверное. Появился он тут через минуту. – Его приведут в чувство, – сказал он. Мама гордо сошла с помоста, который тут же исчез, и махнув шикарной шевелюрой на прощание, кивнула мне и взяв за шкирку Сири, вытащила ругающегося дядю из зала. Фух, всё, отбрехались... -- Это что было? -- спросил у меня тут же старшекурсник Эрни, парень в очках и с худощавой английской физиономией. -- Дуэль. -- Да я вижу, что дуэль. -- Разве моя очаровательная маман не объяснила? -- спросила я у него, с подозрением посмотрев, -- Гринграсс нахамил, нагрубил, и изволил ещё всякие грязные слова про нашу семью говорить. Не то чтобы мы были мстительными, но спускать такое -- это уже глупость. -- А где вы с ним пересеклись то? -- Да у Дамблдора. Пришли, значит, родители, делать выволочку за маленькую скромную вечеринку. Хоть я обычно и на стороне здравого смысла, а не разгула и разврата -- но лезть в подобные дела, потрясать своими моралями перед носом у людей -- это уже совершенно недопустимо. Идиот он, -- вздохнула я. -- Как знать, -- ответил мне второй, -- у Гринграссов всё же есть кое-какое влияние. -- И в чём оно выражено? -- Ну... деньги. Они могут и разорить какую-нибудь семью. На таких как Малфои у них конечно сил не хватит, но... а, впрочем... -- Нечто подобное я предполагала с самого начала. Источники наших финансов находятся очень далеко от британии. И связаны с такими людьми, что сунься туда английский волшебник -- хоть один, хоть все чистокровные разом -- в клочья порвут. -- Ты их недооцениваешь, -- ответил мне Эрни. -- Нет, вовсе нет. Видишь ли, друг мой, Британия -- это такая политически-финансовая лужа. Маленькая и очень изолированная, ввиду традиций. Только поэтому у нас возможны такие вещи, как Волдеморт, чистокровность, и так далее. Даже этот волдеморт, никогда не поглядывал за пролив -- потому что там от него и его пожирателей не оставили бы даже запаха. К тому же в так называемой "войне" их просто ловили и сажали в тюрьму. А некоторых и вовсе не сажали. -- И? -- не понял Эрни. -- Сунься они в Америку -- сюда бы прибыла карательная экспедиция волшебников в тысячу, хорошо подготовленных, вроде Грюма, и просто устроили бы им бойню, без разбору, и им было бы очень глубоко наплевать на фамилии, традиции и прочие заморочки этих смешных британцев. Мёртвые не кусаются. Поэтому они очень влиятельны... на острове. На этом всё. -- Ну, наверное ты права. Однако, мне почему-то кажется, что зря ты это затеяла -- вслед за Гринграссами на тебя ополчится почти всё общество чистокровных. А они могут подпортить настроение. -- Я это ожидала, -- развела я руками, ухватывая сосиску с тарелки, -- Наша семья вообще идёт поперёк горла всем. Ничего, скоро привыкните и перестанете удивляться. -- Явно не сегодня. Вы уж очень активные, -- сказал Финниган, -- то дуэли устраиваете, то вечеринки... И это за один месяц! -- Одно с другим неразрывно связано, -- улыбнулась я, -- кстати, Симус, ты в курсе, как там Снейп на уроках, так же лютует? -- А у нас пока его уроков не было. Он "на больничном", -- хмыкнул Финниган, -- после того, как ты его накурила и заставила танцевать на столе -- у него тяжёлая депрессия. Для нашей летучей мыши веселье -- это чистый яд. -- Ну не скажи. Кстати, ребят, вы в курсе последней сплетни? У снейпа и Эмили будет ребёнок. И он должен на ней жениться. Вот это глаза! Все аж застыли. -- Это как? -- спросил тот же Симус. -- Это случается, знаешь, в этом деле как при макании печеньки в чай. Главное -- вовремя вытащить, иначе получится больше, чем хотел. * * * * -- Обойдём, -- Гермиона поморщилась. Коридор был перекрыт ленточкой. Магловской. И в коридоре домовики и волшебники что-то усиленно делали -- точнее, ремонтировали, чистили, приводили в порядок многочисленные светильники и превращали унылый каменный коридор во вполне приличный. В замке развернулась настоящая кампания по капитальному ремонту. Начать хотя бы с лестниц -- их починили. То есть ступеньки перестали исчезать, и лестницы перестали так часто двигаться, что совершенно сбивало с толку студентов. Но мне то что -- я пользовалась лифтом. Точнее -- в сумке таскала метлу, которую мне купили дядя и Поттер -- и при необходимости залетала на нужную площадку, совершенно игнорируя эти ужасные лестницы. Окна утепляли, чистили, выравнивали и полировали каменные полы, устанавливали новое освещение. Над Хогвартсом трудились человек тридцать из министерства, и ещё с сотню вольнонаёмных волшебников, в последний раз я их даже на крыше видела -- сама я туда не залетала, просто в окно увидела, как волшебники на мётлах летают над крышей, и что-то делают со старинной черепицей. Судя по всему -- магией возвращают ей первозданный вид, и вместо уныло-чёрно-серого -- родной красно-кирпичный цвет. Студентам то и дело приходилось опаздывать на уроки, так как некоторые коридоры перекрывали вот такими вот ленточками, некоторые проскакивали, некоторые, негромко матерясь, искали обходные пути. Дошло до того, что кабинет зелий вовсе один раз заблокировали, так что вышедший с "больничного" Снейп, плевался ядом и шипел не хуже гадюки. Ах, да, ещё одна новость -- его охомутала Эмили, надавив на то, что ему уже пора жениться, и вообще... Так что Снейп вышел к студентам, но перестал орать на всё, что движется. Профессор практически с видом великомученика принял решение Дамблдора. Ситуация и правда не самая простая -- девушку отправили доучиваться на домашнем обучении -- появляться в хогвартсе Миссис Снейп было просто небезопасно. А ведь у неё СОВ в этом году. Сегодняшний день не был исключением из череды скучных осенних дней -- студенты уже перестали сплетничать, что где чинят -- потому что стало как-то безразлично. Летняя дурь из головы выветрилась, начался рабоче-учебный ритм. И я опять ходила на занятия вместе с сестрой, стараясь лишний раз не отсвечивать у преподавателей -- ибо нахрен оно мне такое надо. Пару раз показав, что я знаю больше, чем надо - я надолго отвадила их от моей персоны. Никто не будет спрашивать у того, кто и так знает. Задача препода найти студента, чьё понимание вызывает сомнения, и убедиться, что до него дошло. -- Что они там могут чинить то? -- возмутилась Гермиона, -- не школа, а прямо стройка какая. -- Ты недалека от истины. Если я правильно поняла -- у них очень важная задача -- они окна утепляют. -- Очень полезное дело, в каменном замке, -- хмыкнула Гермиона. Мы добрались до вотчины Мадам Пинс. Нашей хранительницы знаний. Сама Мадам сидела за своим столом и что-то писала. Обычно она выдавала книги, в школе пользовалась авторитетом едва ли не на уровне Помфри, если не больше. И причина одна -- от отношений с ней зависит учёба. Пинс могла и вышвырнуть из библиотеки не нравящегося ей студента, а могла и книгу дать с собой -- опять же, смотря какая у студента репутация. Школьная библиотекарша пользовалась репутацией неподкупной, строгой, сухой женщины, которая так увлечена библиотекой хогвартса, что ничего больше её не волнует. О личной жизни мадам ничего не известно, кроме того, что она работает тут с четырёх часов