↬: “ one . ☆ “

В кромешной тишине слышен лишь хруст снега под двумя парами ножек, сопровождаясь тихими всхлипами. - Сестрёнка, мне очень холодно. - тихо говорит дрожащим от холода маленькая девочка, держа за рукав свою сестру. Погода была ужасно холодной, а для девочек, идущих по лесу в одних лишь свитерах, результат таких хождений может и вовсе привести к летальному исходу. Посмотрев на младшую сочувствующим взглядом, Марфа останавливается, задерживает взгляд на лице сестры, после чего начинает снимать с себя свитер. - Стой, не надо, ты же замёрзнешь! - младшая резким движением руки останавливает сестру. - Мне совсем не холодно, тем более у меня под низом водолазка, я не замёрзну в отличии от тебя. Она врала. Ей действительно было ужасно холодно, но её больше волновало здоровье своей младшей сестры, нежели своё. Сняв с себя серый шерстяной свитер, тело девочки окутал леденящий мороз, от чего по всему телу пробежал табун мурашек. Оледенелыми от холода руками Марфа помогает сестре со свитером, после чего беря маленькую ладошку осматривается вокруг себя. - Может... Папа уже спит? Мы можем пойти домой, Марфочка? Пожалуйста, тут очень холодно. - хныкая шепчет Вероника, прижимаясь к своей сестре.

Flashback

Тело пятилетнего ребёнка падает на снег, сопровождаясь протяжным воем от боли. С визгом к Веронике подбегает двенадцатилетняя девочка, падая перед ней на колени, поднимая со снега дрожащими руками. - Нахуй отсюда! - раздаётся мужской голос позади девочек, от чего те вздрагивают. Старшая машинально оборачивается на голос, прикрывая собой малышку. В дверном проёме стоит высокий мужчина, держа в руке бутылку спиртоного. Сзади него медленно появляется женщина, и смотря на всю эту картину, прикрывает рот рукой, одаряя убегающих девочек лишь сожалеющим взглядом и подступающими слезами.

End Flashback

Зеленоглазная, задержав взгляд на макушке сестры, молчит несколько секунд, после чего, посмотрев куда-то вдаль, томно вздыхает прикрыв глаза. - Да, думаю нам уже пора возвращаться. Вероника издаёт радостный писк, после чего девочки разворачиваются в обратную сторону, заметно ускоря шаг. Марфа, скрипя зубами и дрожа от холода, еле разбирает дорогу в кромешной тьме расплывчатым взлядом из-за слёз, думая о том, что сейчас с её матерью? Не сделал ли отец то, чем давно клялся? Девочки уже были возле дороги к их дому, а на пороге дома их ждал силуэт человека, нервно ходящий из стороны в сторону. Увидя этот непонятный силуэт возле своего дома, у Марфы расширились глаза и открылся рот, а в области лёгких всю сжималось и щипало от страха. - Это.. - Беловолосая не успела одуматься, как младшая с радостным смехом рванулась в сторону дома. - Вероника, стой! - Марфа помчалась со всех ног к сестре, игнорируя всю боль и страх. Самое главное сейчас - успеть схватить Веронику, ведь если это отец, то девочкам придётся снова сбегать в лес надолго и на много, и простой пощёчиной и вырванными волосами они не отделаются. Лишь подбежав поближе, зелёноглазая всматривается в силуэт, после чего чувствует невероятное облегчение и непонятно откуда взявшийся прилив счастья. Мама. Вероника как хищный маленький зверёк налетела на мать, в то время как та неожиданно охнула, после чего принялась обнимать дочерей и со слезами и нарастающей истерикой шептать о том, как она сильно их любит, как сильно волнуется, как ей жаль за то, что им приходится терпеть всё это. - Я правда... Правда люблю вас, девочки. Простите меня, простите, что не помогла вам, я.. я.. - Не нужно, мам, ты ни в чём не виновата, - шепчет старшая, крепко обнимая мать, вдыхая запах матери, такой