14. It's A Trap!

– Что с ней, Поппи? – Дамблдор вбежал в больничное крыло, успокоив журналистов, и вернувшись к колдомедику. – Не знаю, – Помфри растерянно сидела рядом с кроватью, на которой лежала девушка, – я вообще не понимаю, что происходит. Сейчас прибудут целители из Мунго, займутся. – Эх, – Дамблдор устало сел на соседнюю кровать, – проблема. Несчастье с главой Блэков действительно могло стать большой проблемой. Доверие Гарри может быть подорвано, и что ещё хуже – пожиратели и все чистокровные боялись Блэков. Кто боялся, потому что они могли их убить, кто просто их силы и влияния, кто как, но равнодушных к этой семье не было. Многие хотели поквитаться с Блэками за старые обиды или наделать новых, но сейчас исчезновение такой мощной, но неуправляемой силы. Всё стремительно менялось и Дамблдор чувствовал, что столкнулся с силой, которую не может контролировать. Исчезновение самой главной из Блэков могло бы частично помочь вернуть всё на свои места, но… Но уничтожило бы его самого, так как Блэки не простят Дамблдору. Проникнуть же в разум он не мог, как ни пытался, глухо. Непроходимые дебри. Из Мунго прибежали через камин двое – немолодой, полноватый, мужчина с седыми висками и вместе с ним – юный, худощавый, кожа да кости, мальчишка, высоченный, но очень худой. – Директор, – Сметвик кивнул Дамблдору, – Поппи, я здесь, – он обратился к Помфри. – Она здесь, – Помфри провела его к постели. – Так-так, что тут у нас, – сметвик улыбался и явно хотел показать Помфри, и вообще, Хогвартсу, что в Мунго своё дело знают. Однако, диагностические чары показали, что лежащая девушка мертва. – Ничего не понимаю, – он снова провёл палочкой – результат тот же. – Она контактировала с Гримом. – Брось, ты веришь в эту чепуху? – спросил мужчина, но тут у него резко ухудшилось настроение. Настроение у кого хочешь ухудшится, когда тебя отбрасывают магией далеко и больно. Выбравшись из под лежащей на боку кровати, Гиппократ Сметвик выглянул, осторожно. От девушки шла магия, причём, его она сильно напугала. Магия совершенно непонятная и необычная, не нейтральная магическая энергия, а что-то… другое. Сметвик дёрнул глазом. Дамблдор, не успевший вовремя среагировать, лежал на полу, ноги на кровати, и смотрел, как его туфли, пролетев по параболической траектории, впечатались в потолок, оставив на нём следы, и отлепились, упав прямо на него же. Поймав туфли, директор Хогвартса спросил: – Мертвее некуда, Гиппократ. Это она ещё смирно лежит. – Директор, что за чёрт, как такое может быть? Как труп может испускать такую магию? – Это ты мне ответь. – Лучше не надо колдовать, – Помфри, как наиболее опытная, создала из воздуха железную ширму с окошком, и перед тем, как Сметвик начал колдовать, успешно пережила выброс, – каждый раз когда колдуешь – получается вот так. Помещение и правда было слегка погромлено. Но пара взмахов палочкой и оно снова в своём первозданном виде. Дамблдор подошёл к девушке и пощупал пульс. Он был учащённый. Температура высокая. – Боюсь, мы можем только наблюдать, – сказал он, – никто ранее не контактировал с гримами. Существа из-за грани мира живых могут быть очень опасны… и очень непредсказуемы, – он посмотрел на ворочающуюся девушку, – кто знает, чем это закончится… – Нужно срочно доложить об этом в Мунго, – Сметвик вскочил, – Я быстро! * * * * * Просыпаться было тяжело. И прежде всего потому, что ощущения… специфические. Сознание включилось первым и я занялась поиском логов – автоматически пишущегося отчёта о состоянии разума. Полезная функция. И пока я искала и осмысливала отчёты, успела очнуться окончательно. Была глубокая ночь, тишина, рядом… Эм… Гермиона? Спит. С другого боку… Ави? Спит. Проморгавшись, я потянулась и разбудила этих двух сплюшек. Не успела я их поздравить с добрым наступающим утром, как меня сбили эти две сумасшедшие валькирии, схватив и затискав, Миончик, Ави, практически не оставили шанса. – Трисс, – Миона как сумасшедшая целовала меня в лицо, – ты проснулась. – Гермиона, остановись, – Ави оттащила Миону от удивлённой меня, – Трисс и так нелегко. – Да всё норм, – я проморгалась. Дежа-вю, – кажется, это уже где-то было. А вы что здесь делаете, девочки? И где это мы? Я огляделась. Итак, вокруг нечто вроде больничной палаты. Дорогая кровать, не маленькая одноместная коечка, а капитальная такая кроватища. Аврил сохраняла большее самообладание. – Ты отключилась. Дамблдор сказал так, я уже думала, что это он с тобой что-то сделал. – Папа его чуть не убил, – Миона схватила меня и уткнулась в грудь. – Ну Дамблдора убивать не за что. А что случилось? – Никто не знает, – ответила мне Аврил, – только теперь тебя слегка побаиваются все. Целители сказали, что это из-за встречи с гримом. Они говорили, что ты умерла, но почему-то выжила, и воскресла. – Это я то умерла? Живее всех живых. – Я вижу, – Ави опустилась на кровать рядом со мной, – Мы очень за тебя волновались, – она обняла меня за талию. Это был несмелый и очень заботливый жест. Я чмокнула её в носик. – Спасибо, девочки. Спасибо вам. Миончик молча обнимала меня. Ави тоже. – Так что произошло то? – спросила Аврил, – в то, что ты умрёшь я не верила. – Не знаю. Просто стало плохо и всё. Похоже, магия Грима, которую я поглотила, на меня плохо подействовала. – Ты поглощала у грима Магию? – округлила глаза Аврил, – да ты сумасшедшая! – Эм… Не знаю. Само по себе как-то получилось. А что вы здесь делаете, кстати? Аврил слегка порозовела. Миона тоже. – Подкармаливали, – сказала Миона, краснея, и прикрывая попу рукой, – ну знаешь… как ты любишь… Итак, они кувыркались в моей кровати, чтобы меня ещё магией кормить. Отлично, что. – Спасибо, – я схватила обеих и прижала к себе, пискнуть не успели, чмок одной, чмок другой, – спасибо, родные мои. А теперь дайте я в порядок себя приведу и поговорим, что к чему… Я отпустила их и девушки тут же спрыгнули с кровати. Я поднялась, потянувшись, и заметила кое-какие изменения. Волосы стали чёрными. Просто чернушными, как шерсть у Грима. Это ладно, это бывает… – Я что, перекрасилась? – Целители говорят – магическая трансформа на почве развитой метаморфии, – оттарабанила Миона, – то есть можешь вернуть конечно обратно, но магия так повлияла… – Нда… сильно. Ощупав своё тело спереди и сзади, убедилась, что хвост не вырос, грудь та же, спереди в трусах ничего нового не появилось, и вообще, я вроде бы в полном порядке. Подумав немного над всем этим, я поискала чарами свою сумку – она оказалась рядом, и притянув, вытащила школьную форму, оделась. Миончик и Ави тоже оделись, чуть медленнее меня. Итак, в туалет мне не хочется – видимо, успела под себя, в бельё надуть, пить хочется сильно, сотворив себе стакан и воду, я выпила и облегчённо выдохнула. И приступила к самодиагностике. Итак, магическое ядро… с ним вообще ничего не понятно. Магическое ядро волшебника… похоже на галактику. В центре находится ядро, когда оно растёт – от него отрастают спиральные рукава, которые расширяют многократно количество магической энергии, закручиваясь вокруг ядра. Это сильно упрощённое представление, которое используется, как правило, для обучения, сейчас моё магическое ядро увеличилось в размерах раза в полтора, за счёт ореола энергии, став более крепким и сильным, ядро, а не его контуры, окружающие его. Сами же спирали… Их было ровно двенадцать штук, не меньше. Откуда, спрашивается? Чтобы полностью сформировать контур – необходимо примерно десять лет постоянной практики, однако, это очень относительное понятие. Восстановление после полной растраты магии занимает неделю. А у меня, если использовать выбрасываемую энергию девушек – два-три сеанса, и готово. За несколько часов можно полностью восстановиться – поэтому за день я во время активного развития могла пять-шесть раз повторить цикл полной растраты магической энергии. Это было… очень к месту, неделя постоянного развития шла за год практики, восстановив девять контуров, я за год подняла ещё десятый и почти сформировала одиннадцатый. Вернее, он сформировался весь, но хилый и жиденький, чтобы наполнить силой – нужна практика. Сейчас их было двенадцать – и это успокаивало тем, что развиваться мне хоть есть куда, это больше не связано с тупой раскачкой магической энергии. И не надо больше посреди учебного дня прижимать в туалете Гермиону, запуская пальчики в её трусики. Это и плохо и… очень хорошо, поскольку нимфоманками никто из нас не был. – Что такое? – спросила Ави, – ты о чём-то задумалась? – Да. Моя магия. Она стала другой. Совершенно другой. Магия и правда изменилась. Она стала похожа отдалённо на магию Грима – от неё веяло чем-то потусторонним и страшным, но в то же время – понятным и родным. Более того, я плюс-минус лучше стала понимать этих волшебных существ. Магия соединилась с тем миром, той вселенной, в которой жили Гримы, и ядро черпало силу оттуда. Прежде моё ядро черпало силы из обычного магического измерения, и изредка – из тёмного. Но чтобы вот так… Поток магии Гримов был сильным, а сама она просто сногсшибательной… образно выражаясь. Прежде всего – Гримы людей не убивают. Они их забирают, и не всех – они очень разборчивы. Хотя их магия позволяет по-своему убивать людей, меняя вероятности и судьбы. Объяснить это всё очень непросто – их свойства выходят за рамки простой логики и здравого смысла. Как и их мотивы. Я села на кровати и задумалась. – Ты стала сильнее, разве это не прекрасно? – удивилась Миона. – Я стала другой. Магия… немного иная, – я поглядела на свою пятерню, ощущения и правда изменились. Ну ка… Я встала и пребольно ударилась головой в стену палаты, попытавшись сделать шаг через пространство… Такое ощущение, что гиперпрыжок из звёздных войн – всё вдруг приблизилось и я уже в стену вошла носом. Потекла кровь. – Ауч, – я выправила лечебным заклинанием сломанный нос. – Что это было? – Гермиона округлила глаза. – Одна из… способностей гримов. Ладно, не забивай голову, – я лихорадочно думала, – вот что, Миона, мне надо умереть. Обе моих возлюбленных округлили глаза, взявшись за руки. – Как это – умереть? – спросила Ави, – по настоящему? – Нет. Фальшиво, – я проверила нас на предмет подслушиваний и продолжила, – у нашей семьи много врагов, которые боятся что-то сделать, пока есть я. Несомненно, если я откинусь – они попробуют укусить Блэков. Те же Малфои, к примеру. – Малфой, – поправила меня Гермиона. – Ну да, да, Малфой, и прочие так называемые чистокровные… Плюс пока все думают, что я в коме или мертва – никто не помешает мне немного потренироваться. Если я подделаю свою смерть – то Волдеморт может осмелеть. Он боится только Дамблдора и меня. Поскольку мы оба сильнее его – Дамблдор за счёт волшебной палочки, которая накидывает ему пару кругов к его восьмому, я – ещё на два круга сильнее Дамблдора на стероидах бузинной палочки. – Стоп. Как волшебная палочка… – Если в неё заключить магическое ядро какого-то другого волшебника, – отмахнулась я, – очень злобная и опасная, запретная даже среди тёмных магов, магия. Отвратительная и аморальная, даже думать об этом противно, что кого-то выпотрошили, вытащили магическое ядро и заставили его работать в палочке, и пока её не сломают – он будет страдать. – Но как Дамблдор таким занимается? – Миона ахнула. – Не думаю, что сейчас кроме меня вообще хоть кто-то знает, в чём тут дело… Древняя и запретная магия, не трогайте её, её все забыли и не просто так предали забвению. Вот что, – я прошлась широким шагом перед ними, – Волдеморт боится Дамблдора и меня, поимка Крауча ударила по его планам поймать Гарри Поттера. Однако, я уже рассказывала вам про крестражи? – Да, всем рассказывала. – Так вот, пока не будут уничтожены все крестражи – Волдеморт