12. Смертельный номер!

– Привет, ребят, – я махнула рукой толпе французов, которые кучковались, – Как жизнь? – Жаловаться не на что, – ответил мне Клод, протягивая руку, – давно не виделись. – Меня ваша Максим на пушечный выстрел не подпускает, боится, что начнётся пьянство, разврат и прочее… – Между прочим, совершенно обоснованно, – заявил мне парень, – после той пьянки на корабле Болгар некоторые до сих пор наказаны. – Какая она жёсткая, – поцыкала я зубом, – кстати, ты пойдёшь смотреть гонки? – Конечно. А… – он обернулся. Недалеко стояла Аврил. – О, моя любимая тоже здесь. Ави! – махнула я рукой. Ави подошла и мы горячо обнялись, не став делать чего-то большего на публику. Ави крепкая, но и я не промах. Она просто чуть-чуть выше меня. – Трисс, я так скучала! – Ави, малышка, мы давно не виделись, – я прижала её к себе, поцеловав в щёчку, – надо чаще встречаться. – Хорошо. Ой, извини, – она потупилась. – Сегодня большие гонки. Тур де Хогвартс, пойдём на свидание? Заодно посмотрим, как там гоняют. – Хорошо. Полетели на метле, а то у вас в Хогвартсе пешком ходить вообще невозможно. Как вы тут живёте? – Редко гуляем за пределами замка. Сидим как настоящие коренные англичане в каменных стенах, – я достала из своей сумки метлу, которая красная, и повинуясь лёгкому ментальному импульсу, метла взлетела. Аврил я дала другую – более обычную и комфортную. Ави запрыгнула на неё, и мы прямо с площадки взмыли в воздух, полетев в сторону ближайших трибун. Ави держалась рядом со мной. – У тебя интересная метла. Это же красная роза, нет? – Она самая. – Копия? – Самый что ни на есть оригинал. – Ничего себе. Богато живёте! – У меня ещё две с собой, – хихикнула я, – когда-то давным давно, когда эти мётлы ещё не были в такой цене, семья Блэк купила несколько. А потом забросили, чуть ли не пол ими мели. – Поразительно, – Ави приблизилась и мы летели бок о бок, – кстати, что там вон вдалеке? – Гоночная трасса. Хм… Что ж, ладно. Полетели туда. С высоты птичьего полёта Хогвартс и его прилегающие территории выглядели более… мирными и спокойными. Огромный, старинный замок, множество шпилей, башен и башенок, рядом озеро, и горит оранжево-красными цветами запретный лес. Погода – романтическая. Осень прекрасна! Аврил тоже оценила виды, улыбнувшись. Мы подлетали к гоночной трассе, которую придумала частично я, и частично я же её создала. Гоночная трасса для полётов на мётлах – совершенно отличалась от таковой у автомобилей – она была трёхмерной. Трассу прокладывали огромные, висящие в воздухе, иллюзорные рамки и кольца – каждое кольцо – простенькая, но долговременная иллюзия. Тур вокруг Хогвартса был сложной трассой – начинался он около трибун, стоявших на склоне холма, под которым обустроил свою хижину Хагрид – склон холма обзавёлся многочисленными лестницами и креслами, перед холмом – растянулся огромный иллюзорный экран, на котором демонстрировалось изображение с глазиков – магических летающих микроголемов-камер. Глазики уже показали, что в деле безопасности они лучше любого сторожа – умные, маленькие, труднообнаружимые, снимали всё подобно кинокамере. Но ещё одно призвание, которое я им нашла – кинооператор. Они летали вдоль трассы, демонстрируя пейзажи на экран, и заодно следили за гостями. Хагрид оказался внезапно в гуще событий – потому что сразу за экраном, была его хижина, и ему было немного неудобно, что столько народу набежало на холм. Сотни сидячих мест. Вокруг реяли флаги, в воздух поднимались волшебные фейерверки, к трибунам вела огромная дорожка из Хогсмита, рядом ходили люди с тележками и продавали всё – еду, сладости, омнинокли – кому они конечно были нужны, и многое другое, даже флаги команд. Вот в чём, а в строительной трансфигурации я не стеснялась, создавая довольно массивные и надёжные конструкции из металла, с чарами укрепления, которые нивелировали отсутствие специальных инженерных познаний. Трасса, построенная вокруг Хогвартса, длилась всего пять миль, но была очень непростой – требовалось мастерство, она проходила под пролётом моста, ведущего через расщелину на холм за замком, между башен замка, над гладью воды чёрного озера и над запретным лесом, взвивалась ввысь и снова падала вниз, походя скорее на американские горки, чем на обычную гоночную трассу. Над трибунами уже грохотала музыка, зрителей пришло… достаточно. Наверное потому, что мы попросили Крама поучаствовать в открытии гонки. Виктор согласился без вопросов. С холма выдавался вперёд такой балкончик, площадка, на которой были привилегированные места для чемпионов, директоров, персонала Хогвартса, высокопоставленных чиновников министерства и тех, кого они пригласят. Я направила метлу туда, и Ави последовала за мной, мы подлетели к площадке и зашли на посадку. Тут уже стоял Виктор, около перил, и посматривал на окружающее – погода задалась. Солнечно, хорошо, уютно. Я спешилась. – Привет, Виктор. – Беатрис, – он крепко пожал руку, – Аврил, – кивнул моей ненаглядной, – хорошая погода для полётов, не так ли? – Просто прекрасная, – Аврил поправила волосы заклинанием, приставила метлу к перилам и посмотрела вниз, – Кажется, народу собралось очень много. – Да, похоже на то, – я тоже посмотрела туда. Честно говоря, мы не ожидали слишком много людей – волшебники вообще инертные, но видимо череда скандалов сделали своё дело – на Турнир обратили внимание. Волшебников на трибунах было наверное под тысячу, самые разные люди. – Беатрис! – услышала я громкий голос. Обернулась. Так оно и есть – в кресле сидела моя семья. Миончик, рядом с ней мама, потом папа, и Сири, куда ж он денется… Сири хихикал. Я подошла обняться со всеми. Сириусу дала пятерню, бате пожала руку, маму обняла, миону поцеловала в щёчку. – Вижу, ты совсем занятая, чемпионка наша, – Батя улыбался. – И не говори. Работы свалилось столько, что впору взвыть. – И какой работы? – В организации всего этого участвовать, – окинула я взглядом трибуны, – знаете сколько нервов мне попили министерские чиновники? – Потише, там министр сидит, – предупредил меня отец. – Мне есть ему сказать пару ласковых… – Не надо, – батя меня остановил, – умному одного раза достаточно. Фаджу сто раз повтори – не поймёт. – Ладно, – кивнула я, – в общем, работы у меня выше крыши. Поправляю наше финансовое положение. – И как? – спросила мама. – Доход поднялся до восьми кусков ежемесячно, – кивнула я согласно, – конечно, с виду это немного, но зато очень стабильно. В пределах этой суммы можете тратиться как пожелаете, – я села рядом и протянула руки. Аврил села мне на коленки, привалившись спиной. Я погладила её по волосам, обняв, – правда, это не значит, что именно столько надо тратить. – Да мы понимаем, сами сложа руки не сидим, – ответила мне мама, – я вложила некоторые деньги в производство всяких женских товаров. Нижнее бельё там, и так далее. – Слышала. Доход приносит? – Пока очень скромный, но хотя бы не с минуса стартовали, – подтвердила мама, – меня уговаривают заняться одеждой. – Себе дороже. С трусами хотя бы всё понятно. Кстати, бать, ты узнал, сколько стоит найм нужных мне специалистов? – Узнавал. От трёх до пятидесяти тысяч в месяц. Но зачем? – На тот случай, если наш недруг Томми решит возродиться. Ещё Наполеон говорил – для войны нужны Деньги, деньги, и ещё раз деньги. – Какой-то магловский полководец? – Хм… Да, – мы с Аврил посмотрели на батю одинаковыми взглядами, – вроде того. Я тебе хочу показать кое-что, разработанное недавно. И тебе, Ави, и всем вам. Может быть, вас заинтересует. – Интересно, что это? – спросила Аврил, удобнее усаживаясь у меня на коленях. – Кое-что… замечательное! * * * * * Гонки начались