родной, такой нежный, помогающий расслабиться, что словно снотворное для девочки, от одного лишь нежного запаха захотелось заснуть прямо на улице, лишь бы подольше ощущать тепло матери. Мать девочек, Маргарита, медленно открыла входную дверь, пропуская их внутрь. Зайдя в дом, вместе с приятным теплом, постепенно окутывающий вошедших, в нос сразу ударяет мерзкий запах перегара и звук храпа с хрипотой отца совсем неподалёку. Всмотрясь в кромешную тьму, где единственным источником света являлась светящая в окно луна, можно была развидеть лежачий силуэт на полу. Это и был отец. Поморщившись, девочки вместе с матерью пошли в их комнату, попутно зевая. Девочки сразу же укутались в одеяло, чувствуя невероятное удовольствие от нежной прохладной ткани, которую их мать недавно сменила. Вероника моментально заснула, сладко причмокивая во сне, ворочаясь с одной стороны на другую. Марфа же, с нескрываемой улыбкой смотрела на сопящую сестру, мысленно жалея бедного ребёнка за испорченное детство. Вдруг, дверь в спальню начала открываться, после чего медленно зашла Маргарита. - Марфа, ты не спишь? Девочка отрицательно помахала головой, после чего мать с тёплой улыбкой села на край кровати. - Ты же помнишь? Тебе завтра в школу. Первый твой учебный день. Нежная рука матери медленно убирала с лица пряди волос, аккуратно проводя пальцами по лицу девочки, поглаживая его. - Не переживай сильно, всё будет хорошо. Ты у меня девочка умная и хорошая, обязательно подружишься с кем-то. Я разбужу тебя завтра, а теперь скорее засыпай. Я знаю, как ты вымоталась, защищая себя и сестру, ты большая умница. Чмокнув дочь в лобик, женщина так же тихо встала, как и вошла, медленно идя к двери. - Мам, я люблю тебя, - прошептала девочка, когда женщина уже закрывала дверь. - И я тебя люблю, очень сильно люблю, золотце. Мама ушла. Девочка выдохнула с каким-то облегчением, и вскоре заснула с легкой улыбкой, всё ещё ощущая поцелуй матери.

***

- Вставай, Марфа... Вставай... Девочка с недовольным мычанием жмурится, после чего еле открывает глаза, морща глаза от света. Более-менее привыкнув к утренней обстановке, девочка приподнимается потирая сонные глаза, после чего смотрит на мать. Бледное лицо матери с синяками под глазами от недосыпа и тёплой улыбкой смотрело на дочь, а нижнюю губу украшала вчера получанная ссадина. - "Он снова бил её.." - пронеслось в голове у девочки, от чего сердце внутри сжалось. - Я приготовила тебе завтрак и форму. Денег у нас, конечно, не очень много, но достаточно, поэтому я купила тебе новую форму, - говорила женщина, гладя девочку по голове. Всё-таки, кое-как встав, девочка спустилась вниз, пытаясь идти тихо, чтобы не разбудить спящего отца, который всё так же валялся на полу, по видимости, обмочившийся под себя ночью. На диване лежала совсем новая и поглаженная форма, состоящая из серой кофты и с длинными рукавами, которую нужно заправлять в юбку, и той самой серой юбкой до колена. Девочка была довольна своей формой, улыбнувшись, она так же тихо стала собираться на занятия. Через некоторое время девочка смотрела в окно, в то время как Маргарита делала ей низкий хвост, завязывая его новым бантом. Передние пряди невозможно было собрать в хвост из-за их длинны, да и сами волосы были словно "обгрызанные" где-то короче, где-то длиннее. - Удачи в первый день, Марфа! - прошептала мать, целуя дочь в щёку. Посмотрев на мать последний раз перед выходом и помахав на прощание, девочка вышла на улицу. Было раннее утро и поэтому было темно, большими хлопьями падал снег, в голове невольно промелькнула вчерашняя ночь, от чего Марфа поёжилась. Идя по