это неубиваемая хрень, которую бесполезно просто убивать. Однако, можно сжечь его чёрным адским пламенем. – Зачем? – не поняла Миона, – разве это убьёт его? – Чёрное адское пламя сжигает душу. Если сжечь обычным – тело сгорит, но кусок души восстановится и вернётся к остальным, он будет полноценнее и полноценнее с каждым новым уничтоженным крестражем. Если сжечь кусок души Волдеморта – то… Крестражи из его силы превратятся в его самую главную слабость – я смогу сжигать его душу по кусочкам. Он не станет слабее, но с каждым новым куском будет всё больше терять человечность и адекватность… Вот что, Миона, у тебя боевое задание – отправляйся в Хогвартс, и приведи ко мне в палату Дамблдора и Поттера. – Зачем? – Узнаешь по ходу дела. И ничего им не говори – скажи, что мне плохо, и нужна помощь Дамблдора. Только тайная, без целителей Мунго, тет-а-тет… понимаешь? – Хорошо, – Гермиона вздохнула, – но как? – Перевоплотись в целителя… какой тут авторитетный. Используй камин, накинь на себя глухую защиту разума. Ави, ты посиди пока тут, подожди. Я всё объясню в процессе. Миона задумалась, кивнула, и перевоплотилась в пузатенького мужчину преклонных лет с седыми висками и хмурым круглым лицом. – Гиппократ Сметвик. Он тут тобой занимался. – Сойдёт. – Но Дамблдор… – Просто вызови его. Тут есть камины? – В приёмной, в холле, – покивала Гермиона, – неожиданно много. Ещё бы – в мунго камины – это необходимость. * * * * – Мистер Дамблдор, нам срочно нужны вы, – голос Сметвика из камина заставил Дамблдора задуматься. – А зачем? – Вы как наиболее сильный и компетентный волшебник из всех, кого я знаю, может быть сможете помочь. К сожалению, ситуация выходит из под контроля, помогите нам. Только не говорите об этом остальным, врачебная тайна, понимаете? – Да, Гиппократ, да, я сейчас приду, – Дамблдор накинул свою цветастую мантию и ринулся в камин. Он вышел в небольшой приёмной. – Где она? – В своей палате. Поспешим. С ней осталась сестра и… жена, – сметвик поморщился, – что за времена – когда-то гомосексуалисты были редкостью, а теперь куда не плюнь! Дамблдор промолчал. Он зашёл вслед за целителем в палату, где на кровати лежала девушка в бреду. Он достал свою палочку, как вдруг, неожиданно, почувствовал лёгкую угрозу – и его отшвырнуло в стену, а палочка вырвавшись из его рук, попала в руку девушки, которая перестала метаться на кровати и выставила вверх руку, ловя свой трофей. – Что за чёрт, – Дамблдор окружил себя несколькими мощными защитными заклинаниями без всякой палочки, и поднялся, выхватив другую, и наставил её на Сметвика, – какого чёрта? – Простите за этот маленький Цирк, – услышал Дамблдор холодный и властный голос, с постели поднялась Беатрис, взлетела и приземлилась на ноги. Одежда волшебным образом появилась на ней. – Что? – Дамблдор нахмурился, – вы обманули меня! – Так было нужно, – Беатрис посмотрела на палочку и поморщилась, – в былые времена даже те, кто без проблем убивал младенцев на жертвенных алтарях, считали создание подобных артефактов аморальным и преступным, и убивали тех, кто до такого додумался… – она вздохнула, – очень опасная и коварная тёмная магия, знаете ли. Дамблдор не спешил снимать защиту. – Потрудитесь объясниться! – чуть повысил он голос и голос его стал строже. Он был в своём праве. Тем более, что он не ожидал, что Блэк нападёт на него. – Ох, простите, – девушка махнула бузинной палочкой и заставила кровать застелиться обратно, – присядьте, директор. В ногах правды нет. Нет её и в вине, однако же, я вам предложу выпить рюмочку. Не откажетесь? Она вытащила из сумки, которая прилетела к ней, бутылку старого вина и бокалы, – не бойтесь, я не буду с вами драться. – Верните мою палочку. – А вот это пока невозможно, – девушка поморщилась, – давайте начистоту, Директор Дамблдор – какого чёрта вы прицепились к Поттеру? Вы ведь не думаете, что я просто проигнорирую такую странную игру вокруг моего кузена? Вы действуете чистыми методами, но делаете грязные вещи – к этому мы привыкли, собственно, все не без греха, вы ещё очень скромны в своих деяниях… Но тем не менее, тем не менее… Дамблдор отошёл к стене и посмотрел на Сметвика. Вместо него стояла вторая Блэк, Гермиона, и поправляла седину на висках. – Обманули меня. Хм… – Да сядете вы уже наконец или нет? – прикрикнула Беатрис, – успокойтесь, никто вас не будет убивать. Без бузинной палочки вы слабее, а я благодаря некоторому сроднению с магией гримов, подняла честный двенадцатый круг. Так что – мы в разных весовых категориях… Дамблдор отошёл к креслу и прищурившись, сел. Решив, что его действительно пока не атаковали. – Вот и хорошо. Итак, не знаю, что за игру вы ведёте вокруг моего кузена, но знайте – если это ему навредит – от вас и вашего имени и места мокрого не останется. – Ну это понятно, – Дамблдор сказал это таким тоном, как будто отмахивался от бессмысленной угрозы. – Я всё ломала голову – зачем вам нужен Гарри? Смысл? Как оружие против Волдеморта? Тогда вы могли бы его подготовить, сейчас он уже очень опасный противник на уровне ветерана аврората, и это за пару лет тренировок Блэков. А до того, как мы начали тренироваться – он был неуверенным в себе, слабым, несколько наивным мальчишкой, с безупречной верой каждому проходимцу. В общем – нет. Хотели бы его как оружие – его бы воспитывал с детства Грюм, и тренировал как на войну. Деньги? Так у него и богатств особых нет, один-два омута памяти изготовить – и вот уже больше будет. Откройте тайну, Дамблдор, на кой ляд вам сдался Гарри Поттер? Может быть просто мальчик понравился? Не морщите нос, все знают, что вы голубой. Этим я не хочу вас обидеть, тем более сама гомосексуальна до мозга костей. Так зачем? Дамблдор оказался прижат к стенке. Рассказать или нет? – Понимаете… – Он задумался, – это долгая история. – А я не тороплюсь. Никто не торопится, вот вино, прекрасный швейцарский сыр, буженина… Дамблдор задумался. Рассказать рано или поздно пришлось бы… Его действия и правда выглядят так, как будто он хочет убить Поттера. – Существует пророчество, – сказал он, – Когда-то, когда Трелони пыталась устроиться в школу, она произнесла настоящее пророчество. Студенты не воспринимают её всерьёз, но она настоящий пророк – профессор Трелони предсказала следующее… кхм… – Дамблдор прочистил горло, – Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца. – Очень интересно, – Беатрис задумалась, – и зачем вы пытались играть на стороне Томми? Ведь он в любом случае убил бы такого Гарри Поттера, которого воспитывали вы. Наивного, неуверенного в себе, чюйственного юношу, который знает только немного ЗОТИ из-за отвратных профессоров. – Я старался сделать как лучше, – возмутился Дамблдор, – Гарри очень хороший мальчик. – Гарри должен убить мага седьмого круга, а может быть уже даже восьмого – прошло много лет. Это значит – Поттер должен быть прекрасно подготовленным бойцом. – Я так не думаю. – То есть вы слепо поверили пророчеству? – Оно сбывается, – ответил Дамблдор. – Поттер только закончил формировать первый круг. – Могущество волшебника в магии, а не в количестве кругов, – заметил Дамблдор, – и не всегда исчисляется волшебной силой. Это ещё и мораль, и ум, и хитрость, и храбрость… – Оставьте это, – Беатрис поморщилась, – могущество – это несокрушимая броня и волна чёрного адского пламени, которое сжигает врагов до тла, геройство и храбрость нужны тем, кто не готовится. Волшебник должен постоянно готовиться, причём к худшему. Он должен думать наперёд, запасаться зельями, инструментами, заклинаниями, и в нужный момент быть во всеоружии. Неужели то, как Поттер обманул ваши чары, не навело вас на мысль, что он был готов ко всему этому? Имел не только мозги, но и всяческий инвентарь и инструменты для подобного. Война это не дуэль, тут думать надо, а не только сидеть на жопе ровно, пока враг не постучится и не вломится к тебе в дом. – К сожалению, мы не эксперты в военном деле, – сухо ответил Дамблдор, которого раздражал поучающий его тон. – К сожалению. И на ваше счастье – есть я. – Вы не поменяли свои планы из-за пророчества? – Относительно Волдеморта или вас? – Беатрис вздёрнула бровь, – нет. Я бы не сказала, что у Гарри Поттера есть могущество. А что до убийства – то он может пожирателей сотнями на тот свет отправлять, и вовсе не будет от этого мучиться кошмарами. Есть только два человека, которым хватает могущества отправить волдеморта на тот свет – это вы и я. Именно нас он боится больше всего – я спутала ему все карты, разрушила все планы – нападение пожирателей превратилась в акцию террора против них самих. Они напуганы. Захват и расправа над Краучем ещё больше напугали их, про крысу Петтигрю я вообще промолчу. – Так зачем вы этот цирк устроили? – спросил наконец Дамблдор, – если вы уже спутали ему все карты? – Во-первых – хотела узнать, что за ерунда творится с Поттером, – кивнула девушка, беря бокал вина и доставая из сумки пачку сигарет, – мне просто интересно было, – она прикурила от пальца, – могла бы вломиться в ваш разум, узнать всё, игнорируя даже защиту и прочие способы, но незаметно это сделать трудно. Вы хороший легилимент и менталист. Двух вещей я ещё не поняла – если Гарри был так важен как оружие против Волдеморта – почему вы не поспособствовали его боевой подготовке? Это первое. И второе – на кой чёрт вам понадобился весь этот цирк с философским камнем, и прочими «испытаниями» для Гарри Поттера? Дамблдор вздохнул. Тяжело, по-стариковски. – Это трудно объяснить. Я говорил, что могущество это не только магическая сила – это и храбрость, и смелость, и честность… а личность закаляется в испытаниях. Гарри стал намного более… – Скромным, наивным и забитым, на мой взгляд. Пока я его не подобрала и не отмыла от всего этого – он боялся собственной тени и дурслей, и принимал каждое слово старших на веру. Нда… спишу это на особенности восприятия у волшебников. Чудесатые и наивные. Может быть призраки прошлого помешали вам устроить ему настоящую подготовку и воспитать воина, способного порешить Томми. – Теперь я всё же попрошу ответить, – Дамблдор настоял, – зачем вам весь этот цирк? – Очень просто, – Беатрис подняла к глазам бузинную палочку, – Сегодня ночью вы оказались в моей палате. После чего произошёл магический выброс, вы погибли, я тоже. По вашему завещанию, бузинная палочка отправится… Гарри Поттеру. Беатрис на мгновение улыбнулась и лицо её оплыло, через миг перед Дамблдором уже сидел натуральный, вылитый Гарри Поттер. – Кхм… – Дамблдор опешил, – но как? – Метаморфия. Мы, Блэки, метаморфы. Этого вам знать не особо надо, но раз уж знаете – чем чёрт не шутит. Итак, вы погибли, намертво погибли. Беатрис погибла – а бузинная палочка оказалась в руках Гарри Поттера. – Хотите заставить Волдеморта действовать? – Я уже по одному только турниру поняла, что этот гасконец любит театральщину. Спецэффекты, символизм, зрелищность… Убить Гарри Поттера в минуту его наивысшей славы – во время победы в турнире, бросить его труп обратно, перед всеми – это для него бальзам на душу. Но тяга к дешёвым эффектам – опасная штука, директор. Волдеморт найдёт способ возродиться и без Гарри Поттера, но я уверена – если убрать из школы вас и меня – то он несомненно начнёт действовать. Я бы посоветовала отдать ему философский камень, если он у вас конечно есть и он существует… А так же после вашей безвременной кончины новый директор Хогвартса должен быть… Снейп. Чтобы Волдеморт думал, что у него всё схвачено и его пропустят. Дамблдор задумался. – Так… исчезают две главные фигуры – но остаются Блэки. – Остальные не так сильны. Я как раз разработала новую, на этот раз куда более мощную и опасную, магическую броню – если вооружить всю