Часть 5

Это была просторная комната, пол которой устилали мягкие ковры из выкрашенной пряжи. На деревянных колоннах были вырезаны причудливые узоры, что напоминали морские водоросли. Мебели в этой части здания практически не было, что создавало эффект просторной прихожей, где обычно, хозяин принимает своих гостей, после чего проводит их в спальни или к столу. Дом, который с наружи выглядел огромным, внутри сохранял довольно уютную и теплую атмосферу. Ирвен шел рядом со своей наставницей и внимательно рассматривал своего коллегу по цеху, который вел беседу с Цириллой. Молодой ведьмак был восхищен, он пытался не выглядеть юным и неопытным, быть более хладнокровным, но рядом с Белым Волком он просто не мог перестать таращится на живую легенду, на ведьмака старой школы, на того, кто, будучи в его возрасте, уже мог в одиночку ходить на кикимор и волколак, на того, кто еще подвергался мутациям и выжил. Цири часто рассказывала за своего учителя, Ирвен знал, что она чувствует к нему и знал, что Геральт воспринимает девушку как дочку, и сейчас, видеть то, как он с ней говорит, как на нее смотрит — молодой охотник на чудовищ не мог отрицать того, что чувства ведьмака были искренними. Цири рассказывала белоголовому о том, как она встретила Дэйрака и тот сообщил ей о приглашении. Ведьмак не удивился, что она согласилась поехать к заказчику, не зная подробностей свой работы. Белый Волк не смутился и тому, что Ласточка кинулась к накерам в нору за смешные деньги. К сожалению, ситуация складывалась так, что найти хоть какое стоящее дело было тем еще испытанием.  — Так, какие твои предположения? А, Геральт? Что это будет? Мужчина почесал шею, на которой уже пробилась щетина и задумчиво перевел взгляд на картины, которыми были украшены стены. По правде говоря, он и понятия не имел, зачем Ротковичу понадобились ведьмаки, поскольку окраины тут были довольно тихие, а земли славились только богатыми урожаями и уж никак не чудищами.  — Цири, лукавить не буду, я имею большой опыт общения с заказчиками, которые имеют высокие титулы или золотые закрома, поэтому — не знаю. Я и расколдовывал их дочерей и пытался быть переводчиком с языков старшей речи и убивал для них грифонов, а за остальные предложения, я просто промолчу.  — Почему промолчишь? — вмешался Ирвен.  — Потому, что, не смотря на мутации, у меня остались и чувство стыда, и чувство собственного достоинства.  — Да уж, не могу с тобой не согласится. — вздрогнула Ласточка, вспоминая о своих ранних похождениях. Дверь перед ними отворил один из слуг. — Глянь те-ка! Я просил Дэйрака отыскать мне известную ведьмачку, слава которой уже давно воспевается в стихах и рассказах, а оказывается, что после выполнения моей просьбы, на нашем празднике количество убийц чудовищ превосходит все мои ожидания. — Ворцблав встал со своего огромного кресла, которое, будь на его владельце корона, легко бы могло играть роль трона, и подошел к Геральту, взглянув в его глаза, он заметил, что, пожалуй, глаза — это единственное, что показалось ему привлекательным на бледном лице, исполосованном шрамами. Ведьмак осмотрел хозяина праздника еще тогда, когда один из слуг зажиточного господина открыл перед ними дверь и жестом пригласил внутрь просторной комнаты. Роткович был на удивление не стереотипным богачом, что имеет большой живот и самовлюбленную ухмылку, которую он демонстрировал при каждом своем появлении на людях. Наоборот, глава этой усадьбы предстал перед ведьмаками в образе стройного мужчины самых средних лет. На его пальцах не было колец, которые украшали бы его руки словно игрушки на праздничном дереве, а взгляд был прямым, словно он считал всех равными, не задирал нос и не заставлял никого кланяться, хоть поклоны и были уже излишними, ведь он даже не принц и тем не менее, многие зажиточные особы грешны тем, что заставляют перед ними склонять головы. На его плечах, опускаясь в самый пол, красовалось зеленое платье с невысоким воротником. На поясе длинные одежды были перетянуты ремнем с креплением на манер пуговицы. Мужчина еще некоторое время рассматривал гостей. После чего развернулся и занял свое место в мягком кресле.  — Чем больше вас в нашем мире, тем лучше, я так считаю. — сказал Роткович с серьезным лицом, не проявляя никакой иронии или издевки.  — До чудноты редкое мнение. — ответил ему Ирвен. Геральт немного смутился такой прямоте, но потом вспомнил, кто была его наставница и все сразу стало на свои места.  — Хах, — хозяин дома проронил смешок, — да, ты прав — редкое, но такое, что отвечает современным реалиям. Чем больше вас, тем меньше тех, кто может перекусить солдата в латах пополам не моргнув и глазом.  — У вас есть проблемы с чудищем? — в этот раз спросила Цири.  — Я полагаю, что вы сильно удивились, когда я дал понять, что готов платить вам троим за то дело, про которое мы сейчас поговорим, я прав? У Геральта проскочила мысль, что удивить его будет сложно, даже если в этих краях объявится высший вампир или еще какая могущественная тварь. Как показывает практика, этот мир постоянно подкидывает чудеса, от которых, порой, волосы седеют. Роткович внимательно посмотрел на охотников за чудовищами, все трое слушали его, внимая каждому слову. Это хорошо. Он любил, когда его слушают.  — Так что же там за дело? — нетерпеливо спросил Ирвен, наплевав на попытку показаться не опытным, он ехал сюда довольно долго и всю дорогу раздумывал над тем, что за заказ требует такого особого подхода и ждать больше он просто не хотел.  — Так, давайте перейдем к сути. Как вы думаете, какого вида работу может предложить такой человек как я, если предварительно хочу утрясти с вами цену. То количество золота, которые вы получите за заказ будет равна по четыре сотни золотых в руки каждого из вас. Знаю, что школа волка верна своим традициям и не ведет так дела… Но вы моя последняя надежда, другие за такое не возьмутся.  — Заманчивое предложение.  — Да, Белый Волк, я знаю твои принципы и верю в существования кодекса, поэтому, говорю вам сразу, ничего сверх ужасного я вам не предложу, но посмею вам сказать, что, отказавшись, вы обидите меня сильнее, чем вы можете себе думать. — он опять сделал длинную паузу, словно обдумывал то, что планировал сказать. — Речь идет о ловле опасного зверя.  — Насколько опасного? — спросила девушка, заняв небольшой стул, что стоял у окна и выполнял роль декора. Ротковичу не понравился такой своевольный ход. Хоть он и не соответствовал описанию высокомерного толстосума, но не уважение к своему гостеприимству он терпеть не мог. Хотя, по мнению ведьмачки, гостеприимство закончилось тогда, когда хозяин сам уселся в кресло, а гостям не предложил и табуретки. — Зверь, сам по себе опасен и чертовски похож на тех, что когда-то назывались драконами. Я не любитель всякой дряни, однако бестиарий у меня в библиотеке имеется. Ведьмаки кличут его вилохвостом. Ирвен невольно почесался, кинув на Ворцблава удивленный взгляд. Если бы хозяин поместья знал парня так же, как его знала Ласточка, он бы моментально усомнился в своей идеи по поимке такого чудовища. Молодой ведьмак пытался осмыслить то, что только что услышал. Он не отвернулся от заказчика и не обращал внимания на наставницу или Белого Волка, он просто понимал то, что может случится и отдавал себе ясный отчет. Геральт не проронил и слова, он стоял прямо, несгибаемо, словно принял слова Ротковича как неудавшуюся шутку, и единственное, что он сделал, это посмотрел на Цири, которая лишь перекинула ногу за ногу и слегка поерзала на стуле. Ведьмак не собирался ничего говорить или вмешиваться, он просто смотрел на нее. — И что же, будете показывать его в цирке? — внезапно спросила она насмешливо. Такой вопрос не понравился Ротковичу, но это было лучше, чем если бы девушка сразу отказалась. — Нет, что вы, я собираюсь подарить его сыну. В зале воцарилась тишина. Она длилась не долго, но всю трагичность или комедийность момента она подчеркнула более чем. — Заплатите наемному убийце, это будет намного дешевле, чем убивать своего ребенка столь извращенным способом. — вполне серьезно предложил Ирвен. В этот раз Геральт даже не изумился такому ответу. Этого парня обучала Цирилла, и он впитал в себя даже больше чем нужно было. Тут даже намека на подавление эмоций не было, он говорил то, что думал. — Не играй с