Часть 1

Что-то опять пробирается ветром во снах. Опять корябает язык противным привкусом злосчастья, где-то глубже остаётся горькая пелена, всё мутнеет и покрывается шариками сладких ягод, принося в сознание тонкий запах черники и яблок. Ненависть опять дёргает за руки, словно стреляя пистолетом. Голова трескается стеклом, клыки лезут из дёсен точно, ведь как ещё описать режущее лезвием чувство подле зубов? Словно неумелым ребёнком полоснул во рту ножиком. Горит и рвётся наружу, зубы сжимаются и перетираются в пыль. Что-то мягкое под ладонями сжимается и размякает, как шея. Он смотрит вниз, налево и всё выключается. Почти буквально. Теперь, заместо ягод, чувствуется сладковатый и сырой запах разлагающегося тела. Эта сласть почти неуловимая, эта сырость похожа на покупное мясо, на душе резко становится до боли обидно и тоскливо. Не хочется плакать, но горячие слёзы сами текут, словно по сценарию, словно чёртов фильм. Но в ладонях он сжимал белую шею, где змеями покоились чёрные косички. — Блять! — резко вскакивает с места парень и цепко держит волосы, сгибаясь в три погибели. Этот запах гнили не уходит, усиливается, словно он в морге или.. — Нет! Нет! Это мерзость! Я не докачусь до этого омерзительного поступка! Не я, был не я! Бессвязно кричал Адепт, начиная бить матрас в истерике, резко переходя на свои руки, сжимая их до скорых синяков, выворачивая себя наизнанку. Эти кошмары не уходили никогда. Сны — что-то редкое и почти непостижимое уму парня. Эти сладкие сны снились ему так редко, что можно смело сравнить со снегом в середине июля, при этом гордо подняв голову и понимая, что это — явное преувеличение. Это как счастливый момент в его детстве. Нельзя жаловаться на то, что происходит сейчас. Надо дышать сегодняшним днём. У него есть отец. Теперь есть. Он не помнит, каким чудом оказался в другом доме, но теперь он с этим чудесным человеком, которого кличут Властелином Камня. Всё это заумно и глупо. Прозвучала мелодия звонка рядом. — Моракс! — Словно бешенный прокричал в трубку парень, стараясь не рвать на себе кожу и волосы. — Прошу, скажи, где. — Под кроватью, Сяо. — всё также непоколебимо ответил мужчина, явно сидя в каком-то многолюдном месте; на заднем плане отчётливо слышны разговоры и детские крики. Не вешая трубку и торпедой заглядывая под кровать, чуть не сваливаясь на пол, небольшая пилюльница действительно была в указанном месте. Хватая «бублик» и открывая первое попавшееся отделение, три разных пилюль оказались в кровавой ладони, а после и во рту. Сухо проглотив препараты, молчание сменилось кашлем. — Твои кошмары приходят куда чаще, не так ли? — Монотонно продолжал Моракс, . — Может, нам надо опять навестить доктора? — Нет, — задыхаясь, добавил Якса, кошачьими глазами выпытывая из тьмы хоть немного воды рядом, но попалась всё-таки недопитая со вчера банка энергетика, — не надо ни к каким, кх-кхах, докторам и другим умникам. Мне и так, х-харх, хорошо. — Сяо, я беспокоюсь за тебя. Пожалуйста, звони, когда тебе плохо, я не хочу быть хуже того м…ты понял. Если пойдёшь на улицу — поешь заранее, я знаю твои привычки. — Тише добавил Чжун Ли, опасливо осматриваясь вокруг. Сладкий привкус энергетика портил вездесущий запах разлагающегося тела, — Пока. — Беззлобно ответил Адепт, скидывая телефонный разговор. Время говорило, что сейчас около шести вечера, хотя по темноте можно было сказать, что точно позднее, но зимой ты всегда обманываешь сам себя. Шторы изредка болтались от холодного воздуха с открытого окна, а на диване во всю скомканы простыни и разбросаны подушки. В горле до сих пор першило, глаза горели ядом. Неприятно скалит зубы хищник в груди, срывая последние планы на день больным животом. Он понятия не имеет, какие таблетки пьёт. Он даже не знает, для чего и от чего они вообще у него. Он не помнит ни имя психиатра, ни как долго уже живёт тут. Иногда кажется, что со вчерашнего дня, и приходится стыдиться каждого своего поступка, но это всё быстро выветривается, стоит только Мораксу хоть немного улыбнуться. Парень очень надеется, что не доставляет ему никаких проблем. В квартире темно, только свет в коридоре изредка мигает. Кое-как заправляя пряди волос за ухо и расчёсывая их руками, Сяо неряшливо и рассеянно завязывает бантики на кроссовках, поправляя мятую одежду на себе. Удивительно, он спал в одежде. Настолько не было сил со школы, что даже не удосужился её снять. Оставляя свет в коридоре и уходя из квартиры, парень тревожно хлопает себя по карманам, надеясь, что возвращаться обратно не будет надобности — так и оказалось. Телефон в кармане, и это всё, что ему надо. Он не хочет пропускать звонки от Моракса, он — его последняя надежда. Только ради него он продолжает пить таблетки и драть кожу на себе, пытаясь не самовыпилиться и не поддаваться ужасам кошмаров. В лифте всё ещё висит разбитое им же зеркало. Он его ударил только потому, что подумал, смотря вглубь отражения, что перед ним стоит другой человек. Не он. Что это за мразь повторяет движения за ним? И решил вмазать подонку. Только потом, с порезанными руками, он понял, что эта мразь — он сам. И он это признавал и повторял каждый раз перед сном. И не рассказал Мораксу, как бы тот не просил. Мелкие хлопья снега вдали казались метелью, температура на улице минусовая, а он вышёл в одной толстовке и облегающих джинсах, так ещё и хлипких кроссовках. Но всё равно душно и всё равно, каким ты будешь во льду. Хоть мёртвой бабочкой, или ещё чем хуже. Он просто хочет не находиться в духоте и не быть мерзопакостным Яксой. То страшное прошлое позади. Прошли тысячи лет, а он всё никак не может отпустить ужас мрака. Но голова начинает резко болеть. Этого никогда не было. Это его чередующиеся ужастиком сны, которые внушают своё неверное верование в какое-то чудо. Словно он был кем-то важным раньше, но сейчас. Якса. Он называет себя так из-за своего сна, в котором видел тысячи трупов, убитых его же руками. Демоны, которым он скручивал голову, провозглашая себя Яксой. Или же кто-то другой так его начал называть? Он не хочет возвращаться в кошмары, чтобы выяснить, кто именно дал ему ужасную судьбу.