семью ею – то мы сможем хоть всех пожирателей, хоть всё министерство в бараний рог завернуть, но Волдеморту это знать необязательно. Волшебники очень любят ярлыки, предрассудки и слухи – пустим слух, что без моей поддержки семья Блэк практически ничего из себя не представляет… – Ваш отец потеряет влияние. – Однако он останется очень сильным и опасным боевым магом. Я бы сказала – одним из лучших в Англии, если не лучшим. Да и богатство исчисляющееся миллионами не так сложно просрать за день-два. – То есть мы умираем, палочка отправляется Гарри Поттеру, распускаем слух о том, что ваша семья без вашей поддержки слабеет, Блэки затихают, после чего вы в личине Поттера участвуете в турнире. Волдеморт не сможет сдержаться и не напасть на Гарри, чтобы отобрать у него волшебную палочку. – Он не сможет сдержаться и не убить Поттера показательно, перед всеми… Если в вашем кабинете Снейп найдёт философский камень и преподнесёт его своему лорду – это будет шикарно. Волдеморт возрождается у всех на виду… – А Гарри? – Гарри перевоплотится в кого-нибудь, – отмахнулась Беатрис, – Что ж, а вы… – Беатрис посмотрела на него испытующе, – я могу замаскировать вас так, что ни одна живая душа не узнает. Равно как и перевоплотить в вас любое другое тело. Надо сделать так – сначала пишем завещание, ваше завещание. Которое будет оглашено после вашей мнимой смерти – оставьте свою палочку Поттеру. Завещание напишем задним числом, ничего страшного, оставите магическую подпись, со всем прочим, чтобы не было сомнений. Потом я перевоплощаю вас в другого человека, мои родители находят парочку каких-нибудь пропащих забулдыг, или приговорённых к пожизненному заключению маглов или волшебников, не важно кого, и тащат сюда. Я их перевоплощаю в вас и себя, взрываю эту палату к едрени матери, после чего Гермиона и Аврил, которых контузит, но не сильно, расскажут, что произошло – вы подошли ко мне, что-то колданули, а оно как жмыхнуло – вас в стену кинуло и сразу голову проломило, я тоже преставилась. Шок, трагедия, ужас. Скандал на всю Англию! Я вас метаморфирую магией двенадцатого круга и замаскирую. Сама, вернее, сам – отправлюсь в Хогвартс, Гарри свалит из Хогвартса в дом Блэков, где им будет заниматься его дядя, мой папенька. После чего я – живу на месте Поттера, вы – свободный человек, новый, можно сказать, можете с чистой совестью искать дальнейшие крестражи Волдеморта. Снейпа делают директором, вы об этом попросите в завещании – мой отец пока ещё в совете попечителей главный, сделает всё так. После чего расклад таков – Поттер тренируется, вы – совершенно спокойно и свободно, без всякого внимания к громкому имени Альбуса Дамблдора ищете крестражи, я – участвую в турнире, с бузинной палочкой, которую получаю от вас в наследство. Снейп преподносит своему лорду найденный философский камень… он ведь у вас? – Кто знает. – Вы знаете. Если он конечно настоящий – Волдеморт возрождается, и наверняка первое же что захочет сделать – это поскорее завладеть Бузинной Палочкой, прежде, чем это сделал кто-нибудь другой. Пока Гарри чемпион и у всех на виду – трудно открыто это сделать, но Волдеморт может, его репутация от этого не пострадает, наоборот... театрально, при зрителях, вызвать Гарри на дуэль и убить – это его позёрская мечта. Он проникает в Хогвартс, оборотное там, или ещё что – и публично пытается убить Поттера, скорее всего во время одного из заданий турнира. Я бы предложила изменить одно из испытаний так, чтобы дать Волдеморту больше возможностей… В итоге когда Волдеморт нападает на Гарри Поттера, то обнаруживает перед собой совсем не Гарри и совсем не Поттера, а волшебника двенадцатого круга, облачённого в тяжёлую магическую броню… я его публично убиваю. – А мне что делать? – спросил Дамблдор, – просто найти Крестражи? – Именно. Я не знаю, да меня и вообще не колышет, что там волдеморт наворотил. У него свой характер и свои мозги, и вы лучше знаете психологию этого кретина. – Думаете, он купится? Не заподозрит подвоха? – Натурально надо сыграть. Поттер актёр так себе, но он не участвует, я – легко сыграю его, много ума не надо. Ави и Миончик должны только плакать и делать драматическое унылое лицо. Но я думаю… волдеморт легко купится. – С чего бы это? Внезапно всё сразу стало хорошо для него – это подозрительно. А он не глуп. Беатрис затушила сигарету. – Тут всё просто – люди склонны думать, что после череды неудач – им обязательно должно повезти. Просто слепая вера в случай и удачу – поэтому после многочисленных неудач, Волдеморт должен думать, что всё не должно быть так плохо. Рано или поздно, любое везение должно закончиться. И у нас оно кончилось, а ему наоборот, повезло. Так что… поверят как миленькие. Они все сейчас должны быть в угнетённом состоянии, поверят, и даже более того – осмелеют и наглеть начнут, борзеть и кичиться. Одна проблема – Снейп. Если ему ничего не сказать – он может не выдать камень, если сказать – может сдать всю малину, и тогда будет грандиозный шухер. Поэтому надо бы его разум как-то понадёжней защитить, и проинструктировать. – Хорошо, – Дамблдор неожиданно для себя согласился, хотя этот план казался поначалу бредом… Но он знал не по наслышке – люди верят в удачу и в то, что после череды неудач обязательно должен выпасть джек-пот. Так что, на удивление, план был продуман просто замечательно. Дамблдор только спросил, – а как с Гарри? – Надо с ним поменяться незаметно. Я использую родовую связь и эвакуирую его в дом Блэков. – Это невозможно, в Хогвартсе… – Дамблдор запнулся, – что, можно? – Это же аварийная ситуация, поэтому дряблая защита Хогвартса конечно же тут ничего не сможет сделать. Так… Раз уж вы согласны со мной действовать – то вперёд. Пишите завещание, Поттеру – свою бузинную палочку, Снейпа рекомендуйте как директора, а так… чего хотите. – Я не нажил добра, чтобы его кому-то завещать, – вздохнул Дамблдор, – у вас есть перо и пергамент? * * * * Даже удивительно, что Дамблдор согласился! Я думал – откажется, но видимо, я была так уверена в себе и в том, что это сработает, что он поддался на уговор. Это было немного странно. Рокировку мы провели довольно легко – и я вернулась в Хогвартс, но уже в новом обличии – Теперь я – Гарри Поттер! – Эй, Гарри, вставай, – меня бесстыже будил кто-то. Ах, точно, Невилл… – Ох, – я поморщился, – Что ты делаешь? – Подъём, – Невилл тряс меня, – важное объявление. – Ну что там ещё, – я встал с кровати, не без труда, и пошёл искать одежду в сундуке Поттера. Чёрт ногу сломит – беспорядок тот ещё. Кое-как найдя нужную форму с помощью заклинания, оделся и поплёлся вниз, в гостиную. Студенты все выходили. – Ты можешь объяснить, что вообще происходит? Вроде до начала турнира ещё есть время, – остановил я за плечо Невилла. – Я сам не знаю. Старосты сказали спускаться в большой зал, сделают какое-то важное объявление. Что бы это могло быть? – Кто знает, – вздохнул я, – пошли, а то все места займут. Сколько времени? – Семь часов, – ответил Невилл, – примерно. – А чего всех в такую рань подняли… Наверное что-то случилось. Ну там подрался кто-то из гостей, или ещё что-то… На то, чтобы поменяться, нам понадобился один день, вчера я пришёл в Хогвартс и занял место Гарри, только на свою палочку наложил иллюзию, чтобы никто не уличил. А так… Никакой разницы. В большом зале царила мрачная атмосфера – присутствовала Маккошка, вопреки обыкновению носить строгую зелёную мантию и остроконечную шляпу, она была в чёрной мантии. Дамблдор её, конечно, не инструктировал, наверное, и поэтому она вряд ли знала, что он жив. Выглядела, по крайней мере, очень натурально – скорбно и растерянно. Преподаватели тоже не отличались оптимизмом – Флитвик сидел, понурив голову, великан Хагрид вытирал нос платочком, остальные просто со скорбными рожами сидели. Даже Трелони, разрази её гром, и та выползла из своей башни. Студенты шумели, конечно, но рассаживались согласно распорядку, я поспешил за Невиллом. – Тихо, – прикрикнула Макгонагалл, – Тишина! Воцарилась тишина. – Студенты… – она поджала губы, – нам нужно сообщить вам очень печальную новость. Альбус… Дамблдор… В общем, директор Дамблдор погиб. Ой вей, вот это новость. Студенты аж рты пооткрывали и тут же поднялся страшный гомон. Как погиб? Когда погиб? Зачем погиб? На этот раз студентов заткнул Флитвик – он махнул палочкой каким-то жестом и наложил заклятие немоты на всех сразу. Площадное. Воцарилась мертвейшая тишина. – Так же погибла студентка четвёртого курса Беатрис Блэк, – Макгонагалл с сочувствием посмотрела на Миону. Миона… Ну, актриса из неё не очень, так что просто удивилась и расплакалась, прижавшись ко мне, чтобы лишний раз не показывать лицо. – Вчера миссис Блэк стало хуже, и Альбус Дамблдор предпринял меры, чтобы её спасти. К сожалению, случился магический выброс и убил и его, и миссис Блэк. Конечно, увидеть Грима – это очень серьёзно. Директор Дамблдор героически погиб, пытаясь спасти студента… Он оставил тут вот это, на случай своей смерти… – макгонагалл взяла конверт, и тот вылетел из её рук, взлетев наверх. Чары вроде говорящего письма, только более могучие, в духе Дамблдора. Над залом раздался его крепкий и торжественный голос. « Кхе-кхе… Дорогие студенты и преподаватели Хогвартса. Если вы слышите это письмо, значит, я уже отправился в последний путь. Что ж, не стоит скорбеть, я прожил очень долгую жизнь, желаю каждому из вас дожить до моих лет и не свихнуться… О чём это я? Ах, да, точно. Я хотел бы сделать пару заявлений относительно моих вещей. Некоторых из них, а так же пару советов, которыми вы можете пренебречь. Первое – свою волшебную палочку, так же известную как бузинная палочка, я завещаю Гарри Джеймсу Поттеру. Поттер-Блэку, вернее, чёрт бы побрал эти двойные фамилии, вечно их забываю… О чём это я? Ах, да, я надеюсь, что она верно послужит ему в деле борьбы со злом, которое, как известно, не дремлет. Второе – я бы рекомендовал принять на моё место профессора… – Дамблдор сделал длинную театральную паузу, – профессора Снейпа. Он замечательный человек, компетентный в магии и достаточно умён, чтобы управлять школой. Прошу меня извинить, профессор Макгонагалл, если вы ещё живы к моменту оглашения завещания, работа директором школы это не только учебный план, как профессор и заместитель директора вы великолепны, лучшего и желать нельзя. Распоряжения относительно всего остального имущества, которого у меня очень немного – находятся в письме. Там в основном мелочи и суммы в пару галеонов старым друзьям, которые, несомненно, захотят выпить за упокой души старого Альбуса Дамблдора. За сим я прощаюсь с вами, и желаю не вешать нос и хорошо учиться. Всё, мне пора, прощайте» – с этими словами письмо резко упало в руки Макгонагалл. Она его подхватила, став ещё мрачнее, чем раньше… На зал опустилась тяжёлая, скорбная атмосфера. Особенно горевали Невилл и Драко – наши друзья по клубу, и я тоже старался показывать на морде лица скорбь и прочие эмоции. Миончик спрятала лицо, уткнувшись мне в плечо. Я её обняла, погладив по плечу. Нда, а ведь до первого тура турнира остались какие-то считанные дни – очередной скандал, очередное внимание всех к турниру. Но веселье точно оказалось подпорчено смертью чемпиона Хогвартса. Уроки отменили, всем велели возвращаться в гостиные и ждать дальнейших распоряжений… Поэтому я подхватил Миону и вместе с ней пошёл в наш тайный кабинет. Едва дверь закрылась за мной, я развернул миону к себе лицом, и улыбнулся. – Поверили. – Я старалась, – согласилась она. Приблизив лицо, я поцеловал её. Стараясь быть нежнее, всё-таки она тоже испереживалась за меня. Миона ойкнула и ответила на поцелуй, обняв меня. – Нет, – она отстранилась через