дороге, она чувствовала, как паника медленно нарастает, начиная с области груди, разрастаясь по всему телу. Колени и руки начали трястись при мыслях о том, что, вдруг её не примут? Начнут обзывать или ,того хуже, избивать? Вдруг она в первый же день опозорится перед всеми, например, войдя не в тот кабинет, или неправильно произнесёт фамилию учителя? Воображение не на шутку разыгралось, девочка начала представлять ужасные картины, как дети окружили её и смеются над ней, а она сидит в центре всего балагана, задыхаясь от собственных слез, от нервов сдирая кожу на пальцах в кровь. Марфа стала беспомощно оглядываться и её взгляд остановился на лесу. Тот самый лес, где несколько часов назад она бегала со своей маленькой сестрой, страдая от холода. - "А если.. Убежать? Либо в лес, либо просто подождать, пока кончатся уроки?" Беловолосая уже и правда настроилась на то, чтобы пропустить первый учебный день, чтобы не испытывать ни страха, ни паники. Ведь, если она не появится в школе, то никто и не сможет гнобить её, верно? - "Нет, а если узнает мама? Как они с Вероникой будут одни? Из-за простой школы убегать навсегда.. Глупо это как-то.." Мысль о том, как её мать с сестрой останутся одни, словно помогла ей придти в себя, теперь поход в школу не так пугал её, как то, вдруг отец снова выгонит сестру? Она ведь будет совсем одна, скорее всего заблудится в лесу и, не дай бог, скончается от холода прямо там. Махнув головой отгоняя ужасные мысли, девочка более уверенной походкой пошла в сторону школы. Увидя школу на горизонте, страх снова окутывал девочку, заставляя тело дрожать. Чем ближе она была к школе, тем больше она нервничала, в груди всё словно сжалось, дышать становилось труднее и ноги стали ватными, сковывая движения. Возле ворот стоял взрослый мужчина, перед входом в школу стояла группа, скорее всего, старшеклассников, о чем-то громко разговаривая и так же громко смеясь. Марфа боялась таких вот компаний подростков, чёрт знает, что у них на уме. Каждый смешок словно стрела впивается в тело Марфы , так как она почти уверена, что она и является причиной их смеха. Быстро зайдя в здание и сняв верхнюю одежду, девочка пошла искать свой кабинет, держась максимально подальше от детей, пытаясь быть максимально тихой и "невидимой". Подниматься по лестнице было трудно, ноги дрожали от волнения и были сильно напряжены, от чего был дискомфорт при хождении, будто её движения сковывало что-то тяжёлое. - Лилия Павловна, Лилия Павловна, - шепотом тараторила зеленоглазая, таким образом "напоминая" себе имя учительницы, чтобы не забыть. К тому времени, как она нашла нужный кабинет прозвенел звонок и коридоры опустели. Став у двери, она испепеляла взглядом дверную ручку, боясь даже дотронуться до неё. Волнение било через край, руки ужасно тряслись, а в глазах от наступающих слёз всё стало плыть. Отойдя от двери, девочка начала быстро вдыхать и выдыхать воздух, успокаивая себя таким образом. - "Сейчас, или никогда!" Неожиданно пронеслось в голове у девочки, после чего она быстрым и уверенным шагом направилась к кабинету, быстро зайдя туда. Как только она вошла, всю уверенность как рукой сняло, а как учитель посмотрела на неё тяжёлым взглядом, то появилось желание расплакаться прямо там. - Ты почему не на уроке? - твёрдым голосом произнесла учительница, она не говорила это со злобой или раздражением, скорее всего, это просто такой голос. - Я новенькая, меня перевели в Ваш класс. Вы, Лилия Павловна, да? - тихо проговорила девочка, смотря на учителя не моргая и даже перестав дышать. Учительница нахмурившись открыла журнал, пробегаясь по нему глазами и