«Леденящая душу встреча»

      Тёмные свинцовые тучи, повисшие над старинным прибрежным отелем, делали его поистине мрачным. Массивное сооружение из потрескавшегося от времени серого камня навевало ужас на юную девушку, которая уже десять минут не решалась постучать.       — Почему именно это единственный работающий отель на всю округу? — практически шёпотом спрашивала сама себя Лайя, поднося маленький кулачок к огромным дубовым дверям.       Стук, затем ещё один, более громкий, и массивные двери отворились, а в них показалась милого вида старушка. Седые волосы её были убраны в небольшой пучок на макушке. Застиранная форма горничной была на удивление чистой и выглаженной. От морщинистого лица, усеянного пигментными пятнами, исходили тепло и забота, отчего Лайя облегчённо выдохнула.       — Здравствуйте, могу ли я снять у вас номер на пару ночей? — спросила Бёрнелл, не решаясь зайти внутрь здания, хотя её дрожащий голос выдавал то, как сильно она замёрзла.       — Конечно, дитя. Проходи, — старушка шире отворила дверь и пропустила её.       От каменных стен просторного зала веяло жутким холодом, что заставило Лайю сильнее укутаться в пальто. Казалось, что температура внутри помещения была на пару градусов ниже, чем на улице. Сделав ещё пару шагов вперёд, не выпуская дорожную сумку из рук, Лайя вздрогнула, когда свечи в кованых напольных канделябрах неожиданно загорелись, а вместе со светом коридор начал наполняться приятным теплом. Всё это казалось каким-то безумием и игрой усталого воображения, поэтому она хотела как можно скорее отправиться в свой номер.       Обернувшись на старушку, она заметила, что та трясущимися руками снимала небольшой ключик с настенного крючка. Все остальные ключи висели на месте и даже покрылись пылью и паутиной. А это означало, что тут давно никто не останавливался. Хотя это леденящее душу здание было единственным местом для ночлега туристов и обычных людей, забравшихся в это богом забытое место.       Ещё до поездки сюда Лайя внимательно изучила историю города, ведь до этого даже и не слышала о его существовании. Она постаралась не придавать значения информации, что тут водились вампиры и ведьмы — последних, кстати, сжигали на костре прямо около церквушки. Ведь так удачно подвернулось, что именно в этом мрачном, пропахшем старостью городишке у одного пожилого мужчины по имени Теодор Винческо нашлись очень интересные экспонаты в виде картин. Старик, видимо, не понимал их ценности и отдавал их практически даром. Поэтому Лайя не могла упустить возможности стать обладательницей исторического достояния в виде старинных полотен XV века. Единственным странным условием передачи картин было то, что она должна была проходить в несколько этапов. Длительностью в три дня.       Бёрнелл подумала, что ради полотен можно будет потерпеть старческие заскоки. Ведь если не она, так кто-то другой сделает это и заберёт ценные экземпляры себе.       Следующим этапом изучения неизведанных ей окрестностей был поиск места для ночлега. Она, кажется, перерыла весь интернет, чтобы найти хоть какой-то уютный мотель, может, даже в соседнем городишке, лишь бы только не оставаться в отеле «В объятьях вампира». Но поиски приводили именно к нему, похожему на готический замок сооружению, которое, кстати, было возведено одним из первых в этом городе. Поэтому неудивительно, что здание было в шатком состоянии. Облупленные стены. Скрипучие половицы. Немного покосившийся шпиль на крыше. И даже ступеньки, как казалось, из прочного камня, крошились, пока она на дрожащих ногах поднималась к главному входу. Поэтому Бёрнелл пришлось смириться, что придётся остаться в странном месте на пару ночей.       «В конце концов, ради таких удивительных картин можно потерпеть», — снова и снова повторяла Лайя, пока открывала карту с маршрутом, параллельно вызывая такси.       Тёплая ладонь легла на плечо Лайи, заставляя немного вздрогнуть. Погрузившись в мысли настолько глубоко, насколько это возможно, она совершенно забыла, что находится здесь не одна. Повернув голову в сторону, она встретилась взглядом с глазами старушки и только сейчас заметила, что та была слепа на один глаз. Ведь радужка была словно покрыта тоненькой белой плёнкой, практически скрывающей когда-то карий оттенок.       — Держи, дитя, — женщина протянула тот самый ключ, который сняла минутами ранее.       На маленькой бирочке, прикреплённой к нему старой бечёвкой, была написана цифра шесть. Забрав его из дрожащих пальцев старушки, Лайя слегка отпрянула назад.       — Сколько я вам буду должна? — она полезла в маленькую сумочку, висевшую на плече, в поисках кошелька.       При просмотре информации об этом отеле Лайя не нашла цен на номера здесь, поэтому прихватила с собой сумму чуть большую, чтобы точно хватило.       — Ох, дитя. Не нужно мне ничего. У нас давненько никто не останавливался, поэтому живи здесь бесплатно. Это будет своего рода благодарность за то, что ты разбавила моё одиночество своим присутствием.       — Спасибо. И когда же у вас были последние постояльцы?       — С полгода уж никто сюда не приходил. Тут вообще редко мелькают новые, да ещё и такие юные лица. Мы, старики, доживаем тут свой век, а молодёжи здесь делать нечего. Ума не приложу, как ты забрела в этот давно оставленный Всевышним город?       — Я тут по работе, — Бёрнелл решила не вдаваться в подробности своего визита, да и старушка вроде не настаивала.       Выслушав парочку невероятных историй, а после — маршрут до предоставленного номера, Лайя пошла на второй этаж. Широкая лестница с прогнившими в некоторых местах досками ужасно скрипела, пока она поднималась наверх. В этой части здания было чуть теплее, чем на первом этаже, а вот света тут, наоборот, было меньше. Пара потолочных канделябров с практически догоревшими в них свечами были единственным источником освещения. Поэтому Бёрнелл пришлось выудить из сумочки телефон и включить фонарик.       Яркий свет залил длинный узкий коридор, который, как казалось, уходил куда-то вглубь настолько далеко, что не было видно края.       Сделав пару шагов вперёд по деревянному полу, прикрытому старым бордовым ковром, Лайя наводила фонарик на стены в поисках своей комнаты. Благо блуждать долго не пришлось. По правой стороне оказалась необходимая дверь. Повернув ручку с жутким скрипом, который, как казалось, услышали все жители города, она вошла в номер.       Комната оказалась более светлой и необычайно тёплой из-за массивного камина, стоявшего в углу, и огромных окон от потолка до пола. Лайя окинула номер взглядом, заприметив, что он не такой мрачный, как всё то, что она видела до этого. Светло-серые стены не были покрыты паутиной и трещинами. Они были украшены витиеватыми канделябрами и парочкой картин, которые Лайя тут же принялась рассматривать. Пол не скрипел под ногами, пока она блуждала по спальне, изучая каждый её угол. Треск дров дарил какое-то спокойствие и умиротворение. Напротив, в дальней части комнаты, стояла двуспальная кровать с кроваво-красным балдахином.       Стянув с себя пальто, Лайя накинула его на спинку кресла, а сама примостилась на ворсистом ковре возле камина. Протягивая ладошки ближе к огню, чтоб согреться, она наблюдала за языками пламени, переплетающимися друг с другом, словно в полном страсти танце, практически не мигая, пока веки не начали закрываться. Лайя поднялась на ноги и пошла в сторону двери, за которой, как ей казалось, должна быть ванная комната, и не прогадала. На удивление, тут даже была горячая вода, поэтому она решила быстро ополоснуться после тяжёлого дня. Закончив со всеми водными процедурами, Бёрнелл нагишом прошмыгнула в спальню и выудила из багажа белое махровое полотенце. Обернувшись в него, снова пошла к камину.       «Вода помогла смыть дорожную пыль и усталость. Сон как рукой сняло».       Снова замирая взглядом на огне, она практически всем своим нутром почувствовала чужое присутствие в комнате. Вниз по спине тут же пробежала волна колючих холодных мурашек, а к горлу подкатил ком. Это ощущение словно окунуло Лайю с головой в холодную воду противных воспоминаний из детства, когда она, пятилетняя девочка, пряталась с головой под одеялом, потому что знала точно: за ней кто-то следит. И этот кто-то смотрел на неё поблёскивающими в темноте глазами и обнажал острые клыки, пока она дрожала и сильно жмурила глаза, прячась за куском ткани.       А сейчас это ощущение снова вернулось. Лайя практически всем нутром ощущала, что он снова здесь и теперь ей никуда от него не убежать.       Она понимала, что нужно обернуться и хоть что-то предпринять, но страх сковал тело настолько, что пошевелиться было невозможно. Воздуха критически не хватало, словно кто-то до хруста костей сдавливал горло, не давая сделать такой долгожданный вдох. Все звуки вокруг затихли, заставляя отчётливо слышать бешеный стук собственного сердца. Холодный поток ветра пронёсся по комнате, затушив практически все свечи. Мысль о том, что её жизнь закончится вот так: в номере старого разваливающегося отеля, в забытом богом городе, ледяными иглами пробежала по телу.       