минуту, – целоваться с Гарри Поттером, пусть и только с его телом – это как-то непривычно. Мы же друзья. – Почти френдзона. – Не думаю, что он на меня поглядывает. Гарри шляется по бабам так, что не знаешь куда его деть, – миона положила руки мне на грудь, расстегнула рубашку, на тело… – а крепкое, мускулистое… – она прикусила губу, – я начинаю заводиться. Потихоньку. – Пойдём в спальню? – А пошли, – Миона потащила меня… Через час мы уже лежали – горячие, голые, вспотевшие, уставшие, но довольные собой. Миончик сама легла на меня сверху, и предложила взаимные оральные ласки – я не против. Хорошо что зелье вовремя выпил… – Мы чёртовы извращенцы. – Нет, это ещё пока шалости. До настоящих извращений мы не добрались ни разу. – Почему тебя так тянет к моей попке? – А тебя к моей? – Меня к ней не тянет, – ткнула она меня в плечо, положила руку на мышцы и начала гладить их, – ладно, если честно – мне нравится в попу, только если нежно. – Моё ядро стабилизируется скоро. Быстрей, чем твоё. – Можешь чпокнуть какую-то девушку, – вздохнула Миона. – Нет, я буду ждать пока у тебя и Ави не будет всё в порядке. Так, – я встал, – надо работать. – Ты куда? – Миончик, лёжа на кровати, выглядела очень… соблазнительно. Голая, грудь слегка раскраснелась от ласк, тело изящное и крепкое одновременно, так и хотелось её снова взять… Причём по-нормальному! Разница и невелика, и огромна одновременно – всё то, чем мы занимались, нельзя назвать сексом. Это так, сексуальные игры. Миона улыбнулась, видя мой очень жаждущий взгляд и нарочно расставив широко ноги, открыв на вид свою девичью прелесть, слезла с кровати. – Не искушай меня лишний раз. – А чего так? – Я хочу тебя. По-нормальному, то есть по-мужски, – я сделал пару шагов и положил руку ей на попку, приблизив к себе, – ты бы знала, как хочется наконец заняться настоящим сексом, стать единым целым с любимой девушкой, просто вогнать на всю глубину, – я чмокнул её в щёку, – но нельзя. Поэтому и не искушай. Мне понадобится твоя помощь в этом деле… – Опять заряжаться? – Да. Мне нужна магия, чтобы производить думосборы и прочие артефакты, и самое главное – создать несколько комплектов полноценного доспеха. Когда я это сделаю – мы сможем отжарить Волдеморта в его сизую задницу его же палочкой. – Эй, не вспоминай мне тот случай. Тем более, я же извинилась. – Тут такое дело… – я замялся, – в общем, это не я был. – Что? – Гермиона удивилась, – как это не ты? – Мы с Гарри поменялись местами и… в общем, год назад ты в попу взяла Гарри Поттера. Гермиона округлила глаза, раскрыла рот и тут же закрыла его руками. – Да ты что… То есть я… Гарри… показала… – Как чпокаешь себя вибратором в свою розовую нежную попку, – хихикнула я, – Гарри впечатлился. Такой Гермиону он ещё не видел. Миончик покачнулась. – Это конец. – Да ладно тебе, – я поддержала её, – обозналась. Мы же сами виноваты, что поменялись, тебя не предупредив. В общем, Гарри было очень, очень хорошо. Он начал тебя побаиваться. – Он подумает, что я развратная, грязная, пошлая… – Миона забегала по комнате, – что я всякие гадости творю… ой, что же это такое делается… – она села, закрыв лицо руками. – В смысле подумает – это год назад было, любовь моя. И он уже как-то это всё пережил. Ну пошпилила в попу мальчика, а не девочку. – Но это Гарри! – возмутилась Гермиона, – мне конец. – Пока что он не поменял к тебе отношение, и не собирался. И вообще, хватит рефлексировать, – я подняла её под руки, положив руки ей на попу, чтобы не брыкалась, – Гарри конечно удивился, но знал, что ты не в него целилась. – А я расхрабрилась, дура, это же было очень, очень пошло. Я прямо над его лицом… – Вставляла в попу вибратор. А потом его вибратором отжарила, я знаю. Не волнуйся – Гарри видел моё тело – а у тебя такое же, ничего нового он там для себя не увидел. Киска как киска, попка как попка. – В которую девушка себя дрочит вибратором, – ткнула меня кулаком Миона, – Это пошлятина. Я не хотела, чтобы он… так обо мне считал. – Никто тебя пошлой и не считает, Мион, – ну разве что чуть-чуть. А в постели все люди пошлые и извращенцы, Поттер не исключение. Ему, чтобы ты знала, даже понравилось и он потом у меня вибратор взял. – Какой ещё… – Тот самый, которым ты его отшпилила. Я отдала его Гарри. И вообще, хватит пугаться собственной сексуальности – ты взрослая уже девушка, тебе нечего стесняться. Ни спереди, ни сзади, ни сверху, ни снизу. – Ага, тебе легко говорить, – мне снова прилетело, – ты же парень. А я не такая, это ты у нас можешь всему хогвартсу голую задницу показать и не посмущаешься. – Ну всему хогвартсу точно нет, незачем делать глупости. Вот что, Мион, выбрось из головы – год прошёл уже, всё давно забылось как весёлое приключение. Гарри даже понравилось. – И он на меня смотрит как на извращенку, – Гермиона насупилась. – Нет, ты же не занимаешься этим постоянно. Только разок и было. – А воспоминание есть? – Есть. – Дашь посмотреть? – Конечно, конечно же. Правда не из первых рук, с его воспоминания… Я поделился с Мионой воспоминанием Поттера. Это было… что-то. Гермиона посмотрела его три раза, это её… возбудило? Нет, то есть её возбудило то, что её в таких бесстыдных ракурсах видел Гарри? Ну… Эксгибиционистка! Она прикусила губу и снова захотела посмотреть, но я остановила её. – Хватит. – Ах, извини. – Ничего себе. Моя сестра – эксгибиционистка… я в шоке. – В смысле? – Ты потекла от того, что тебя Поттер видел. Ого, – я положил руку ей на плечо, усадив на кровать, – а мне это начинает нравиться. Миона конечно покраснела от стыда и смущения. – Я… это не то, что ты подумала! – Ну конечно… Мне в голову пришла отличная идея. Миончик не обязательно должна заниматься этим, я имею в виду – чтобы её видел настоящий посторонний человек. Наверное это какие-то особенности в развитии – девушка стыдится – это нормально. Получать от стыда удовольствие – не каждая может. – Тогда поиграем в эксгибиционизм. – Эй, – Миона отшатнулась, – я не буду. – Не дрейфь, тебе не надо перед настоящими людьми раздеваться. Я создам иллюзии, которые неотличимы от людей. Будет очень… Весело. Заклинание иллюзии – есть своё почти на каждом круге. У двенадцатого тоже есть – я достал палочку с шерстью грима и сотворил его, с полной вербальной формулой и жестом, и перед нами оказались трое, материализовались из воздуха – Колин и Деннис Криви, и Минерва Макгонагалл. Иллюзии вели себя как настоящие – хотя я и управлял ими, ментальную матрицу поведения вложил в них, и они озирались, мальчики увидели Гермиону и округлили глаза. – Ничего себе! – сказал Колин Криви, – Гермиона, ты… – Мисс Блэк, – макгонагалл поджала губы, глядя на Гермиону. Та… Опешила. Застыла как столб и только округляющимися глазами смотрела на людей. В ней плескался стыд и смущение, вместе с лёгким шоком, – в каком вы виде, мисс Блэк, у вас же всё видно. – Колин, мне это снится, – повинуясь моей ментальной команде, братья Криви округлив глаза, пялились на Гермиону, – смотри, вот это сиськи… – Вот это киска. Впервые вижу киску у девочки, – сказал Деннис, вернее, его иллюзия. – Ах, – Макгонагалл тоже порозовела, – извращенка! Вам нравится себя показывать мальчишкам? – Она постукивала палочкой по ладони, – какая вы… пошлая девушка, мисс Гермиона! Миончик стояла не шевелясь. Колин и Деннис пялились на неё. – А покажи ещё, – попросил Колин. – Я хочу увидеть попу, – заявил Деннис, обходя, – смотри, Кол, какая красивая попка! – Мистер и мистер Криви, как вы себя ведёте! – заявила иллюзия Макгонагалл. Гермиона сделала шаг назад и закрыла грудь руками, сжалась, села на кровать. Я сотворил ещё одну иллюзию – на этот раз Симуса Финнигана – нашего однокурсника. – Охренеть, – он пялился так же, – Голая Гермиона! Миончик текла уже так, что я редко когда её мог так возбудить. – А покажи как ты трогаешь свою киску, – Это Деннис, подошёл к ней и пялился на едва прикрытые девичьи прелести. – Н… не… – Гермиона сглотнула, находясь в слегка шоковом состоянии. – Покажи, – в один голос попросили эти двое. Гермиона повиновалась и разведя ноги, насала пальцами водить по своей текущей киске. Я чувствовал от неё огромное смущение и возбуждение, она практически готова была взорваться изнутри от ощущения стыда и возбуждения. – Офигеть, парни, она правда дрочит, – Сказал Симус, тоже занимая место в переом ряду. – Правильно говорит не дрочит, а мастурбирует, – отрезала сухо Макгонагалл, – и что вы делаете перед мальчиками, Мисс Блэк!? Они же вас видят! Видят как вы ласкаете себя! – обвиняюще ткнула в неё палочкой Макгонагалл, – какое бесстыжее поведение! У Миончика кружилась голова. Она тяжело дышала, даже без ласк, киска горела огнём. Её возбуждало? Ещё как. - Ничего себе, вы на сиськи посмотрите, - сказала иллюзия Симуса, – у неё соски затвердели. Красивые. – Хочу потрогать, – сказал Деннис, вернее, его иллюзия. – Нельзя, – одёрнул брата Колин, – я тоже хочу. Такое красивое тело, я и не думал, что у такой заучки и тихони такое тело. Прямо в жар бросает, какой животик, какая талия, грудь… – он облизнулся, – такая сладкая. Гермиона совсем потеряла связь с реальностью и развалившись на кровати, нагло мастурбировала, и комментарии зрителей заставляли её гореть. Ещё мгновение и её прошиб оргазм. Очень, очень сильный оргазм – она выгнулась, вскрикнула, по мне ударила волна магии, спешно втягиваемая в ауру. – Смотрите, она кончает. – Ах, как это красиво, – сказал мечтательно деннис. – Испытывает оргазм, – поправила их Макгонагалл, – пошлая девочка доводит себя до оргазма и дрочит перед посторонними, – она обвиняюще посмотрела на Гермиону, та от её взгляда снова изогнулась и протяжно застонала, ещё раз, ещё… раскрыла половые губы пальцами, иллюзии ахнули от удивления. Миона тяжело, часто и хрипло дышала, продолжая испытывать удовольствие, стонала, необычайно широко развела пальцами киску. – Не смотрите, – вырвалось у неё, – я не такая… не смотрите на меня. – Смотри, она такая розовая внутри, – сказал Деннис. Миона от этих слов снова испытала приступ оргазма и застонав, дёрнулась ещё раз, оргазм был такой сильный и она так потеряла над собой контроль, что я не сразу понял, что она… эм… описалась. Из киски ударила струйка, которая по дуге била с кровати, текла на пол. – Она писает. Офигеть, девочка писает, – сказал Деннис, – впервые вижу как писает девочка. – Как красиво. – Пошлость, – заявила Макгонагалл, – для этого есть туалет. Пускать золотые струйки перед всеми – плохая идея. Гермиона кончила, но продолжала получать удовольствие, она задрала ноги, так что струя из её киски описывала дугу. Я не сдержался и сам подошёл к кровати, залез на неё, Гермиона продолжала писать уже секунд сорок и не останавливалась. Почему? Метаморфия. Как и с грудным молочком – магия. Ей не грозит обезвоживание – метаморфы берут массу из тёмного измерения, магически. Гермиона тяжело дышала, взгляд ошалелый. Я заставил иллюзии щелчком пальцев развеяться и лёг рядом, положив руки ей на животик. – Я описалась, – Гермиона глядела на меня мутным взглядом. Ну, вообще-то не совсем так – она просто пускала струйку с помощью метаморфии, а не потому что что-то выпила. – Я вижу. Как красиво. – Красиво? – Ну… я не знаю, мне нравится. Всё, остановись на сегодня. А то ты уже погружаешься в пучину извращённых удовольствий. Миона смутилась и встала, убрала за собой всё, что написала, и тяжело вздохнув, понурила голову. – Ты права. Хватит на сегодня. * * * * Работа оказалась феноменально тяжёлой. Я стал сильнее, чем раньше, и поэтому новая броня тоже должна быть достойной меня – а это тяжёлая работа. Прежде всего – покупка материалов. Стоимость одного комплекта всех материалов для брони уходила за три миллиона галеонов – и это