остановясь в конце списка. - Калинина Марфа? - сказала Лилия Павловна, на что девочка активно закивала головой в знак согласия. Громко вздохнув и раздражённо пробормоча "И куда мне тебя садить?", женщина оглядела всех учеников, остановившись на одном из них. - Садись-ка ты с Семёном, всё равно он один сидит. Учитель указала на задние ряды почти в конец, и переведя взгляд, девочка, мягко говоря, ужаснулась. Лицо мальчика было всё покрыто воспаленными прыщами, не говоря уже о запахе пота, который доносился до неё с заднего ряда. Сам он был огромен, что она даже не представляла, как она сможет поместиться с ним за одной партой. Возвразить учителю насчёт посадки было бы грубо и по-хамски с её стороны, поэтому, под заинтересованными взглядами одноклассников девочка пошла к своему месту. Сев на своё место, её чуть ли не стошнило от запаха пота и гнилых зубов, хоть и рот его был закрыт. Семён мельком посмотрел на неё, на что девочка дружески улыбнулась, стараясь произвести хорошее впечатление. Всё-таки, он тоже человек со своими чувствами. Пока Марфа доставала школьные принадлежности, Лилия Павловна начала вести урок. - Итак, тема урока.. - не успела она договорить, как в класс зашёл ещё один человек. - Здравствуйте, меня перевели к вам, я Антон Петров. - мальчик со смешными для Марфы очками подошёл к учителю, попутно оглядывая весь класс, задержав взгляд на Семёне. Лилия Павловна резко захлопнула учебник, переведя взгляд в журнал. - Нет такого! - отрезала учительница, от чего Антон приоткрыл рот от удивления. - Как нет? Вы ведь Лилия Павловна? Мне сказали к Вам идти. - Они мне даже ничего не сказали! Щас я им устрою, бездельники, - женщина вышла из класса, яростно восклицая о чем-то, что даже в классе было слышно. Антон стоя ждал, смотря себе то под ноги, то в окно, куда угодно, но не на лица одноклассников. В классе была гробовая тишина, лишь было слышно тиканье настенных часов, пока.. - Доску вытри! - резко и неожиданно произнёс Семён, заливаясь смехом, искоса смотря на Марфу, а потом снова на Антона. Марфа же, от такого резкого возгласа вздрогнула от неожиданности, даже в глазах потемнело. - Пефед соседкой выпенфиваешься, на? - тихо и с еле уловимой издевкой прошептал шепелявый голос со стороны Семёна, на что тот только странно посмеялся, искоса посмотрев в сторону Калининой. - "Это.. Это про меня что ли?" - Марфа округлила глаза от шока, после чего мельком глянула на Семёна, который снова доставал Антона. - Так, садись за Бабуриным и Калининой, урок скоро закончится, - резко в класс зашла Лилия Павловна махнув в нашу сторону рукой. Она уже не была такой разъярённой как перед выходом из класса, но и спокойной её назвать нельзя. Антон шёл к своей парте окруженный теми же взглядами одноклассников, что и окружали недавно Марфу, только в этот раз сопровождаясь издевательским хихиканьем Семёна, которое ничего хорошего не предвещало. - "Так он издевается над одноклассниками? Угораздило же меня.." - пронеслось в голове у девочки, от чего она поёжилась, радуясь тому, что он её он не трогает, по крайней мере сейчас. Следующие два урока для Калининой прошли спокойно, не говоря уж о Антоне, над которым всячески издевался Семён, начиная от харчков в тетради и написанных оскорблений на парте, заканчивая подножками. Антон в который раз сидел и пытался резинкой оттереть оскорбления с парты. Его выражение лица почти не изменилось, он всё время терпел, не показывая ни раздражения, ни грусти. Ничего. Будто ему совершенно было плевать. Смотря на это зрелище, в груди у девочки неприятно защимило от сочувствия. - "А ведь я могла быть на его месте... Ничего страшного, если я помогу ему? Он ведь тоже новенький, надеюсь, мы сможем подружиться. Всё-таки в одно болото угораздило." Марфа вертела в руках новенькую не использованную резинку, всё ещё не решаясь повернуться к мальчику. Судорожно поправив волосы, девочка повернулась к нему. - П.. - девочка запнулась, - ..