огнем, мальчишка. — медленно ответил Роткович, приподнявшись с кресла. Его лицо изменилось, доброта и наивность исчезла, теперь он выглядел более злобно, однако пытался скрывать это. — У всех есть предел терпения, не пытайся найти мой. — Мальчику в десять лет можно было подарить что угодно, почему именно чудовище? — перебила она его. — Мой дед приручил льва и тигра, вы знаете эту историю? — вопросом на вопрос ответил Ворцблав. — Он ездил в Офир откуда привез двух маленьких котят, с которыми он спал, ел, пил и жил на одной территории, таким образом, он смог привить к себе любовь и уважение у двух опаснейших хищников, которые считались с ним и воспринимали как главного в семье. Когда они дрались за хозяина или за кусок мяса, дедушке было достаточно встать и поднять руку, как огромные кошки прижимались к земле шипя и повинуясь, превращаясь в жалких котят. — Вы решили, что вилохвоста можно приручить? Странно, как это раньше никто из полководцев и императоров не пытался приручить чудовищ? Ах, точно, пытались же… Вот только грифоны, выпущенные на поле боя, зверели и рвали всех без разбору. Гарпии, из которых хотели сделать летающую армию — сожрали экспериментаторов разрывая их тела на части усыпая кусочками будущие поля сражения, циклоп, которого выловили в горах и стащили в огромной клетке в лаборатории, пытаясь перегрызть решётку подавился опилками и умер, успев задушить своего «дрессировщика» перед смертью. — девушка акцентировала внимание на слове «дрессировщик», показывая бессмысленность попытки приручить чудовище. — И как вы думаете, чем же история с вилохвостом будет отличаться от тех историй, чьи затейники давно умылись кровью? — Я верю, что в наших генах течет сильная кровь, на гербе моей семьи человек, который укрощает змея! Я знаю за что плачу вам и на что мне стоит рассчитывать. Ваша слава идет далеко впереди вас, и мне нужны проверенные люди, а если вы попробуете отказаться или убить чудовище, я сделаю так, что на этих землях вы больше не сможете найти себе работу! — Псих. — Юнец! Закрой свой рот, иначе я перестану быть таким щедрым! — Ирвен. — Цирилла тихо позвала его злобно посмотрев в его глаза. Геральту сильно противилась вся эта ситуация с замыслом богатого купца, он ощущал себя гадко. Каждый раз, когда смотрел на Ласточку, ловил ее понимающий взгляд, но не подавала виду, что собирается уходить. Если быть честным, Геральт собирался остаться, если Цири согласится с такой работой, поскольку финансы его были довольно скудны и их едва хватало на содержание плотвы и оплату конюшни, где он сам и спал в последнее время. Не даром ему вчера снился Весемир, который за что-то корил его. Ведьмак не верил в вещие сны, но в совпадения верить приходилось. — Что скажешь, Геральт? — обратилась к нему Ласточка, выдергивая из собственных мыслей. — Я скажу, что тебе решать. — Хорошо, Ворцблав, если ты настолько одержим идеей приручения, что готов похерить нам заработок, я скажу тебе, что ты одурманенный своим величием глупец, который пытается соответствовать слухам о твоей семье. Но мы поможем тебе, уж лучше мы приведем тебе зверушку, от которой твой сын и твои слуги обмочат свои портки, нежели ты соберешь свою дружину и направишь на верную смерть в логово вилохвоста. Прав был Геральт, когда дела касаются толстосумов с влиянием и властью — всегда попахивает навозом. — Я плачу вам, извольте не оскорблять меня! — возмутился он, опять поднявшись с кресла. — Вы платите нам за работу, а не за вежливость. — вмешался Белый Волк. — Не зазнавайтесь, вы не единственные ведьмаки… — принял он отчаянную попытку. — Мы единственные идиоты, которые согласятся на подобное. — с иронией перебил его Ирвен. — Уж поверьте на слово, если бы мы знали подробности, мы бы сюда не приехали. — Несмотря на то, что вы оскорбили меня, я готов принимать вас как гостей, пока вы не выполните мое поручение и пока я не выплачу вам награду. Ступайте ведьмаки. Они вышли молча, не оборачивались в его сторону, чувствуя, как Роткович сопровождает их спины взглядом. Странный был человек, который хотел приручить вилохвоста. Странный был человек, который играя с огнем не боялся обжечься.