дня, когда многие заканчивают учёбу, до девяти вечера, когда студенты должны быть в гостиной. Так что, в отличие от профессоров и прочего персонала -- она не живёт в замке. На той неделе Пинс вышвырнула из библиотеки САМОГО Дамблдора, потому что тот о чём-то переговаривался с Флитвиком и громко шумел. Вообще, как я поняла -- Дамблдора могут в школе вышвырнуть только две женщины -- Пинс и Помфри, для которых их вотчина -- это практически независимое от Хогвартса королевство, у которого налажены дипломатические связи с Хогвартсом. Мадам сидела в своём кресле, писала красивой, витиеватой перьевой ручкой. Кстааати... Перьями в школе писали студенты. Почему? Традиция. Только Пинс, и многие другие -- плевать хотели на традицию, у неё была такая же ручка, как у меня -- с золотым каллиграфическим пером. Умение красиво писать для волшебника крайне важно. Прежде всего потому, что это микромоторика пальцев и твёрдость руки -- вырисовать в воздухе точную фигуру палочкой или на бумаге пером -- невелика разница... то есть разница то велика, но требуется одно и то же. Поэтому считалось издревле, что красивый почерк -- черта хорошего волшебника. Если руки дрожат и кое-как удаётся накалякать, что ничего не разобрать -- то за выполнение жестов палочкой - лучше вообще не браться. Вербально-жестовое использование палочки не стоит недооценивать -- практически все заклинания кроме особенно важных и нужных, и самых полезных -- я умела делать только так. Как все обычные волшебники. Искусство красивого почерка преподавалось с детства, мне же пришлось немало потрудиться по первому времени, чтобы приучить себя писать красиво. Думаю, до реально сложной каллиграфии мне далеко, но почерк вполне достойный, Миона так и вовсе была в восторге. У неё почерк хуже, но и пишет она намного быстрее меня. -- Чего желаете, леди? -- спросила Пинс, не поднимая головы. -- Добрый вечер. С вашего позволения, мадам, мы выберем что-нибудь любознательное почитать. -- Конечно, -- Пинс подняла на нас взгляд, поправила длинным пальцем очки, -- А, Блэк. Я поправила ваши библиотечные карточки... Блэк... -- взгляд её затуманился, -- Финеас, Сигнус, да, точно, Беатрис и Гермиона... -- взгляд снова на нас сфокусировался, -- помогите отнести вот этот ящик к полке на букву Д, в раздел зоологии. -- Хорошо, -- Гермиона сотворила вингардиум левиосу, и повела палочкой огромный картонный ящик. -- А вы, леди, задержитесь. Возьмите вот это. -- Что это? -- удивилась я протянутому листку. -- Пропуск в запретную секцию. -- Хм... я не запрашивала. -- Его вам выписал некто Аластор Грюм. Хороший мальчик. Нда... Последнее, что можно сказать про Грюма -- это "Хороший мальчик". Но у этой странной женщины были совершенно какие-то свои волшебные тараканы в голове. -- Благодарю, -- я взяла пропуск. И правда - подписан Грюмом. Это он так мне отплатил за первый урок, или за последующие? Это мой второй любимый препод в школе, и мы с ним отлично понимаем друг друга -- если что вдруг - Грюм обращается ко мне за справкой. Я для него справочник по тёмной и не очень тёмной магии, а заодно и могу колдануть что-то сильное. Гермиона уже ушла, я попрощалась с Пинс и пошла скорее за ней. * * * * -- Это здесь? -- спросила Гермиона. -- Да, вот сюда надо встать. -- Странно. Я ничего не чувствую. -- А и не должна. Мы забились в самый угол библиотеки, это был небольшой закуток, где стояли стеллажи с книгами, которые, по-моему, лет сто никто не открывал. Стеллажи старые, но чары сохраняли их в первозданном виде. Сколоченные из полированного дерева, но без изысков -- средневековые ещё. -- И? -- Гермиона недовольно нахмурилась. -- Вот сюда, -- я встала перед нужным стеллажом и постучала палочкой в определённом ритме. Полыхнуло магией и произошло чудо. Ну как чудо... для волшебного мира -- вполне обыденность -- часть стены и стеллаж перед ним сдвинулись, и отъехали назад, навалившись на него, я открыла проход внутрь. Гермиона округлив глаза, смотрела на это. -- Ничего себе! Как ты об этом догадалась? -- Тут стоял ментальный конструкт. Чары десятого круга, очень мощные. Но очень старые, я их взломала и вуаля. Мы внутри. Дверь за нами закрылась. Но внутри было светло -- мы оказались в старинном коридоре, пыли вокруг не было, на стенах загорелись висящие жаровни с магическим пламенем фиолетово-синего цвета, погрузив всё помещение в какой-то ультрафиолетовый свет. Вернее, похожий по цвету... Гермиона с круглыми от удивления глазами, пошла за мной. -- Атмосферно, -- Миона прониклась. -- Симпатично. За большой дверью в конце коридора оказался... Большой кабинет. Какому позавидовали бы многие кабинеты в Хогвартсе -- похож на кабинет Дамблдора -- потому что тут много всяческих... штук. Мелких и не очень, обстановка была простая, даже в чём-то примитивная, но роскошная -- золотые подсвечники, на которых горели свечи, вернее, иллюзия огня. Сводчатый потолок, вдоль стен -- стеллажи, на которых -- книги, свитки, в больших количествах. Квадратных метров эдак триста, не меньше. Обстановка была очень... необычной для современного волшебника, но вот у меня прямо ностальгия прорезалась неведомо откуда взявшаяся. Тут всё было... обычным. Тяжёлый и широкий дубовый стол, из тёмного дуба, без ящиков и прочего, большое кресло, деревянное и неудобное на вид, несколько шкафов и стеллажей, в которых лежали какие-то малопонятные, но очень сильно фонящие магией предметы, отдельный шкаф с драгоценными камнями-накопителями -- их было много, они лежали на полочках, под стеклянной витриной. Гермиона чуть было не начала трогать руками -- пришлось её остановить и напомнить о технике безопасности -- пока я не проверю - ничего руками не трогать. Вот и пришлось ей глазеть. -- Ой, смотри, а что это за штука? -- Это? Древний магосбор. -- А что это? -- Эта штука используется для наполнения накопителей. Напрямую зарядить накопитель магией может далеко не каждый волшебник. Лучше вот сюда посмотри, -- я ткнула палочкой в сторону большого бронзового механизма. Механизм представлял из себя нечто вроде часов, в нём что-то щёлкало, тикало, и он явно работал. -- А что он делает? -- Не знаю. Но хотела бы узнать. По всей видимости -- это какое-то магическое устройство для наблюдения за чем-то. -- Выглядит очень... странно. -- Вон ту штуку я точно знаю, -- ткнула я в сторону стеллажа. -- Похожа на гироскоп. -- Это измеритель магического ядра. Использовался колдомедиками в древности, позволяет узнать, сколько у тебя кругов и как развито магическое ядро. -- А как им пользоваться? -- Берёшь в руки за рукояти, подаёшь магию -- сколько раз повернётся стрелочка, столько кругов и будет. Гермиона кивнула. Я вдохнула воздух. Чистый. Стерильно чистый. Помещение выглядело как гибрид кабинета Дамблдора и библиотеки -- здесь были лавки, но не было диванов, кресло только грубое деревянное -- но резное, и на вид дорогое до ужаса. Древнее. Судя по новизне приборов -- самый новый из них принадлежит ко временам основания Хогвартса -- здесь явно какой-то древний заброшенный кабинет. Чей? Имён или регалий нет. Возможно ли - кого-то из основателей? Или старинного хранителя библиотеки Хогвартса? Нет, это вряд ли. Пришлось заняться проверкой предметов -- но опасных чар не было обнаружено. Зато обнаружилась дверь, за которой была спальня в средневековом стиле. Вторая дверь -- туалет, тоже в средневековом стиле, то есть об удобных унитазах тут лучше даже не мечтать. -- Это же тайная секция библиотеки. Интересно, что здесь за книги? -- спросила в пустоту Гермиона. -- Посмотрим. Некоторые из тутошних предметов представляют немалую историческую ценность. Некоторые -- не совсем историческую, но тоже немалую. А вот книги... книги надо изучить. Их было не так много -- настоящих книг. Куда больше просто свитков пергамента. А книг -- с десяток или более того, они громадные, написаны явно вручную и волшебником, я открыла одну. Это оказался громадный рукописный фолиант, написанный на древнеанглийском языке, посвящённый различным магическим ритуалам. Текст изобиловал совершенно лишним словоблудием, но в целом -- имелось очень много по поводу различных ритуалов и связанных с ними заклятий. – Трудно читать такой текст, – Гермиона поморщила нос, – ты его нормально понимаешь? – Примерно да. Тут ничего сложного – в этой книге описаны различные ритуалы. – Ритуалы? Разве они не запрещены? – Что ты, нет. Запрещено многое, но многие ритуалы просто забылись. В отличие от заклинаний, их обычно расчитывают на один раз, для конкретной цели. – Правда? Ты много о них знаешь? – Прилично, – уклончиво ответила я. – Расскажи. Миончик села мне на колени. Я – на главное место, книгу положила на стол. – Так… с чего бы начать… – Чем ритуал вообще отличается от обычного волшебства? – Это совершенно другой метод воздействия. Ритуал, как и зельеварение, относится к чародейству, тогда как заклинания – к волшебству. Чародейство – это более обширный магический процесс, более долгий, тогда как заклинание – мгновенное использование магии. Ритуалы более… эм… – я начала поглаживать ноги сестрёнки, которая привалилась ко мне, – более универсален и позволяет намного больше. Вот только составить и применить его намного сложнее. – Не поняла. – Ну ладно, простейший пример – ритуал Фиделиус. Стирает из памяти всех людей воспоминания о каком-либо объекте, стирает его с карт, из реальности вообще, перемещая в искажение. – Куда? – Искажение… – я похлопала глазами, – а ты что думала, что Косая Аллея находится в магловском лондоне? – Ну… – Гермиона смутилась. – Искажение – это особый волшебный мир, если так можно выразиться. Искажение мира нашего, обычного. Если бы не искажение пространства – то маглы легко бы обнаружили косую аллею просто потому что не сошлись бы координаты. Математика. Однако, в дело вступает магия. В древнейшие времена существовали разные крупные искажения – к примеру, Олимп, Вальгалла… – Я не поняла, ты сейчас про греческих богов? – Волшебников, Миончик, волшебников. Вообще, античность – это период наивысшего расцвета совместной маго-магловской культуры и общества. Самым великим волшебникам – обычно десятого-двенадцатого круга, поклонялись как богам. Те в свою очередь помогали маглам, от эпидемий, и прочего. На вершине Олимпа сейчас можно убедиться, что нет никаких врат рая и пути в царство богов, но когда-то давным давно, там находился портал в искажение, подобно тому, который можно найти в Дырявом Котле. Во дворцы и сады великих волшебников, которым поклонялись простые смертные. – А вальгалла? – Её давно разобрали по кирпичику, – хмыкнула я, – на сувениры, так сказать. Нет никакой вальгаллы. – А другие известные волшебные места? – Ну, Авалон давно забросили, для райского острова там слишком адский дубак зимой стоит. Он на севере от Шотландии. В России есть Китеж, город такой. С принятием статута секретности волшебники просто вместе целым городом создали искажение и скрылись от мира. Сейчас там находится их академия и магическая столица, в отличие от великобритании, где все волшебники рассеяны по всей стране, деревням, городам и прочему – в России люди держатся вместе, и волшебники тоже, так что там самая большая община волшебников – город в полмиллиона жителей. И все волшебники. – Ого, – у Гермионы глаза округлились, – круто! – Да, место довольно безопасное. Это у нас – каждый почти сам за себя. А в большом городе, переполненном волшебниками – попробуй что-нибудь вытворить – до приезда волшебных русских ментов с волшебными резиновыми палочками дай бог дожить… Ладно, я сильно отвлеклась. Создание пространственного искажения это тоже ритуал. Заклинания позволяют создать искажение в пределах определённого объёма и предмета – например внутри чемодана, палатки, автомобиля… А ритуал искажения может точно так же создать на маленьком клочке земли место под целый город. – Это как? Ну, в смысле, пространство что, можно просто растянуть? – Свернуть. Пространство может искажаться, но само оно не эластично, просто гибко. Искажение использует связь пространства с другими измерениями, чтобы взамен изъятого выставить новое – то есть взамен спрятанному на пустом месте, скажем, дому, берётся пространство из тёмного измерения… – Не поняла, – Гермиона поёрзала, когда мои руки начали гладить её по бёдрам чуть выше, она старательно делала вид, что ей безразлично… – Представь это как заплатку. Мы берём кусок ткани, отклоняем его, сгибаем, и ставим снаружи, по краям сгиба, заплатку, в размере, равном отклонённому. Таким образом и снаружи расстояние одинаковое, и искажение есть – то есть пространственный карман, если так можно выразиться. – Так вроде бы понятно… То есть… – То есть неволшебники, маглы, двигаясь с юга на север через территорию Хогвартса, просто проходят по обычному лесу, полю, холмам, проходят снаружи искажения. А замок – внутри. И войти в это искажение может только волшебник – магл просто пройдёт снаружи, а мы находимся как бы под тем пространством. – Блин, как сложно… те, кто это сделал – гении. – Да, это непросто сделать, – согласилась я, – но маленькие объекты спрятать проще. Тот же Фиделиус точно так же стирает из нормального пространства целые дома, вроде дома Поттера. И никто не может его обнаружить, потому что не зная тайны – они просто натолкнутся на обычное пустое место, где нет ни малейшего следа магии. – А стирание его из записей и воспоминаний? – Это уже другое… Нда… Ритуалы, Миончик, это очень, очень интересно. К примеру – ритуал, проведённый над книгой учёта студентов и пером, позволяет чарам Хогвартса определять каждого волшебника и волшебницу в Англии. – Но как? Я имею в виду… Откуда они знают имена, адреса… – Из разума, – я перешла с ножек на очаровательные плечики Мионы, разминая их обычным лёгким массажем, – из подсознания, если ещё точнее. Определение имени, и прочего в ритуалах, как правило берётся из разума самого волшебника. Например – мы были уверены до начала третьего курса, что мы Грейнджер – и перо записало нас как Грейнджер. Потом уже, после получения писем – мы узнали, что мы Блэк – и по правде говоря, многое встало на свои места. У меня с самого начала было какое-то щекочущее край