привет, давай я могу тебе, - тихо прошептала Калинина, пряча трясущиеся руки под партой, дожидаясь ответа. Мальчик принял её помощь, на что девочка с облегчением выдохнула, быстро принявшись за работу. Спустя несколько минут работы над ними нависла тень, которую заметил Антон и подняв свой взгляд приоткрыл рот в попытках что-то сказать, но вместо слов он как рыба открывал и закрывал рот. Марфа боковым зрением заметила, что Петров перестал оттерать ручку, перевела взгляд на его лицо, а после на того, кто стоял за ней. - Ты чё, очкарику этому помогаешь? - ядовито с ухмылкой прошипел Семён, переводя взгляд с Марфы на Антона и обратно. Девочка хотела что-то ответить, но ком давящий на горло не давал ей сделать этого, заставляя лишь мычать что-то невнятное метаясь взглядом по всему классу. Хмыкнув, Семён вышел из класса, после чего Антон и Марфа переглянулись и спокойно выдохнули, продолжая то, чем они занимались. Следующий урок прошёл спокойно, не учитывая то, как Калинина часто улавливала на себе взгляд Семёна, не понятно что таивший в себе. Это было раздражение? Неприязнь? Что? Урок кончился, настало время длинной перемены и столовой. Девочка осталась сидеть на месте, в то время как одноклассники медленно покидали класс. - Марфа, чего ты сидишь? Сейчас столовая же, пойдёшь со мной? - неожиданно рядом с ней произнёс Антон, от чего зеленоглазая вскрикнула от неожиданности, привлекая внимание оставшихся людей в классе, в число которых входил Семён и два других мальчика. Тут же прикрыв рот рукой, беловолосая резко повернулась в сторону Антона, смотря на того испуганными глазами. - Ой, извини, не хотел пугать тебя, - с улыбкой сказал мальчик, виновато отводя взгляд. Кивнув ему, девочка встала из-за парты и дрожащими ногами направилась в сторону выхода из класса. Антон пошёл следом за ней, после чего и Семён "подорвался с места" идя со своими дружками сзади них. Антон разговаривал с Марфой о всяком, им было о чём поговорить, например, о том же рисовании. Девочка и сама не заметила, как без какого-либо волнения разговаривала с ним, активно поддерживая диалог и жестикулируя руками. Они сами не заметили, как дошли до столовой, и совсем не заметили, как к ним агрессивно приближался Семён. Секунда и на одежде Антона появилось огромное пятно от школьного компота, проникая через школьную жилетку в рубашку, стремительно разрастаясь в объёме. Многие находящиеся в столовой обернулись, кто-то осмотрел с сожалением, кто-то смеялся, кто-то с полным безразличием. Марфа же, тихо охнув схватила салфетку со стола каких-то детей, скорее всего третьеклассников, и игнорируя их недовольные возгласы по типу "Э-э!", " Куда?!" принялась пытаться вытереть компот с жилетки Антона. - Не плутайся под ногами, - Семён с лёгкостью оттодвинул Марфу за плечо, не сводя прищуренного взгляда с Антона, обнажая свои гнилые жёлтые зубы. На случае в столовой он не остановился, когда Калинина и Петров уже шли в класс, Бабурин поставил подножку Антону, тот её не заметил и грохнулся прямо на Катю. - Нет, ну вы посмотрите на него! Облапал меня прямо у всех на глазах! - громко пролепетала возмущённая Катя, после чего её губы скривились в издевательской усмешке, - я маме скажу и тебя из школы выгонят, извращенец. - Я нечаянно! Меня толкнули, - робко сказал Антон и