Часть 4

Эту шляпку с лоснящимся пером узнавали на каждом празднике, который закатывали в роскошных дворах или дворцах, просторных залах или прямо на улице. Обладатель такой дивной шляпы имел в своем арсенале не только красивую одежду. Певчий голос и подвешенный язык в совокупление с его харизмой делали Лютика чуть ли не самым известным бардом на этом шумном мероприятии. Конкуренцию ему могли составить только Эдимонд из Оксенфурта, который мог и пить и есть и сочинять балладу, при этом всем он тоже выглядел достойно, даже тогда, когда его лицо становилось пурпурным от вина, а одежда мокрой… Тоже от вина. Второй весомый конкурент прославился не столько своим голосом и умением воспроизводить вирши, сколько невероятной игрой на дивном музыкальном инструменте, который напоминал огромный шкаф с множеством разноцветных клавиш и рычагов. Инструмент был громоздким и музыканту приходилось тащить с собой целую повозку с двумя лошадьми, да еще и с охраной в придачу, поскольку стоил инструмент в десять раз больше чем весил. Звали его Вертофольдом, но друзья называли Вертом. Пир закатили славный. Столы ломились от взгромождённой на них еды и напитков, лавки и стулья трещали от количества гостей. Лютик протискивался между подвыпившими гостями раздавая комплименты дамам и ширя свои зубы каждый раз, когда очередная девушка улыбалась ему. Бард бегло осматривал лица гостей пытаясь отыскать друга, с которым он прибыл на сие празднество. Белый Волк не умел смешиваться в толпе, да и не заметить его белую голову в массе париков и цветных платков было трудно, однако, при таком количестве народу не сразу заметен и грифона среди мельтешащих, словно муравьи, гостей. Ведьмак, в свою очередь, пытался найти себе место за столом, недалеко от бочонка с пивом и черноволосой девушкой на его разливе. Последние пару дней он безуспешно слонялся по большакам в поисках стоящей работы. Лето, как всегда, начиналось не шибко прибыльно для ведьмачьего дела и Геральта заботила возможность отыскать работу у людей, чьи карманы всегда тяготеют от золотых монет, если повезет, и в окрестностях какого-то обеспеченного земле держателя заведется какое-то страхолюдло, вопросы денежной нужды будут решены в мгновение ока. Ведьмак занял освободившееся место на скамье, как только изрядно выпившая и довольно крупная женщина перестала отдавать отчет своим действиям и, расталкивая людей и мебели, пустилась в жуткий танец под дивную музыку цимбал и лютней. Сидевший рядом с женщиной старик с густой и ухоженной бородой искоса глянул на ведьмака и поморщил носом. — Ведьмаков тут еще не хватало… — процедил он сквозь зубы и, поднявшись из-за стола, поспешно удалился. Геральт пропустил мимо ушей очередной брезгливый бубнеж и, наконец-то, добрался до прохладного пива, которое ему подала шатенка, приветливо улыбаясь. — За юбилей Ротковича младшего!!! — прогремел басистый голос из центра длинного стола и покатились раскаты одобрительных криков и возгласов, поднялись кружки и рюмки над головами. Ведьмак почувствовал, как его левое плече намокло, это неаккуратный «сосед» с энтузиазмом размахивал деревянной чашей расплёскивая веселящий напиток. Геральт стряхнул с одежды остатки пенки и тоже поднял бокал. Поили тут знатно, пиво было мягким и вкусным, холодное пойло ударяло в голову и освежало в знойную жару. Утолив жажду, он потянулся за тарелкой цыплят, которые были замечены тогда же, когда и напиток. Ведьмак уже отставлял посудину обратно и приступал к лакомству, как на его спину легла рука и прозвучал знакомый звонкий голос барда. — Геральт! Ну и народу тут, ты не представляешь кого я видел! — Лютик стащил у друга крылышко и продолжил жестикулировать дальше. — Тут даже Элфавия Эт-Кармелия ошивается со своими потасканными сестренками. Геральт аж поперхнулся от таких слов. — Ты не боишься, что тебя могут услышать? — Ну и пусть, для многих актеров и ценителей искусства блядовитость этих дев известна. Видел бы ты, что начинается на их культурных вечерах, посвященных живописям и литературе после того, как добрая половина гостей уходит, и остаются лишь те, кто знает, чем кончится такой вечер. — Лютик, откуда у тебя такая осведомленность? Ты же не занимаешься живописью. — Геральт, я человек, готовый открывается для разного искусства, оно все прекрасное и увлекательное такая, разносторонняя и увлеченная личность как я не может плавать только в одном океане музыки. — он взял со стола недопитую чашку водки и закусил крылышком. — Понимаешь? — Ну и чешешь ты, разносторонняя личность. — Ведьмак допил свое пиво и отставил бокал в сторону. — Скоро ты услышишь мою новую балладу. Я закончил ее недавно и специально готовил к такому вот случаю. — Особый случай? — Особая тема, Геральт, у Ворцблава родился сын, а я на этот случай приготовил знатный текст, очень трогательное получилось произведение. Но не буду тебе нахваливаться, скоро ты сам все услышишь, я уверен, хозяин этого особняка будет вспоминать эти строки до конца своих дней. Ведьмак уставился на огромной бочонок, с которого уже сняли симпатичную девушку и усадили краснолюда, который очень умело ругался матом и раскидывался чем-то, что вытаскивал у себя из карманов. Геральту показалось, что это были орехи. — О как пляшет, как отстукивает! — кричали с просторного двора, где