9. Блэкотерапия

– Не понимаю, почему нам нельзя участвовать? – кипятился Сэм, наш пятикурсник, – это несправедливо! – Потому что участие требует хоть каких-то умений и навыков, – я привалилась к Миончику, заставив взмахом руки камин полыхнуть жаром сильнее, – ты ученик пятого курса, у тебя нестабильное магическое ядро, к тому же в Хогвартсе даже до седьмого курса ничего особо интересного из магии не преподают. – Это же глупо, мы тоже хотим участвовать, – Близнецы Уизли тут как тут. – Может, устроим дуэль? Мы с миончиком против вас двоих? – предложила я. – Нет, спасибо. – Нам ещё жизнь дорога. – Ну вот вам и ответ, почему не стоит себя переоценивать и бросаться в любые авантюры, которые видите перед носом. Прибьют. Однако, немногие разделяли моё заявление. Да что там – большинство учеников хотели участвовать, что стало для меня новостью – потому что я и предположить не могла, что эти подростки настолько… эгоцентричны. Разве не очевидно, что ты не центр мироздания, и если правилами запрещено – то так тому и быть. Все накушались на пиру, досыта. Дамблдор произнёс ещё короткую речь, показал громадный красивый Кубок Огня. До конца недели – то есть в ближайшие два дня, студенты, желающие принять участие, должны бросить своё имя в кубок. Признаться, меня немало удивили директора – Каркаров маг третьего круга, зато Мадам Максим – аж целого восьмого. Очень незаурядная волшебница, по праву занимающая такой высокий пост. Полувеликаны вообще живут долго, а развиваются так же, как люди – думаю, ей лет где-то столько же, сколько и Дамблдору. В общем – директора совсем не слабые волшебники и волшебницы, ведьмы и колдуны, чародеи и лиходеи. Я легла на плечо миончику, слушая галдёж, который поднялся в гостиной, когда ввалились все студенты, галдёж не утихал и в основном сводился к трём вещам – почему нам не дали участвовать – это раз, как обмануть кубок и поучаствовать – это два, и «вы видели, это же ВИКТОР КРАМ» - три. Ну и ещё на десерт – сплетня о том, что у Беатрис Блэк жена, и они вообще розовые девушки. Однако, эта сплетня гуляла по женской части гостиной и они хихикали и поглядывали на меня, как обычно поглядывают на мальчиков, хихикая. Я показала им язык. Захихикали. Симус больше всех возмущался, что нам нельзя участвовать в турнире. – Я вот что не пойму, – Гермиона прервала его словоизлияния, – если у турнира есть свои правила – зачем нужен этот кубок и чары вокруг него? – Наверное, чтобы желающие попробовали всё-таки бросить своё имя. Если хватит искусности обойти чары Дамблдора – то можешь участвовать, если кроме старящего зелья ничего не придумано – то изволь пойти к помфри и хлебать противоядие, и готовиться к отработкам. Близнецы расхохотались: – А это может сработать. Завтра же попробуем! – Сомневаюсь, что чары можно обмануть такой мелочью, – я зевнула, прижавшись потеснее к Миончику, – Дамблдор не так прост, чтобы его могли обмануть какие-то там студенты. – Не какие-то, а близнецы Уизли, – проговорили они в один голос. – Ну пусть вы, двое балагуров, всё равно. – А ты можешь? – спросила Миона. – Надо посмотреть. Скорее всего да, на что бы Дамблдор не завязал свои чары – всегда есть возможность как обойти, так и взломать их. Ставлю пятёрку, что он привязал их к ментальной магии, и поэтому никакие изменения тела не помогут. Впрочем… – я задумалась, – ничто не мешает попросить старших кинуть ваше имя в кубок. Едва ли Дамблдор решится вмешиваться в чары этого древнего и весьма незаурядного артефакта. – А что, это вариант, – посмотрел на брата Фред. – Вариант, – кивнул Джордж, – правилами ведь не запрещено кидать чужое имя в кубок? – Нет, не запрещено. Тогда получается… мы можем участвовать! – обрадовались эти двое. – Эх, даже сил моральных нет вам двоим оплеухи отвесить. – За что? – картинно воскликнули оба. – Не за что, а для чего. Чтобы вы поняли, что что бы там не придумали на турнире – это будет опасно. Тем более, у вас СОВ в конце года, и я сомневаюсь, что министерство примет кубок чемпиона как сдачу экзамена. Оба понурились. – Так, мальчики, пойду ка я схожу к одной девушке. Миончик, ты со мной? – Пошли, – Миона взяла меня под руку, – не скучайте тут! * * * * Забегая назад – к Ави мы так и не попали. Просто потому что в карету Шармбатона нас не пустили, так что увидела я свою ненаглядную только в большую обеденную перемену, на следующий день. Мы с Мионой, Поттером и Невиллом, спорили о том, какие средиземноморские подводные волшебные растения можно попробовать поискать. Невилл шарил в ботанике и всех этих растениях, причём шарил слишком хорошо. Вообще, я открыла для себя через эти разговоры удивительный волшебный подводный мир, а не только наземный. Оказывается, под водой проживает немало волшебных существ, немало волшебных растений и всякие существа, типа русалок, сирен и прочих водных мокрохвосток. Подводный мир очень интересен тем, что слишком слабо изучен – в отличие от надводного, кстати. Волшебники не изучили ещё очень много подводных существ и растений, но поскольку дело это могло принести большие прибыли хотя бы в теории – иногда кто-то этим всё-таки занимался. Я тут всерьёз задумалась о том, чтобы купить себе яхту и сделать её волшебной, и отправиться на яхте в путешествие, дабы изучить лучше подводный мир и его обитателей. Планы по покупке собственного судна прервал кубок огня, мы вышли вчетвером в большое круглое помещение. Сводчатый потолок, колонны, роспись на потолке, окошки в готическом стиле, круг в центре и в центре него – пьедестал. На пьедестале стоял большой, красивый, старинный кубок, в котором горел синий огонь. Очень интересный артефакт, между нами говоря. Пламя у него очень необычное, сам по себе артефакт имел сложнейшую ментальную структуру, очень интересная штука. Вокруг него была проведена магическая линия, охранное заклинание. – О, Трисс, а ты можешь