через мгновение рядом появился гогочущий Семён. - Толкнули? Чё, правда? - прыщавый улыбался своими гнилыми зубами, вальяжно подходя к Петрову, резко сбивая его с ног. - Вот так, да? И че ты сделаешь? - Бабурин навис над Антоном, противно гогоча и ожидая дальнейшие действия Антона. Сердце Марфы стучало невероятно быстро, будто она пробежала целый марафон, а то и больше, стук сердца был слышен в ушах, такой тяжёлый и затуманивающий разум, с болью давящий на уши, от чего окружающие звуки и голоса были еле разборчивые и приглушённые, будто прямо сейчас Калинина стояла перед всеми с ведром на голове по которому били чем-то тяжёлым и металлическим. Вся происходящая ситуация вызывала воспоминания о ежедневных ссор родителей, не редко заканчивающиеся драками и разбитой посудой. Резкий удар сопровождающийся хрустом вывел девочку из нахлынувших воспоминаний. Семён в немом шоке сидел на полу державшись за ухо испуганно моргая, в то время как Антон стоял над ним, громко дыша и сдерживая кулаки до такой степени, что костяшки его побелели. - "Ударил!" - пронеслось у девочки в голове, от чего приятное тепло разлилось по всему телу, сопровождаясь еле заметной улыбкой и облегченным выдохом. Спустя секунду со словами "Стопэ-э!" и "Э, на!" перед Антоном встали, по всей видимости, те самые дружки Семёна, которые были с ним всё время, начиная от класса и заканчивая столовой. В коридоре началась полная неразбериха из возгласов учеников, кто-то одобряюще свистел прося добавить, кто-то смотрел с презрением, кто-то кричал Бабурину вдарить в жбан в ответку, а кто-то и вовсе жаловался на крики и вопли. - Лилия Павловна, Лилия Павловна! Петров Бабурина ударил! - По коридору разнёсся радостный голос Кати, почти срывавшийся на крик, при этом полный восторга и рвением скорее пожаловаться, после чего та убежала куда-то вниз, по логике, за Лилией Павловной. Медленно встав, Семён надвинулся на Антона, подойдя впритык он наклонил голову вниз, заглядывая тому прямо в глаза, обдав вонью изо рта вперемешку с запахом жареных семечек и новым потоком пота. - Тебе.. - Семён на мгновение замолчал, хмурясь ещё больше, после чего опасно и с агрессией продолжил - ..пиздец. Антон продолжил стоять на месте, приходя в себя, в то время как Семён развернулся и ушёл вместе со своими дружками, кинув последний вгляд на Марфу. Ученики стали постепенно расасываться, оживлённо обсуждая недавнюю драку, а там уже и звонок прозвенел. - Круто ты ему вмазал, - подойдя к нему тихо сказала Калинина, пряча взгляд куда-то в сторону. Она никогда не могла смотреть людям в глаза, ей было стыдно за это, было жутко некомфортно и неудобно, хоть она и понимала, что ничего постыдно здесь нет. Слабо кивнув и улыбнувшись ей в ответ, ребята молча пошли в класс. К большому счастью для Антона - Семёна и его компашки на последнем уроке не оказалось, от чего тот мог лишь надеяться на то, что хулиган решил всё же оставить мальчика в покое, просто уйдя домой. Для Марфы, в каком-то свете, тоже было его отсутствие облегчением. Не нужно было подолгу задерживать дыхание, смеяться над его глупыми шуточками, с помощью которых он пытался как-то завязать с ней диалог, не нужно было подавлять рвотные позывы каждый раз, когда он приближался к ней своим прыщавым лицом, прося её о запастном листке или карандаше. При каждом его слове её начинало потрясывать от неимоверной вони и гнилостного запаха, хотелось встать и убежать на улицу, с улыбкой вдыхая полными лёгкими запах свежести и утреннего мороза. Но всё, что ей оставалось - терпеть. Терпеть рвотные позывы, терпеть "случайные" касания мясистых рук руки девочки, оставляя