только то, что нужно было покупать – многое у меня уже было. Зелья, ритуальный круг на полу, и наконец – ламелляры, крепления, многочисленные сложные элементы – мне пришлось создать искажение с кузницей. И чтобы изготовить ламелляры, я использовал пресс. Гидравлический. Тут всё очень просто – нужно было всего лишь расплавить с помощью небольших язычков адского пламени антимагическую медь, не позволяя ей сгореть, только жар чтобы был. Потом – полученный блин из меди – раздавить. Материал чрезвычайно прочный, раз в десять прочнее стали, и чтобы его деформировать – нужно раскалить его в адском пламени, а потом потихоньку раздавливать до нужной толщины. Гидравлический пресс, который я использовал – был колоссальной машиной. Высотой футов тридцать, как дом в четыре этажа, с огромными стальными направляющими и цилиндрами, развивал давление в десять тысяч тонн. Работал на электричестве. У магии есть свои слабости – я к примеру не знал ни одного заклинания, которое позволяло бы заменить его. Поэтому пресс работал в полную силу и расплющивал медь до нужной толщины. Гермиона зашла в процессе работы, и решила посмотреть, как я работаю. И немало удивилась, увидев почти магловский цех – у стен стояли станки, центром всего этого был пресс. Получив с пресса готовый ламелляр – пластину, я отбросил её в сторону, остудив обычным агуаменти, и полез за следующей. – И что, это так просто? – подошла ко мне сзади Гермиона. – Если бы, солнышко. Наружный корпус – это ещё не броня… это только слой брони. Вся сложность в том, что внутри. И действительно – изготавливать внутреннюю часть брони было муторно и тяжко. Гермиона решила посмотреть на процесс – в отличие от меди, обычные алхимические и неволшебные металлы отлично обрабатывались на станках. Нужно было сделать – различного рода механические части, гибкие сегменты брони, каркас – костюм из многочисленных трубочек, и далее и далее… Шарниры, крепления, сочленения, гибкие и твёрдые, поршни, ограничители хода… Даже с трансмутацией и трансфигурацией, изготовить подобное было сложно, я лишь помогал себе магией, исправляя недочёты, но чем меньше магии к заготовке применяется – тем лучше. Поэтому основу приходилось делать вручную, по магловской науке слесарного дела. Я пилил, резал, гнул, стучал кувалдами разных размеров, и даже притащил сварочный аппарат, работающий на магии. Пронюхал о принципах работы сварки и сделал магический аналог – благодаря хорошим сварочным швам, удалось избавиться от целого моря проблем с диффузией волшебных металлов, которые имели свои особенности в применении волшебства к ним. – Всё, больше не могу. – Круто, – Миона обняла меня за плечи, – ты настоящий мужик. Вон уже как папа, в гараже возишься. У тебя тут так много интересных штук! – Если хочешь что-то интересное – давай пойдём поразвлекаемся. – Это как? – Покажу. * * * * Я поставил перед Мионой коробку из красного дерева, на стол. Помещение было большим – футов двести в длинну, не меньше. Чуть-чуть расширил искажение. Не зря же я в Хогвартсе обустраивался. Миона эту неприметную дверку не замечала, а я создал несколько полезных для меня помещений. – Ух ты. Внутри то, о чём я подумала? – Именно. Я открыл коробку. Внутри лежал… пистолет. Правда, от обычных пистолетов он отличался всем. Похож на револьвер, но ствол составлен из угловатых блоков, соединённых вместе. Барабан шестигранный, блоки при прицеливании слегка раздвигались, по ним пробегали молнии. Они были сделаны из особого минерала – Памятного Камня. Из него делали омуты памяти, этот камень поддаётся ментальным зачарованиям, у него есть отличные свойства – он может усиливать ментальную магию и сохранять сложные структуры, для менталистов Памятный Камень – это практически основной вид материала при изготовлении большинства артефактов. Такие камни с матрицей поведения и магией внутри – вкладывались в големов. Как известно, сердцем голема служил рунический камень. Из такого камня делали различного рода артефакты с памятью – они же были в глазиках, из них же делали думосбор… Проблема волшебной памяти заключалась в том, что нужно создавать блоки – ячейки памяти. Эти блоки, позволяют увеличить ёмкость, количество информации, которую может запомнить артефакт. В Думосборе моего изготовления было полторы тысячи блоков. Количество блоков прежде всего зависело от ментального искусства волшебника, создающего артефакт – тут мне не было равных ни на земли, ни на небеси, ни под луной, нигде. Я мог создать десять тысяч блоков в одном камне – это объём, сравнимый со всей человеческой постоянной памятью! Поэтому даже если кто-то прекрасно понимает, как устроен думосбор, нелегально их производить проблемно – большинство волшебников едва ли осилят сотню-другую блоков памяти. Причём сам блок – почти неограничен, но! В один блок нельзя поместить две разных ментальных структуры – то есть нельзя добавить в него разномастные воспоминания. Структура большого думосбора строилась на трёхконтурности. То есть каждое воспоминание записывалось в три блока – в один визуальный ряд – то, что видел человек. В другой – чувственный – собственные эмоции и чувства, но без мыслей, и в третий – ощущения – запахи, вкусы, тактильные ощущения… Поэтому в думосбор моего производства можно было загнать пятьсот различных воспоминаний. Хороший менталист едва ли осилит думосбор на сотню воспоминаний! А ведь его работа очень дорога – поэтому я и продавал думосборы так легко. Их просто невыгодно подделывать. Камень памяти в пистолете выполнял другую функцию – в каждом из камешков, что окружали ствол, находилась строгая ментальная проекция заклинания, похожая на таковую у человека. Я – могла использовать это без пистолета, просто обращаясь к нужным заранее выученным блокам памяти, но другие то нет. Поэтому пистолет имел шестнадцать различных заклинаний, ментальных матриц. Гермиона выставила его, прицелилась. Блоки пришли в движение и слегка задрожали, по ним пробежали искры. Она нажала на спуск и пистолет выстрелил… Выстрелил магией – экспульсо. Заклинание мощное, один накопитель в рукояти пистолета опустел, а вот в месте попадания… в общем, мишень разорвало в клочья. Заклинание оказалось мощнее, чем предполагала Миона. – Круто, правда? – Даже не знаю. Как-то необычно. А зачем вот эти вот штуки? – Это ментальные блоки. В них содержатся заклинания, матрицы заклинаний. Грубо говоря – этот пистолет как человек с палочкой – накопители как ядро, ствол как палочка, ментальные блоки вокруг ствола – как разум. При выстреле он считывает заклинание. И нет, я не планировал, чтобы этот пистолет использовался в бою. – Почему? – Потому что это затратно. Если в бою такая жопа, что пистолет нужен – то лучше бежать. В эти блоки можно поместить почти любое заклинание, вплоть до круга шестого-седьмого, магии в накопителе хватит. Если не хватит – заклинание не получится, но ты по крайней мере будешь в полной безопасности. То есть не сорвёшь себе магическое ядро. В пистолет я вложила только экспульсо, а вот остальные заклинания – общего назначения, все – пятого круга. Хватит пистолета на пять таких заклинаний, но даже сам факт того, что ты можешь применять с его помощью магию пятого круга – уже играет огромную роль. – Хм… Звучит не очень. – Пока не очень. Эта штука может творить магию автоматически, и не требует от волшебника ничего. Ею может пользоваться даже сквиб, вроде нашего Филча. – Эм… то есть сквиб… – Именно. Я планирую сделать более… совершенную модель, и подарить её завхозу. Пусть порадуется на старости лет, ветеран магического труда. – Ходили конечно слухи, что он сквиб, но как так получилось… никто не говорил, – заметила Миона, – он мне не нравится. – Он никому не нравится. Трудно жить в среде молодых и активных волшебников, будучи неспособным самому сотворить какое-либо волшебство… Однако, Миона, сквибы очень полезны в волшебном мире. Как ты знаешь, маглы среди волшебников жить не могут – просто не приживаются. Волшебники среди маглов тоже, маглы вокруг них дуреют и начинают их отталкивать и ненавидеть. Подсознательная неприязнь. Сквибы же полезны тем, что в них достаточно волшебства, чтобы они жили и среди волшебников, и среди маглов. И не вызывали при этом ни у тех ни у других неприязни – в США они конечно стоят ниже волшебников, но выше простых людей в иерархии волшебного мира. И считаются ценным приобретением, так как могут работать в магловских компаниях по поручению волшебников. Проще говоря – посредники между мирами. – Круто. – А в Англии сама видишь… Сквибов презирают волшебники, многие из них живут среди маглов, игнорируя волшебный мир, многие уезжают из Англии на континент. Ладно, – я достал из шкафа новый ящик, – возьми, вот это более понятный подарок. – Ой какая красота! – Вальтер, компактный, «дамский» пистолет. Украшен алхимическим серебром и золотом, обойма на три тысячи патронов, ствол усилен магией, в основание рукояти я встроил два небольших, но ёмких накопителя, ещё пятьдесят алмазов находятся на кожухе. И правда, пистолет был сделан ювелирно – снаружи украшен бриллиантами. Камни на самом деле были не бриллиантами, а их ближайшими магическими родственниками, но выглядели так же. – Прелесть, – Миончик взяла пистолет в руки, – и он стреляет? Где ты его достал? – Купил. В США у волшебников можно легально купить что угодно магловское – хоть оружие, хоть наркотики, хоть гаубицу. В данном случае я купил целую коллекцию пистолетов, и решил несколько их… улучшить. Из шкафа я достал за рукоять ещё один, – вот этот например. – Этот тоже хорош. Миона взяла второй пистолет из моих рук, – можно пальнуть? – Валяй. Выстрелы были громкими. Звук выстрела я убирать не стал – только встроил магию для заглушения, но её нужно включить отдельно. – Ого, – Гермиона впервые в жизни постреляв, обрадовалась, – а это прикольно! – Понравилось? – Разрушать и стрелять – нравится всем. – Ну тогда играйся, – я сел на стол, – просто пожелай, чтобы они стреляли бесшумно – и они выстрелят тихо. – Хорошо. Миона продолжила палить по мишеням. – Я с самого начала думал – а как обстоят дела с применением оружия у волшебников. Знаешь, ведь выстрелить – намного легче и быстрее, чем посылать аваду. Тут сыграли роль несколько факторов – первый – это магия. Простенькие чары защиты – и вот уже пули просто падают под ноги волшебнику, а не убивают. Второе – это вариативность магии. Это и пистолет, и пулемёт, и гранатомёт в одном лице, и пушка, и гаубица, и огнемёт. А пистолет это пистолет – поэтому волшебники не уважают оружие маглов. Хотя должен признать – меня восхитило, как далеко люди зашли с тех давних пор, когда дрались острыми кусками железа, в деле убийства друг друга. Пистолеты, автоматы, артиллерия, ракеты, ядерные бомбы, гранаты, танки… Очень впечатляет. Во время второй мировой всё это применялось, но волшебники отлично с этим всем справились – они же тоже воевали, порой на передовой, вместе с солдатами. Так вот – мы тогда, англичане я имею в виду, вообще ничего не делали. Дамблдор вообще был на стороне Гриндевальда, пока не решил продинамить своего любовника, который смазывал шоколадом ему эклер. – Фу! – Гермиона поморщилась, – не говори таких гадостей! – Ломал сейф кожаной отмычкой. Не важно, – отмахнулся я, – в общем – волшебство и правда стоит на совершенно другом уровне. В чём-то хуже, в чём-то лучше – умение управлять законами природы и физики, менять их по своему усмотрению – позволяет творить то, о чём маглы не смогут мечтать и спустя века. И это для волшебников норма, с другой стороны – многие изобретения маглов вызывают у волшебников зависть и уважение. Те же автомобили, например. – А оружие? – Не котируется. Пара заклинаний – и вот ты