расположился каменный фонтан и небольшой сад. Этот двор уже превратили в танцевальную площадку, и обладатель крика восхищался пузатым мужчиной, который отбивал сапогами плиточный пол с таким усердием, что со стороны казалось, якобы, он пытался пробить себе путь на ту сторону земли. — Ты гляди, веселье то в самом разгаре, ты уже присмотрел себе кого-то? — поинтересовался бард, тренькнув пальцами по струнам. — В каком плане? — Ты же искал себе дело, или забыл, что гроша у тебя не хватает? — ехидно улыбнулся поэт. — У меня не хватает? — Геральт задумчиво поднял глаза. — Мне казалось, что гроша не хватает нам обоим, господин известный трубадур тире поэт, или я что-то перепутал и тебе уже заплатили? — Мне то заплатят, а вот тебе, дружище, за присутствие в качестве приглашенного мастера денег не дадут. — Лютик, блядь. — выругался сквозь зубы ведьмак и хотел что-то возразить, но к барду подлетели две девушки и, схватив его за руки, поволокли танцевать, параллельно расспрашивая про нашумевшую балладу о Чародейке и Ведьмаке. Геральта обидело то, что про балладу у Белом Волке они спросить успели, а его, чуть ли не главного персонажа этой известной истории они не заметили. — Ищите работу, мэтр ведьмак? — кто-то аккуратно подтолкнул его в локоть, привлекая к себе внимание. — Ищу, — оборачиваясь ответил он, — есть заказ? Перед ним сидела барышня лет тридцати восьми, хорошо выглядела, судя по речи и поведению — трезвая. Она была по деловому одета и приятно пахла, Геральт удивился сам себе, что в таком изобилии запахов, он смог почуять ее духи. — Есть на уме один заказ. Но вы узнаете об этом немного позже, пожалуйста, хорошо отдохните и повеселитесь как следует, завтра я отыщу вас, и мы обсудим детали. Ведьмак задумался о том, что обещание незнакомки очень туманно, а до завтра он смог бы найти что-то более конкретное и стоящее, чем планы с ним связаться, однако, поддавшись атмосфере праздника и, частично, здравому смыслу, все же одобрительно кивнул ей. Уже сейчас тут мало кто трезвый и способен говорить с ним на чистоту, а через час начнутся сказки о том, как дед какого-то из гостей ходил на драконов, а теперь сам этот гость ходит на утопцев или гулей и способен заколоть любого нетопыря или катакана ибо от кабана или медведя они не шибко то и отличаются. Нет никакого смысла отвлекать людей сейчас. Если он что и услышит про чудовищ, которые мешают люду жить, тогда и отреагирует. — А сейчас, вы услышите невероятно красивую песнь о сыне и отце, которую молвить будет талантливый и известный мастер Лютик! — после объявления послышались аплодисменты и свист, кто-то начал пищать, скорей всего, девушка. На импровизированную сцену, которая, стоит сказать, получилась добротной, поднялся бард с лютней в руках. Он уселся на табурет с мягким покрытием из какой-то кожи и перьев, после чего закинул ногу на ногу, упер лютню в грудь и, откашлявшись, затянул свою песню. Уж в чем он точно был хорош, так это в своем ремесле. Люди перестали разговаривать о всем на свете и, сосредоточившись, внимательно слушали барда. Даже Геральту было интересно, что там нового написал Лютик. — Я смотрю, ваш господин что-то бурно празднует. — обратился к Дэйраку Ирвен, в первые за все время совместной поездки. — Да, хотел вам сказать, но как-то вылетело из головы. — Так по какому поводу? — поинтересовалась Цири, спешиваясь на узкой тропинке, что вела на прямую в сад и к особняку. — Сегодня сыну господина Ротковича исполнилось 10 лет. — Ого, деньги ему явно не помеха… — восхищаясь количеством лошадей, карет и повозок, которые оставили гости недалеко от сада, сказал молодой ведьмак, ступая на землю. — Вы также будете гостями на этом празднике, господин велел мне успеть привести вас до сегодняшнего дня, что бы вы смогли отдохнуть по-людски. — А мне нравится затейливость этого Ротковича, Цири, ты не против, если мы сегодня гульнем? — Только будь хорошим мальчиком и держись подальше от неприятностей. — согласилась она, улыбаясь. Ведьмак, хитро сощурившись, кивнул, борясь с желанием начать спорить с наставницей касательно своего характера и характера Цири, которая, порой, совершала крайне опасные и глупые поступки просто из-за спора или ради хохмы. Они прошли через пышный сад, который так и сиял зеленью в солнечные летние дни, после чего попали на просторную застроенную площадку, которая была уложена плиткой, и уставленная огромным столом где располагались гости. Кто-то поднялся на сцену и начал голосить, но Цири не услышала из-за шума, что разносился вокруг нее. Внезапно, все люди стихли и обернулись в сторону оратора, который закончил свое объявление и покинул сцену. Ведьмачка заметила знакомую ей фигуру в фиолетовой шляпе и большим пером. В руках у этой фигуры был музыкальный инструмент, с которым бард не расставался никогда. — Лютик. — радостно произнесла девушка с пепельными волосами, обратив на себя внимание мужчины, который сидел недалеко от пивной бочки с которой сняли матерившегося краснолюда. Он рассматривал ее удивленным взглядом, а где-то в груди, разливаясь теплотой и радостью возникло чувство, которое он назвал бы счастьем, даже будучи ведьмаком. Все же, наш мир действительно тесен, если способен свести старых друзей в таком месте, где они точно не могли бы встретиться без воли случая.