* * *

Под ногами хрустит снег, на ресницах сидели холодные снежинки, а отмороженные руки с чёрным лаком на ногтях что-то лепили из снега. Сегодня он мокрый и не рассыпается безвозмездным пеплом войн, о которых так много читал в интернете. Многие книги Моракса о войнах и истории, но малая часть о мифологии, и именно к ней тянуло Сяо. Он тайком брал книги и рассматривал глянцевые или потрёпанные страницы, проводя пальцами в процессе прочтения по изношенному корешку, переключая с красного света гирлянд на зелёный, представляя в голове чудные образы. Почти всегда Чжун Ли застукивал Сяо за тайным занятием, но так же всегда молчал, выжидая подходящего часа, чтобы уйти в другую комнату. Чтобы Сяо мог тихо поставить книгу на место, неслышно уходя обратно к себе. Моракс любил своего приемника и с каждым днём старался показать это больше, но в тоже время он старался не слишком навязываться подростку, у которого кошмары и паранойя являются главными проблемами. Он из-за них закрывается от всех и старается уйти откуда-нибудь по-быстрее, ему дотошно от людей, особенно от очень громких. Моракс знал и понимал его, но очень редко ему приходилось просить парня пойти с ним в народ и оживлённые улицы по важным делам, в которых Якса был нужен как никто другой. Сяо сам не понимал зачем, он с укором смотрел на них всех и старался держать позади, изредка хватая «отца» за плечо, немного сжимая от нарастающей паники, а после суматохи получал нужную похвалу и заботу, сидя в кафешке с миндальным тофу, о котором мечтал целый день. Сидел с комфортным человеком и тихо что-то рассказывал, отламывая лакомый кусочек и прижимая языком к нёбу.