очень шумно – на старт вышли десятки гонщиков – им предоставили мётлы требуемой модели. Французы выбрали французские, болгары – молнии, а наши кто что. Один даже на Нимбусе решил полететь. Ну да ладно… Взмыли в воздух национальные флаги, толпа студентов и студенток поднялась на мётлах к старту перед трибунами, все ждали отмашку. Ставки перестали приниматься – народ ставил. Напряжение достигло пика – когда народ уже устал шуметь, а комментатор объявил, что начало через несколько секунд… И наконец, дали отмашку – и множество волшебников и волшебниц рвануло с места, трасса была очень непростая. Почти сразу же после старта надо было резко развернуться, пролетев через один круг – в этом то и вся соль. Маневрировать теряя меньше всего скорости, во всех четырёх направлениях. Шум достигал пика, когда студенты пролетали через сложные участки – над Хогвартсом, или под мостом, или повороты и вертикальные пируэты. В лидеры выбились те, кто был на Молниях – самой быстрой метле, но им жарко в зад дышали люди на французских гоночных мётлах – они легче проходили повороты и лучше набирали высоту, хотя были в целом медленнее. Красивая гонка транслировалась на громадный экран – было и звуковое сопровождение. Народ как на скачках – кричал, поддерживал своих – ставки были практически равными – потому что Крам не летел, он только давал отмашку и выступал судьёй, летя вместе с остальными, но вне гоночной трассы. Наблюдал за происходящим, так сказать. К третьему и последнему кругу уже оформился список лидеров – красивая и миниатюрная восточноевропейская девушка с русыми волосами, неслась первой, за ней сразу француз, парень, тоже щуплый, дальше снова дурмстранговец. Англичане в тройку лидеров не вошли и вряд ли войдут. Финиш находился прямо перед трибунами, и дурмстранговец вырвался на второе место, обогнав француза, в итоге Эвелина Талалаева выиграла гонку. В воздух выстрелили многочисленные фейерверки, заготовленные заранее, аж светло стало. Появилась гигантская надпись светящимися буквами – список лидеров и вся таблица. Финалисты очень радовались. Денежный приз за турнир подняли до тридцати тысяч галеонов, а у второстепенных чемпионатов – по пять тысяч, что в общем-то очень и очень немаленькие деньги, если подумать. Около сорока тысяч долларов по американским меркам. Победительница чуть не свалилась от радости с метлы. Церемония награждения тоже была сделана на славу – в воздухе появился большой летающий пьедестал, на котором призёров награждал Крам. Он пожал руку парням, девушке ручку поцеловал, и после непродолжительного торжества было объявлено, что заезд закончился. Недолгое удовольствие – всего десять минут, зато сколько эмоций, фейерверков, музыки, красивых иллюзий, в общем – и без летунов тут было на что посмотреть. Народ стал расходиться. – Доча, ты что-то хотела нам показать? – Да, собственно, пошли в замок. Ави, ты тоже. – Хорошо, – Аврил слезла с моих колен, улыбнулась сидящей поодаль Мадам Максим и в сопровождении всех остальных членов семьи, со мной под ручку, пошла в замок. Мы вошли в один из ближайших входов, после чего я всех провела через дверь-портал в свой кабинет. Папа слегка удивился, остальные тоже, но прошли. Нас встречал ещё более усовершенствованный кабинет – это была помесь мастерской, лаборатории зельевара, и библиотеки. Стеллажи со свитками и книгами я убрала, как и сами книги, но некоторые полки остались. Остался и громадный дубовый раннесредневековый стол. В стороне от него стояла человекоподобная фигура. – Ну нихрена ж себе, – сказал Гарри, – это что, костюм железного человека? – Похож? – Не слишком, – Гарри обошёл его, ткнув в плечо пальцем, – выглядит круто. Только он же женский. – Ага. Конечно, он же мой. Собственно, вот над чем я так долго работаю, не успевая высыпаться и гоняю маховик времени почём зря, чтобы успеть поработать, – улыбнулась я, – правда, он питается от магических накопителей, а не от чудо-реактора. Имеет совершенно другую структуру, бронеслой намного толще, чем у нательной брони. Обладает функцией компенсации ударов, падений, и прочих перегрузок. Очень прочен, летает как топор, но летает. Главное – это сложнейшая ментальная система в костюме. Это вообще шедевр менталистики – она позволяет не чувствовать веса брони, усиливает обладателя, позволяет двигаться быстро, гибко, и обладает внушительными рунными защитными системами. Система поддержки коменсирует инерцию от движения, так что в нём не бросает из стороны в сторону, – я скинула с себя мантию, стащила юбку и забралась в костюм со спины. Лязгнули металлические замки, закрывшие костюм. – А как ты его зачаровала, если это антимагическая медь? – спросила мама. – Медь только снаружи, внутри он выполнен из различных алхимических металлов и сплавов. Основа из зачарованной гоблинской стали, очень прочная и хорошо держит зачарования, – я открыла забрало шлема, подвигала рукой. Костюм как-то совсем не ощущался. То есть он конечно был, но ощущался как… эм… скажем так – как латексная одежда, то есть снаружи чувствуется его давление, но он обволакивает всё тело. Оно хорошо чувствуется внутри костюма. – Прикольная штука, – Отец осмотрел кабинет, – где это мы? – Это небольшая тайная комната. – Та самая? – Нет, это другая. Мой кабинет в школе, про него вряд ли кому-то кроме меня и ещё нескольких доверенных лиц известно. – Интересно. – И насколько он силён? – спросил Поттер. – Скажем так – очень. Технически, это очень сложный голем с системой ментального управления, которая дублирует движения человека, – я прошлась по комнате, крутнулась на одной ножке, повернулась, – два центнера брони – а чувствуется как пушинка. – Я не совсем понял, – Гарри отвлёкся от бати, который не слишком заинтересовался моим големом, – а зачем он нужен? – Гарри, ты о чём вообще? – удивлённо спросила я, – эта штука легко выдерживает адское пламя. Она герметична – против неё бесполезны всякие снаряды, нельзя оглушить ни прямо, ни что более важно – косвенно. Наша обычная броня не даёт защиты от косвенной атаки, и не герметична – не может защитить, скажем, от газа, электричества, ударной волны, да и осколки от взрыва стали бы огромной проблемой. В этой штуке можно хоть на дне океана воевать, хоть в космосе. В наруч встроено кое-какое оружие. Уже знакомый всем клинок, – я выдвинула клинок, – и огнемёт. – Огнемёт? – Да. Причём не магический – магический очень быстро расходует магию в накопителе. Здесь установлена цистерна на несколько десятков тонн горючего и огнемёт обычный, выбрасывает струю горящего вещества под большим давлением. Топливо для огнемётов. – От этого легко защититься, – сказал отец. – Зато не требует магии. А колдануть адское пламя можно и самому, если надо. Когда я шла, по полу громко и тяжело грохотал и металлические ноги. Подошвы для костюма я пока не придумала. – Тоже верно. И насколько крепка эта броня против магии? – Может выдержать все заклинания до пятого круга включительно. Куда важнее не это, а то, что броня герметична, и имеет сложную систему компенсации. – И как это работает? – отец не понял. – Попробуй меня отбросить заклинанием. – Я таких сильных заклинаний не знаю. Может быть чем-то… – Вон там валяется гиря. Брось её в меня. Отец махнул рукой и пудовая гиря как пушечное ядро устремилась в меня, ударившись о нагрудник брони. Результат… нулевой. Отскочила и упала на пол. – Броня создаёт импульс равный импульсу сноса, противонаправленный. То есть врезаться эта штука то врезалась, но броня тут же создала обратный импульс и я только чуть-чуть шелохнулась. Повалить меня на землю будет практически нереально. Про электричество, газы, ударную