пройти через эту защиту? – спросил Поттер. – Что, хочешь поучаствовать? – Не знаю, – Гарри поморщился, – не уверен. – Заклинание защитное, с ментальной структурой. Проще говоря – оно берёт из твоего подсознания информацию о том, сколько тебе лет. Его поэтому нельзя обмануть просто изменив свою внешность, как это собирались сделать близнецы Уизли. Вокруг кубка собралось много студентов – среди них и Дурмстранговцы, и французы, но больше всего наших – ребята просто сидели, смотрели на кубок, болтали, в основном о том же – как можно его обмануть? – Я не понимаю другого, – спросила Миона, – Если участие в турнире так ограничено – что мешало сразу подать заявки через Дамблдора, чтобы без этого вот... Зачем выставлять кубок, ведь это просто огромная дыра в безопасности турнира. Потом бросит какой-нибудь старшекурсник чужое имя и опозорит человека. – Волшебники и логика – это понятия несовместимые, Мион. А тем более – волшебники и здравый смысл. Ты бы ещё спросила, зачем вообще нужен кубок, ведь можно просто выбрать чемпионов голосованием каждой школы. Миона поджала губы. – Мне это не нравится! – А мне наоборот. Дай ка я немного посмотрю, что тут за заклинание Дамблдор установил… Я достала из сумки большой красивый посох Слизерина. Нда… Посох – правда ювелирное изделие, красив, изящен и украшен сверх меры. Ткнув посохом в землю, я вызвала свечение в глазах у изумрудных змей, опоясывавших серебряную основу посоха, и взялась смотреть, что там такого наворотил Дамблдор, дабы защитить кубок от лишних участников. Заклинание вроде охранной линии – оно не защищает, оно сигнализирует. Заклинание чтения параметров – срабатывает на конкретную цель – возраст. Наконец, отталкивающее – если кто-то пройдёт не тот, кто нужен – заклинание выкинет его обратно. На кубке нечто похожее. Я постучала посохом вокруг, посылая невидимые волны магии в сторону кубка и изучая чары, которыми наш голубой дедушка его защитил. Лучше бы отдал это дело Мадам Максим, она сделала бы более… эффективно. Наверное. Как раз посреди моего изучения, появились Уизли. Близнецы везде ходили парой, они под одобрительное улюлюканье других, попробовали, выпили зелье, и под крики и гомон толпы, прыгнули через защитный круг Дамблдора. Заклинание на них сразу не среагировало. Конечно, но как только они бросили свои имена в кубок – тут же вылетели и начали стареть. Похоже, Дамблдор добавил ещё старящее заклинание, дабы поиздеваться над учениками. Забавно. Я использовала самый простой способ обмануть чары – просто подсунула им ментально другие данные из подсознания, и переступила черту, пройдясь вперёд-назад перед кубком. – Эй, смотрите, – кто-то из наших учеников обратил на меня внимание. – Не боишься превратиться в старуху? – это какая-то девочка, тоже из наших, хогвартских. – Нет, что ты, – я развернулась, – Поттер! Вот тебе учебное задание, головоломка, квест – обойди чары Дамблдора и брось своё имя в кубок! – Э… – Гарри удивился, – а почему я должен участвовать? – Не беспокойся, кубок тебя не выберет. Не должен выбрать, ты хоть и хорош, но кубок выбирает того, кто больше хочет участвовать. Это единственный критерий. Гарри вздохнул протяжно. – А это обязательно? – Считай это учёбой. Ты знаешь всё, что нужно, чтобы сделать это. Как и в случае с большинством волшебных защит, существует много способов их преодолеть, – я расхаживала взад-вперёд, постукивая при этом посохом, который высекал немного искр из пола, – обойти, взломать, или обмануть. Практически любое заклинание можно преодолеть этими тремя способами, практически любую защиту. Данную – точно можно и обойти, и взломать, и обмануть, как это сделала я. – Может тогда скажешь, что это хоть за заклинание? – спросил Поттер. – Додумайся сам, у тебя есть палочка, есть библиотека, есть в конце концов мозги. Качать надо не только мышцу, Поттер. Я материализовла себе большое кресло, в которое и упала, рядом с кубоком, и закинув ногу за ногу, прислонила посох слизерина к подлокотнику, начала смотреть на представление. Поттер почесал тыковку, достал палочку и бросил в защитную линию Дамблдора диагностирующее заклинание. Оно не помогло – базовая защита от диагностики. Для студентов этого вполне достаточно. Подумав немного, Поттер создал трансфигурацией живую мышь, псевдоживую, конечно, и кинул ею в сторону кубка. Мышка была слишком тупа, чтобы знать свой возраст, да и это не жизнь, это нежить. Поэтому мышка попросту покатилась по полу, встала на лапки и тут же убежала, пища что-то невразумительное. Гарри огляделся на остальных. Студенты почему-то резко отступили, все, поскольку становиться жертвами его экспериментов не желали. Поттер сел на лавку и начал думать… Минут пять он думал, думал, после чего снова пошёл на приступ. На этот раз он попробовал доставить бумажку с именем в кубок минуя охранную линию – то есть попросту закинуть её. Он наложил на бумажку чары анимации, сложил её в форме бумажного самолётика и используя магию, отправил в кубок. Простейшая форма доставки записок в Хогвартсе, осваивается студентами курсу к третьему… Однако, бумажка не попала в кубок – антимагические чары стояли в круге, поэтому недостаточно сильные заклинания попросту рассеивались. А вся школьная программа – это недостаточно сильные. Поттер снова почесал тыковку, решив зайти с другого конца. Он достал из своей расширенной сумки… Клетку. Я даже удивилась – зачем она там? И к моему удивлению, в клетке был… кролик. Правда, задубевший, чучело. Ну или нет, не чучело – с чарами анабиоза, стоило Поттеру произнести пару заклинаний, как чучело ожило и большой ушастый заяц начал метаться по клетке. Империус – и он послушно следует воле хозяина. Поттер дал ему в зубы записку со своим именем и заяц легко преодолел линию, поскольку был слишком глуп, чтобы знать свой возраст. Поттер уже улыбался, когда заяц выплюнул записку в