подсознания ощущение, что Грейнджер это что-то неправильное… – У меня тоже. – И книга записала нас как Блэк, – продолжила я, – меня вон вообще как миссис, потому что у меня есть жена. Ави… как она там, интересно. – Скоро вы с ней увидитесь, – хихикнула Миона. – Мы, дорогая, мы с ней увидимся. Она наша девушка, – я погладила волосы Мионы, вызвав довольное мурчание, – Ритуалы – это более обширная магия, которая имеет большую власть. Чёткого определения того, что это такое и что они могут – нет, потому что не существует универсальных ритуалов, как в случае с заклинаниями. – А можно создать такой ритуал, который… ну скажем, мог бы показывать, кто кого убил? – Ты имеешь в виду – который мог бы отслеживать убийства? – заинтересовалась я. – Да, совершенно верно. – Только в теории. На практике – любой обширный ритуал можно обмануть. Впрочем… – я задумалась, – существует ряд очень полезных ритуалов, в том числе защитные. Но наиболее сильные – и наиболее тёмные из них. – То есть, – Гермиона кивнула, – ритуалы можно использовать… Мне интересно, какие тут описаны? – Хм… – я пролистала книгу. Не считая очень тёмных и опасных, кое-какой информации по самостоятельному расчёту, – вот заклятие Табу. Накладывает запрет на определённые действия – если территория слишком велика, то обряд просто сообщает, где было нарушено табу. – Я читала об этом. Волдеморт наложил табу на произнесение своего имени, и поэтому все до сих пор боятся его произносить. – Да, довольно ловкий ход. Забудется кто-то, произнесёт – а он тут же посылает своих ручных мальчиков на разборки, кто это там такой наглый… Табу – это универсальная магическая следилка, но очень дорогостоящая, так что его попросту не применяют. К примеру, есть табу на использование гоблинами волшебных палочек и иных магических инструментов – стоит им только взять в руки в открытую палочку – об этом тут же узнают волшебники. Гермиона поморщилась. – Что? – Почему волшебники к ним так жестоки? – К гоблинам? – удивилась я, – я бы хотела задать другой вопрос – почему волшебники оказались с ними столь мягкими. Надо было передушить всех до единого. Очень зловредные, гадкие, пакостные и жестокие существа, к тому же горделивые без меры и самовлюблённые. Миончик только вздохнула. – Ну вот опять ты за своё. – И ты тоже. Это не сказка, Мион, и гоблины тут – это что-то вроде помеси нацистов и цыган. Гордыни много, на человеческие правила им плевать, а нас, людей, они даже за говно не держат, а так… Смирились с нашим господством и ненавидят втихую. Вот этот ритуал довольно интересный… * * * * * Знания, содержащиеся в этой библиотеке, процентов на восемьдесят – представляли интерес разве что исследователям истории магии, но не современным волшебникам. В стародавние времена предпочитали колдовство, ритуалы, обряды, а волшебство… было куда менее развито. Сейчас всё наоборот – все творят магию палочками, существует невероятное количество очень практичной и быстрой магии, но вот ритуалы, сложные, часто дорогие, медленные, вышли из употребления. Поэтому двадцать процентов библиотеки можно было назвать сокровищем – поскольку они содержали информацию, которой не было в библиотеке Хогвартса – самом полном собрании информации о волшебстве и колдовстве… Миончик больше интересовало что можно колдануть прямо сейчас такого крутого. Эх… к некоторым ритуалам готовятся годами! А сбор ингридиентов и их проведение требует участие множества волшебников… Это вам не палочкой махнуть и готово. Зато у меня возникла на основе прочитанного очень интересная мысль, вернее, намётка на ритуал, который мог бы очень неплохо нам помочь. Мы, метаморфы, и без того хорошо защищены от магии контрактов, поиска – найти метаморфа, который меняет свою кровь и тело постоянно – занятие бесполезное. Это с другими прокатит – капля крови есть – всё, можно найти хоть на краю света, если не в защищённом месте, не в искажении… Меня привлёк ритуал связи. Тут стоит сделать отступление про родовые алтари – это артефакты, конечно древние и могущественные, но всё же, созданные руками человеческими. Они создавали нечто вроде магической сети, соединяющей всех её членов в одно общество – семью. Нечто подобное использовал Волдеморт с его тёмной меткой – это одна из возможностей алтаря – хозяин может ставить метку своим слугам, и через неё обретает над ними власть. От метки нельзя избавиться, носитель метки не может навредить своему хозяину. Отец чуть было не получил эту гадость. Но у алтаря есть ещё одна функция – он позволяет передавать магию. Только благодаря поддержке отца, Сириус не скопытился в Азкабане. Алтарь постоянно вбирает в себя излишки магии, выделяемые волшебником, и может всасывать её примерно как сливное отверстие в ванной. Держать ядро в состоянии постоянного наполнения тоже опасно, поэтому алтарик меру знает, но всё же факт – связь с ним позволяет развиваться куда лучше. Вопрос на засыпку – что тогда с алтарём Лонгботтома, если парня так прессовали? Что с остальными, которые неотличимы по силе от маглорождённых? Может быть, они не имеют нормальной связи с алтарём? Волдеморт, если захочет, может высосать магию своих последователей – они для него ходячая живая консерва на чёрный день. Ну, были, по крайней мере. Меня вот что заинтересовало – процесс развития магического ядра и создания его контуров, требует постоянного восполнения и траты магии. Восполнение – это очень важно, скорость выработки ограничена, поэтому развитие магии идёт не слишком быстро. Добраться до двенадцатого круга – практически нереально. Но у меня есть один маленький хитрый способ это обойти… Да, именно так. Вопрос только в наличии девушек рядом. Передать собственную магию довольно трудно – некоторые используют для развития магические камни – накопители, они же вместилища, с помощью одного устройства их наполняют магией, после чего ядро начинает работать. Процесс повторяется раз за разом – и в итоге волшебник совершенствуется. Как можно усовершенствовать этот процесс? Есть один очень вместительный накопитель – алтарик. И через него можно передавать нейтральную магическую энергию. Если использовать передачу маны через ритуал связи магии – то можно помочь в развитии кому-нибудь – просто ускорить цикл траты и восполнения магии, и делать это постоянно. Я вот каждый день трачу магию и каждый вечер заряжаюсь от Мионы. Она стала сильнее, у неё даже первый круг прорезался – раньше времени, намного раньше положенного. Поттер сам по себе тренировался с магией и тоже развивался. Наличие круга ещё не делает волшебника умелым, как и его отсутствие – неумехой, это просто… горизонт возможностей, а не как представили бы маглы. Отсутствие контуров ядра вовсе не означает, что волшебник не может быть умелым, искусным и занять высокое положение… более того, их наличие похоже на iq – огромный айкью не помогает людям в жизни, и люди с высоким интеллектом и успешные совсем разные вещи. Потому что нельзя оценить человека по одному показателю. Нужно всего, так сказать, целиком. Однако… что если создать с помощью алтаря канал передачи магии, чтобы