Часть 4

      И двое шиноби растворились в воздухе. Настала гнетущая тишина. — Цунаде-сама… — с беспокойством в голосе начала было Сидзуне. — Всё в порядке, — прервала девушку хокаге. — А сейчас оставь меня. Мне надо по новой разобрать все эти бумаги. Иди пока разберись с недавно поступившими миссиями. И не беспокой меня до вечера. Если понадобишься, я позову, — Цунаде поставила ближайшую стопку бумаг перед собой и погрузилась в сортировку, давая понять, что разговор окончен. — Хорошо. Как скажете, — понурив голову, помощница вышла из кабинета и тихо закрыла за собой дверь. Тон-тон обеспокоенно хрюкнул. — Я тоже переживаю, но сейчас мы правда ничего не можем сделать, — шёпотом ответила она своему питомцу.       Как только шаги девушки затихли, куноичи закрыла дверь изнутри и покинула свой кабинет через окно. Она никогда так не делала, да и не сделала бы, если бы не эта ситуация. Всё, что хотелось на данный момент, это попасть домой и не выходить от туда в ближайшие несколько дней. Но это было невозможно. Всё-таки когда ты хокаге подобные выходки недопустимы. Но ей было так плохо, что уединение было просто необходимо. Поэтому было принято решение побыть в максимально комфортной обстановке, хотя бы несколько часов. Быстро и незаметно добравшись до дома, обессиленно плюхнулась на кровать и закрыла лицо подушкой. Пролежать так, правда, смогла недолго. Уже через несколько секунд резко села на кровати, сжала подушку и сквозь зубы процедила: — Да как он может. Что это вообще такое было? Что за отстранённость? Он, правда, решил вот так всё оставить?       Она нахмурилась и с силой кинула подушку в стену. Эмоции переполняли её. Но, как это обычно бывает в таких ситуациях, вскоре гнев сменился слезами. Цунаде отползла к стене, прижала к себе вторую подушку и поджала колени. В глазах начало жечь, а горло предательски сдавили слёзы. Так не хотелось плакать! Ничего ещё не известно. Нужно просто дождаться разговора. Всё ещё хорошо! Так она пыталась себя успокоить. Зачем? Сама не знала. Возможно потому, что уже привыкла скрывать и прятать эмоции и чувства. А возможно потому, что боялась своих чувств. Боялась, что дорогой и любимый человек снова покинет её, и она ничего не сможет с этим сделать. Такой исход событий был самым страшным. Да и он чуть не случился. Только собиралась с ним поговорить, как он ушёл на эту проклятую разведку. С одной стороны Цунаде боялась повторения прошлого: ребёнок, что дорог ей и в которого она верит, любимый человек, отвечающий ей взаимностью — всё это очень уж напоминало о прошлом. Но с другой стороны прошло много времени, это всё другие люди и другое время. Может так уже не будет? Может стоит попытаться вновь?       «Успокаивать» себя этими глупыми фразами уже не получалось, и слёзы полились ручьём прям в подушку. Ткань хорошо всё впитывала. Правда, быстро достигла своего лимита. Слишком долго сдерживала себя и подавляла эмоции. Слишком много стресса в последнее время. Всего было слишком много. Организму нужна была разгрузка, и он наконец-то её получил. Так что останавливаться от избавления накопленного не собирался. Слёзы — лучший проводник. С ними вымывается всё. Можно избавиться от многого, если просто хорошенько выплакаться. Хорошо, что у неё был собственный отдельный дом, что достался ещё от дедушки, а то соседи явно бы обеспокоились. Она перестала себя сдерживать, так что теперь это больше походило на вой, нежели на плач.       Когда вышло всё, что накопилось, подушка была уже полностью сырая. В глазах неприятно щипало, а внутри по-прежнему всё сжималось и как-то саднило. Было полегче, но очень хотелось получить ответы на свои вопросы и наконец разобраться во всём. И это никак не отпускало. Не отпускало так же, как страх, что всё может повториться. Надо было поговорить с кем-то. Но с кем? Сидзуне не сможет сказать ничего путного, да и не поймёт до конца. С Джирайей это невозможно сейчас. А больше никого и не было. Она встала с кровати, повесила подушку сушиться, подняла ту, что валялась на полу, и застыла с ней в руках. В голову внезапно пришла мысль: «А что если я упустила