кубок, но тут случилось несчастье – кубок разгорелся и вышвырнул записку. Гарри нахмурился, все смотрели за его попытками с огромным любопытством. Ещё бы, когда ещё увидишь такое представление? Я перехватила большого зайца и взмахом палочки заставила залезть мне на колени. Он залез, и я его погладила. Пушистенький, надо будет его на кухню отдать, пусть сделают рагу. Но почему Поттер таскает в сумке зайцев? Гарри задумался ещё крепче. Проблема была в том, что кубок понимает, чьей рукой было положено имя – и если люди могут это сделать, то зайцы точно нет. Это уже чары кубка, а не Дамблдора. Но тут и его чары имеются – кубок же выплюнул бумажки Уизли. Поттер начал думать ещё упорнее. Народ тем временем только собирался – большая перемена длилась сорок минут. Хогвартс – не магловская школа, пока дойдёшь из одного конца замка в другой – минус минут десять, а то и больше. Гарри думал, народ тем временем начал его подзуживать, Миончик на них огрызнулась, чтобы не мешали. Очевидно, что кубку нужно было, чтобы в него кинул бумажку человек, но Гарри не мог пройти через охранный барьер Дамблдора. Хотя доставить бумажку другими способами – не так уж и сложно. Наконец, Поттер вопросительно посмотрел на остальных, на Миону, Невилла, меня. Он снова полез в свою сумку, достал оттуда метлу, взлетел на ней и пролетел прямо под потолком, спустился к кубку сверху, спрыгнул с метлы. И… Ничего. Да, инертность мышления – Дамблдор так упорно думал, что ученики ходят по полу, что совершенно проигнорировал то, что надо ставить даже не купол, а сферу защиты, которая полностью окружит кубок и не даст преодолеть линию ни снаружи, ни внутри. Гарри бросал заклинания, чтобы определить, где есть защита, и додумался до самого простейшего варианта, настолько простого, что это гениально и тупо одновременно. Но осталась одна проблема – чары на кубке. Они требовали, чтобы участник был взрослым волшебником. Поттер задумавшись, бормотал что-то про окклюменцию. Долго же он ходил вокруг кубка, вокруг уже собралась целая толпа, следившая за представлением. – Но как? – спросил Поттер вслух, – я не понимаю. – Перебирай методы, Поттер – не можешь обмануть – взломай, не можешь взломать – обойди, не можешь обойти – обмани. – Да, точно. Надо думать шире, – Гарри сел на подлокотник моего кресла. – Эй, ты может ещё на меня усядешься? – А ты предлагаешь? – Хм. Поттер пересел мне на коленки, задумчиво смотря на кубок. Наглец. – Вот, – Гарри до чего-то додумался, – точно! – Эврика? – Эврика, эврика, – Поттер встал с моих коленок, тяжёлый он кабан, и достал из сумки большой чёрный ящик, присел, раскрыл его. В ящике были различные магические инструменты, похожие не то на сумку электрика, не то на набор хирурга. Он взял длинные щипцы, медного цвета. Ах, антимагическая медь, ну как же я не подумала… Зажав в щипцы бумажку, на которую он что-то колданул, он сунул её в кубок и… Заклинание проверки Дамблдора просто не смогло сработать, ни так, ни сяк, ни эдак – оно даже не могло определить, брошен ли листок, или положен рукой – оно просто крашнулось, как говорят маглы в отношении электроники. И кубок проглотил бумажку… Секунда… пять… десять… Поттер облегчённо выдохнул. – Ну наконец-то! – я похлопала, и другие ученики вокруг тоже зааплодировали. – Гениально, Гарри. Гениально и тупо одновременно, – я встала, – волшебник, Поттер, должен мыслить шире, чем стереотипами и привычками. В этом и заключается умение правильно мыслить. Мы все так привыкли к двухмерному пространству, что большинство людей просто не додумается установить защиту сверху, купол, сферу защиты. И большинство так доверяет магии, что не учитывает тот факт, что практически любое заклинание может не сработать. Даже если это чары Дамблдора. Поэтому волшебники в большинстве своём иногда слишком доверяются магии. И имеют от этого большие несчастья. Магия не отменяет здравого смысла, вот что я хочу сказать. Ну и раз уж мы тут… разреши взять листок у тебя? Я поставила своё имя на листок бумаги и приложила инсигнию блэков. Самая надёжная подпись и печать, к тому же, отслеживаемая. Пламя кубка лизнуло мою руку и бумажка упала вниз. Поттер задумчиво на это посмотрел. – Но как? – Я просто не дала чарам Дамблдора определить мой настоящий возраст. Подсунула им фальшивый, и всё. Это ментальная магия, Поттер, её надо изучать – и тогда твои возможности сильно возрастут! – Обязательно надо этим заняться, – кивнул Гарри. Едва мы пересекли линию, к нам тут же подошёл… угадайте кто? Да, голубой дедушка. Во всём своём великолепии – борода белоснежная, не иначе как красил её, шапочка на голове, очки, мантия лилово-синяя, и вид строгий, но справедливый. – Мистер Поттер, миссис Блэк, будьте так любезны, пройдите со мной. – Да, конечно. Я улыбнулась Поттеру. Дамблдор далеко не пошёл – он взмахнул палочкой, сотворив мощное заклинание и барьер перекрыл коридор, в который мы зашли, второй взмах – и вторая часть коридора перегорожена. Дамблдор посмотрел на нас с любопытством. Особенно на Гарри. – Вы что, не знаете правила турнира? Вам запрещено бросать своё имя в кубок! – Нам запрещено участвовать, про бросание имя в кубок ничего не было, – парировала я. – Подача заявки – это всё равно участие в турнире, пусть и в качестве претендента, – ответил мне той же монетой Дамблдор, – зачем вы это сделали? – У меня аналогичный вопрос, вернее, не у меня, а у моей сестры – зачем выставлять кубок на всеобщее обозрение и дать возможность кинуть в него своё имя каждому, если можно просто выбрать нужных чемпионов и кинуть их имена самостоятельно? Дамблдор закатил глаза: – Это древняя традиция. К тому же, ученики должны желать участвовать. – Это дыра в безопасности турнира, – ответила я, – которой может воспользоваться злоумышленник. Как вы видели – даже Поттер может обмануть эту защиту, если напряжёт мозги. – Гарри умный