Записка четвёртая

Я не видела смерти. В моём присутствии ни одна пара глаз не закрылась навеки. А ты видишь смерть постоянно. Сложно объяснить, откуда я знаю всё это, но я не сомневаюсь в правдивости этих знаний. И я не удивлюсь, если ты мне их припомнишь, когда увидишь меня снова. Если увидишь… Ты видишь смерть не только врагов, но и своих солдат, которых, правда, можешь совсем не знать и, возможно, даже не воспринимать как равных себе (впрочем, кого я обманываю? это на тебя не похоже…), и даже своих друзей и родных. А чьи-то жизни проносятся перед твоими глазами, словно стрелы, направленные невесть куда. Тебя окружают те, кем ты дорожишь, но чья жизнь почему-то так неумолимо краткосрочна! Сколько звёзд загорается и гаснет перед твоими глазами! Но ты терпишь это… как? И что такое моя боль, моё одиночество, по сравнению с тем, что ты испытываешь, теряя кого-то из них? Я могла бы подумать, что ты привык видеть смерть и относишься к этому, как к должному, как своей обязанности, что для тебя это то же, что разделывание мёртвых зверей охотником. Но ведь для этого тебе нужно было бы быть чёрствым, бессердечным, а ты не можешь быть таким! Я знаю, что не можешь… А значит, ты испытываешь боль всякий раз, когда очередная звезда гаснет навеки у тебя на глазах… Думая обо всём этом, я понимаю: умереть – это лучше, чем потерять тех, кем дорожишь, и остаться один на один со своей бесконечной скорбью…