Записка седьмая

Твои песни всё ещё живут в шуме дождя, их слова всё ещё носит ветер. Твой образ нарисован звёздами в небесах и соткан трепещущими луговыми травами, вышит тонкими ветвями и отражён тихими водами. Твоё имя написано волной на берегу, его можно прочитать на каждом камне и на каждом склонившем головку цветке, оно звучит в пении каждой птицы и в плеске каждой волны. Но всё это твердит об одном: что тебя больше нет… Неправда! Ты навсегда остался в моём сердце, даже если ты погиб, но я обращаюсь к тебе не поэтому. Я знаю, что ты не растворился в мутных водах забвения, не испарился вчерашней росой, не ушёл в небытие, как прошедший день. Ты жив, ты где-то всё ещё жив, и я знаю это. Ты помнишь ту женщину? Ту, которую я видела, ту, которая говорила с тобой. Это была не я, и ждала она не тебя. Она ждала другого, кажется, твоего брата. Она знала, что ей идти другой дорогой (хотя я не знаю, что всё это значит), что он не придёт к ней, но в ней словно горела та искра – вера во что-то, что кажется не возможным. Я не знаю, кто она и во что же она верила, но она знала, что смерть – это не предел. Ты ведь помнишь? Я уверена, она была права! И даже если сейчас твоя фэа скрыта стенами Чертогов Мандоса, я ведь знаю, что ты всё ещё есть, что я тебя снова увижу. Даже если она никогда не увидит его, я увижу тебя. Если, конечно, ты пожелаешь вернуться.