мальчик, – с улыбкой посмотрел на него Дамблдор. – Боюсь, он не один умный мальчик в хогвартсе. – Особенно после того, как вы показали всем, как можно обойти защиту, – недовольно заворчал Дамблдор. – Нафига этот ребус для студентов вообще было выставлять, если вы не хотели, чтобы они его решили? – развела я руками, – хотя бы принимали бы заявки сами, и бросали сами в кубок, а стоял бы он там под глухой защитой в витрине – ничего бы не изменилось. Если вы не подразумевали участие случайных лиц – зачем это всё? – Традиция, – вздохнул Дамблдор. – Если традиции расходятся со здравым смыслом – это плохие традиции, – ответила я тем же, – надо было раньше думать! – А что если кубок выберет вас? – заинтересовался Дамблдор. – Я ничего, переживу. Вряд ли я не справлюсь с чем-то, с чем могут справиться рядовые волшебники. Дамблдор только вздохнул и кивнув нам, попросил: – Я усилю защиту, и прошу вас больше не помогать другим. Во избежание несчастных случаев. – Хорошо. Раз Дамблдор вежливо просит, то почему бы и не согласиться? Как я уже говорила – у нас состояние холодной войны, но отнюдь совсем не горячей. И если те же Уизли, или какой-нибудь малолетка воспользуется нашим методом – то будет совсем нехорошо. Кубок может и его выбрать – а это будет опасно и позорно для избранника. До улицы мы так и не добрались, пойдя в наш тренировочный зал… * * * * – Ааай! – Невилл резко покраснел и развернулся, когда я вынырнула из под воды. – Что такое? – Надень что-нибудь. Ой, да, я тут голая купалась. Почему? Да потому что меня задолбала стеснительность Лонгботтома. Вот посмотрите здраво – парень взрослый, крепенький такой, у него не хватает только одного – уверенности в себе. В остальном – вполне нормальный человек. Без перегибов в сознании, его бабушка – лютый тиран и фанатка чистоты крови. То и дело твердит ему про честь семьи и всё такое, невилл от этого всего уже порядком испуган и неуверен, слишком много на него взваливает тупая старушенция. Мне его было жалко. Да, правда, жалко, как человека – вроде бы хороший парень, с мозгами, со своими особыми талантами в гербологии, но в нём есть что-то такое, какая-то зажатость и запуганность, он стесняется своей тени, боится. Результат воспитательных действий Августы Лонгботтом и многочисленных родственников. Достаточно лишь упомянуть, что его дядя выкинул его в окно, чтобы Невилл либо умер, либо стихийным выбросом магии спасся. Лонгботтомы предпочли бы иметь труп, чем сквиба в своём роду. Даже Блэки, считая, что мама сквиб, отдали её в магловский приют, но не убивали. Понятное дело, что к мальчику относились не слишком, не как к Поттеру, но возможно, в чём-то ещё намного хуже, постоянно наращивая у него комплекс неполноценности. Я подплыла к нему, Нев оброс мышцами, но пока ещё не стал качком, просто подкачался и убрал юношескую полноватость. Зато остался такой же неуверенной стесняшкой, что и всегда. И если не ковыряться у него в мозгах, то я знаю только один метод лечения комплекса у парней. Что ж, меня его тело не возбуждает ни в одном месте, а так… Пусть смотрит, мне не жалко. Он же видит во мне девушку, будем считать это маленьким трюком с магией. Я поднялась, прижалась к нему грудью. Невилл округлил глаза, схватившись руками между ног. – Эй, ты чего? – сказать, что он красный – значит ничего не сказать. Он пунцовый. – Да так, я тут подумала, что ты слишком стеснительный, Невилл. Слишком… зажатый. Твоя бабушка и строгая семья плохо на тебя повлияли. Невилл мелко закивал, отворачиваясь. Я пальцами повернула его голову к себе. – Знаю, что может тебе помочь, – улыбнулась. – Эй, я ничего такого не хочу. – Не беспокойся, насильничать милых мальчиков не в моих правилах, – я рассмеялась, – к тому же, ты знаешь, я женатая девушка и мальчики меня не привлекают абсолютно. Но вот ты слишком боишься девушек. Поэтому я сделаю то, что могу, чтобы ты перестал стесняться. – Что? – затравленным голосом спросил Невилл. – Не трясись за свою честь. Скажем так, это гайд по отношениям с девушками. Давай сюда руку, – я взяла его лапку и положила на свою грудь, – пощупай. Невилл как зачарованный империусом, пожамкал. – Мягкая. – Грудь довольно чувствительная, если решишь ласкать девушку – уделяй груди особое внимание, – я снова повела его лапкой, – соски. Чувствительные, пощупай… да, вот так… ну как, нравится? Невилл чуть не пустил кровь из глаз, пялясь на мою пошлую улыбку. – Я… это… не хотел… – Хотел ведь, но ты сейчас извиняешься, даже если я сама твоими руками вожу. Вот от этого я тебя и хочу предупредить. Пока ты не поехал кукухой. А теперь внимательно рассмотри, – я повернулась перед ним, снова оказавшись лицом, – если будешь ласкать девушку – не рвись сразу к киске, понял? Невилл как болванчик кивал. – Тело девушки чувствительно и нежно. Мальчики думают, что девушке важен размер члена – фигня. Пять дюймов – уже вполне большой. Четыре – вполне себе нормальный. Три – сойдёт, куда ж денешься… Судя по тому, как топорщатся твои труселя, природа тебя не обидела, – улыбнулась я, – так что не комплексуй. Девушке важна прелюдия и ласки, а не только введение пениса, если ты сразу бросишься к киске, то и девушке неприятно будет, и ты можешь кончить раньше, чем она. Намного раньше – девушки это не любят. Понял? – Ага… – невилл в ментальном плане находился в полной прострации, глядя как завороженный на соски моей груди. – А теперь дай вторую руку, – я взяла его ладошки, коснись вот тут, – показала, – ну же… Он дотронулся до моих боков. – Проведи от вот этой области под мышкой до талии, и снова верх. Но не ладошкой, а пальцами, аккуратно и нежно. Представь, что гладишь котёнка. Невилл чуть ошалев, сделал всё, как я говорила. Он коснулся меня с боков и провёл до талии, потом наверх, потом снова вниз, вверх, вниз, вверх… – Ох, хватит, – я схватила его запястья, – это не главная эрогенная