волну, ваддивази, кидание друг в друга как джедаи какие всяким окружающим барахлом – можно забыть. Добавь сюда сложную сенсорную магию шлема, трансляцию результата работы сенсорной магии прямо в сознание, и большинство маскировочных заклинаний тут же потеряют смысл. – А это интересно. Получается магический шагающий танк. Только орудия бы добавить. – Ты меня за дуру держишь? Я хмыкнула и из-за моей спины показались два манипулятора, с продолговатыми серебристыми предметами на концах. Я колданула ими заклинания – светлячки повесила под потолок. – Две дополнительные механические руки с магическим концентратором, отдалённо похожим на посох. Позволяют колдовать магию на все триста шестьдесят градусов вокруг, управляются ментально, требуют кое-каких умений в менталистике… Но всё же упрощены – алгоритмы внутри упрощают контроль. – Осталось научиться смотреть во все стороны одновременно. – Волшебник должен полагаться на интуицию. Но в этом ничего невозможного нет – профессор Грюм и его волшебный глаз с круговым обзором навели меня на мысль создать систему с боковым и задним обзором. Правда, можно свихнуться, пытаясь смотреть во все стороны разом – поэтому назад лапки могут бить самостоятельно. Они достаточно разумны, чтобы отличать друга от врага. Ну а, собственно, почему нет? Мир не стоит на месте, колдовать конечно все привыкли классически, палочкой, я тоже, но надо отдавать должное многочисленным изобретениям маглов, и не столько их изобретениям, сколько их фантастике. Это в англии абсолютно тупые изоляционистские законы, из-за чего волшебники существуют вообще на какой-то своей, особой волне, и не в курсе, что за пределами их крошечного мирочка происходит. К счастью, англичане такие почти одни – есть ещё японцы, которые тоже вообще по-моему считают, что весь мир это их япония, а снаружи одни гайдзины, и вообще, у них традиционализм ещё более ярко выражен, чем у англичан. Но там вообще клиника. – Похоже, ты готовишься к серьёзной битве, – вздохнула Ави. – Я готовлюсь сейчас, а не дожидаюсь, пока начнётся большой шухер, чтобы потом резко начать шевелиться. Томми, местный тёмный маг, не сдох до конца, неубиваемая погань. Придётся рано или поздно с ним драться. Да и вообще… – Мы поняли, – сказала мама, садясь в моё кресло, она закинула ногу за ногу и развалившись, огляделась вокруг, – а тут симпатично. Где это место находится? – В особом искажении внутри школы. Тут что-то вроде небольшого тайного кабинета. – Правда? И никто его не обнаружил? – Он отделён от искажения школы, поэтому обнаружить его и не смогли. Здесь были кое-какие ценности, немного полезной информации, кристаллов-накопителей и прочего, я многое загребла для семьи, оставив только то, что не представляет большой опасности или ценности. Кристаллы пошли на броню, думосборы и прочее. – Неплохо, неплохо… Вот что, Беатрис, у меня есть для тебя кое-какие интересные новости, как раз относительно наших врагов. – Да? – Пропавший из зоны видимости Нотт, старший, я имею в виду, снова объявился, его видели закупающим разные ингридиенты в Лютном переулке, и на Косой Аллее. Точный список покупок отсутствует, но всё же, он оставил крупный заказ на антимагическую медь. – Правда? Интересно, зачем… – Доспехи делать, – ответил отец, – после того, как напали на чемпионат мира пожиратели – у них случился культурный шок. Они привыкли к тому, что авада убивает настолько, что это стало уже для них абсолютной истиной. Абсолютной и непреложной – потому что без Авады они станут намного слабее – это самое эффективное убивающее заклятие, не имеющее строгих требований к развитию волшебника. Использование непростительных позволяло им не имея больших сил, представлять большую угрозу для общества. Однако, всё поменялось с появлением доспехов – после того, как мы словили десятки авад на броню и не померли – у бывалых пожирателей случился инфаркт и разрыв шаблона. Да что там разрыв, – рубанул рукой отец, – они практически впали в шок. Их можно понять – они привыкли иначе – собрались толпой побольше, закидали авадами врагов, и всё. Мало попадают – так толпа должна быть побольше. Нет, конечно не так глупо, но факт – вся тактика пожирателей смерти крутится вокруг непростительных заклинаний. Естественно, появление врага, неуязвимого для их основного заклинания – породило сумятицу в рядах врага. – Насколько большую? – заинтересовалась я происходящим событием. – Огромную. Основная масса пожирателей – это волшебники не выше третьего круга. Конечно, они проходят тренировки – наша изменница Белла практически раскрыла им тактику боевой подготовки блэков. Сука. Я не думаю, что приоритет будет за нами долгое время, – батя вздохнул, – они поняли, как мы защитились от их заклинаний и собираются сами использовать антимагическую медь. Мне, правда, неизвестно, как именно – у волшебников металлургия вообще неразвита. По этой причине никто и не создавал доспехи – волшебники носят мантии и всё, что им нужно могут трансфигурировать – это стандарт, к которому все привыкли. Более-менее умеют ковать гоблины, но они не возьмутся делать доспехи для пожирателей… Скорее всего. Может быть. – Если они возьмутся вооружать пожирателей – их можно будет накрыть. – Ты так не любишь гоблинов? – Ненавижу, – прошлась я по комнате, – злобные, алчные, лютые ксенофобы и обманщики. Как их только терпят… – Твоя правда, но терпят. В общем, не важно – главное то, что у наших заклятых врагов могут появиться доспехи из антимагического материала. Что, в свою очередь, создаёт небольшую проблему… – Нет, это наоборот, решает проблему. – Общество не сможет противостоять пожирателям, если они поголовно облачатся в доспехи. – Бать, ты знаешь, сколько стоит килограмм меди? Достаточная для защиты толщина – не меньше пяти миллиметров, иначе пробьёт. Это не чудо-материал, который отменяет вообще всю магию – он просто инертен к ней, но при превосходстве в силе заклинания – антимагическая медь всего лишь ослабляет, а не противодействует магии. Беда непростительных в том, что у них очень слабенькая структура, и дуальное воздействие. Да, они убивают – но сами заклинания – не сильнее чар щекотки. И самое главное – каждый доспех – это около пяти килограмм меди, то есть двадцать – двадцать пять тысяч галеонов. Проблема рыцарей в том, что их всё-таки убивали, а доспехи захватывал противник – если они просто возьмут и оденут доспехи типа наших – мы знаем их слабости. И просто возьмём их доспех в качестве трофея, это переведёт войну в состояние финансового противостояния – и тогда у Волдеморта не будет шансов вообще. Нет, он на это не пойдёт. – Или пойдёт. Как минимум, сам он точно обзаведётся защитой, – возразила мама. – И будет искать способ её преодолеть. На этот случай я и создала усовершенствованный вариант, в котором слабых мест намного меньше. – Ах ты моя умничка, – мама обняла меня, поёжившись, – твёрдая штука. – Явно не мягкая и пушистая, – улыбнулась я в ответ, – ничего, самое главное – что мы разрушили приоритетную тактику боя пожирателей. – Не только пожирателей, а вообще всех. Ты похоже не понимаешь, какую бучу заварила, – хохотнул отец, – я не знаю, что будет дальше, но как раньше уже не будет – точно. Цена на антимагическую медь должна взлететь до небес, когда из неё начнут делать магические доспехи. – Она уже взлетела, но пока что с четырёх двухсот до пяти трёхсот сорока за килограмм, – поправила я, – и я вложила бОльшую часть своих средств в антимагическую медь. Ободрала тайную комнату до конца, работаю как проклятая и за каждый вырученный галеон – покупаю больше меди. Сейчас у меня уже есть несколько тонн. – Должно быть