свою возможность? Что если потеряла шанс на жизнь с любимым, потому что медлила и плохо умею выражать свои чувства?» И тут её «накрыло» во второй раз. Только теперь уже не слезами, а ужасом осознания, что может из-за своего страха и промедления потеряла всё. Ведь не просто же так Он настолько сухо ответил ей. Она медленно сползла по стене и уткнулась лбом в подушку. «Неужели правда всё так закончится между нами? Неужели сейчас, спустя столько лет, он решил всё оставить?» — пронеслось в голове. — Нет! Нет-нет-нет! Я не хочу об этом думать! Этого не может быть! Не сейчас! — прокричала Цунаде и вцепилась в волосы. — Он же не может, правда? Не может вот так обрывать всё, когда я почти решилась попробовать ещё раз… Мне просто нужно поговорить с ним… — уже шёпотом продолжила, сильнее сжимая волосы в руках. — Я просто хочу увидеться с ним… Ещё раз ощутить его тепло. Всё кажется таким нереальным, как будто это всё сон. Но даже если и сон… Даже если это сон, то не хочу, чтоб он заканчивался… — женщина медленно легла на пол и крепко прижала подушку к себе, закрыв глаза.       Но вскоре в голову пришла ещё одна мысль. Она резко села и выполнила технику призыва. Не до конца уверенная в своём решении, пошла прибираться. Хоть немного, но всё же надо было. А то негоже встречать приглашённого гостя, когда даже кровать не заправлена и посуда не убрана. Пока один из слизней искал и передавал приглашение, было немного времени, чтоб подготовиться. И это относилось не только к уборке.       Спустя 15 минут в дверь постучались. Хокаге замерла на пару секунд от неожиданности, но быстро пришла в себя и поспешила открыть дверь. Поздоровалась и жестом пригласила гостя внутрь. Они прошли в гостиную и сели на диван. Повисла тишина. Обоим было как-то неловко начинать разговор. Она всё ещё была не уверена в своём решении и не знала, как начать, а он был ошарашен таким внезапным приглашением, да ещё не абы куда, а непосредственно домой и даже не знал, что и думать. — Цунаде-сама, — всё же переборов себя начал мужчина, — вы что-то хотели со мной обсудить? Это по поводу Наруто или, — не много замявшись и оглядевшись, продолжил, — это что-то личное? Это так внезапно, да ещё и домой пригласили, а не в кабинет. Просто всё это немного неловко, если честно, — нервно улыбнулся и посмотрел на женщину, но та смотрела куда угодно только не на него. — Если честно, — не много помолчав, всё же начала говорить куноичи, — это насчёт одной личной темы. Мне кажется, что только ты сможешь меня понять, Какаши. Я знаю, что это довольно внезапно. Извини за это. Но если можешь, то, пожалуйста, выслушай, — наконец посмотрев на своего собеседника добавила. — Если всё же решишь выслушать, то это должно остаться между нами. Никому не говори об этом разговоре, даже Сидзуне.       От такой информации он опешил и даже на время потерял дар речи. О чём же таком хочет поговорить с ним Цунаде, что понять сможет только он и об этом не должна знать даже её помощница. Собравшись с мыслями и настроившись на, возможно, длинный монолог, ответил: — Это всё очень необычно и внезапно, но я конечно же вас выслушаю. И можете быть уверены — об этом никто не узнает, — Какаши посмотрел на неё в ответ и слегка кивнул, как бы подтверждая свои слова и говоря тем самым, что она может начинать.       Получив одобрение, Цунаде закрыла глаза, сделала глубокий вдох и начала: — Обо всём этом довольно сложно говорить. Никогда ни с кем не обсуждала. Хотя ты наверное тоже, — она нервно улыбнулась и её глаза снова забегали по комнате, как будто искали, за что зацепится, чтоб хоть как-то успокоить хозяйку. Какаши стал догадываться, о чём же с ним хотят поговорить. Сделала ещё один глубокий вдох. — Не знаю, знаешь ли ты мою историю, до того как я покинула деревню и ушла в странствие, кроме того сражения на войне… У меня был младший брат и возлюбленный. У них была одна общая мечта — стать хокаге, — после этих слов её лицо тронула тёплая улыбка, которая, правда, сошла так же быстро, как и появилась, а глаза перестали метаться, найдя опорную точку. — Но их мечте не суждено было сбыться. Они