зона, но всё же, приятно, когда тебя гладят. Теперь вот здесь, между лопаток, давай… Он дотронулся до моей спины. – Вниз до копчика и назад, такими же движениями… Невилл, находящийся в околотрансовом состоянии, сделал всё, как я просила. – Оу, – я захихикала, – приятно. Животик гладить нужно аккуратно, – я взяла его за запястье и вывела из бассейна, к бортику, мы вышли и я положила руку Невилла на свой живот, – медленными, неспешными движениями. Не давя, но и не слишком воздушными, вокруг пупочка чувствительное место, давай, попробуй… Он конечно же тормозил. Я его заставила, Невилл погладил мой животик. – А попка? Она не такая чувствительная, как эти места, поэтому по попке нужно гладить, конечно. А когда уже разогреешь девушку до стонов – можно слегка шлёпнуть, – придавив парня к стенке спиной, я развернулась к нему попой и слегка наклонившись вперёд, шлёпнула себя по попе. – Давай. Он сделал то же самое. – Ах! – я прикусила губу, картинно, на самом деле меня это не возбуждало ни капли, – перейдём к ножкам, – я схватила Невилла, потащила в бассейн, заставила залезть, а сама села на бортик бассейна, разведя ноги. Невилла пришлось чуть ли не подтаскивать и заставлять смотреть. – Что, ни разу не видел? – Неа, – он затряс головой, судя по сердцебиению – он вот-вот отключится. – Ну тогда посмотри. И нет, – я остановила его руки, – вот тут. Бёдра вокруг киски – чувствительное место, ласкать их нужно так же, как остальное. Я уже показывала, – я пальцами провела по своим бёдрам изнутри, рядом с киской, – и наконец, сама киска. Мечта всех мальчишек, – я провела по губкам пальцами, аккуратно развела скользкую от воды киску, – ну как тебе? Вход внутрь – это вот тут – показала пальчиком, – смотри не перепутай с другой дырочкой. А то девушка может обидеться от такого сюрприза. Она внутри очень чувствительная, причём языком доставить удовольствие можно… не хуже, чем всем остальным. Главное не торопиться. Невилл выпучил глаза и смотрел на эту прелестнейшую из девичьих прелестей. Я погладила её ещё, ещё… – Ах, – я слегка возбудилась от ласк, – не забывай про клитор, вот это он… он очень чувствителен. Невилл потянул пальцы. Честно говоря, перспектива, чтобы меня там трогал парень – сомнительная, что в прочем не помешало невиллу – я его останавливать не стала. Он провёл пальцами по клитору, вверх-вниз… Я прикрыла глаза, тяжелее задышав, убрала его руку и сама продолжила ласкать себя, скользя пальцами по киске… И так, пока тело не свела сладостная судорога оргазма, а из груди не вырвался приглушённый стон… Разведя в стороны ноги, я уперлась руками в бортик… – Э… – Невилл совсем впал в транс, тупо глядя на это. – Да, Нев, все девочки нашего курса делают это. Это я тебе ответственно заявляю. Девочки хотят секса едва ли не больше мальчиков, – я соскользнула вниз, в воду, – просто боятся и не доверяют. Всё, что тебе нужно – это уверенность в себе, внешний вид опрятный и умелое обхождение. И тогда все девушки твои! Просто не бойся девушек, понимаешь? Тебя не укусят, не съедят и даже не засмеют. А если девушка откажет – так и хрен бы с ней, мокрощёлкой. Догоняешь? – я похлопала Невилла по щеке, – АУ, земля вызывает Невилла! – Да тут я, тут, – он обиделся. – Что-то ты совсем в транс впал, друг мой. Очнись. – И ничего не впал, – обиделся ещё пуще прежнего Невилл, – извини, ты вообще смущаться умеешь? – Умею, почему же нет. Но меня смущают девушки в первую очередь. Так что, Невилл, мы на одной стороне. Разве что я девушка, что позволяет в свою очередь помочь тебе в общении с прекрасным полом. Но это только что касается ласк – а до них ещё дожить надо, понимаешь? Невилл, красный как рак, отвернулся. – Про эти все романтические сопли и охмуривание девушек – спроси у Гарри. Или нет, я сама ему скажу взять тебя под локоток и провести ликбез. – Зачем ты это делаешь? – почти обвиняюще спросил Невилл. – Чтобы ты перестал быть стесняшкой. Ты хороший парень, Нев, честно говоря – один из самых завидных парней в хогвартсе. Если бы не одно но – неуверенность в себе. Ты ждёшь отказа, неудачи, ты настроен на то, что ничего не выйдет. И не только с девушками, а и вообще. Вот поэтому у тебя ничего и не получается – безосновательная вера в свои силы конечно тоже никому добра не принесла, но и неуверенность в них сильно мешает в жизни, – я подплыла к Невиллу, отвернувшемуся, – думаю, если дать тебе помацать девушку, то ты станешь смелее. Гарри вон разок-другой просто меня случайно голышом увидел – и то стал намного смелее. А тебе я разрешила потрогать – но это тяжёлый случай. – И ничего не тяжёлый, я что, такой… плохой? – Ты не плохой, Нев, ты хороший. Но неуверенный, догоняешь? Неуверенный – не значит плохой, – я развернула его за плечи, ткнув в бортик ванной, – девушкам ты очень нравишься. Они регулярно тебя обсуждают, Лаванда как-то говорила, что ты её возбуждаешь… Невилл округлил глаза ещё больше. – Что? – Что такого? Смущаешься, что Лаванда щекотала свою пещерку, фантазируя о тебе? Правильно смущаешься, но дьявол, ты крепкий, сильный, привлекательный, талантливый молодой волшебник, какого чёрта ты так стесняешься испытать неудачу? Невилл потупился. – Давай сюда, за мной. – Зачем это? – Какая девочка тебе нравится? – Не знаю… – Невилл смутился. – Ну подумай, навскидку. Какая? Лонгботтом и я отошли к окну. Бассейн наш сделан в кабинете, с помощью чар, и занимал всё пространство кабинета. Окна, соответственно, были своеобразными бортиками – можно было прилечь на возвышение у окна, и лёжа смотреть на пейзажи чёрного озера, лёжа в тёплой воде. – Ну… наверное, Лаванда. – Ах, Браун. Милашка, да, Анжелина? – Не. – Жаль. Какая… статная девушка. Она мне нравится, ты видел её попку? Крепкая, упругая, и кожа такая… – Нет, – уверенно ответил Невилл. – Что ж, нет так нет, перейду к практической части. Я протянула руку и в неё влетела