уже неуязвима для пуль, осколков и прочего быстролетящего. От огня и ударной волны – тоже легко защититься. Первое, что я подумал – это пули из антимагической меди. Способные просто навылет пробивать все защитные чары. Однако, этот вариант оказался недееспособным. – Почему? – Потому что эта медь слишком прочная для нарезов, она не дробится, не гнётся, нарезное оружие с ней не сделаешь, а гладкоствольное… Оболочку из обычной меди тоже не сделаешь. Есть много нюансов, но в общем – антимагическая медь в качестве боеприпаса совершенно негодная. Скорее себе оружие попортишь ею. Что ж, я сделал что мог с пистолетом – увеличил объём обоймы, чары на нём обладают удивительными свойствами – они помогают в прицеливании. То есть пистолет сам даёт тебе ощущение, куда надо целиться, чтобы попасть куда хочешь. С ним каждый стрелок – мастер, почти. Лучше всего неограниченная обойма сочетается с автоматическим оружием, вроде вот этого, – я поманил и положил на стол пистолет-пулемёт. Если быть точным – то УЗИ. – Ого. – Темп стрельбы – тысяча сто в минуту. Он долбит почти вдвое быстрее большинства автоматов и пулемётов. Обойма на десять тысяч патронов, ствол зачарован от перегрева, сам он может саморемонтироваться, чтобы не ломался и не заедало. Бесшумен, в общем. Подобное оружие попадает из волшебного мира на магловские чёрные рынки, министерства магии всех стран и волшебная полиция очень много сил прилагают, чтобы остановить нарушителей. Миона кивнула: – Вроде бы понятно. Я думала, волшебники упускают этот момент. – Отнюдь. Это очень интересная тема. Вот к примеру вот такая штука очень интересна, – я положил на стол небольшую гранату в виде цилиндрика с дырками, – дымовая волшебная граната. Состав внутри содержит зелье, создаёт очень плотный дым, который стелится по земле. Искажение позволяет вместить почти десять тонн горючего вещества – при срабатывании выбрасывает туман с такой силой, что струи могут с ног сбить. Плюсом этой штуки является то, что такую дымовую завесу нельзя рассеять – она поддаётся магии, но плохо. Через неё не работает гоменум ревелио и прочие лёгкие способы поиска по магии, в бою эта штука очень полезна. Может дезориентировать противника. Я добавил в неё ещё снотворное зелье, так что при вдыхании погружает человека в крепкий сон. Глазом моргнуть не успеешь – а уж валяешься на полу и слюни пускаешь. – Но ведь это и того, кто кидает, может усыпить? – Верно. Поэтому надо сразу воспользоваться чарами головного пузыря, чтобы не вдохнуть. – Опасная штука, – подтвердила Миона. – Вот эта красная – содержит обычный перцовый газ. Магловский, я как-то нюхнул случайно – пришлось зельями отливаться, ощущения такие, что глаза вытекают и в носоглотке пожар. Адовая штука. – Но ведь чары головного пузыря помогут? – Да, помогут. Но когда ты нюхнёшь этой гадости, тут будет не до чар, главное – внезапность. Гермиона на вытянутых руках взяла пистоль, гранату, повертела и вернула обратно. – Сурово. – Может быть тебя вот это заинтересует? * * * * Миончик взяла себе пистолет, вальтер, украшенный и красивый, и кобуру к нему, в виде кольца. При желании пистолет выскакивал из неё прямо в руку. Зачем волшебнику это всё? Не знаю. Но наверное, если палочки нет под рукой, без палочки колдовать не получается – сойдёт. В Гостиную мы вернулись вечером. Гермиона приняла скорбный вид, атмосфера была очень… удручающая. Невилл тут же вскочил. – Вот вы где! Ребята, я нашёл их! – Не ты нашёл, а мы вернулись, – сказал я, – что за шум? – Вы где были? – тут же наехала на нас Лаванда Браун, – весь замок обыскали, нигде вас не нашли! – Угомонись, Браун, – я остановил её, – нам что, нельзя в сторонке от всей этой суеты побыть? И так не слишком радостно, а тут ещё ваши кислые лица видеть – такое себе удовольствие. Браун поджала губы. – Вы должны были сказать, куда пошли. – Браун, – я прищурился, – мы тебе ничего не должны. Мне не нравится такое отношение – чуть что – должны, обязаны… Впрочем, остальные не поддержали Лаванду. Невилл даже оттянул её. – Извините, ребят, тут это… макгонагалл вас искала. Подняла большой шухер, шумиху. – Не стоило. Нам просто надо было увидеться с родителями, ничего страшного. – Ещё тебя искал Снейп. Передал, чтобы ты зашёл сразу же, как только появишься. – Директор Снейп, – поправил я его, – Хорошо, пойду. – Эй, сейчас уже поздно. – Я знаю. Гермиона, иди спать, – я отправил её. Миона, пародируя растерянную походку скорбящей дамы, поплелась в спальню. А я… Развернулся на выход. Надо было увидеть нашего нового директора – и как всегда со Снейпом – нужно быть наглее, чем он может предположить, тогда у него не будет возможности ответить. Я отправился в кабинет. Пара пролетевших мимо глазиков меня проигнорировали – я так захотел. Они очень… специфичны. Дорога до кабинета директора долгая, в коридорах пусто, особенно в больших, и поэтому я решил попробовать магию гримов. А именно – способность к перемещению – они не аппарировали как домовики, фениксы или им подобные существа, не превращались в молнию или туман, не появлялись где хотят, а ходили, используя искривление пространства. Выглядело это очень эффектно, должен заметить – сделал шаг, а уже прошёл метров сто. Искажение пространства позволяет быстро перемещаться, практически семимильными шагами, и вместе с тем – перемещаться в реальном времени и месте. Я прикрыл глаза, и попробовал – это было похоже на… наверное, на катание на сёрфе, только вместо волны – пространство. По нему нужно было проскользнуть. Мир вокруг слегка сжался, показалось, что ещё немного и… – шаг, – я проскользил по пространству метров пятьдесят до стены и остановился вплотную к ней, чуть не врезавшись. Это было… забавно. Следующий шаг – уже аккуратнее – и я скользнул сквозь пространство быстро, метров на тридцать, ещё шаг – ещё… Ощущения были специфические. Как на сёрфе, или как будто едешь на роликах, имитируя походку – движешься и вместе с тем, скользишь. Только бы при этом не упасть… Но тут упасть почти невозможно. Ещё шаг, ещё, по лестнице, наверх, ещё… коридор скользящими рывками мелькал вокруг меня, а я быстро преодолел отделявшее меня от директорского кабинета расстояние, подойдя к гаргулье. Простейшая ментальная защита, пародия на неё – гаргулья отъехала, пропуская вперёд. И по винтовой лестнице я поднялся к большой двери кабинета директора. Старый добрый кабинет Дамблдора, теперь Снейпа. Постучал. Громче постучал. Распахнулся кабинет скоро – на пороге стоял жутко злой Снейп. – Поттер, – он смотрел на меня как на врага всего волшебного мира, – заходите! Мне показалось, с трудом удержался, чтобы не отвесить подзатыльник. – Доброй ночи, директор. Вызывали? – Вызывал, вы шляетесь по коридорам в неурочное время. – Вы сказали прийти когда вернусь в гостиную – вот я и пришёл. Вы хотели мне что-то сказать, директор? Снейп быстрыми шагами прошёл мимо. – Вы, мистер Поттер, по завещанию директора Дамблдора обязаны получить его волшебную палочку. Я не думаю, что такой человек как вы, достоин её применять, но обязан исполнить его последнюю волю. Так что заберите, – Снейп вытащил и сунул мне палочку Дамблдора. – Благодарю. Хм… Довольно интересный артефакт. Тёмная магия, полагаю? – я осмотрел бузинную палочку Дамблдора, – позвольте задать вопрос, директор? – А если не позволю? Наглец. – Я не считаю это наглостью, сэр, и боюсь, никто не считает. А узнать я хотел вот что – когда наконец возобновятся уроки? – Не похоже, чтобы вы сильно скорбели по смерти друга. – Вы имеете в виду мою кузину миссис Блэк, сэр? Нет, что вы, я более чем скорбно настроен. Вся семья скорбит. – Вы так кичитесь тем, что стали Блэком? – хмыкнул Снейп, – Поттер! – Что вы, я вовсе не кичусь этим фактом, сэр. Бытие Блэком накладывает очень много обязанностей и ответственности, которые свели бы с ума обычного волшебника, и которые неведомы простым чистокровным. И всё же… – Многие похоже и сошли с ума. – Что вы, только одна девушка по имени Белла, но с ней мы отдельно разберёмся. Я бы хотел попросить вас, сэр… – Что? – недовольно воскликнул Снейп, – опять просьба? – Да, сэр. Совсем необременительная. Не дёргайте пока мисс Гермиону Блэк, ей и без того нелегко. Они были очень близки с Беатрис, – я вздохнул, – близнецы всё-таки… – Хорошо. Я освобожу её от занятий, пусть гуляет сколько влезет. Но обязанность сдавать экзамены это не отменит! А теперь вон отсюда. * * * * * Снейп как всегда. Характером не вышел похоже с детства, вот и лютовал. Строгий мужик, без всяких там оговорок. О том, что мы поменялись – знал только один человек в замке – Аластор Грюм. Почему именно он? Да потому что он лучше всего защищён – после последнего провала с Краучем, он стал ещё более подозрительным. И он помогал так же устраивать турнир. Дамблдор был уверен, что если мы не введём его в курс дела – он сможет разоблачить потенциального агента волдеморта, и тогда всё пропало. И поэтому Грюм прикрутил свою подозрительность и не обращал внимание. Утром Гермиону я лично проводил в нашу тайную комнату, где она решила остаться и заняться чтением и самообразованием, поскольку она не очень актриса, кто-то мог бы и догадаться, что она не слишком скорбит по сестре – должна быть мрачной и депрессивной, как дементор, а она не может. Поэтому я и попросил, чтобы ей разрешили свалить. Чары замка не позволяют обнаружить нашу тайную комнату, поэтому тут всё честь по чести – она могла там жить. Все удобства в наличии, и главное – своя мини-библиотека. А вот я… я как чемпион был освобождён от занятий и тоже не пошёл, вернулся к созданию магического доспеха. До первого тура оставалось всего несколько дней – надо было успеть его закончить. На всякий случай – раньше я бы захотел показательно разнести там всё к едрене фене с помощью несокрушимой брони, но теперь, в связи с планом, придётся сильно сдать позиции. Это меня напрягало – некоторые ученики слизерина восприняли «смерть» Беатрис как сигнал к началу издевательств и травли – возобновилась межфакультетская вражда, и если пока ко мне не лезли, я бы сказал так – у них эйфория. Эйфория от того, что больше нет Беатрис, ужасной и коварной, наглой и страшной. Мы все могли бы ответить достойно – так, что костей не соберут, но… не стали. Я замечал ехидные комментарии в мой адрес на завтраке следующего дня, когда директора школ пришли выразить соболезнования кончиной Дамблдора. Что ж, слизеринцы, кто поглупее, скалят зубы – и я специально не отвечал на это всё, делая вид, что так и есть, и что без Беатрис вся семья ничего из себя не представляет… Это было не так. Отец оставался бойцом, возможно намного лучше Беллы Лестрейндж – он тренировался намного больше и чаще, и был более компетентен и опасен как волшебник-воин. Мама – менталист, на уровне чуть ниже Дамблдора, но выше Снейпа. Сириус не выдержал суровых семейных тренировок и сбежал к обычным волшебникам, но… всё же кое-что из себя представлял, Нимфи и тётя Меда – слабее, но тем не менее, их тренировали и Нимфи была важным человеком в Аврорате. Ави и Гарри – тоже не пустой звук, хорошие волшебники, не посредственность. И вот, незаметно, подошёл день первого тура турнира. Я знал, конечно, что на нём будет – изначально планировались драконы. Потом оказалось, что чемпионов шестеро – пришлось тащить новых драконов. И в итоге пятеро будут сегодня участвовать, в индивидуальном порядке – рядом с Хогвартсом построили огромную арену для зрителей – и зрителей было. Их было столько, сколько явно не ожидали увидеть организаторы – мест было всего тысяча, и пришлось многим стоять, толпы людей прибывали в Хогвартс – известие о кончине Дамблдора оказалось для многих англичан шокирующим, для многих – удивительным, одни