жирное пятно, терпеть, как Бабурин "случайно" подсаживался к ней ближе. Иными словами, девочка была самым настоящим терпилой. Последние уроки прошли для Марфы хорошо, даже можно сказать, что отлично. Она могла спокойно вдыхать полными лёгкими, не боясь вырвать прямо на парте, не нужно было отодвигаться на самый край парты и стула, лишь бы сидеть подальше от своего "соседа". Последний урок кончился, Калинина уже собирала вещи и вышла в коридор, но заметя знакомый силуэт друга, что так встревоженно всматривался в окно выискивая там что-то. - Почему не идёшь домой? - девочка подошла к нему незаметно, от чего тот резко развернулся с испуганными глазами, после чего увидя перед собой Марфу, лишь облегчённо выдохнул, поправив очки. - Я жду.. - мальчик отвел взгляд, он определённо врал, он на ходу пытался придумать себе оправдание, не говорить же ему, что он испугался Семёна? Выставил себя героем, рыцарем, что не даст себя в обиду, а в итоге что? Испугался как трус, готовый поджать хвост и убежать, - ..тебя! - резко выпалил голубоглазый, лишь потом поняв сказанное. - Ну, тоесть, - мальчик бегал глазами по коридору искав то, на чем можно было задержать свой взгляд, но кроме чьей-то сменки на подоконнике, швабры с ведром и девочки в коридоре не находилось, а на последнее он точно смотреть не хотел, - в лесу опасно сейчас. Дети пропадают, - продолжил он, кивнув взгляд в сторону доски объявлений, где висел листок о пропаже мальчика, - вот и хотел довести тебя до дома, мало ли что. Калинина удивлённо хлопала глазами, открывая и закрывая рот в попытке сказать что-либо. - Привет! - за спиной раздался женский голос, развернувшись, первым делом взгляд девочки устремился на чёрный футляр для скрипки, задержавшись на нём. Калинина всегда мечтала играть на скрипке, в детстве брала мамину кухонную дощечку на которой недавно резались овощи, брала карандаш и кружилась по комнате, играя на самодельной "скрипке", пытаясь губами создать собственную мелодию, такую, какую по её мнению, она играла бы на скрипке. Лежа на кровати она с улыбкой мечтала о том, как бы она выступала на больших сценах, как люди в деловых костюмах охали и ахали от её идеальной игры, кто-то бы плакал от того как его растрогала мелодия, кто-то смотрел с воодушевлением и приоткрытым ртом, задержав дыхание. А посреди огромной сцены находилась бы она - взрослая и красивая, в дорогом длинном белом платье, кружилась бы по идеально чистому полу, в котором отражалось её же отражение, будто это огромное зеркало. Она на сцене с улыбкой играет на скрипке, влаживая всё сердце в музыку и от души наслаждаясь ей, а на первых рядах сидят её счастливые родители и Вероника. Родители сидят в обнимку, с гордостью и любовью смотря на свою старшую дочь, а младшая с улыбкой и сияющими глазами завороженно наблюдает за своей сестрой, мечтая вырасти так же как она. Прекрасная жизнь в прекрасном городе, с любимыми родственниками и никаких ссор, драк, разногласий, криков. Но таким мечтам не свойственно сбываться, по крайней мере, так думала Марфа. Девочка с расслабленной улыбкой погрузилась в свои мечты, пока резко не прозвенел звонок. Она резко вернулась в "настоящий" мир. Жестокий, мрачный, несправедливый, вечные ссоры, драки и ругательства. - Ой, уже звонок! У меня сейчас урок, увидимся! - девочка со скрипкой стала удаляться вдаль кабинета. Марфа лишь тогда поняла, что прослушала абсолютно всё, о чём они говорили, задумавшись о своём, даже так и не узнала имя девочки. Подняв взгляд на смущённого Антона, который что-то мямлил вслед девочке, зеленоглазая поняла, что пропустила она достаточно много.