палочка. Пара заклинаний – и метаморфия собственного тела в Лаванду Браун. Невилл снова удивился. – Но как? – Магия, друг мой, магия. Итак, небольшая ролевая игра. Я Лаванда Браун, используй всё, чему я тебя научила, и доставь девушке удовольствие. А я пока полежу в ванной и понежусь. Хочешь хлопнуть рюмашку для храбрости? Невилл не отказался от рюмки огневиски, после чего всё-таки попробовал делать так, как я его учила. Помацал грудь, поводил руками по талии и бокам, животику… – Нет, нет, не так быстро и не так настойчиво. Нежнее надо быть, нежно и долго. Понимаю, что головка требует девушку, но головой надо думать. Не меньше десяти минут ласк, плавно переходящих из одного места в другое – от плеч к груди, от груди к талии и животику, от талии и животика к попе, и дальше уже к бёдрам. Начинай. Что ж, массаж в исполнении парня – не самое плохое, что со мной могло случиться. Тем более, что Невиллу я своё тело отдала на растерзание, дабы научить сопляка как надо с девушками обращаться. А то рвутся ещё до того, как киска выделит достаточно смазки, засадить поглубже – ну кому от этого удовольствие? Ни им, ни девушке. Я разомлела. Поправляя руки Невилла, которые щекотали соски, гладили по талии и животику, разомлела и прикрыв глаза, наслаждалась. Даже стала сильно возбуждаться… Это только в учебных целях! Только в учебных я сказала! Ах, чёрт, ладно, сам Невилл меня ни капли не привлекал. Я его даже не стеснялась – ну парень и парень. И что с того? Но он то видел во мне девушку, коей я и была, а не парня, и сейчас даже не меня, а Лаванду Браун, которую я имитировала. Тело Лаванды очень неплохое, грудь большая, киска менее миленькая, чем у нас с Миончиком, но тоже ничего, попка тоже сладенькая… я бы не отказалась такую девушку поласкать. Я задышала тяжелее, едва заметно постанывая, Невилл воспринял это как сигнал переходить ниже, и руками начал гладить мои бёдра, снаружи и внутри, неспешно так, под водой… Возбуждение нарастало медленно, но верно, его пальцы коснулись киски и провели разок-другой, меня словно током ударило, когда он случайно задел клитор, я слабо застонала. Невилл продолжил ласкать меня, и делал это долго… Не меньше получаса, пока я сама не попросила его переходить уже к киске, и не мучить девушку. Он начал сильными движениями гладить её, сжимать, скользить пальцами снаружи и слегка даже внутрь попадать, так что через пару минут таких жёстких ласк я протяжно застонала, раскинув ноги и схватив себя за непривычно большую грудь… от горячей воды и оргазма, уже второго, голова кружилась. Огневиски давно выветрился. – Всё нормально? – спросил Невилл. – Да. После того, как девушка испытала удовольствие – не лишним будет ещё чуть-чуть её поласкать, так же, от бёдер по телу, в обратном порядке. Это немного продлевает удовольствие. Совсем чуть-чуть – столько же, сколько длится оргазм. – Долго. – У девушек удовольствие более долгое, – улыбнулась я, – ну как, тебе понравилось? Невилл покраснел. – Не говори никому, – он отвернулся. – Конечно, я что, дура, говорить кому-то, кто меня до оргазма доводил… тем более – это дружеская услуга по передаче полового опыта своему однокурснику, а не заигрывания. Поверь, мальчики меня не то что не возбуждают… я даже не стесняюсь вас, парней. То есть ну… мне как-то не стыдно совершенно, что ты на меня смотришь. Смотришь и ладно, потрогал – и чёрт бы с ним, что с того то? – Ты странная. – Я лесбиянка до мозга костей. Вот девушки да, меня возбуждают и смущают. Поэтому считай это исключительно дружеской услугой, вроде тренировки, только для твоего сексуального эго. И запомни – пока ядро не стабилизируется – ни-ни. Можешь руками, можешь языком, можешь в попу пальчиками хоть ей, хоть она тебе, можешь всякими магловскими секс-игрушками в попу, но внутрь влагалища – ни-ни. И членом в попу тоже нельзя. Контакт магического ядра – и ты станешь слабым волшебником, или вообще можешь стать сквибом. Хотя скорее всего, просто слегка повредишь ядро и будет плохо. – А когда это произойдёт? – У всех по-разному. Но до конца Хогвартса точно. Вон, Снейп чпокнул Эмили, шестикурсницу – так у неё ядро было стабильное. – Я понял, – Невилл грустно вздохнул. – Что захандрил? – Да так, – Он подошёл к бортику и тоже выглянул в окно, – Настоящая лаванда – с ней всё сложно. – С этой ципой? – удивилась я, – ты что, думаешь, что не сможешь уложить лаванду на лопатки и снять с неё трусики? Невилл, вернувший себе цвет лица, снова покраснел. – Нет, я просто… – Смущаешься. Эх, Нев, большинство девушек даже понятия не имеют, какое может доставить удовольствие настоящие, долгие и хорошие ласки. Та же Лаванда – точно. Дрочит себе тихонечко под одеялом, по-быстрому, кроме того случая с Поттером. – Это ерунда. Ошиблись, бывает. – Если бы ты спросил, какую девушку уложить в постель проще всего – я бы тебе посоветовала Лаванду Браун. Она фантазёрка, мечтательница, романтика у неё запредельная, но вся она от того, что гормон писю щекочет, как сказала однажды моя сестра. Если ты поведёшься на её трёп и фантазии, и начнёшь с ней сопливо романтизировать – то она быстро потеряет к тебе интерес. Однако эта вся чушь внешнее, наносное. Она самка, и очень хочет секса – возможно, больше других. Вся эта романтика и прочее – от того, что гормон щекочет промеж ног, а в отличие от мальчиков, у девочек это приводит к более обширным фантазированиям и романтике между ушей. – Так что тогда делать? – возмутился Невилл, по прежнему стараясь не глядеть в мою сторону. – Ну… Попробуй подкатить к ней смело. Нагло. Но не при других – девочки стесняются других девушек, а иногда просто чтобы показать им, такая дурочка как Лаванда может просто отшить тебя. Не потому что не хочет, а чтобы гордыню женскую потешить, мол, ты подходишь, она тебе сразу говорит нет, а когда уходишь – убегает обижаться на тебя и плакать в подушку, что