оба погибли. После этого я разочаровалась в титуле хокаге и возненавидела всё это. Поэтому и покинула деревню, — тут она не на долго прервалась. Но почти сразу же продолжила с лёгкой улыбкой. — Спустя время мне повстречался Наруто. Его слова, воля и решимость помогли мне наконец смириться с произошедшим и дать второй шанс всему этому. И вот я здесь на посту хокаге. Но… Есть ещё кое-что, — на этом моменте она уже надолго замолчала, ибо не знала, как продолжить. Как вообще сказать кому-то, что у тебя есть чувства к человеку. В прошлый то раз ни с кем не разговаривала на этот счёт. Там просто и так было всё понятно, а сейчас. Сейчас другое дело. Повисла тишина. Какаши, заметив, что Цунаде никак не может продолжить, решил начать первым: — Я понял, к чему вы клоните. Можете не продолжать. Вижу, что вам тяжело это сказать, — хокаге опешила и удивлённо посмотрела на собеседника. «Неужели всё настолько очевидно, что он понял?» — пронеслось в её голове. А мужчина лишь тяжело вздохнул и продолжил. — Вы были правы, когда думали, что я смогу вас понять. Но всё же обратились не к тому человеку. Если вы смогли смириться с произошедшим и простить себя, то я — нет. Мне по-прежнему часто сняться кошмары и руки до сих пор видятся в крови, — джонин посмотрел на свои руки и сжал их. — Да, частично всё же получилось отпустить ситуацию. Могу теперь спокойно пользоваться шаринганом и чидори, но всё же… Всё же этого недостаточно. У меня появились друзья и команда. И это очень страшно. Страшно, что вновь их потеряю. Но что делать с этим я не знаю. У меня нет для вас совета или ответов на вопросы, к сожалению. Тут вы, как и я, остались один на один со всем этим, — на этом Какаши закончил, и они снова сидели в тишине, не смотря друг на друга.       Это продолжалось довольно долго. Каждый был погружён в свои мысли настолько, что казалось, будто второго человека в комнате нет. Да и сама комната казалась довольно абстрактным местом.       Внезапно тишину и поток мыслей нарушила жаба, что активно пыталась докричаться до Цунаде. Женщина встрепенулась и уставилась на внезапного гостя, не совсем понимая, что тот хочет от неё. — Вот. Это вам. Тут описаны некоторые подробности о Пейне, что удалось собрать, — увидев, что его наконец заметили, протянул свиток и, когда его забрали, тут же поспешил скрыться за пределами дома, сказав на прощание, — извините, что побеспокоил. Если понадобиться связаться, я буду у вас в кабинете.       Внезапный визит жабы заставил и Какаши выйти из этого транса. Оба собеседника посмотрели на свиток, затем друг на друга. Цунаде хотела было что-то сказать, но её опередили. — Уже наступает вечер. Пора бы мне пойти, наверное. Если, конечно, вы не хотите поделиться чем-нибудь ещё. Прошу прощения, что так у вас задержался, а помочь ничем так и не сумел, — почесав затылок, сказал мужчина. — Мне даже как-то неловко теперь. Ну, что всё вышло вот так. — Нет, ничего, — перебила его хокаге, — это ты меня извини. Задержала тебя на весь день тут, да ещё нагрузила своими переживаниями, заставив вспомнить плохое. Но хочу сказать спасибо за то, что выслушал, — сделав небольшую паузу и посмотрев на собеседника добавила. — Я ведь тебя ещё и обеда лишила со всем этим. Раз такое дело, то приглашаю на ужин. Знаю отличный ресторанчик, в котором вкусно готовят и имеется отменный алкоголь. Жду тебя у своего кабинета через час, — она улыбнулась и добавила. — Отказ не принимается.       Джонин тяжело вздохнул, но согласился. Деваться то было некуда. Они вместе вышли из её дома и направились в разные стороны. Она чувствовала, как ей стало легче. Всё же хорошо кому-то высказаться. Но, тем не менее, было немного неловко перед Какаши. Вот так вот его выдернула, да ещё и вывалила на него такое. Решив не грузиться мыслями по дороге до резиденции хокаге, Цунаде начала читать свиток, что ей передали. В нём и правда была новая дополнительная информация, которой не было в отчёте. Но было написано не так уж и много. В кабинет она поднималась, складывая всю полученную информацию воедино и обдумывая какую-никакую стратегию. Там её ждала