о первом дне и превратностях судьбы

А кто вообще сказал, что Северус Снейп хороший учитель? Мужчина не то что никогда не стремился к этому званию. Он и преподавать-то стал, скорее, по ошибке. Странной издевкой судьбы, чьи шутки переломали немало жизней, перевернув все с ног на голову. Ученики его мнение отчасти разделяли. Гриффиндорцы скалились, обещая сделать учителю знаковый подарок в виде напитка Живой Смерти. Снейп лишь одобрительно кивал головой, подписывая еще один приговор на отработки зарвавшимся малолеткам и складывал в специально отведенный комод очередную обезвреженную бомбу-вонючку. Хаффлпаффцы старались не отсвечивать, выезжая на сносных умениях в готовке, а вот студенты Рейвенкло души в преподавателе не чаяли — записывали с упоением, слушали внимательно и чуть ли не слагали легенды про того, кто-на-самом-деле-умеет-варить-зелья. Про Слизеринцев и говорить было нечего — декана уважали, но боялись. Знали за что. И вот дернуло Вселенную во всю эту своеобразную идиллию включить еще и Поттера. Еще и Гриффиндорца. Еще и так омерзительно похожего на своего отца. На самом деле день у Снейпа не задался с самого начала — закончилась последняя баночка с жалами веретенницы, а до поставок как назло было еще восемь дней. Хотя, перспектива перебиваться обычным маггловским кофе, вместо зелья пробуждения, не была столь плачевна, но… Северус не любил, когда ингредиенты заканчивались. Что-то родом из темных, юношеских годов, когда в достатке были только панические атаки, издевки вездесущих Мародеров и побои отца. Затем Филч не мог нарадоваться началу нового учебного года и все время как-то заискивающе мялся неподалеку. Он непрозрачно намекал на то, что у него в арсенале наказаний для нерадивых учеников появилась пара новых пунктов, так что он был бы весьма признателен учителю, если тот будет столь щедрым, чтобы отправить парочку несчастных прямо в первый учебный день. Снейп искренне не понимал, где же он так ошибся в поведении, что стал в глазах местного завхоза если не закадычным другом, то явно уважаемым подельником. Злился, но молчал. А ведь это и правда было только начало… Мужчина продолжал стоически сохранять спокойствие аж до третьего урока. Мужественно закрыл глаза на взорванный остолопом Транверсом котел (чтоб ему дед, почтенный зельевар, уши за такое пообрывал), и откровенное издевательство над рецептом бодроперцовой настойки, которой разве что тараканов в Хогвартсе можно было начать травить. Или, на худой конец, студентов. Но когда перед глазами возник не кто иной как великий Гарри Поттер, Северуса понесло. Качественно так. Профессионально. И не важно, что сказать-то он хотел совсем другое — просто сдали нервы, и весь смысл вышел несколько… Как бы так сказать помягче… Одним словом эффект был весьма феерическим. Щупленький мальчишка, которому никак нельзя было дать одиннадцать лет, еще больше съежился, побледнел и издал непонятный звук, который Слизеринцы тут же окрестили всхлипом. Наброситься на Поттера помешали разве что урок и темная тень возвышающегося преподавателя. А так сомнений не оставалось — давший слабину гриффиндорец идет на корм местным василискам в человечьей шкуре. И все бы ничего… Но Поттер обратно в кондицию не приходил. Наоборот, мальчишка впал в некоторый ступор, опустив голову и не подавая признаков присутствия. Джеймс бы уже выкинул какой-нибудь номер, отстоял свое право на существование, в крайнем случае зло сверкнул бы глазами, уже вынашивая план мести, но только не его сын. О, нет. Чем больше гудели ребята со стороннего факультета, тайком подкидывая какие-то бумажки (думали незаметно. Ага, аж сто раз), чем больше его старались растормошить или поддержать соседи, тем сильнее бледнел и зажимался ребенок. К концу урока вся эта ситуация и вовсе достигла своеобразного апогея. Снейп не хотел. Честно. Просто слишком драматично развернулся на каблуках прямо перед носом Поттера, привычным жестким тоном поинтересовавшись, все ли ученики усвоили материал. А Гарри, по всей видимости, уничтожило. Мальчишка вновь издал странный звук, который на этот раз точно был хрипом, Снейп в этом не сомневался, а потом резко вцепился в парту, начав натурально так задыхаться. Класс замер. Даже обладатели серебряно-зеленых нашивок со змеями прикусили языки, во все глаза ошарашенно наблюдая за разворачивающимся действом. Длилось всеобщее замешательство не больше секунд двух, но эффект был ошеломительным. — Все свободны, кроме Поттера, — отчеканил зельевар, обведя взглядом застывших детей. — Живо. Отмерли ученики как по команде, быстро подхватив свои вещи и ретировавшись с места событий. Все. Кроме Поттера. Который теперь еще и дрожащими руками старался прикрыть голову. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что творится с мелким. Для мужчины слишком… Болезненно знакомыми оказались эти нехитрые, страшные по своей сути движения. Раньше старший Поттер доводил его самого до таких вот панических атак. Теперь, видимо, как парень и просил, судьба перевернула роли. И как бы радоваться надо. Злорадствовать. Оторваться за все те унижения, бесконечные подначки и вполне серьезные стычки. За то, что сломал зельевару жизнь, крутанув ее Мерлин ведает куда. Вот он — шанс. Вымаливал же, ненавидя себя и весь окружающий мир! Так радуйся, добивай. Да? Только не получалось. Наоборот, в груди словно камень повесили — самому не вздохнуть не выдохнуть. — Тише, не трону я тебя, тише, — мальчик инстинктивно дернулся от мягкого прикосновения к своему плечу, словно по нему стегнули ремнем. Северус сжал губы в тонкую линию, присев рядом с ребенком на корточки. Но руки не убрал. — Дыши. Дыши, давай. Ровнее. Тише. Дыши. Сидеть вот так и гладить по дрожащей, худощавой спине существо, из-за которого погибла Лили, желая ему правда добра? У судьбы действительно было очень поганое чувство юмора. Но волей-неволей… Он когда-то и сам хотел чтобы… — Пошли, — наставник поднялся только тогда, когда дыхание Гарри более-менее выровнялось. — Чаем тебя отпаивать сейчас будем. А про златоцветник и полынь я тебе потом расскажу.