ты не настоял. – Ничего не понимаю. Это как вообще? Разве это вообще можно понять? – он взял рюмку огневиски и прикончил её. Вторая уже. – Женская логика называется. Эмоции, девушка сама по себе – существо трусливое. Девушка стесняется отношений, потому что, знаешь, одно дело – когда ты засадишь кому-то по самые помидоры, тут не надо стесняться или волноваться. Да и не так важно, кому именно. Хоть лаванде, хоть Анжелине, хоть Парвати, хоть этой рыжей дуре Джинни – разницы особой для парня нет. Другое дело – девушка. То её просят в рот взять, то раздвинь ноги, я войду внутрь… Впустить в себя кого-то, что спереди, что сзади, что в рот – это совсем не то же самое, что самому кому-то засадить. Поэтому девушка в отношениях занимает роль жертвы, хотя сама этого хочет, но всё же, жертвы. Помножь это на чувственное восприятие реальности, а не логикой и здравым смыслом – и ты получишь самое странное и нелогичное существо во вселенной. Сама себе противоречит и главное – уверена, что так и надо! Поэтому если захочешь замутить с Браун, пока её какой-нибудь дурмстранговец не увёл – смело подойди к ней, когда она в хорошем настроении, и предложи встречаться. Ну а там поцелуйчики, с них переходишь на неспешные ласки, потом предлагаешь поласкаться как следует… Ну и дальше ты уже знаешь что делать, только ещё добавь языком, не забудь – девушки это любят. По крайней мере, все, которых я знаю – точно любят. Невилл смущался, конечно, но слегка остыл и перестал походить на томат. – Я… подумаю. – Да что тут думать то? Иди и соблазняй её. Не парься, я дам вам офигенное место для свидания тет-а-тет. – Какое? – Я тебе покажу. * * * * * Лонгботтом с совершенно ошалелым взглядом ввалился в зал для тренировок. Я в это время качалась на тренажёре, Гарри и Малфой спарринговались. Без палочек, просто били друг друга. – Ребят, вы не поверите, что сейчас произошло! – Лонгботтом был вне себя от счастья. – Да? – я отпустила железку. Тяжёлые гири лязгнули за спиной, – держи думосбор, покажи нам! Невилл не задумываясь вытащил воспоминание и передал мне… Ох, вот это я понимаю – эффект… Лаванда стонет, её дыхание просто перевозбуждает немаленькая грудь, я в воспоминании Невилла провожу пальцами по груди, беря сосок между губ, слегка прикусываю зубами… Лаванда стонет сильнее, извивается… она в одних трусиках, грудь голая. Невилл начинает по моей методике ласкать её тело… Минута… другая… Лаванда с затуманенным взглядом стонет, широко расставляет ноги, на трусиках влажное пятно, но Невилл продолжает ласки, переходя всё ниже и ниже. Лаванда стонет так, как будто ей плохо, она хочет, и хочет поскорее, я прямо через воспоминание ощутила, как пульсирует в желании её влажная киска, но Невилл издеваясь над ней, ласкает всё больше и больше, грубее и грубее, переходя от нежных ласк к более грубым, он стягивает с неё трусики и припадает языком к её промежности. Лаванда изгибается и в голос стонет, кладёт руки на грудь и сжимает свои соски, Невилл скользит языком по её горячей киске – едва постель не загорается. Она расставила ноги очень широко, Нев уже сходит с ума и вот-вот сорвётся и вставит на всю длинну… Он достаёт из кармана небольшой продолговатый предмет, Лаванда успокаивается на кровати, но лишь ненадолго. Волшебный Вибратор. Моя разработка – пара касаний и он покрывается смазкой, Невилл поднимает ноги Лаванды себе на плечи, её попка открывается его взгляду… Он приставляет кончик вибратора к попке. – Нев, это не то… – Знаю, любимая, – Невилл обнимает одной рукой Лаванду, другой держа вибратор у её попки, – нам пока нельзя то. Тебе нельзя. Только так… Взгляд обоих затуманен огромным возбуждением. Лаванда мнётся, невилл медленно надавливает на вибратор и он начинает неспешно входить в попку. Лаванда широко раскрывает рот в беззвучном стоне и распахивает глаза, вибратор с тугим сопротивлением входит в попку, ещё мгновение – и он начинает слегка извиваться и вибрировать внутри. Дюйм за дюймом розовая игрушка погружается в истомившуюся девственную попку девушки. Лаванда стонет, Невилл вставляет до упора, и включает вибрацию и движение, медленно начинает вытаскивать, опускается ниже и его влажный язык скользит по насквозь промокшей киске Лаванды… Она рычит, стонет, мечется на кровати, язык ласкает спереди, вибратор в попке, медленно выходит и входит… входит и выходит… Лаванда без ума от ощущений, она уже почти не стонет, а кричит от удовольствия, Нев поднимает её к себе на колени, продолжая вставлять вибратор в её попку, Лаванда крепко обхватывает его руками, её лицо исказила самая пошлая гримасса, которую я только видела – слюна капает, глаза закатились, её колотит, и наконец… ОРГАЗМ. Ой, что тут было – она кричала, стонала, расцарапала спину Невиллу, её киска брызнула смазкой и ещё чем-то, её так накрыло, что она высунула язык и закатила глаза, утробно стонет и порыкивает, её накрывает ещё сильнее, она впивается губами в губы Невилла и целует его, в воспоминании – меня, как обезумевшая от страсти, отрывается и последний раз дёрнувшись, просто обмякла на кровати, потеряв от давления или перевозбуждения нервного, сознание. Невилл пощупал пульс, жива-здорова, сердце стучит только так… И ошалело отошёл от неё. Вид распростёртой на кровати Лаванды, раскинувшей ноги и киски, из которой до сих пор течёт смазка, его возбуждает… Невилл возвращается и ласкает её… недолго… Лаванда стонет и снова проваливается в забытие… Невилл совершенно ошарашенный, смотрит на неё ещё раз – ноги широко раскинуты, киска тёмно-розовая, от прилива крови, клитор заметно набух, она тяжело дышит даже во сне… Я понимаю её – анальные ласки вместе с оргазмом от киски, вместе, дают просто отличный оргазм, а я дала Невиллу ещё и лубрикант, в который добавила собственного зелья – возбуждающе-чувствообостряющего… Идея была простая - сделать такое зелье, чтобы самая