я могла передавать магию другим членам семьи, или если точнее – тем, кто захочет совершенствоваться как волшебник или волшебница? Стать более могучим магом, не просто одним из… но таких нет. Папа, мама, Гарри, Сири, Меда, Нимфи, Миона…. Им всем вполне хватает того, что есть. Волшебство, блин. Только после пятого круга можно оценить всю прелесть развития многоконтурности ядра, когда откроется возможность применять наиболее сочные и мощные заклинания. Я ссадила Миону с коленок и кивнула ей на дверь. – Мы уже часа три тут сидим. – Думаешь, нас будут искать? – Гарри точно будет. Тут есть один интересный артефакт, оцени удобство – дверь, которая ведёт в любое место Хогвартса. – Это как? – Магия искажения, – улыбнулась я, – через эту дверь можно выйти в любой дверной проём в Хогвартсе. Очень удобная штука, между нами говоря. Пойдём в наш бойцовский клуб, а там подумаем, какую выгоду можно получить от нашей находки? По правде говоря, я уже прекрасно представляла, какую выгоду можно получить от этой комнаты. Камни-накопители тут старые, но ценные. Сомнения нет. Книги – драгоценные, хотя из них только три книги и несколько свитков реально представляют из себя большую ценность, остальное – такое себе. Артефакты… безнадёжно устарели, но главное – войти в комнату обратно тоже можно с помощью любого дверного проёма в школе. Очень удобная тайная комната, намного интереснее и лучше той, что внизу, в сыром подвале. Обустроить чуть-чуть, и у меня уже есть собственный кабинет в школе! Я привязала на себя её защитные и пространственные чары, немало с ними повозившись, так что даже Дамблдору туда не проникнуть, как бы он не хотел. * * * * – Асти, – я подползла на коленках к Миончику. Мы решили принять чей-то облик, дабы разнообразить нашу жизнь в кроватке. И выбрали сестёр Гринграсс. Миона стала Асторией, а я – Дафной. Вжились в образ, так сказать… – Даф, – она тяжело дышала, – Дафна… Я провела языком по плоскому животику и маленьким грудкам – у Астории грудь махонькая, первого размера, а то и меньше. С задорно торчащими светло-розовыми сосочками, которые едва потемнели от возбуждения, руки мои легли на талию, животик, и пальцы скользнули по телу… Волна энергии от возбуждения пошла от Гермионы. Она неотрывно смотрела на меня, и на то, как я её ласкаю, пальцы скользнули по телу, от лобка к груди, с боков, она полуприкрыла глаза и тяжело дышала. Возбуждение нарастало. Грудь Дафны, в данном случае моя, коснулась её груди. – Астория, – я языком провела по её щеке, заставив снова полыхнуть возбуждением, – сестрёнка… Асти, в данном случае Миона, положила руки мне на плечи, отдав себя в мои нежные ручки. Тело Астории Гринграсс было… меньше. Она миниатюрная девушка, мы с Мионой средние, Анжелина, к примеру – вымахала высокая и крепкая, а Астория наоборот – росла медленно, но от этого не менее женственна – талия узкая, тело страстное… Белая кожа, нежные изгибы не то что не тренированного, а вообще растущего весьма спокойно женского тела. Я провела языком ниже, оставляя скользкую дорожку и щекотнула вокруг пупочка. Девушка захихикала, положив руки мне на голову. – Ниже, Дафна, ниже… – Обычно ты любишь ласки. – Нет, не так… Не мучай меня своими долгими ласками, – она говорила это прерывисто, – прошу, будь грубой. – Насколько? – Как парень. – Хорошо, – я улыбнулась, – тогда сделаю вот так… Из сумки вылетел свёрток, в котором были самые разные товары из секс-шопа. Я провела над ними рукой, выбирая. Миончик с затаённым страхом и возбуждением смотрела на них. Остановилась я на маленьких вибраторах для сосков, с зажимчиками. Миона ещё не испытывала их на себе, так что я повалила привставшую сестрёнку и принялась за её грудь. Маленькие холмики с тёмно-розовыми бусинками сосков, облизав их, коснулась пальцами – сосочки твёрдые, ощущения должны быть… приятно-щекочущими. Правый сосок сжал небольшой зажимчик, Миона прикусила губу… левый… – Ощущения такие странные… Это тело… такое податливое, – тяжело дыша, сказала Миона. – Тело Дафны тоже очень… страстное. – Спорю, что не настолько, – она повернулась, схватила ещё игрушку, такие же зажимчики и коварно улыбнулась: – подставляй грудь. Ощущения щекочущие… а уж когда Миончик включила вибрацию – и вовсе фантастиш. Я задышала тяжелее, это… сильно возбуждала. Такие же жужжали на её груди, ощущения были просто… невероятные. Миончик взяла ещё один вибратор, бабочку, и одела на себя. Это такой небольшой вибратор, прикладывающийся на киску снаружи, и крепящийся ремешками, вроде трусиков. – Ты что, не хочешь... – Хочу… Хочу сама поиграть с этим телом, – Тяжело дыша сказала Миона, взгляд её затуманился, она выдавала сильную порцию энергии, как при долгих ласках. Она включила вибратор, сладостно застонав от удовольствия, повалилась на кровать и тяжело дышала… застонала… – Это тело… оно так чувствительно! – сквозь стоны сказала Миона, – возьми… попробуй… Я взяла такой же вибратор-бабочку, как у неё, надев, приложила к киске, застегнула ремешки и включила… Никогда не думала, что разные тела по-разному чувствуют удовольствие. Тело Дафны чувствовало его острее, чем моё родное, острее и сильнее, но при этом если мне срывало крышу, её тело окатывали волны удовольствия, это было… спокойней, но очень приятно. Не так жарко и страстно, как в родном теле. Я повалилась со стоном на Миону в теле Асти и сжала её в объятьях, она сделала то же самое и мы минут пять лежали, лаская друг друга руками по бокам, спине, попке, забывшись в удовольствии, пока Миончик не получила оргазм первой. Это было… впечатляющее зрелище. Особенно потому, что тело было Астории – она громко застонала, откинула голову и крепко сжав меня, окатывала меня магической энергией, довольно долго, пока наконец не обмякла… Не успела я насладиться энергией, как схожий оргазм накрыл и меня, я повалилась на сестру и получала долгое, яркое удовольствие… – Миона. – Трисс… – она стянула с себя вибратор, откинув его в сторону, – а это интересный… опыт, – тяжело дыша, сказала она, – тело Астории такое… чувствительное. Хотя и кажется малявкой. – Миниатюрной. – Ну, недоразвитой. Плохо ест, мало тренируется, ленивая задница, в общем. – Ты к ней слишком строга, – я проскользнула пальчиками между её ножек, – киска у неё симпатичная. – У Дафны тоже, – миончик скользнула пальцами ко мне между ног, – хихи… милашка, – Миона чмокнула меня в губы, – ох, это было так приятно… А ты покушала? – Очень сытно, – я облизнулась. И почему девушек после секса всегда тянет на поговорить? Меня наоборот – заснуть. Но Миона не давала. Она гладила меня руками и шлёпала легонько по попке, после чего заговорила: – Завтра приедет папа. – Уже сегодня. Ты знаешь, зачем? – Да, он писал, кажется. Ты опять невнимательна. – Пропускаю мелочи мимо ушей. – Папа приедет посмотреть как готов Хогвартс к встрече турнира. Дамблдор после знакомства с мамой что-то перестал нас донимать. – Ну его маккошка продолжает. – Она хорошая… – Только не для меня. Меня она ненавидит. Кстати… у нас какие завтра уроки? – Зелья, травология, латынь, потом факультативы… – Опять