куча бумаг, которые требовалось разобрать. Так что нежелательные сейчас мысли вновь получилось отбросить. На рассортировку ушло около 40 минут. Зато теперь её стол снова был в порядке, и всё лежало на своих местах. Свиток с новой информацией было решено позже отдать Сидзуне, чтобы та отнесла его к отчёту, а пока что она убрала его в ящик стола. Но там обнаружилась незнакомая ей бумага, что была перевязана ленточкой. Хокаге взяла её и замерла, боясь раскрыть. Под лентой красовалась надпись: «От Джирайи.» Её сердце, кажется, пропустило пару ударов, прежде чем забилось быстрее обычного. Начало немного трясти. Сделав глубокий вдох, всё же решилась раскрыть бумагу. Взору предстал следующий текст: «Я долго думал над всем произошедшим, что скажу тебе, когда именно и как это лучше сделать. Но в итоге пишу это письмо, не в силах встретиться с тобой. Извини за это. А так же извини за то, что поцеловал тебя. Это, наверное, было так внезапно, да? Ты растерялась и поэтому ударила меня, не так ли? Во всяком случае, мне хочется верить именно в это. Извини за то, что сбежал сразу же. Извини за то, что избегал и был так холоден. Извини… За что же ещё? Хотя для извинений за все мои косяки не хватит никакой бумаги. Просто извини за всё, что я натворил. Лишь надеюсь, что ты не ненавидишь меня сейчас… А если всё же ненавидишь, то понимаю тебя и ни в коем случае не виню или ещё что-то в этом роде. Хах, у меня всегда так себе выходило разговаривать на подобные темы… Ну, думаю, ты знаешь, как и многие в деревне (по словам Наруто), что… Я люблю тебя, Цунаде. Всегда любил. С самого детства. Я всегда наблюдал за тобой и восхищался. Ты была моим солнцем. Даже когда светила не мне. Даже когда заслужено била за подглядывания. Ты была моим островком спокойствия в этом мире. Никогда ни на секунду не сомневался в своих чувствах к тебе. Я был рад и безумно горд сражаться плечом к плечу с тобой. Всегда радовался за тебя, хоть зачастую ты этого и не видела. Я даже радовался за тебя, когда ты была с Даном! Да, немного завидовал ему, но ты была такой счастливой рядом с ним, что не мог не радоваться за тебя! Наверное, не стоило его упоминать… Я как-то не подумал, извини. Ну вот, даже сейчас умудрился накосячить! В общем, что я хотел сказать всем этим. Я любил, люблю и всегда буду любить тебя, Цунаде Сенджу! Ты — моя единственная и неповторимая. Ты для меня всё в этом мире. Хотел бы я написать больше, да места не так много. Да и как-то знаешь… Когда думаю, что ты это прочтёшь, сердце замирает и, кажется, перестаёт биться на какое-то время, но только для того, чтобы взять передышку, а потом с новыми силами застучать так быстро и сильно, что отдаётся в голове до головокружения. (Да уж книги я пишу лучше, чем любовные письма) В заключение, хотелось бы сказать, что всё нормально, если ты не чувствуешь того же самого. Ты можешь спокойно ответить мне отказом. Да, даже письмо можешь написать! Просто не исключай меня из своей жизни. Прошу тебя… Нет! Я молю тебя! Не ненавидь меня и позволь остаться рядом, чтобы продолжить так же смиренно наблюдать и радоваться за тебя. О большем не прошу. Жизнь без тебя будет подобна жалкому существованию. Я… Я просто хочу быть рядом, как и до этого был, хотя бы в качестве твоего друга… Если не ответишь мне письмом, то буду ждать нашей встречи, когда мы с Наруто вернёмся. Я обучаю его искусству саннина, так что это займёт какое-то время. С любовью Твой Джирайя»       Цунаде прикрывала рот рукой, пока читала письмо. На её глазах снова наворачивались слёзы. Но это уже были слёзы радости и облегчения. Она ничего не испортила. Всё правда хорошо. Хокаге была действительно счастлива сейчас и широко улыбалась, читая текст и улавливая каждое слово, представляя, как он всё это писал, как нервничал и каким наверняка красным было его лицо. Дочитав, быстро откапала какой-то клочок бумаги и написала ответ: «Я действительно рада, что всё так. С нетерпением жду нашей встречи». Перевязала той же ленточкой и отдала жабе, чтобы та доставила.       Где-то на горе Мьёбоку сегодня вечером от радости кричал один жабий отшельник