фригидная женщина, которая ничего не почувствует, даже если её трахать ну очень упорно, орала от наслаждения при применении моего зелья. И моего вибратора с чарами ощущений... Это просто сшибает голову, оргазм покруче любого прихода от наркотиков – сносит крышу капитально, ощущения – как будто тебя от удовольствия скручивает, даже обычные ласки с таким маслом возбуждают как будто трут клитор, а что уж говорить про такой секс… Лаванда просто на девятом небе от счастья, её нервная система испытала самое сильное удовольствие, которое может испытать девушка… Она в отключке. Невилл испуганно подползает к ней, его напугал крик и то, как сильно девушку выкрутил оргазм. Ну да, лубрикант, созданный магией и сваренный самим великим Инкубом, мастером удовольствия, это вам не хухры-мухры. Это практически эликсир блаженства и страсти. Невилл напоследок с интересом изучает руками её тело. Лаванда мягкая, горячая, страстная, податливая, но очень горячая, невилл скользит руками по её телу, по груди, шее, языком касается щеки, переворачивает на живот и разглядывает попку, кладёт на неё руки и проводит. Попка красивая, белая, упругая, горячая… после вибратора дырочка чуть-чуть больше, и пульсирует. Невилл щекочет её пальцем, проскальзывает внутрь. Внутри гладко и горячо, он делает пару движений внутри и отстал от попки Лаванды. Девушка, лежащая на кровати в забытии, доставляет ему огромное удовольствие. Я САМЕЦ. Я МОГУ. Вот чувства, которые независимо от мыслей, бьются в его сердце. Лонгботтом ложится рядом и прижимается к Лаванде, обхватывает её голову, проводит по волосам… и нежно, как мальчик-стесняш, целует в щёчку, прижимаясь всем телом. Лаванда… Любовь моя. Она очнулась и смотрит на это с каким-то ошалелым взглядом. – Невилл, – всё ещё тяжело дыша, говорит она, – как ты это сделал? – Я просто очень хотел, чтобы тебе было хорошо, дорогая Лаванда, – Нев целует её. Поцелуй долгий. Лаванда, пришедшая в чувство, отвечает. Наконец, нев просто прижимается к её груди, гладя по волосам и спине. Лаванда делает то же самое. – Лав, ты чудо, я говорил тебе? – Я не думала, что с мальчиком так приятно. Наверное, теперь глупо говорить просто «ты мне нравишься, Невилл»? – Давай так – я хочу делать это с тобой до конца жизни, Лав. – Ах, нев, – Лаванда сжимает его в объятьях, – конечно же. Давай обручимся? А то что, эта Блэк уже поженилась, а я ещё нет? – Конечно, Лав, – Невилл обнимает её, – у меня нет колец. – О, нет, для этого нужна клятва. – Да, я помню. Давай. Они произносят слова клятвы обручения. Одна из старых английских традиций – что не будут друг другу изменять, и будут вместе, и так далее… Лаванда практически счастлива, на седьмом небе от счастья, сжимает Невилла в объятьях, расплакавшись у него на плече. От счастья, конечно же – Браун породнились с Лонгботтомами, не менее интересная семья, и что главное – Невилл. Лонгботтом только ощущает, что наделал что-то, вопреки всем мнениям своей бабушки. А и шла бы эта старая рухлядь! Он рассмеялся, покрыл поцелуями щёку Лаванды. – Любимая, ты скоро станешь миссис Лонгботтом. Обещаю, – Невилл заметил, что Лаванда посапывает у него на плече. Они сидели так долго, и она успела заснуть от переизбытка ощущений и эмоций. Невилл аккуратно кладёт её на кровать, укрывает одеялом и идёт одеваться. Призывает домовика, требует доставить кольца, после чего одевает одно из колец на палец Лаванды, романтично целует её руку и бежит одеваться. Домовику приказал ничего не говорить бабушке – пусть будет сюрприз! Он сбегает по лестнице вниз – в тайную секцию библиотеки. Конечно, всё ценное из неё я уже изъяла, его глазам предстаёт совсем не та картина, что нам. Это большой, красиво обставленный кабинет – с диванами, креслами, древним столом и новым креслом. На стеллажах лежат дорогие артефакты, но не кучей, а аккуратно. Стоят бутылки с вином, в душе у Невилла порхают бабочки. Он обручился с девочкой, которая ему правда нравится. Которую он правда любит. Это для чистокровных – не то что редкость, это уникальный случай. Невилл хватает бутылку вина, с мыслью – выпить с каждым встречным за обручение, и окидывает взглядом кабинет. Окна во всех четырёх сторонах, но все четыре стороны выходят на одно и то же чёрное озеро – искажение. Стеллажи со свитками новые, сами свитки старинные, все более-менее ценные книги и свитки отсюда уже забраны в библиотеку блэков, осталось то, что представляет несомненный интерес для историков. Невилл, смеясь, плюхается в роскошное кресло, моё кресло, поворачивается на нём, взмахом пальца заставляет пробку вылететь из бутылки и отпивает из горла старинного вина – тысяча восемьсот двадцать пятого года урожай. Впрочем, он не знаток вин – он с радостью встаёт и выбегает из комнаты, дверь ткрывается прямо в наш тренировочный зал… Воспоминание обрывается. – Эй, дай мне тоже посмотреть, – просит Поттер. – Прости, Гарри, это очень личное. – Да ладно тебе. – Гарри, ты хочешь знать, как Невилл кувыркается в постели с Браун? – Нет. – Ну и не проси. И вообще… это пошлое и неэтичное изобретение – думосбор. Я аж возбудилась. – Эй, ты чего. – Я же розоватая, Нев. Мне девушки нравятся, мы с тобой на одной стороне поля, понимаешь? Итак, джентльмены и леди! – я схватила Невилла, обняв одной рукой, другой выхватила у него из руки бутыль вина, – Выпьем же из горла этот… ого, вино двухсотлетней давности… этот драгоценный эликсир, в честь торжественной помолвки Невилла Лонгботтома из семьи Лонгботтомов, и Лаванды Браун, из семьи Браун! А так же за условную потерю девственности нашего милого друга! Условную – потому что по-настоящему нельзя девочек трахать, а вот в постели радовать – можно. Драко, трансфигурни нам бокалы, что мы как босота, из горла что ли пить будем? Впрочем, одной бутылкой вина пьянка не закончилась – она с неё только началась… Но это совсем другая история…