ты проспишь до обеда. – На моё счастье. Папенька приедет уже когда уроки будут закончены, а так… – Слушай, – Миончик приняла свой истинный облик, провела руками по груди, убедившись, что крошечные сисечки Асти Гринграсс в прошлом, и повернувшись, легла на мою грудь, мне тоже пришлось вернуть истинный облик, – ты мне не говоришь никогда, и никому не говоришь, но откуда у нас столько денег? Волшебники с трудом зарабатывают и тысячу галеонов в месяц – целое состояние считай. – Для Англии. Тут весь прикол в том, Миона, что стоимость товара прямо пропорциональна его редкости и сложности. Чем сложнее чары – тем дороже товар. Работа менталиста моего уровня – очень дорогое удовольствие, главное – что никто не сможет её повторить. – Вроде понятно. Но… – Основной рынок – это Америка и Азия. Европейский рынок невелик, а Британский… из-за своего ультраконсерватизма, Британия плетётся едва ли не в самом хвосте Европы, на одном уровне с Ирландией. Волшебники британии предпочитают сами обеспечивать себе всё необходимое – и могут вполне достойно жить, имея магию и множество бытовых чар. Они не лезут в большую мировую политику, как маленькая швейцария или вернее – как новая зеландия. Вроде и есть такая страна, и все её знают, но она так изолирована и оторвана от общемировой политики, что ни на что не влияет. Хотя внутри этого политического пузыря что-то и творится. – Это то понятно, – вздохнула Миона, водя пальцами по моей груди, вызывая лёгкую щекотку, она использовала мою грудь как антистресс-игрушку, просто пожамкать, помять и пощекотать… – но всё же, это не объясняет, откуда у нас такие деньги? Думосборы продаются хорошо? – Очень хорошо. Но рынок уже близок к перенасыщению, поэтому я придумала кое-что не менее интересное. – И что же? – Смотри, – я достала из сумки одно устройство, – это палантир. – Кажется, палантир это немного иное. – Не в этом случае, – улыбнулась я, – это просто так называется. Конечно же, это не настоящий палантир Толкиена. Эта штука позволяет обмениваться довольно большими объёмами информации. – Не поняла, это как? – Ментальная структура у него очень сложная, внутри находится микроискажение, объединяющее его с другими палантирами. Ну, чтобы не засмеяли, я коммерческое название поменяла на «Сфера единения». – Звучит грозно. – Так оно и есть. Она позволяет сохранять информацию как думосбор, передавать её на другую сферу или сферы благодаря сложной работе с искажением, и главное – этот артефакт создаёт более глубокую связь, чем просто сквозные зеркала или протеевы чары. Сфера позволяет читать мысли и чувствовать собеседника как при живом общении. С её помощью можно передавать чары – то есть, скажем, если у нас есть сферы – я могу послать в неё заклинание и оно вылетит через твоё устройство. Это позволяет применять заклинания игнорируя расстояние. – Звучит круто. – Да, это сильно облегчает некоторую работу. Самое главное – это функция иллюзорного присутствия. Сфера может создать иллюзорного призрака, аватар обладателя, который может присутствовать в другом месте, чувствоваться и чувствовать так же, как человек на той стороне. С её помощью можно виртуально присутствовать хоть на другом краю земли. – То есть… это что-то вроде такой научно-фантастической фигни, как с голограммами? – Ну… наука в мире волшебства – слово матерное, так что не употребляется. Да, эта штука очень, очень удобна для деловых волшебников. И может практически всё, что касается связи. Наконец, она может выполнять простейшую текстовую связь. – Это как? – Типа телетайпа. Проводишь ею над письмом, сфера видит текст, и может нанести аналогичный на другой пергамент. – Это уже факс. – Да, вроде того. Суть не в этом – почтовая связь практически мгновенна. Да не практически, а фактически мгновенна… Миончик покивала: – Волшебный факс, я поняла. – Куда удобнее, чем гонять несчастных сов, а? Хотя в совиной почте тоже есть какая-то прелесть. Классика – птичка с письмом. Миона вздохнула. – И сколько стоит это устройство? – Оно стоит дорого. Куда сложнее и дороже думосбора, цена доходит до десяти миллионов. Но… Я его не продаю. – Это как это? – Я сдаю их в аренду, а так же, совместно с мистером Морганом – крупнейшим банкиром-волшебником из США, договорилась создать общественные пункты связи. Крупные маггловские компании нуждаются в закрытых каналах передачи данных с высокой скоростью, да и волшебные компании тоже. Сеть из палантиров имеет огромную степень защиты – с помощью фиделиуса, системы распознавания, сложнейших ментальных алгоритмов… обмануть артефакт практически невозможно. Артефакт стоит целое состояние, это да, но приносит деньги постоянно, а не продажей разом. Собственные купили только несколько человек в америке. Для Моргана я сделала десяток. Ну и по его совету, сделала вот это, – я достала из сумки новый артефакт. – Телефонная трубка? – Волшебная телефонная трубка, – поправила я, – да, у волшебников всё очень грустно со связью. Я надеюсь, что распространение таких трубок немного поменяет общество волшебников к лучшему. – Кто знает, – хмыкнула Миона, беря у меня из рук изящную красную трубку. Как у настенного телефона, только без провода и тому подобного, – что там внутри? – Две пластины с рунами, одна передаёт, другая принимает звук. И клавишный набор с примитивным ментальным конструктом, который работает на замыкание рунной цепочки. Номера вообще никак не ограничены, АТС не нужны, провода тоже. – Прямо как сотовый телефон. – Сотовый? – Да, у папы есть такой. Небольшая такая штука. – Блин… у меня ощущение, что чтобы я не придумала, маглы уже сделали или сделают это, – обиделась я, – так хотела тебя удивить… – Что ты, ты вполне себе меня удивила. Дорого стоит? – Трубка то? Всего пятьсот галеонов. В Америке продаётся неплохо, там уже есть свои волшебные телефоны. Вот эта штука ещё интересней, – я достала следующий предмет, – на этот раз мелкосерийный артефакт. Дорогущий – восемьсот тысяч за штуку. – Ого! А что он делает? – Это автопереводчик. Я использовала сложную ментальную матрицу, языковые матрицы, систему псевдоразума, и всё это в одной маленькой штучке. По сути он… – я задумалась, – он заглушает голоса на иностранном языке – не полностью, как при дубляже в фильме, и озвучивает это тем же голосом, но уже в уши. Попробуй. Миона достала из чехла два маленьких наушника. Это были наушники, вкладывающиеся в уши, с сильным звукоподавляющим эффектом. – Оу… скажи что-нибудь. – Ну допустим… – я задумалась, – привет, Миона, это я, Беатрис, устройство работает? Она покивала. – Это на каком языке было? – Это на разговорной латыни. – Прикольно. Дорогая штука, как ты только додумалась… – Да уж как-то додумалась, – вздохнула я, – языки разные, у каждого свои особенности, особенно по части тона и разных сложных слов, чтобы создать полноценный переводчик – нужно снять языковую матрицу у носителя языка, вложить её в артефакт, наделить его почти полноценным разумом, который может интерпритировать слова. – Вроде как у распределяющей шляпы? – Вроде того. Только этот разум крайне узко заточен