хорошее вложение? – Цена продолжает расти и расти. Я выставила на аукцион в штатах десять комплектов ламеллярной медной брони – более грубая, чем у нас, но вполне себе эффективная. И ты знаешь, её купили. – Дорого? – Миллион четыреста за штуку. Тут вся соль в основном в металлообработке. – Как ты вообще сумела её обрабатывать? – спросил Поттер, – это же тяжёлый труд. – Вот поэтому и миллион. Чтобы расплавить антимагическую медь – нужна магия девятого круга, а лучше десятого. Причём это довольно долгий процесс, она плавится только в жаре адского пламени, но достаточно хороший контроль – редко встречается. Поэтому выковать что-то из арабской меди – очень непросто. – Это трудно делать? – Не говори, – ответила я Поттеру, тяжело вздохнув, – просто очень муторно. Те десять комплектов, что я продала – купили известные в штатах крупные бизнесмены, для себя и своей охраны преимущественно. На вырученные средства я снова купила медь. Думаю, если я сумею купить тонн десять меди, то мы прилично разбогатеем. – Насколько прилично? – спросил отец, переглянувшись с другими. – Ну… всё зависит от колебания цен – как только до рынка дойдёт, что из этого металла можно делать превосходные и надёжные доспехи против волшебства – цены на него мгновенно взлетят. Они уже начинают дёргаться. – Тогда мой тебе совет – покупай на все, и к чёрту остальное. Как минимум – если потеряем, то не всё, а если ты права… Если презентуешь публике вот этот вот доспех, то тут говорить не о чем – цены тут же взлетят. – Я думала так сделать… пожалуй, да, надо отправить Моргану просьбу. Он занимается моими инвестициями в америке… * * * * * – Никаких непростительных! – настоящий Аластор Грюм совершенно отличался от Барти Крауча, – первым делом – научить детей убивать и пытать, конечно, как же без этого, – он явно был раздражён, но характером не такой, как Крауч. Если тот был обозлённым на весь мир и грубым, то Грюм настоящий был в общем-то хорошим мужиком, добрым и сердечным, просто строгим. Благодаря тому, что я стала чемпионом, я была освобождена от всех занятий в школе. Вообще. Могла «готовиться» сколько угодно, а это значило одно – работать, работать и работать… над собой и конечно над товарами – идей у меня было много, вот только я только одна. И поэтому образовался семейный подряд – я запрягла в работу всех, кто был в клубе самозащиты. Гарри, Миону, Аврил нет – но с Аврил вообще отдельная песня. Отец отказался от многочисленных дел в министерстве, иногда там бывая, он официально – советник министра, и вместо этого вместе с Сириусом и мамой взялись за Аврил. Девушке было неуютно, когда её новая семья так тесно с ней занимается – но только первое время. Она ещё переваривала тот факт, что у неё отношения с девушкой, и она жената, а не замужем. Но… Максим не могла запретить родственникам заниматься с Ави, а мама, папа, дядя, по очереди занимались с ней заклинаниями, колдовством, физической подготовкой, и так изо дня в день – первый тур тем временем готовили. Он должен был состояться в Ноябре. А сейчас на календаре только конец Октября. Грюм оглядел класс. Я пришла на его занятия, как впрочем и обычно – многие уроки я игнорировала по причине занятости, но Грюма – нет. Он оглядел всех и хмыкнул. – Вы должны научиться защищать себя. Если вы будете тупо сидеть и пялиться на меня телячьими глазами – то вы лёгкая добыча для любого злоумышленника. Вам придётся учиться, хотите вы этого или нет. Сегодня мы займёмся заклинаниями скрытности, и знаете почему? Самый лучший способ защитить себя – это спряататься или убежать! Если вы не намерены вступать в смертельную схватку с злоумышленниками – лучше всего просто дать стрекача или не дать себя найти. Лучший способ выжить для простого гражданского! Поэтому отложите свои учебники – сегодня говорить буду я. Применение магии невидимости – так называемой дезиллюминации, требует некоторых навыков, но эти чары не могут помочь вам скрываться всегда и везде, они оставляют много следов и могут обмануть только с большого расстояния. Волшебные вещицы, вроде вредноскопов, или мантий-невидимок тоже сойдут – и если у вас их нет, значит вы совершенно себя не бережёте! Запомните главное правило – если вам грозит опасность – прячьтесь или бегите! Сражаться с противником, не имея для этого навыков и не будучи уверенным в победе – настоящее самоубийство, одно шальное заклинание и вам конец! Я понимаю, – он снисходительно улыбнулся, – вы все здесь привыкли к школьным чарам, неопасным, и к школьным дракам и поэтому думаете, что если у вас есть палочка и вы знаете пару атакующих заклинаний – вы сможете их применить. Хотите показать себя, НИХЕРА ПОДОБНОГО! – рявкнул он так, что весь класс вздрогнул, – недооценка опасности и излишняя самоуверенность. В настоящем бою вы все подохнете очень быстро, потому что в бою никто не ограничивает себя, и не будет предоставлять вам возможность ответить, не отойдёт, испугавшись, что уже покалечили вас, а добьют. Излишняя самоуверенность большинства волшебников сгубила очень многих. Самый эффективный способ противодействия врагу – это не дать ему до себя добраться. Что бы не происходило… – он чуть успокоился и перешёл на будничный тон, – война, нападение террористов, пожирателей смерти, или просто грабителей – вы не должны ввязываться в бой, не умея это делать. Главное в этом всём, – он развернулся и палочкой заставил мелок писать на доске, – защитить свой дом. Защититься самому. Составить план для побега. Только подготовленный волшебник может выступить в настоящем смертельном бою против нападающего. Минувшим летом произошло нападение пожирателей смерти на болельщиков – я вам скажу, зрелище отвратительное. Нет, не то, что последовало, а то, как себя повели волшебники – большинство просто бегало по лагерю и кричало от ужаса, многие мешали друг другу, паника, крики, этим они только помешали себе спастись – первое, что вы должны делать – это ЗАТКНУТЬ СВОИ ЧЁРТОВЫ ХЛЕБАЛЬНИКИ! – рявкнул он, – потому что чем больше вы привлекаете внимания нападающих – тем больше они на вас внимания обратят. Неожиданно, правда? – иронизировал профессор, – впрочем, многие спаслись именно так, как надо – тихо, молча, бегом и подальше от места нападения. Многие допустили ряд самых главных ошибок – бросились спасать ценные вещи, других – в итоге создали давку. Если бы все, разом, дружно побежали в одном направлении – то те, кто остался позади – сами бы побежали вместе с толпой. – Но сэр, – это подняла руку слизеринка… как её там… буллстроуд, – а если убежать не получается? – Тогда ваше дело табак, Буллстроуд. Если нельзя убежать или спрятаться – остаётся только подороже продать свою жизнь. Что ж, основу защиты в случае нападений вы поняли, я надеюсь? Теперь перейдём к делу. Самую большую опасность для волшебника представляют другие волшебники и их чары – не волшебные существа, а другие волшебники и их чары. Волшебные существа тоже крайне опасны, особенно тёмные, обычно мы их не убиваем – сами понимаете, волшебный мир велик, уничтожать каждое живое волшебное существо, которое вам угрожает – дикость и варварство. Мы стараемся действовать так, чтобы не наносить значительного ущерба волшебной природе – потому что волшебный мир и без того не слишком большой, а уничтожать его самим – прямой путь к разрушению общества. Что ж, раз вы уяснили главный принцип – драться нужно только тогда, когда ни убежать, ни спрятаться невозможно, перейдём к заклинаниям, необходимым для этого. Начнём с охранных заклинаний – необходимых, чтобы вовремя предупредить себя от проникновения нарушителей. Начнём с простейших – это охранный круг. Самый старый