Слезами горю не поможешь

В полумрачной комнате за большим дубовым письменным столом сидит юная девушка и уже которую минуту смотрит куда-то сквозь серую стену, что перед ней. О чём-то думает? Наконец она возвращается в реальность и включает запылившуюся настольную лампу. Глухой щелчок выключателя прерывает тишину, стоящую до этого в комнате на протяжении уже долгого времени. Из нижней шуфлядки стола девушка достаёт тёмно-синюю толстую и уже достаточно потёртую тетрадь. Она кладёт её на стол и начинает лениво листать страницы. «По-моему в этой тетради ещё было несколько чистых страниц…» — подумала она, продолжая шелестеть старой бумагой и периодически зевая. Долистав до последней страницы, она убедилась в том, что только-что ошиблась. Оставалось всего пол чистой страницы. Девушка снова открыла ту же самую шуфлядку, достала ручку и ещё одну тетрадь, точно такого же цвета, как и предыдущая. Только эта выглядела новой, в отличие от другой. Девушка открыла новую тетрадь на первой странице и начала, не спеша, что-то писать в ней. *** <24 марта 2019> Я почувствовала вибрацию возле своей руки и перевела взгляд на телефон, лежащий на моей парте. Сейчас была перемена, в связи с чем, я решила ответить. Это была моя бабушка, хотя я всегда её называла по имени, Аня. Меня немного удивило то, что она мне позвонила, да ещё и в такое время. Мы с ней очень редко говорили по телефону, она мне во всём доверяла и никогда не звонила по пустякам.  — Лизочка, я через 15 минут буду возле школы, нам нужно сходить кое-куда. Я уже предупредила твою учительницу, так что просто собери вещи и жди меня, хорошо?  — Х-хорошо… А куда мы идём?  — Автобус уже приехал, я тебе всё объясню когда мы встретимся. В трубке зазвучали быстрые гудки, Аня повесила трубку. В класс уже вошла учительница, а я положила мой телефон на прежнее место и начала складывать тетради в рюкзак. Через некоторое время мне сказали, что за мной уже пришли. Когда мы вышли из здания, я сразу же бросила на Аню вопросительный взгляд.  — Нам нужно сделать тебе фотографии на паспорт, а единственное место в нашем малюсеньком городке, где можно это сделать, закрывается очень рано. И почему ты смотришь на меня такими испуганными глазами? — вместе с последними словами, на лице Ани появилась улыбка.  — Ничего я не напугана, просто ты меня ни о чём не предупредила и…  — Мы уже много раз об этом говорили с тобой, дорогая, но изменить ничего нельзя. — улыбка исчезла с лица так же быстро как и появилась — Я правда не хочу тебя отправлять к твоему отцу-алкоголику в Италию, но там у тебя по крайней мере будет какое-то будущее, а в этой нищете ты умрёшь от голода. Ты в зеркало смотришь хоть иногда? Ты ужасно бледная и худая как спичка, на тебя больно смотреть. Климат Италии тебе пойдёт только на пользу. Да и учиться там будет намного проще чем здесь. Ты сильная. Я уверена, ты сможешь наладить отношения с отцом, а через два года тебе уже будет восемнадцать и ты сможет делать, что захочешь. Я чувствую, как по щекам ложатся две мокрые полоски, но даже не пытаюсь вытереть их с моего лица. Бабушка всегда говорит, что я сильная, а я не верю в это. Она всегда меня поддерживает, говорит утешительные слова, когда мне плохо и гладит рукой по волосам. Как после всего этого она может отправить меня в Италию, говоря, что так будет лучше? Она сама хотя бы верит в то, что говорит? Не важно сколько я буду умолять, чтобы она мне позволила остаться. Не важно сколько я буду лить слёзы на подушку по ночам. Слезами горю не поможешь…