на передачу смысла. Я как-то видела по телевизору конференцию какую-то, там все были в наушниках, через которые им переводили. Ну и решила сделать нечто похожее, только магическое. – И сколько языков он может понимать? – Всего девять. Английский, Французский, Латынь, Русский, Испанский, Немецкий, Итальянский, Японский и Индийский. – А матрицу индийского ты у Патил взяла? – Верно. Все матрицы я взяла у наших иностранцев в Хогвартсе. – Не думала, что у нас есть так много… Я только патил знаю. – Есть, и много. Хогвартс по-своему уважаемая школа. Британия вообще более популярна для образования, как раз потому, что изолирована от остальной европы и остального мира. Некоторым кажется, что здесь тихая мирная заводь… и они правы, частично. – Обычно англичане не любят иностранцев. – Так оно и есть. Я думаю, эта штука будет полезной на турнире. – Но дорогая! Почти миллион галеонов… ты уверена в её цене? – Абсолютно. И тут дело не в том, насколько сложно её создать, а насколько рынок в ней нуждается, как много волшебников готовы выложить подобные деньги за артефакт. – А обратное общение? – О, это включено в функции переводчика. – И как много волшебников готовы отдать восемьсот тысяч за такую штучку? К тому же она устареет, со временем… – Гарантийный срок – шестьдесят лет. Если вовремя заряжать его магией, кстати. Нет, Мион, тут дело в том, что способы магического перевода изобретены, но пока что не получили никакого развития. В этой области я первая, и мой переводчик очень удобен. Для состоятельных волшебников очень даже удобно иметь такую штуку, позволяющую понимать и переводить речь на другие языки. Эта цена как раз велика, но подъёмна для миллионеров среднего уровня в Америке – а их больше пяти тысяч. – Почему так много? – округлила глаза Миона. – Их общество волшебников очень активно и тесно сотрудничает с магловским бизнесом, поэтому быть волшебником в Америке намного прибыльней. Это только в британии есть такой нонсенс как нищий волшебник… В Америке если у тебя есть магия – то ты уже можешь рассчитывать на высокооплачиваемую работу. Многие пользуются различными способами, чтобы получить свой кусок пирога. Это богатейший рынок для сбыта высококачественных артефактов, особенно таких, как этот. Продажи переводчика начались неделю назад и за первые семь дней, уже восемь, кстати, продано больше ста штук. – Ста? – Миона округлила глаза, – это же… – Минус налог, минус стоимость материалов, итого мы имеем около трёхсот тысяч с каждого. – Даже так, это тридцать миллионов! – Волшебник десятого круга, ментальный маг высшей категории – не может быть беден. Обычно волшебники такого толка – сильные, способные, не слишком волнуются о деньгах – хватает и ладно. Тот же Дамблдор живёт отнюдь не на жалование директора Хогвартса. – А на что? – Он так же делает сложные артефакты, конкретно – омуты памяти. И продаёт их – один омут – и у тебя сто-двести тысяч. А если учесть, что все мелочи обеспечивает Хогвартс – то одного омута в несколько лет хватает, чтобы не только не испытывать нужду в деньгах, но и ещё неплохо проводить отпуска, и платить преподам надбавки за свой счёт. – Он платит профессорам? – Гермиона нахмурилась. – А ты думаешь, чего его так любят? Впрочем, это совершенно нормально, что тугие мешочки с золотыми монетами регулярно выплачиваются своим людям. Помимо жалования профессора, конечно. Быть на стороне Дамблдора это конечно для них хорошо, но без его денег те же Уизли его бы давным давно бросили – а так – практически забесплатно получают от директора кое-какой гонорар за лояльность. Для них это простейший источник дохода, для старика – возможность дёшево иметь верных сторонников. – Верностью тут и не пахло. – Не старших. Младших Уизли. Родители им конечно не говорят, откуда деньги берут – работает в семье один Артур, кстати, остальные либо уехали, либо безработные. Но они как-то живут, причём сколько их там? – Шестеро должно быть. – Шесть человек не прокормишь на одну скромную зарплату министерского служащего. Дамблдор купил старших и получил младших взамен. – Противно. – Да нет, это вполне себе нормально. Бесплатен только сыр в мышеловке. Вообще, финансовые дела нашей семьи странные – деньги мы получаем из штатов, где крутятся такие бабки, что вся наша семья по тамошним меркам – средний класс, не выше. Но по меркам англичан – мы просто сказочно богаты. Но в англии в свою очередь не так много способов это богатство использовать – поэтому я использую его в америке, Морган вкладывает мои деньги и мы получаем с дюжины крупных американских магловских и волшебных компаний дивиденды – около трёх тысяч каждый месяц. – А что так мало то? – Это дивиденды, а не стоимость акций, то есть доля прибыли от работы компании. С этих денег содержится дом на Гриммо, выплачивается содержание Нимфи… – Кстати о Нимфи, я слышала, её повысили. Вроде как она теперь уважаемая персона. Я поморщилась. – Аврорат… точно так же смотрят на фамилию, а не на заслуги. Блэк – фамилия громкая, вот Нимфи после нашего саморазоблачения и внезапно стала самой Нимфадорой Блэк – великой и ужасной. Она мне жаловалась в письме, что слишком мало внимания уделяют ей, и слишком много – её фамилии. – Это бывает. Пока она себя не показала. – Нимфи будет в составе охраны турнира, то есть проведёт весь год в Хогвартсе, – кивнула я. – Слушай, куда мы тогда тратим деньги, если ты зарабатываешь так много? – Практически всё, что я зарабатываю – вкладывает тут же Морган, нам остаются только дивиденды, сумма их медленно растёт с каждым месяцем моей работы, а вложенные деньги… да, их намного больше, но в том то и дело, что это производственные мощности, так сказать, а не конечные деньги, предназначенные для трат. Всего мы получаем сейчас чуть больше трёх тысяч, но после того, как продадим палантиры, трубки и прочие артефакты, и насытим рынок – я думаю, ежемесячные доходы семьи дойдут до десятка тысяч. Плюс некоторые крупные суммы, которые я планирую жертвовать английским волшебникам… разным. – Ты вроде бы целый миллион спустила на аврорат, – Миона села на кровати, ища трусики, нашла их в ногах, расправила и натянула, изогнувшись на кроватке, легла обратно ко мне и накрыла нас одеялом, – мне интересно, куда они дели такую сумму? – Миллион, разом вброшенный в английскую экономику, резко оживил темпы торговли. Можно сказать – начался экономический рост, экономика заработала, а Аврорат… они потратили часть денег на ремонт собственных зданий и помещений, закупку инвентаря, выплаты пострадавшим аврорам, покупку разных вещей, добавки к жалованию аврорам, в общем – деньги активно разлетаются тысяча за тысячей. Но одно можно сказать точно – аврорат давно позабросили, и эта сумма их оживила, авторитет аврората резко поднялся в министерстве магии, не в последнюю очередь благодаря тому, что там служит Нимфи, и имеются связи с Блэками, которые обладают немалым влиянием. – А Малфой? – После чемпионата мира он изрядно перепугался и сейчас борется за власть. Позиции его попраны по всем фронтам, хотя он держится за них крепко. Фадж