злорадствовали, другие скорбели, но в общем – внимание к турниру было привлечено такое, что чемпионат по квиддичу и рядом не стоял. Шумиха в СМИ достигла апогея, тысячи людей пришли сюда – по самым скромным подсчётам от двадцати до тридцати тысяч. Бэгмену пришлось вызывать подкрепления из министерства, чтобы они организовали дополнительные трибуны… Место, которое они организовали – было похоже на колизей или футбольный стадион с пятюдесятью тысячами мест – это на тридцать тысяч меньше, чем стадион для чемпионата мира по квиддичу. Билеты были раскуплены заранее и все. Как бы то ни было – было устроено великолепное торжество, похожее больше на крупные международные спортивные состязания, а не на любительский школьный турнир – реяли тысячи флагов, играла музыка, стадион забивался всё активней и активней, в воздух то тут, то там, взлетали светящиеся лозунги и кричалки, несчастные обслуживающие этот балаган люди, сбивались с ног – надо было предлагать им всем выпивку, закуску, что угодно за их деньги. Это тяжёлый труд, но как я понимаю, выручка компенсирует всё. Погода оказалась на удивление хорошей для Ноября – было светло и солнечно, кто-то из бюро погоды в министерстве занялся разгоном облаков и над нами было чистое голубое небо, а по краям и дальше на горизонте – низкие свинцовые тучи. Я прошёл в комнатку под трибунами, где собрались все чемпионы – здесь был Людо Бэгмен – один из судей турнира, и ещё двое из министерства – они заменяли отправленного в связи со скандалом, в отставку, Крауча. Бэгмен улыбался и вообще, вид имел щёгольской, на нём была странная жёлто-чёрная, в полоску, мантия. Кажется, спортивного образца. Здесь же Аврил, Виктор, Клод, Маргарита – участница от Дурмстранга… И все какие-то понурые. Нервничают. – Начинаем жребьёвку, – сказал Бэгмен, беря в руки мешочек и его потряхивая, – вытащите из него того, с кем вам придётся столкнуться. Начал он с Маргариты, которой достался белоусый китайский дракон. Длинношеий и уродливый, кстати. Огненный шар – Клоду, ну и дальше по списку – не так важно, драконы все плюс-минус одинаковые. Породы разные, а так – что то дракон, что это дракон. Я тащил последним – им оказалась венгерская хвосторога. Хм… Традиционный европейский дракоша. – Мистер Крам, вы идёте первыми! Ави нервничала. Я положил руку ей на плечо. – Не беспокойся. Тебя учили наши, не волнуйся. – Да я и не особенно волнуюсь, – Аврил дёрнула щекой, – просто как-то… – Страшно? Ну да, бывает. Если бы я мог, я бы тебе конечно помог. Но сама понимаешь, мы из разных команд. – Зато из одной семьи, – Ави улыбнулась, – Не волнуйся, Гарри, я справлюсь. – Как мило вы шепчетесь, – к нам подошёл Клод, – извините, конечно, я наверное бестактен. – Самую чуточку. Ничего, главное ведь не победить друг друга, а сделать задание лучше других. Так что противостояние весьма условное. – Согласен. Раздался гул с трибун, над нами аж потолок затрясся, похоже, Крам справлялся со своим драконом. Он вошёл в помещение, уставший, перепачканный, с каким-то золотым яйцом в руках, и устало повалился на лавку. Слегка закоптился, кстати. – Фух, это кошмар. Эти драконы – та ещё задница. – Тут я с тобой согласен. Я ждал только одного. Своей очереди, и вот, последним, шёл я. Снейп произнёс короткую печальную речь, в честь Дамблдора и Беатрис, и со вздохом сел на своё место рядом с остальными директорами. Люди всё же имели скорбные лица, это соревнование напоминало бой, а не весёлую дуэль, и поэтому люди смотрели на это очень… напряжённо. Не веселились и смеялись. Передо мной оказался дракон, та самая Венгерская хвосторога. Я вышел на арену – это была большая, усыпанная камнями, арена, с множеством больших валунов, за которыми можно было скрыться. Хвосторога защищала свою кладку. Драконы, вопреки распространённому магловскому заблуждению, глупы. Они родственники тиранозавров, проще говоря – драконы это и есть динозавры. Только они, благодаря своей огненной магии, пережили ледниковый период, и ещё лучше развили магию. Период, который люди называют каменным веком – длившийся очень долго, когда люди – были всего лишь полуразумными существами, использующими примитивные орудия труда – это эпоха наивысшего расцвета волшебства в нашем мире. Эпоха, когда множество волшебных существ жили, воевали, вели переговоры, торговали и строили свою цивилизацию – это была эпоха фентези. Но потом люди эволюционировали и добавились к этой фентези – есть даже сомнение, что людям помогли, среди людей появились волшебники, и это неслабо подвинуло нашу расу вперёд, сделав со временем доминирующей на планете. Драконы существовали всё это время. Мозги у них размером с куриные, ну чуть побольше, морда в основном – полнотелая кость, так что повредить дракону голову – это достижение. Хвосторога переступала с ноги на ногу и озиралась. Как и все драконы, этот жил на инстинктах, громадная ящерица оглядывала трибуны, злилась, и кажется, была на взводе. Так что когда вышел я – она рванулась на меня и дыхнула струёй пламени. Я взмахнул палочкой, останавливая пламя – щит огня… заклинание мощное. Смысл поступать так был, и очень серьёзный – я хотел привлечь Волдеморта. Да что там – мне нужно было как можно скорее соблазнить его Бузинной Палочкой, чтобы он поспешил. А то ведь отберут же. Трибуны скандировали «гар-ри», шумели. Дракон перестал плевать огнём и взлетел, направившись ко мне, и по всей видимости, решил меня сожрать или понадкусывать – я увернулся от удара хвоста, прыгнул, помогая себе магией, на соседний камень, ещё раз. Дракон был сильным и опасным – он быстр, клыкаст и орудует хвостом как булавой. Взмах крыльев – и дракон подлетает вверх, и снова плюёт огнём – снова огненный щит. Я начал выпендриваться палочкой – сотворил мощное вербальное заклятие бомбарды, влив в него много магии – взрыв камня под лапами оглушил дракона ненадолго, я создал с конца палочки плеть и хлестнул ею по ближайшему булыжнику, срубая половину, а потом трансфигурировал камень в множество птиц, которые набросились на дракона. Ненадолго отвлекло, но всё же – отвлекло. Прыжок на соседние камни, перекат, и бегом к яйцу – дракон избавился от птиц и послал мне в спину струю огня – я выставил новый огненный щит и атаковал дракона экспульсо – его отбросило от меня на добрых полсотни метров, вырвав, кстати, и цепь, которой он был привязан. Яйцо рядом – я схватил его и повинуясь движению палочки, вырванная цепь обмотала дракона, стреножив его и связав крылья. Несчастная хвосторога плевалась огнём, но не смогла меня остановить – я ещё раз выпендрился палочкой – оттащил хвосторогу со своего пути взмахом и демонстративно поднял руку с яйцом вверх, под крик толпы. А руку с палочкой Дамблдора держал на виду, чтобы все видели, благодаря чему я победил! Шум и крики толпы меня не заводили – я порядком устал от всего этого. От постоянного ожидания нападения. Если после такого Волдеморт не попытается отобрать у меня палочку… Да, я не думаю, что он дотерпит до конца турнира – скорее всего, ринется поскорее. Ещё несколько дней назад – пять дней назад, Снейп преподнёс ему на блюдечке философский камень… * * * * * Ощущения от портключа были… специфическими. И сработал портключ, когда я коснулся бутылки с водой, которая стояла у нас в раздевалке. Ощущения отвратные, но не сказать чтобы очень – я внезапно переместился. Фух… отпустило прямо! А я то думал, что за чёрт, почему так долго? И я появился… в роскошном зале, похож на большой обеденный зал какого-то особняка. Авторазгон включился мгновенно, и дал мне возможность сразу оценить обстановку – передо мной фигура ф чёрном балахоне, морда лысая, носа нет – щёлочки только, глаза красные, рядом ещё двое с палочками наперевес. Из моего кармана вылетают два глаза-наблюдателя и уже берут под контроль трансляцию на магические экраны на стадионе, и во многих местах – мгновенно переключили и став невидимыми, они взмыли вверх, а я стою как идиот с яйцом в руках и смотрю, как на меня наставили две палочки волшебники в балахонах. Есть и другие – но главный среди них лысый. * ** * Волшебники уже начали расходиться, как вдруг гигантские экраны, на которых транслировалось происходящее, издали звук и новую картинку. Тысячи людей повернулись – и увидели новое… Это была картина. Несколько волшебников в костюмах пожирателей смерти и среди них ЭТО. – Гарри Поттер, – своим неподражаемым голосом сказал Волдеморт, – наконец-то. – Я так понимаю, вы Волдеморт? – Приятно познакомиться, – он картинно и издевательски поклонился, – поклонитесь герою, что же вы стоите, олухи? Пожиратели заржали и отвесили издевательские поклоны. Люди на трибунах заголосили, кто в крик, кто в панику, кто куда. Волдеморт, собственной персоной! Многие знали его лицо и узнали в этой уродливой физии Волдеморта. – А ты настырный, – сказал Гарри, – вижу, уже отошёл и возродился? Молодец. – А я погляжу, ты наглый мальчишка, – сказал Волдеморт. На этом моменте на трибунах уже была паника и люди в шоке смотрели за происходящим. – Наглость – понятие относительное. То же можно сказать и про тебя. Я значит иду отдыхать после тяжёлого трудового дня, а ты меня переносишь непонятно куда… Волдеморт остановил попытавшегося связать Поттера волшебника. – Стой, Нотт, стой… Не спеши. Мальчишка никуда не денется от нас. Так ведь, Гарри Поттер? – Волдеморт вышел к нему, театрально, показушно. В министерстве на этом моменте у некоторых случился нервный срыв. Появление Волдеморта… это уму непостижимо. – Кто знает, кто знает. Я так полагаю, надо будет немного подраться, верно? В следующее мгновение на поттере оказался чёрный, воронёный, металлический доспех, похожий на доспех железного человека… только чёрный. И женский. Он выхватил обе палочки. – А я то всё думала, когда же ты уже сделаешь свой ход, – произнёс… женский голос, – Мой дорогой, любимый, обожаемый Волдеморт. – Что? – Волдеморт слегка опешил. – Ой, не признал? – девушка коснулась палочкой шлема и тот стал почти полностью прозрачным, создалась иллюзия, что массивная чёрная броня – всего лишь своеобразный костюм. – Блэк! – Бинго! – она подпрыгнула на месте. – Но ты же мертва… – А ещё мёртв я, – услышали все голос… Дамблдора. Массивная стариковская фигура была облачена в более простую броню, и поверх неё мантию. Из воздуха материализовался – вернее, снял маскировку, не кто иной, как Альбус Дамблдор. Бритый. И стриженный. – Авада кедавра, – истеричный голос одного из пожирателей. Дамблдор просто рукой отмахнулся и послал в него с руки молнию, которая оглушила пожирателя. – Добрый вечер, директор. – Вынужден отдать вам ваш ящик огневиски, миссис Блэк – этот олух купился на такую простую обманку. – Он любит театральщину, – рассмеялась девушка, – кстати, директор, возвращаю вам вашу палочку, – блэк кинула палочку Дамблдору, – она конечно неплохая, но мне, как волшебнице двенадцатого круга, уже бесполезна. Сильнее она меня не сделает. – Я рад снова встретиться со старой подругой, – погладил рукоять палочки Дамблдор. И… Начался бой. Блэк совершила невозможное – из-за её спины появились два каких-то металлических манипулятора, которые послали мощные заклинания в ближайших пожирателей, а сама она с двух палочек колдовала уже в других – итого четыре заклинания за раз, четыре трупа за раз. Дамблдор взял на себя защиту и встретил атакующее таранное заклинание против Волдеморта. Волдеморт правильно посчитал, что броню лучше всего разбивать тараном и послал заклятие седьмого круга, способное проломить обычный доспех, но Дамблдор сотворил контрзаклятие и разбил его чары в полёте. Блэк каким-то нрепонятным движением, размазавшись в воздухе, оказалась за спинами ближайших двух пожирателей и рубанула по ним клинками