Образы младшей сестры и отца с матерью пролетели перед глазами, вызывая поток горячих слёз. Она всем своим естеством ощущала, как он тянет к ней руки в желании прикоснуться к нежной коже. Лайя не понимала, кто или что её преследует с самого детства, но одно понимала наверняка: этому существу нужна вся она.       Вот только зачем?       На этот вопрос пока не было ответа.       Крепко сжимая ладонями край полотенца, Лайя вдруг почувствовала, что он ушёл. Свечи снова загорелись и даже, казалось, вспыхнули ярче. Вернулись все звуки, а из носа тоненькой струйкой побежала кровь, капая на мелкий ворс белоснежного полотенца, оставляя после алое пятно. Противный металлический привкус растекался между губ, вызывая приступ тошноты и головокружения.       Поднявшись с колен, которые, как казалось, минутами ранее были прикованы к полу, она медленно обернулась, попутно стирая тыльной стороной ладони кровавые потёки под носом. В комнате ничего не поменялось, словно всё, что она чувствовала до этого, было лишь игрой воображения.       Но Бёрнелл знала, что это всё было взаправду. Ей никто не поверил бы, как не поверили тогда, в детстве, когда она пулей примчалась в родительскую спальню с криками и слезами. Малышка рассказывала, что в её комнате кто-то есть, и этот кто-то приходит каждую ночь и наблюдает. Не трогает. Не обижает. Просто наблюдает, блестя острыми клыками и тёмно-жёлтыми глазами. Но в то же время навевает такой леденящий душу страх, что, кажется, можно умереть от разрыва сердца. В этом существе было много тьмы. Она чувствовала это. Словно его тьма пыталась заполнить собой малышку, как сосуд, но что-то постоянно ему мешало. Не давало этого сделать. Как будто в девчонке с белоснежными кудрявыми волосами было столько необычного света, который не подпускал и не впускал её в невинную душу.       Малышка быстро тараторила, хватая за руку то маму, то отца, но на лицах родителей не было никаких эмоций. Словно Лайя рассказывала про страшный сон, а не реальность.       «Да, определённо, они думали, что это всё их чаду просто приснилось».       Даже не придавая значения тому, что это происходило каждую ночь.       Работа с психологом — вот что они придумали, когда очередной приступ повторился. Именно после этого Бёрнелл решила больше никому ничего об этом не говорить. Она посещала специалиста и притворялась, что всё хорошо, поэтому сеансы быстро закончились. А вот ночные кошмары наяву — нет.       Потерев пульсирующие от головной боли виски, Лайя подошла к кровати и вытащила из дорожной сумки пижаму и чистое нижнее бельё. Даже сейчас, когда она снимала полотенце с хрупкого тела, ей казалось, что он следит за ней. Только теперь с нескрываемым интересом и вожделением. Переодевшись в шёлковую тёмно-синюю пижаму с изображением розовых фламинго, она расстелила кровать и нырнула под одеяло с головой. Так же, как делала в детстве, выстраивая своего рода барьер между ней и ним, загадочным, как она поняла уже в старшем возрасте, мужчиной. Помимо его появления, Лайю пугала ещё одна вещь — влечение. То самое, на физическом уровне. Было в этом чело… что-то будоражащее и возбуждающее, словно с тьмой, которая в нём была, боролись небольшие сгустки света, отвечающие за всё людское в его душе.       Вынырнув из-под одеяла и схватив смартфон, лежащий на прикроватной тумбе, Бёрнелл обнаружила, что тут отсутствовала связь, словно она попала в один из фильмов ужасов, которые любила смотреть в кинотеатре. Вот только её кошмар был реальным, а не выдуманным. И тот факт, что она даже не могла никому позвонить, только усиливал страх.       Ей ничего не оставалось, как постараться поскорее уснуть, хоть на минуту откинув дурные мысли. Повернувшись на правый бок и сильно зажмурив глаза, она представляла себе море. Такое глубокое и бушующее, практически изумрудное, как глаза её лучшей подруги. Всё представленное выглядело настолько правдоподобно, что ей показалось, будто она уловила едва ощутимый запах морского бриза, который расслабил тело и медленно погружал сознание в царство Морфея.       Прежде, чем полностью окунуться во тьму, она услышала голос. Его голос. Хриплый, тягучий, словно сахарный сироп, проникающий в каждую клетку, который практически шёпотом, но в то же время так отчётливо произнёс:       — Вот мы и встретились вновь, Лайя Бёрнелл.