продажная шкурка, причём дешёвая. Пятидесяти тысяч в месяц ему хватило, чтобы он отвернулся от Люциуса и смотрел в рот бате. У Малфоя осталось много друзей в министерстве, но тех, кто открыто занимает позицию Блэков – ещё больше. Малфои наши недруги, но не сказать чтобы и враги. Так, конкуренты в борьбе за власть. – На кой чёрт нам эта власть нужна? – Потому что это волшебники, Мион. С них станется наглухо проигнорировав закон, просто объявить кого-то врагом народа, и спустить всех собак на него. Это… да, глупо, но факт. Миончик тяжело вздохнула. – У тебя так много дел… а я тут только учусь, и уже устаю. – И правильно. Не надо на себя лишнего взваливать. Всё, давай спать! * * * * В зал впорхнули французы и болгары, ну, почти все болгары и им подобные – ученики Дурмстранга и Шармбатона. В связи с плохой погодой, немногие смельчаки пошли встречать гостей к воротам Хогвартса, среди них был и Гарри, а я – сидела в большом зале. С самого раннего утра в Хогвартсе было настроение как будто должно произойти что-то совершенно невероятное. От этого всего у меня не то чтобы голова разболелась – но около того. Я даже поморщившись, отчитала полезшего ко мне сплетничать шестикурсника, что мол, съездил бы сам, летом, во францию, и не долбил людям мозги, как будто между Англией и Францией граница миров, а не всего лишь крохотный ла-манш, который можно перелететь за несколько минут на быстрой метле. – Да ничего ты не понимаешь, – обиделся Билл Уотербери, отворачиваясь. – Я не понимаю вас. Мне этого вполне достаточно. Вы ведёте себя так, как будто Англия – это весь мир, а гости из соседней страны, в которой мы с сестрой почти каждое лето проводим на пляжах – это пришельцы из других вселенных. Честно, я этого не могу понять, как можно так относиться к самому факту того, что Англия – это не весь мир и даже не существенная его часть, а всего лишь одна из великого множества стран… – Они же иностранцы, – надулся Билл. – Да, совершенно верно. Что, впрочем, не делает их особенными – для них мы иностранцы, и признаться, это я уже понимаю лучше, поскольку англия уж очень… особенная. Не в лучшую сторону, к сожалению. Подруга Билла, и его девушка, кстати, Диана, хмыкнула. Она сидела за нашим столом – макгонагалл почти пинками и плетьми, образно выражаясь, конечно, разогнала «курятник» – стол, за которым кучковались девочки, и заставила всех сесть так, чтобы оставить место для гостей. Кудахтанье стояло знатное, но смотреть на это было забавно. В зал вошли гости, возглавляемые директорами школ – Дамблдор, громадная великанша Мадам Максим – директор Шармбатона, и очень… крупная женщина. И мрачный бородатый мужик, в чёрном тулупе, похожий на какого-то злодея из русских сказок – Каркаров. Многочисленные гости в непривычной для Хогвартса одежде – на шармбатонцах светло-голубые модные мантии-плащи, шляпки у девушек, и дурмстрангцы, в форме, похожей на старинный военный мундир, начали расходиться. Многие шармбатонцы сели за стол Равенкло, Дурмстрангцы – предпочли стол слизерина, но далеко не все – некоторые гости и за наш стол сели, и к Хаффам. Среди многочисленных девушек я увидела стройную, высокую фигуру, светлые волосы и знакомое милое личико, глаза девушки обшаривали стол Слизерина и Хафлпаффа. Я махнула ей рукой. – Ави! Она резко повернулась ко мне и улыбнулась. Ави была ещё более прекрасна, чем всегда – у неё хорошее настроение, она обиделась на меня за то, что я не встретила её сразу, но… это было бы неразумно, смешивать нашу встречу и встречу гостей, смутило бы остальных. Я встала и Ави, подойдя ко мне, крепко меня обняла, я обняла её в ответ, чмокнув в щёку. – Привет, солнышко моё ненаглядное, – сказала я на французском. – Я так ждала встречи с тобой! – Ави лучезарно улыбнулась. У неё было красивое, изящное лицо, статная фигура, густые светлые волосы, завитые на концах, и добрая искренняя улыбка. Она была невероятно притягательной. – Садись с нами, Ави. Мы с Мионой как раз тебе место держим. – О, спасибо, – она села за стол, оглядела остальных, – как я рада, что мы наконец встретились! Мне было скучно, – Ави ткнула меня в бок пальцем, – уехала, бросила меня одну… – Ну не совсем одну. Как твой брат? – Люси? Отлично. Люси перевёлся учиться в Дурмстранг. – О, он тоже здесь? – Нет, ему нужно многое наверстать, участвовать в турнирах он точно не будет. – Эй, о чём вы там шепчетесь? – спросила Лаванда Браун, с подозрением посмотревшая на нас. – Извиняюсь, – я достала из кармана маленький футляр, – Ави, возьми. Это автопереводчик, вставь в уши и будет работать. Ави взяла из моих рук небольшие наушники, повертела в руках и вставила в уши. – Как это работает? – спрсила она у меня. – О, это очень страшная магия, – с улыбкой ответила я на английском, – но работает. – Теперь тебя понятно, – Гарри, сидевший чуть поодаль, улыбнулся нам. – О, Гарри, я рада тебя видеть. – Взаимно. – Вы знакомы? – спросила Падма, пока остальные перешёптывались. – Конечно, позволь представить тебе мою ненаглядную Аврил Блэк, – я погладила по руке Ави, – Мою жену. Гарри тихо хихикал в кулачок, смотря на то, как изменился цвет лица у многих присутствующих. Невилл тихо спросил: – Жену? Это как? – Ну, Нев, ты должен понимать, когда люди любят друг друга – они, бывает, женятся. – Но ведь вы обе девушки, – он опять втупил. – Уверяю тебя, друг мой, это не проблема, – я обняла Ави за талию, – поцелуйчики? – Поцелуйчики. Короткий поцелуй, и окружавшие нас студенты разных курсов, от первого до последнего, разом исторгли удивлённый возглас. – Собственно, я обещала вам, что вы познакомитесь с моим супругом – я сдержала обещание, – подмигнула я открывающей как рыба, рот, лаванде, – Ави, солнышко, улыбнись им что ли, видишь, они в прострации. Ави им помахала рукой, тоже хихикая про себя: – Будем знакомы. Я Аврил Блэк, жена Трисс, и ученица Шармбатона. Трисс, а ты не представишь мне своих друзей-однокурсников? – С удовольствием… Впрочем, представление было коротким, и по-моему, за столом Гриффиндора сейчас царила одна мысль на всех, снующая вперёд-назад по головам. «Это вообще как?» Наиболее буйной фантазией отличились мальчики курса эдак до третьего – они покраснели, девочки, впрочем, тоже, но не так явно, но на Лаванду страшно смотреть. Она так любит распускать сплетни и уже наверное придумала с полсотни сплетен про меня и моего предполагаемого мужа, но реальность оказалась куда более шокирующей для чистокровной английской волшебницы. Дамблдор что-то там говорил про то, что турнир начнётся после ужина, но никто из нас его не слушал – все наши пялились на нас с Аврил. Я влюблёнными глазами посмотрела на неё, вызвав и у Ави небольшое смущение. – Брось на меня так смотреть, мне неудобно. – Люблю тебя, – чмокнула её ещё раз в щёчку, – хочу смотреть. Ави смутилась ещё больше, щёчки её покрылись румянцем, что на бледной коже выглядело очень мило. – Да ну нафиг, не может такого быть, – возмутился кто-то из наших парней. А, Симус, – серьёзно? – Серьёзней некуда, мистер Финниган, – холодно ответила я, о, ужин подали. Кто хочет вкусняшек?