из наручей брони – пробила антимагическую защиту мантий и вонзила кинжалы в самые сердца, после чего начался эпичный бой! Два проклятых манипулятора за спиной у чёрной фигуры посылали заклятия во врагов, сносили пожирателей, которые полезли буквально из всех щелей. Сама она метнулась к ближайшему, кулаком снесла ему половину черепа, и отбросила в стену оставшееся тело, выставила палочку и с неё сорвался мощный луч заклятия, похожий на струю света, он пробил или прожёг насквозь двух пожирателей и стену дома. Волдеморт отпрыгнул вовремя и призвал домовика, но… не сработало. … * * * * Бой оказался эпичным. И очень динамичным – пожиратели явно лучше, чем тот мусор, что мы убивали на чемпионате – но и они не были готовы драться в полную силу и полную мощь с двумя сильнейшими волшебниками страны. Я использовала магию гримов – шаг – и пространство сжимается и возвращается, а я уже за спиной у паротивника. В меня колдуют авады, экспульсо, тёмные проклятия – что-то из этого приходится принимать на броню, мелочь можно вообще не считать – меня попытались сбить с ног, кидая тяжёлые предметы – но броня показала своё превосходство в этом, пытались оглушить, кидая бомбарды под ноги… Прыгнув и почти ввинтившись в пространство, я в полёте послала несколько мощных заклинаний рассечения во врагов, и из палочки – проклятие в того волшебника, который меньше всех уклонялся – ему снесло голову. Следующие двое – пытались зайти сзади, но их ожидал сюрприз в виде манипуляторов, которые заставили их уйти в оборону. Прыжок назад с помощью брони и два центнера врезаются в голову первому – удар с ноги, второму – тесаком по горлу. Антимагическая защита не спасла – кинжал наполовину ушёл в шею и явно перерезал всё что только можно, пожирателю. Пнула его и мои манипуляторы в этот же миг отразили два летящих сверху заклинания. Несколько волшебников прятались за дезиллюминацией, и я их видела только по ореолам от гончего глаза, который наблюдал за ними, ответные заклинания заставили их отпрыгнуть, вёрткие, гады. Я послала бомбарду – пол взорвался осколками, одного из них задело, но одежда была зачарована и он отделался лёгким испугом. Второй в это время, решив, что сумеет отвлечь меня, набросился и начал закидывать заклинаниями – в него полетело секущее заклятие девятого круга – отсекло голову ровнёхонько. Первый не смог увернуться от самонаводящегося заклятия и упал замертво, нефиг было прыгать как заяц. В этот момент что-то сильно ударило меня сзади. Я обернулась – ба, да это же Волдеморт! Дамблдора отвлекли и Волдеморт решил переключиться на меня, как на наибольшую угрозу – потому что, как он наверное думал, если я откинусь – он сможет сбежать от голубого дедушки… Он скорчил страшную рожу и выкрикнул заклятие – волна адского огня понеслась прямо на меня, я сжалась и приготовилась к отражению и… адское пламя не сумело нагреть броню. Обычную медь плавит, но тут стояли термоаккумуляторы – магические рассеиватели энергии, броня охлаждалась очень хорошо изнутри, поэтому из волны адского пламени вышла я. Волдеморт, пославший её в меня, округлил глаза. – Это невозможно! – крикнул он, – это же адское пламя! – Пф, – я стряхнула с наплечника невидимую пылинку – копоти было много, а пыли не очень, – и это ты называешь адским пламенем? Давай покажу как настоящий тёмный маг должен творить настоящее пламя, достойное самого измерения ада! Дешёвый пафос из крутого уокера, но… я так хорошо сыграла! Аж самой завидно! Я наставила на него палочку с волосом Грима и произнесла полную формулу чар двенадцатого круга – усиленное чёрное адское пламя – самое мощное разрушающее заклятие в мире. И чтобы не возбудить внимание авроров – переделала его цвет на обычный, так что выглядело это пламя как обычное… Волдеморт не мог уклониться. Взмахнула, вокруг всё потемнело. Все двенадцать кругов пришли в движение так, что Дамблдор охнув, присел, между плиток пола начала сочиться тьма, свет померк, тени начали удлиняться и двигаться, вокруг моей фигуры клубилась тьма, почти как открытый портал в измерение тьмы. Я выставила палочку и сотворила чёрное адское пламя – полыхнуло так, что мне аж страшно стало! Мои новые силы – это нечто. Огонь вырвался из палочки с огромной силой, вокруг все разлетелись, потолок посыпался, заклинание создало мощную волну, которая разнесла весь фасад дома, что там творилось дальше… Подключившись к наблюдательному глазику – я могла увидеть. Фасад дома просто исчез, разлетелся брызгами, красивый сад за ним – тоже. Просто цунами из огня, которое пошло по пространству, сметая на своём пути постройки, людей, деревья, всё вообще. Огромной силы огненный вал, который прокатился на добрых несколько миль, оставляя за собой только прах. Когда всё стихло, передо мной был словно отрезанный ножом перед дома, а за ним – до самого горизонта чёрный прах на земле, и ничего более. В это заклинание я ухнула половину собственной магии – но зато с гарантией! Громадная, расходящаяся конусом от дома, полоса пепла и огня. Я опустила палочку. – Вот это настоящая тёмная магия, достойная тёмного лорда! – я чуть было не сплюнула, но вспомнила, что вообще-то в шлеме… Развернулась. Дамблдор выпрямлялся и раскидывал заклинания в лежащих на полу пожирателей смерти. Видимо, давление магии их повалило – ещё бы, такой сильный прорыв из другого, тёмного измерения – некоторые лежали на полу и тяжело дышали, некоторых уже обезоруживал Дамблдор. – Оставьте их, директор. – Миссис Блэк, мы не должны… – Дамблдоррр… – я посмотрела на него с недовольством, – хватит. Просто сожжём их к чёртовой матери адским пламенем – дальше не наши заботы. Меня не волнует, кто там где. – Боюсь, это невозможно. Данные волшебники уже не представляют для нас угрозы, – встал на их защиту Дамблдор, – к тому же мы и так уже забрали много жизней… – он посмотрел на тянущуюся до горизонта полосу пепла, – ничего себе. С такой силой вы сможете одолеть Волдеморта, миссис Блэк, они не представляют угрозы. – Возможно. Но я всё же против того, чтобы мы их отпускали. – Они сообщники тёмного лорда, – сказал Дамблдор, – и их будут судить. В соответствии с законом, миссис Блэк, я признаю, что вы имеете полное право убивать волшебников, которые на вас нападают, но не казнить беззащитных. Этим занимается министерство и визенгамот. – Который вы возглавляете, – вздохнула я, – наверняка мы ещё увидим их, и вполне возможно, не на эшафоте. Подобное не убьёт Волдеморта окончательно. Он очень живучая скотина, просто физически уничтожить мало. – Я понимаю, – сказал Дамблдор, – запретная тёмная магия душ. Древние ритуалы… Он на многое пошёл, чтобы стать почти бессмертным. – Трудноубиваемым, а не бессмертным. К тому же вы видели его морду? Эта тёмная магия явно уродует его душу и тело. – Верно. Вот что, директор, если уж вы не хотите их всех тут поубивать и мне мешаете это сделать – то хотя бы проследите, чтобы они отправились за решётку! Кто знает, когда Волдеморт снова появится… и на этот раз так легко провести его не удастся! – Я вызову авроров, – сказал Дамблдор, кивнув мне, – миссис Блэк, не будете так любезны снять вашу антиаппарационную защиту? – Я сняла только на вход. Аппарировать отсюда по-прежнему невозможно, так что аврорам придётся везти их на каком-нибудь транспорте. Предупредите их, чтобы захватили с собой пару автомобилей. Да, кстати, а где мы? – я огляделась. – Это место отдалённо похоже на усадьбу Малфоев. Бывшую, я имею в виду, усадьбу. Что за заклинание вы сотворили? – Адское пламя, – я посмотрела на свою палочку, вставила её в наруч брони, и со вздохом сотворила себе стальной стул из остатков былого стола, села, – надо проверить дом, Волдеморт где-то хранил философский камень. – О, не беспокойтесь, я легко его найду, – ответил Дамблдор, – он где-то внизу. В подвалах, наверное. Схожу за ним. Я посидела на пепелище ещё минут десять, прежде чем изрядно запачканный в пыли и паутине Дамблдор, вернулся, вытащив оттуда философский камень. Он был вполне доволен собой. – Миссис Блэк, можно вас на минуточку? – Да, директор? – Вас не затруднит немного мне помочь. Мне кажется, дом может обрушиться в любую минуту, нужно вынести всех во двор, мы же не хотим преждевременной смерти граждан пожирателей? – Конечно, сэр, – я взмахнула рукой и призвала всех с помощью чар. Пожиратели, которые ещё были живы, вылетели из разных углов, кто-то с другого конца коридора, кто-то лежал почти мёртвым… И вытащила их так же во двор, через пролом в стене. Дамблдор вышел, мне пришлось выйти за ним. Он оказался прав – или наложил магию, но как только мы покинули его, дом начал заваливаться. Стены рухнули, крыша обвалилась и поднялась ужасающая пыль. Дамблдор остановил её заклинанием и не дал до нас добраться. – Вот похоже и всё. Я был прав, это усадьба Малфоев. Надеюсь, Люциус на этот раз не скажет, что его околдовали Империусом? – Это легко проверить. Веритасериум и всего делов – никакой империус не может укрыться от зелья истины. – Пожалуй, так и поступлю, – согласно сказал директор, – если мистер Малфой ещё жив, конечно, – он оглядел штабель стонущих, многие из которых умирали от тяжёлых травм. Человек тридцать. – Вот вам и элита чистокровности, – я поморщилась, снова сделав шлем прозрачным, – директор, а почему вы раньше никогда не участвовали в войне лично? С вашими силами вы могли бы остановить Волдеморта. Или пришлёпнуть. – Я не мог оставить Хогвартс без защиты. Стоило мне это сделать, и пожиратели ринулись бы в замок – а там дети. Даже один тёмный волшебник, убивающий всех подряд, мог бы нанести колоссальный ущерб. Нет, лучше я буду на своём месте. Ну впрочем как всегда. У него на всё есть отмазки, и это Малфоя называют скользким? Дамблдор – это самая скользкая сволочь в англии. Ничего не делал, сидел на попе ровно, пока волдеморт собирал последователей и устраивал войну, а теперь прикрывает это защитой детей. Так на него похоже – и ведь все верят. Вообще все. Авроры прибыли очень скоро – сразу человек пятьдесят, все в полном боевом облачении, так что наши фигуры, сидящие около штабеля людей в пожирательской одежде, вызвали у них немало вопросов. Командовал аврорами темнокожий большой мужик. – Кингсли, – Дамблдор встал, – рад тебя видеть. – Директор Дамблдор, – мужик кивнул ему, – что это? – Эти джентльмены похитили миссис Блэк, и заодно пытались нас обоих убить, – сказал Дамблдор, – во главе с Волдемортом, между прочим. – И где он? – Кингсли вздрогнул. – Мёртв. Миссис Блэк испепелила его, как видите, – Дамблдор с усмешкой показал на след от адского пламени. У авроров начали округляться глаза. Их можно понять – вот пейзаж нормальный, нормальный, а вот через шаг – уже просто чёрный пепел на земле, и ничего более, в ближайшем лесу громадная просека до горизонта, да что там – леса нет, сгорел до тла, только половина осталась, как ножом отрезали. Кингсли самым грязным образом выругался, как и все остальные авроры, которые, по всей видимости, дежурили и не смотрели трансляцию. – Я слышал вы умерли, – сказал Кингсли, – рад, что это не так. Миссис Блэк, – он вежливо мне поклонился. – Господин аврор, – кивнула я ему. – Вы уверены, что это был волдеморт? – Волшебник седьмого круга, очень тёмный, слегка позёр и психопат, морда как у змеи, урод редкостный. В общем – он, никем иным он быть не может. Сам представился. Вот что, мистер аврор, мне пора возвращаться в школу, а то боюсь, мистер Дамблдор скажет, что я прогуляла. – Что вы, миссис Блэк, как можно. Вовсе не скажу. Нам и правда пора возвращаться, если вы не против, господа… – Да, конечно, – авроры уже оказывали первую помощь пожирателям, чтобы не сдохли, некоторые уже окочурились. Их за ноги оттаскивали в сторону.