тип охранного заклинания, – профессор вытащил палочку и произнёс «Сецуритатем Цирка!» – из палочки вырвалось заклинание и на полу перед партами появился слегка светящийся круг. – Примитивные чары, – встал Грюм, – сецуритатем подойдёт разве что для защиты от неразумных детей, или как компонент более сложных заклинаний, чар и ритуалов. Его минусы очевидны – вы можете настроить радиус действия, но чары видны невооружённым глазом, и их можно преодолеть, просто перелетев через охранный периметр. Но от этого заклинания берёт своё начало Инвизиблиа Кустодибус, – грюм махнул палочкой, убирая чары и накладывая новые. Но… ничего видимого. Он бросил со стола мелок и когда мелок пролетел, на миг показалась сетка из магических линий. – Инвизиблиа Кустодибус – тоже старинное, античное заклинание, которое устанавливает… скажем так, невидимую простым взглядом магическую линию, которая может перекрыть всё пространство. Это заклинание-детектор, существует огромное множество его разновидностей, использующихся в других заклинаниях, чарах, колдовстве. Это заклинание служит своеобразным детектором прохождения через него – именно оно находится в кольцах для квиддича и срабатывает, когда через них проходит мяч. Какие ещё методы его применения вы знаете? Студенты переглядывались, но никто не спешил говорить. Грюм нахмурился. – Ну же, не бойтесь, подумайте. Давайте, не стесняйтесь, кто первым скажет – получит десяток баллов. Однако, все… тупили. Жёстко. Грюм вздохнул. – Ладно, если вы не можете – придётся говорить мне. Эти заклинания стоят в дверях магазинов, они установлены во всех каминах и активируют их, когда в камин кто-то входит. Они стоят на входе в Косую Аллею, это заклинание используется практически повсеместно, где надо послать сигнал о том, что кто-то вошёл или вышел. Подобные чары – основа многих других сложных чар, это универсальный детектор прохождения. Вам придётся не только научиться им, но и освоить их применение на практике. Волшебник должен головой думать, понимаете? Но это будет к следующему уроку. Я пойду дальше – это заклинание легко обмануть, да и как охранное оно так себе – накладывается только в определённом месте, его можно снять, обмануть, обойти со стороны. Поэтому существует такое заклинание, как Монитиум Ректа – предупреждающая линия. Линия наносится на поверхность, чаще всего горизонтальную – на пол, на землю, и предупреждает волшебника о том, что она пересечена кем-либо. Обойти её уже намного сложнее, так как если снять заклинание – заклинатель об этом узнает, а линия регистрирует любое пересечение снаружи внутрь и изнутри наружу. Монитиум Сфаера – то же самое, но создаёт вокруг купол, который может быть даже очень большим. И преодолеть такие чары незаметно уже практически нереально. Однако, линия – невидима, её непросто обнаружить, и она практически не ощущается волшебниками. Запомните – вовремя установленное сигнальное заклинание может дать вам драгоценные секунды для побега! Враг только подошёл, а вы уже аппарируете прочь, или уноситесь любым другим способом, через портключ и так далее… Если вы побрезгуете этим – то дадите право первого хода противнику. А он уж им воспользуется сполна! И тогда вам будет очень плохо! Перейдём к чарам сокрытия… Он остановился, подумал немного, а потом… Исчез. – Невидимая книга о невидимках – замечательное пособие по невидимости, – сказал голос профессора. Стул отодвинулся, он видимо сел, – если вы не можете убежать – лучше всего просто спрятаться. Невидимость – это одно из самых интересных и очень полезных видов магии. Разочарую некоторых мальчишек – в душевую к девочкам вы не залезете, чтобы поглазеть – невидимость не поможет, там стоят защитные чары. Однако, невидимость – могущественный инструмент, с помощью которого можно удивить противника, скрыться, напасть, вызнать нужную информацию… Грамотно используя возможность скрыться с чужих глаз, вы могли бы избежать практически всех наказаний и отработок, которые вам назначили, найдя шляющимися ночью по школе. Однако, как и в любом деле, невидимость – требует практики, умения, мастерства. Вы не можете просто так взять и научиться становиться невидимкой, как и когда пожелаете. Дезиллюминация – не делает вас полноценно невидимым, она лишь придаёт вам вид и фактуру фона, то есть снижает вашу заметность на фоне чего-либо. Это полезное заклинание, которое позволяет не столько скрыться от глаз врага, сколько заставить его хуже на вас реагировать. Даже зная про ваше присутствие, он не будет так активен, если вы малозаметны. Заклинание Каве Инимикум может защитить не только от чужих взглядов, но и от подслушивания, но зато неподвижно – оно создаёт магическую сферу, которая копирует текстуру и фон окружающей среды, плохо действует в помещении, но зато в чистом поле – практически аналог невидимости. Если вы не можете освоить сложных чар – можно воспользоваться специальным зельем, его нужно выпить или пролить на того, кого хотите сделать невидимым – зелье действует всего пять минут, но зато надёжно скрывает. Однако, это всё условности… Стул отодвинулся и профессор, видимо, встал. – Объект или человека можно сделать невидимым полноценно, но это заклятие третьего круга, оно называется Оккультатионе. Это мощное заклятие, которое делает человека или объект невидимым – то есть полностью скрывает его от наблюдателя. При этом вместе с одеждой и прочим. А то знаете, были прецеденты… Вам конечно пока его не осилить, поэтому учить мы будем дезиллюминацию, как самый базовый метод защиты…. И вот всё в таком ключе. Настоящий Грюм отличался от Крауча очень сильно, если от Крауча срались все, а я была в восторге, то Грюм преподавал именно с расчётом на среднестатистического волшебника, то есть лицо гражданское и слабое, и информация, которую он выдавал на своих уроках – была нацелена скорее на меры защиты себя любимого, а не на нападение и нейтрализацию противника. На первом уроке мы изучали чары дезиллюминации, на втором – все, кроме меня, делали защитные линии. На третьем, это уже в конце недели, Грюм неожиданно решил со мной поговорить. Он вообще питал слабость к Гарри – спрашивал его, учил, наставлял, создаётся впечатление, что он заботился по-своему о Поттере. Или понимал, что парню от волдеморта никак не отвертеться. – Блэк, – едва мы вошли в класс, тут же спросил Грюм, сидящий за профессорским столом, – подойдите сюда. – Кто из нас? – Да вот ты, да, ты… Я подошла. Профессор выглядел уставшим. – Да, профессор Грюм? – Вот это твоих рук дело? – он ткнул пальцем в небольшой глазик, летающий над ним. – Хм… Да, моих. – Неплохо придумано, – он улыбнулся, – довольно хитрая штука, можно узнать, как она справляется с поиском врагов? – О, простенькие чары, профессор. – И всё же? – Она обладает небольшим интеллектом и может анализировать поведение. Простейшие чары обнаружения. – Да? Даже так – это очень неплохая задумка, а если его обманут? – Вот тут чары сложнее. Защитные контуры на ритуале крови, система безопасности привязана к магии замка, ментально – это такая сложная нечеловеческая структура, что любой легилимент свихнётся скорее, чем сломает. – Недурно. – Для себя я сделала вариант более… эм… сложный, – я достала из сумки футляр и из него шарик, который тут же взмыл в воздух, – управляется ментально, имеет более совершенный разум, раз в пятьдесят более ёмкий по магии и использует магию девятого круга для обнаружения скрывающихся врагов. Имеет атакующие заклинания – экспульсо, бомбарда, и установку для создания магической дымовой завесы. Но самое главное – радиус поиска у него намного выше, а скрыться от него почти нереально. – Это как это – нереально? – Простые чары невидимости не сработают, продвинутые тоже. Все, вплоть до девятого круга бесполезны. Гончий Глаз предназначен для выслеживания целей, а не для охраны, он двигается намного быстрее, попасть по нему сложней, чем по обычному шару, для обнаружения цели он может сканировать окружающее пространство, благодаря магии крови – может анализировать формы жизни, умеет отлично различать лица, магический след, может аппарировать вслед за целью, очень чувствителен к следу портключа и может перейти по нему, передать владельцу, куда сбежал противник. Если попытаются взломать – внутрь встроены чары самоуничтожения – мокрого места от взломщиков не останется. Самый смак – это его функция целеуказания. Он может подсвечивать цели другим системам, которые позволяют контролировать поле боя – невидимость, дезиллюминация, укрытия, попытки сбежать – всё бесполезно. Гончий Глаз найдёт врага где угодно, как бы тот не прятался. – А с ума не свихнёшься, если будешь смотреть одновременно своими глазами и этим? – О, нет, он работает лучше. Он подсвечивает цели. То есть силуэты их видны в специальных визорах сквозь стены, укрытия, в темноте, в тумане и дыму, под водой… При этом саму картинку он не транслирует, просто создаёт небольшой ореол вокруг врага, который позволяет видеть их сквозь препятствия. – Интересно… – Грюм вдруг задумался, – чёрт, да эта штука стоит половины аврората. Если я конечно не преувеличиваю. – Насчёт цены верно – она исчисляется миллионами. Но я надеюсь, оно того стоит. Хотите попробовать? – Нет, спасибо. Ладно, сядьте на место, мы начинаем урок… * * * * Осень – приятная до определённого времени, пора. Сентябрь в Хогвартсе был самым красивым месяцем, октябрь – и так и сяк. Лил мелкий дождь, тучи низко, дул холодный северный ветер. Студенты кутались в свои тёплые мантии, французы грелись чарами. Кое-где я изготовила магические грелки, чтобы было теплее. Поскольку окна утеплили к зиме, местами вовсе поменяли – в замке было намного теплее, чем раньше, но всё же, недостаточно – холодный толстый камень дарил незабываемые и неприятные ощущения тяжести, казалось, уютный тёплый лучик солнца помирал в этом бездушном тяжёлом камне. Дороги частично превратились в грязь. Сегодня должна была пройти проверка палочек – первая часть турнира трёх волшебников. До первого испытания осталось не так много, а проверка палочек… так, условность. Олливандера вызовут, чтобы удостовериться, что палочки чемпионов нормально работают и их слушаются. Я вышла из Хогвартса за своей ненаглядной Ави – встречать её, и решила подождать Ави на небольшой веранде, из числа построенных недавно. Ничего не предвещало беды… Каким-то шестым чувством я почуяла интерес ко мне и развернулась. На крыше одной из маленьких готических пристроек Хогвартса сидел… громадный чёрный пёс, худощавый, косматый, с мордой как у волка и красными глазами. Он смотрел на меня, я на него. Меня слегка… как громом поразило. Существо огромное – мне по пояс, если не выше, с длинным хвостом, волчьей мордой и чёрный… Меня слегка напугало его присутствие, это был… Точно, он самый. Грим. Предвестник смерти. Живое пророчество о скорой смерти. Увидеть грима для волшебника – всё равно что для магла, летя на самолёте, почувствовать невесомость. Это смерть, причём очень скорая – меня аж пот прошиб. Никто не может обмануть смерть… кроме меня. Ритуал души – штука очень могущественная, и очень опасная, но он был сотворён. Моя душа та самая, что была раньше, хотя тело и нынешняя личность уже сформировались здесь. Я почувствовала нотку интереса во взгляде Грима, он прыгнул на землю, оставляя за собой след, мне показалось, что он вообще не движется, а пространство вокруг него искривляется, так странно он двигался – вроде сделал пару шагов, а уже подходит прямо ко мне. Я не то что испугалась – чуть не описалась от страха, но почувствовала слабый отклик магии. Грим принюхивался. Понимаю, от Блэков пахнуть должно как от Гримов. Пёс склонил голову набок, в его позе и выражении морды читался недвусмысленный вопрос. – Да, странная я. Я знаю, – раз помирать, так с музыкой, – когда-то кто-то сделал одного из ваших духом моего рода. Грим повернул голову на другой бок, и стал похож на Сириуса, только раза в два больше, и красивее, чего уж говорить. Размером с небольшого телёнка. – Мне что, скоро того? Снова? Он задумчиво на меня посмотрел, после чего сел рядом, смотря на карету Шармбатона. Карета стояла под специальным навесом, прямо напротив выхода из Хогвартса. Я набралась смелости и потянулась к существу. От него веяло какой-то совершенно немыслимой для меня магией. Коснулась. Шерсть мягкая, но прохладная. Он удивлённо на меня посмотрел, округлив глаза. – Уж и погладить нельзя? Этот красавец смирился и дал себя погладить. Правда, мне показалось, ещё чуть-чуть и цапнет. Но… не цапнул. Он сел поближе и начал источать странную магию. Не раздумывая, я её начала поглощать. Хм… Весьма… специфично. Грим не был существом из нормального, человеческого мира. И может быть даже из мира волшебного, хотя он был чрезвычайно силён, а магия его вообще находилась за гранью моего понимания. Это что-то… неуловимое. Поразительное и сильное. Несколько минут я впитывала магию, пока не почувствовала, что Грим исчез, в руках у меня остался только большой клок шерсти. Странно… Меня аж в пот бросило от происходящего, как будто время остановилось, пока он был рядом, а сейчас снова пошло. Стало посветлее, от кареты Шармбатона шла большая компания студентов, под предводительством Мадам Максим. Ещё тяжело дыша, я поспешила убрать чёрную шерсть куда-нибудь, убрала в пустую упаковку от думосбора – небольшой жестяной ящичек, и спрятала в сумке. Ави заметила меня и подошла, тут же спросив: – Что произошло? Тебя кто-то обидел? – Меня? – Да, на тебе лица нет. – О… не обращай внимания, – я тут задумалась – а не помру ли я завтра-послезавтра? С чего бы вдруг… но грим. Ох, не понимаю, но завещание составить надо. И предупредить других. – Нет, так дело не пойдёт – ты выглядишь… как-то не так. Я вздохнула, надо было успокоиться. Было страшно и правда, сердце колотится, магия бурлит, мне как-то странно… в голове шумит слегка. – Да, ничего такого. Встретила одного… грима. – Ах, – Ави приложила руки к лицу, – Грима? Того самого? – Угу. Того самого. – Это же… скорая смерть? – Кто знает… кто знает. – Трисс, – Ави бросилась ко мне, – не умирай, ладно? – Ладно, ладно, – я похлопала её по попке. Студенты, которые держались на почтительном расстоянии, стыдливо отвернулись, – выше нос. Тем более, что наша семья приходится дальними родственниками именно гримам. Может быть он заходил посмотреть, что я за чудо такое в перьях… – Не шути, это очень, очень опасно. – Если так, то сделать всё равно ничего нельзя. Ави взяла меня под локоть. – Пошли. А то и меня разволновала. – Не волнуйся. Он добрый, дал себя погладить. Интересно, а если я впитала часть магии грима, все кто меня видят – не умрут скорой смертью? Да нет, вроде бы не в этом дело, а в удивительной природе существа. Но магически оно конечно… трудно подумать, каким должен быть волшебник, чтобы пленить такое существо. Разве что он уговорил Грима, но в это тоже слабо верится. Так что шли мы на церемонию проверки палочек очень… взволнованные. Ави взяла меня под руку, и шла рядом. Мадам Максим с высоты своего роста снисходительно на нас посмотрела, поморщила нос и кивнув, разрешила идти вместе. К тому моменту, когда мы дошли до зала, там уже собрались все – журналисты, многочисленные зрители, ну и наш Дамблдор, куда же без него. Родителей не было, зато был Олливандер. Оценку палочек обставили с большой помпой – в зале было светло, чисто, горели сотни волшебных светляков – Дамблдор после втыка гостей о том, что тут сыро, холодно и темно, как в грязном средневековье, почувствовал себя сильно уязвлённым этим и теперь старался дать больше света. Олливандер надел парадную одежду в стиле фрака, журналисты всех газет и журналов набились как сельди в бочку. Ещё бы – скандал – лучший двигатель торговли, никакая реклама не заменит хороший скандал! А убийство прямо в большом зале на церемонии открытия – это практически нонсенс. Я заметила неприятную Риту Скитер, она вела себя из всей журналистской братии безобразно – можно сказать, это был образец того, каким журналюге не надо быть. Она нагло лезла вперёд, особенно когда мы с Ави вошли. – О, а вот и чемпионы, – вдруг заголосила она. – Мисс скитер, вам дать успокоительное зелье? – огрызнулась я. – С чего бы это? – совершенно нагло спросила она, – о, Моя Дорогая Блэк, – эта дама бесстыже пошла ко мне и потянула руку. Я её перехватила. – Вам что-то нужно, мисс Скитер? Она с совершенно безобразным выражением лица отдёрнула руку. – Интервью. – Обойдётесь. О, миссис Браун, какая честь. Мистер Эджкомб, Эдриан, – я кивнула знакомым журналистам. Мать Лаванды Браун по совместительству была совладельцем Ведьмополитен, поэтому журнал регулярно пополнялся свежими сплетнями из Хогвартса. Это была нестарая ещё женщина, в теле, но не толстушка, с пышной причёской и видом заправской сплетницы. Вообще, пресса в волшебном мире была очень развита, даже очень-очень развита – было и колдорадио, которое к настоящему радио не имело никакого отношения, была и колдорадиосвязь, не имеющая к настоящей так же никакого отношения – колдорадио строилось на принципе микрофона-динамика, но на микрофон и на динамик, преимущественно старинного радиоприёмника, накладывались протеевы чары. Довольно простое и дешёвое устройство – всего в волшебном мире великобритании было три радиостанции, полтора десятка различных газет, штук десять журналов – Ведьмополитен, Придира, Гусь и Палочка, Спелла, Новости Волшебного Мира, и так далее. И отдельно от них – специализированные журналы, в основном выпускающиеся несколько раз в год – по зельеварению, чарам, трансфигурации… в общем, недостатка в журналистах и прессе в волшебном мире не было. Поскольку волшебники мало что производили – не было такого класса как пролетариат, или рабочие, широких масс трудящихся. Не было обычного, работяжного населения, которое занимается производством. Зато сфера обслуживания в волшебном мире сверхразвита. Как я уже говорила, в США и близких к ним странах это ещё сильнее выражено – волшебники это эдакая прослойка аристократии, своеобразной, конечно, магической. Волшебнику не надо долго искать кров над головой – он может легко построить себе дом даже просто магией, и обеспечить почти все нужды кроме еды. Да что там – обычная волшебная палатка, продающаяся за пару сотен галеонов имела руны на жёстких рёбрах, создающие внутри искажение – такое, что внутри была целая уютная квартира – с душем, туалетом, спальней и гостиной. Даже небогатый волшебник может жить в тепле, уюте, хоть посреди леса. Поэтому в волшебном мире совершенно отличные от магловского экономические отношения. Маглы тратят огромные средства на три главные вещи – это коммунальные услуги, жильё и мелкие удобства – вроде бытовой техники. Волшебники это всё получают магически, а если останется только потребность в еде, то… То получается, что в общем-то и работать особо тяжко незачем. Поэтому у волшебников высокоразвита сфера обслуживания и продажи именно на магической почве, а удобства – это что-то вроде воздуха – за них платить не надо. Мне эта экономика и само положение, которое занимают волшебники – напоминает прослойку аристократов Эдвардианской эпохи – это богатые и знаменитые, родовитые и не очень, вращающиеся в своих собственных кругах, семейных особняках, занимающихся семейным бизнесом, очень озабоченных собственными связями, особенно матримониальными, и отношениями. И весь спор между чистокровными и маглорождёнными походит не на угненетение негров в америке, а скорее на конфликт старой потомственной аристократии и нуворишей двадцатого века, которые стремительно разбогатели. То есть даже слабый маглорождённый волшебник – уже может расчитывать на то, что всю свою жизнь он не будет знать таких проблем, как отсутствие удобств, голод, холод и прочее. Вот представили себе эту картину? Старые семьи, знаменитые клубы, модные девушки с шляпками, мэноры, наследники, игры в гольф, закрытая элитная частная школа «для своих», где наследники старых семей учатся каждый в своём будущем окружении, в своём колледже, регулярные походы в гости друг к другу, вековые отношения между семьями, и вековая вражда между ними же… И это всё уже не покажется таким ужасающим, как это лепят некоторые, маглорождённым, несомненно, вражда с чистокровными напоминает социальный конфликт как в этом веке – где победитель пытается загнать побеждённого в услужение, в чернорабочую прослойку… вот только в волшебном мире нет чернорабочих. Нет такого социального дна – социальное дно по меркам волшебников – это где-то на уровне Уизли – то есть никто их не уважает, никто им не даёт работу у себя, но они всё же не нищие. Сытно кушают, сладко спят, учатся в Хогвартсе, и всё потому что они волшебники. Поэтому даже самый бесполезный Уизли – может быть очень полезен кому-нибудь. Вот Дамблдор их и купил незадорого, правда, с Перси это не получилось. Взрослый рыжий мужик уже, в этом году ушёл работать в министерство. Поскольку Дамблдор купил старших, а не младших, то на него его мозгоклюйство не распространялось. Впрочем, министерство – орган очень условный и настолько поражённый коррупцией, бессмысленностью и противоречиями, что ему только в скетчах Монти Пайтона сниматься. Министерство Глупых Походок, не удивлюсь, если у них и такой отдел есть. Отделов в министерстве – видимо-невидимо. У меня сложилось впечатление, что это не отделы, а просто клубы по интересам, в которые собираются волшебники, чтобы заниматься какой-либо бессмысленной деятельностью и получать за это деньги. Вернусь в реальность, с вашего позволения. Церемония с палочками была обставлена очень помпезно – выстроили подиум, Олливандер надел парадный костюм, Дамблдор – свою остроконечную шляпу, в которой выглядел ещё нелепее, чем волшебник Мерлин из магловского мультика – однако, именно так он и выглядел… Дамблдор объявил: – Дамы и господа! Сейчас состоится проверка палочек – процедура обязательная – мы должны быть уверены в том, что волшебные палочки наших чемпионов в полном порядке. Приглашённый мастер Олливандер, – он сделал паузу, дав Олливандеру секунду на поклон, – проверит палочки наших чемпионов. Прошу вас, мастер. Олливандер, я думаю, нечасто делает что-то за рамками своего стандартного ремесла – изготовления и продажи палочек. Поэтому ему было очень интересно поучаствовать. Он приступил, и начал с Крама. – О, отличная палочка, – Олливандер взмахнул ей, – узнаю работу Грегоровича. Граб и сердечная жила дракона? Палочка крама была странной. На мой вкус – изогнутая, сужающаяся к концу, чем похожа просто на ветку, конец рукояти был резко изогнут вниз, как у кривой ветки. Олливандер сотворил заклинание авис, взмахнув палочкой, и протянул её рукоятью Краму. Потом шла девушка. Её палочка была несколько другой, более стандартная. Олливандер сделал комплимент девушке и взмахнув палочкой, сотворил букет цветов. Та приняла его и палочку. Француз Клод протянул ему палочку, олливандер посмотрел на неё, слегка поморщившись: – Побывала во многих передрягах, а? Но всё же, в очень неплохом состоянии, вы очень часто ею пользуетесь, она отлично вам подходит. Француз кивнул. Олливандер вернул палочку Клоду, – ещё? Клод без сомнения достал другую, из рукава, и протянул Олливандеру. – Это уже немецкая работа. Узнаю строгий стиль, вы нечасто ею пользуетесь. – Запасная. – Хорошая привычка, – похвалил его Олливандер, – если вы планируете использовать её в турнире, то обязаны предъявить, напоминаю вам, – сказал он. Кхекнул Крам и тоже достал другую палочку. Поменьше, и тоже более традиционную. Олливандер осмотрел её, провёл пальцами над ней, как будто стирая пылинки, но не коснулся, и кивнул: – Всё в порядке. Мисс… Девушка покачала головой. Чемпионка от Дурмстранга не имела запасной палочки. – А, Гарри Поттер. Остролист и перо феникса, очень сильная и смелая палочка, с характером, – Гарри сразу протянул Олливандеру две палочки, – и… Хм… традиционная европейская работа. Бельгия? – Нидерланды. – Ах, да, точно, – Олливандер взял обе палочки в руки, – что ж, ваша вторая палочка более спокойная, но менее сильная. Я бы не рекомендовал творить с её помощью сильную магию, если вы на неё способны, конечно. Олливандер пустил из палочки Гарри искры и вернул её обладателю. – Миссис Блэк, – Он взял палочку Аврил, – Ива и… – он задумался, точно так же проведя пальцами, как над палочкой крама, – ива и жила дракона. Неплохое сочетание… Миссис Блэк, о, Миссис Беатрис Блэк, – он подошёл и встал прямо напротив меня, – я много думал над вашей палочкой, миссис Блэк, – я протянула ему палочку и он взял её в руки, провёл пальцами, даже понюхал, – как могут два абсолютно несовместимых компонента совместиться в одной палочке. Вы нарушаете законы природы, – его взгляд упёрся в меня, – сердцевина, которая признаёт только девушек и корпус из мужского дерева, который никогда ещё не держала в руках девушка-волшебница. Может быть, – он скосил взгляд на Ави, – это играет роль? Хотя не думаю, вы полны загадок. – Мастер, – я протянула ему вторую палочку, – у меня будет просьба. Изготовьте мне новую палочку. – Новую? Разве эта… эти… вас не слушаются? – Слушаться слушаются, но чары до пятого круга держит вот эта, – кивнула я на свою запасную, – а ваша палочка начинает греться на чарах шестого круга. Седьмой – и она уже дымится, если сотворить что-то сильнее – я боюсь она просто загорится или взорвётся. – Хм… – Олливандер задумчиво посмотрел на меня, – а сколько у вас всего контуров магического ядра? Я не могу вас просканировать, миссис Блэк, но насколько мне известно – вы очень, очень сильная волшебница… – Я приступила к формированию одиннадцатого. Олливандер округлил глаза. – Правда? – у него аж дыхание спёрло, – Одиннадцать? Серьёзно? – мастер чуть не отшатнулся, но удержал себя в руках, – поразительный врождённый талант, миссис Блэк. Чтобы колдовать с такой силой – нужен уже посох, а не палочка. – Да, я в курсе. У меня есть инструмент для десятого круга, – я достала из сумки посох, предъявив его Олливандеру. У того чуть инфаркт не случился – он схватился за посох и чуть ли не облизал его, вцепившись так, что костяшки пальцев побелели. – Поразительно. Очень тонкая и старинная работа… Так… Салазар Слизерин… – прочитал он, – Это что, его посох? – Именно. – Феноменально! – Олливандер подпрыгнул, – феноменально! Какая искусная работа, какие линии, какие сапфиры и изумруды… очень могущественный волшебный инструмент, – он чуть ли не облизнулся, глаза горели фанатизмом, – этот посох – настоящее древнее сокровище. – Я бы так не сказала, но он хорошо работает и пока нареканий не вызывал, – я взяла из его рук свой посох, убрала в сумку и достала оттуда кусок дерева, купленный заранее на аукционе, и коробочку, – хотела сама попробовать изготовить себе палочку, но я в этом такой профан, а рисковать ингредиентами не хочется. Слишком уж они дороги. – О, – у него глаза чуть не выпали, – чувствую сильный запах магии от этого дерева, что это за… дуб? – Дуб Додона. Олливандер икнул. – Додона… Его же сожгли, разве нет? – Не всё. Хотя стоит эта штука целое состояние, но магия очень хороша. – Для меня будет огромной честью поработать с таким материалом, – сказал с придыханием этот психопат. Психопат на почве палочек, – а второй ингридиент? Переместить из прошлой палочки? – Нет, – я раскрыла перед ним коробочку, – вот это… Что тут началось! Олливандер отпрыгнул так, что сбил Риту Скитер, которая совершенно нагло вылезла перед всеми, шум, гам, Дамблдор просит всех успокоиться… Шумиха знатная – целый скандалище. – Кто-нибудь, снимите его с карниза, – мимо меня пробежала Макгонагалл, на помощь Олливандеру. Я оглядела весь этот бардак – ощущение такое, как будто взорвалась бомба. Олливандера всё-таки отодрали от карниза и он, бледный как мел, подошёл ко мне, потея и трясясь как с дичайшего бодуна. – Мм…мммисис Блэк, – он аж заикаться начал, – в… вы, уверены? Откуда это у вас? Естественно, шуму его поведение наделало много. Очень много. Журналисты так и вовсе чуть не вылезли вперёд, затаптывая Риту Скитер. – Остановитесь, что такое, – Дамблдор вдруг подошёл к нам, – мистер Олливандер, спокойно. Ничего страшного не произошло. – У ннеё в кккоробке – олливандер показал пальцем на коробку, – Г… гр… не буду произносить, – резко сказал он. – Волос Грима, – улыбнулась я ему, – Миленький такой, пушистый. И правда, от коробки веяло такой магией, что можно свихнуться. Если для маглов приведения и призраки – это что-то совершенно невероятное и с того света, то для волшебников это норма жизни, а вот Гримы занимают то же место, что у маглов – приведения и инопланетяне. Никто не знает точно, существуют ли они, но некоторые верят. Магия от коробки шла совершенно потусторонняя, из какого-то неизвестного мне измерения. Очень могущественная, такая, что вокруг казалось, цвета исчезают и звуки приглушаются. Несколько чёрных прядей, довольно много, кстати. – Я хочу попросить вас об услуге. Добавьте по волосу в палочки всех Блэков, а в мою – сердцевину из этих волос, – сказала я, – если вас не затруднит. Магия от коробочки шла странная и почему-то очень пугающая всех окружающих. Магическое ядро обычного волшебника встречаясь с непонятной и потусторонней магией Гримов, существ эфирных и непонятных, напрягалась. Даже Дамблдор напрягся, закрывшись ментально и кинув защитное заклинание на себя. Помогло оно слабо. – Но как? – спросил Олливандер, успокаиваясь и переставая трястись, – наукой ещё не доказано их существование. Это совершенно безумная магия, я не понимаю, как вы можете держать это в руках. Мне даже здесь плохо! – Ну, должны же быть у девушки свои секреты? – вздёрнула я бровь, – вы можете изготовить палочку? – Да, – Олливандер вздохнул, – да. Дайте мне день и место. – Вы не заберёте с собой? – Нет, лучше в Хогвартсе, под наблюдением. А то боюсь, я не доживу до завтрашнего дня, если удалюсь к себе… Шумиха вокруг нарастала. Дамблдор взмахнул палочкой и попросил всех соблюдать спокойствие, после чего сказал, чтобы я и Олливандер срочно пошли за ним. Он повёл нас прочь, схватил за плечи и аппарировал в свой кабинет, устало упав на диван. – Матерь мерлинова, Блэк, откуда это у вас? – спросил он, по-моему в отчаянии. – Иногда волшебные существа дают волшебникам часть своего тела, дабы те могли сделать палочку. Разве вам это не известно? – Но Грим! Это же уму не постиж… Что-то мне стало хреново. Прямо в кабинете Дамблдора, пол под ногами резко скакнул и я повалилась на диван, прямо на Дамблдора… Что произошло? Чёрт его знает, как будто голова внезапно отключилась и поплыла. Вот же задница! Сознание отключилось…