Глава 1. Забытый инструмент

Как часто мы не осознаем важности того, что родители вкладывали в нас? Все эти дополнительные занятия, которые отравляли наше детство? Постоянная суета, домашние задания… Странные мысли для шести утра… А, может, так я просто отвлекаюсь от всего, что произошло? Столько всего повалилось в последнее время… Вчера я рассталась со своим парнем. Ну, как «парнем»… Мы с ним не встречались-то толком. Когда после экзаменов я не набрала достаточное количество баллов, чтобы поступить в столичный институт, мои родители очень переживали, хоть и не показывали это. Я поступила в местный университет. У моей семьи было две квартиры (четырёхкомнатная и однокомнатная), так что я стала жить отдельно, пока родители не сдадут однокомнатную квартиру. Так мне было легче, да и помещение над было поддерживать в порядке. Время для нашей семьи было тяжёлое. Мама всю себя отдавала Диане, моей младшей сестре, отец работал без устали — им и без меня проблем хватает. Я ещё в прошлом году решила, сто буду работать и помогать родителям финансово. Но нагрузка была слишком большой: университет, работа, дополнительные задания… Я понимала, что одна не справлюсь. Мне нужен был человек, которому я буду жаловаться. Да, я такая. Мне нужно кому-то выговориться, иначе (известно из опыта) у меня будет срыв. Раньше моим слушателем была мама, но сейчас я не хочу её беспокоить. Ведь я пожалуюсь — мне станет легче, а мама будет переживать, волноваться… Это же мама! Вот я и решила найти такого человека среди однокурсников. Это должен был быть человек, с которым я знакома, но мы должны были не близко общаться, чтобы он за меня не переживал. И я нашла. Этим человеком оказался Добрыня Никитин. Он учился на втором курсе университета. Был красивым, умным, вежливым… Компании, в которых мы вращались, часто соприкасались, так что мы виделись и даже общались, но наши отношения не выходили за рамки обычных знакомых. Где-то в середине сентября я подошла к Добрыне, посмотрела ему в глаза и спросила: — Ты будешь моей жалобной книгой? Несколько минут парень был в шоке — не мог понять, что я только что сказала, и шутка ли это. Я ему всё объяснила, и он, вроде, понял: — … понимаешь? Ты не должен будешь вникать в мои проблемы или давать советы, — просто слушай меня и кивай, когда понадобится. Добрыня кивнул, обдумывая мои слова. — Ну, так что? — спросила я. — Поможешь? Он нежно посмотрел на меня и улыбнулся: — Конечно, помогу. Позже я узнала, что этот человек ещё невероятно добрый и терпеливый. С тех пор я с ним много общалась и частенько ему жаловалась. И, вот, в один день Добрыня объявил, что мы встречаемся. Теперь был мой черёд удивляться. Ведь я не особо красива: невысокий рост, недостаточно стройная фигура, лохматые каштановые волосы, овальное лицо, блёклые губы не выделяющийся нос и большие зеленые глаза. И я постоянно только жалуюсь Добрыне. Я до сих пор не понимаю, зачем он это сделал. Может, от скуки, может, из мести, может, на спор. Но возражать мне не пришлось. Я не чувствовала к нему ничего, напоминающего влюблённость. Да, он ко мне и не лез. Мы ни разу не целовались, и вообще наши отношения оставались прежними. До вчерашнего дня… — Мне надоело! Ты только и делаешь, что жалуешься! С тобой и поговорить нормально нельзя! Вчера он впервые на меня накричал. Я была немного удивлена, но не смогла это выразить. Так мы и расстались. Я выронила зубную щётку. Хватит думать о плохом! Сегодня приезжает тётя Клава — я поеду в гости к родителям. У меня зазвонил телефон: — Алло? — подняла я трубку. — Алло, Серафима, ты сегодня приедешь? — раздался звонкий женский голос. — Конечно, мам, — улыбнулась я. — Хорошо, ждём, — сказала она и положила трубку. На сердце потеплело от маминого звонка. Я быстренько собралась и поехала к родителям. Тётя Клава была уже там. — Здравствуй, моя дорогая! — налетела на меня эта радушная женщина. — Ну, рассказывай. Как у тебя дела? Я замялась. — Да, рассказывать особо нечего, — смутилась я. — Всё в порядке. — Девочки, идите в дом! — сказал папа. — Холодно же! Родители решили устроить в честь приезда тёти шашлыки. Мы с тётей Клавой пошли в дом. Я решила обойти нашу квартиру, вспомнить детство. Вот, я открываю дверь в свою комнату. Здесь совсем ничего не изменилось. Такой же лёгкий беспорядок, тёмно-голубые обои, мягкий диван и блёклые шторы. Начала пробирать ностальгия. Тут я заметила в углу старое пианино. Этот музыкальный инструмент выглядел так мирно и спокойно, что я подходила к нему излишне медленно, будто боясь спугнуть. Моя рука потянулась к пианино. Как только пальцы притронулись к этому лакированному дереву, по телу будто прошёл шок. Сердце замерло, внутри всё трепетало. Я аккуратно подняла крышку инструмента. Чёрные и белые клавиши завораживали взор. Я села за пианино. Глубоко вздохнула. Успокоила дрожь в руках. Пальцы сами собой запорхали над клавиатурой. Я играла давно забытую мелодию. Но почему-то она звучала лучше, чем когда я училась в музыкальной школе. Я не думала о том, что могу сделать ошибку. Что вот здесь нужно играть тише, а потом идти на crescendo. Я просто играла. А когда закончила, несколько секунд безмолвно сидела, потому что последний аккорд эхом отдавался в моём сознании. — Прекрасно, — послышался тихий голос со стороны двери. Это была тётя Клава. — Это… — «Весенний эскиз», — подсказала я. — Автора не помню. Играла эту пьесу в последнем классе музыкальной школы. Тётя подошла ко мне, и присела рядом. — Давно не играла? Я медленно кивнула: — Четыре года. Клава посмотрела на мои руки. — Не притрагивалась с тех пор, как закончила музыкальную школу? Я снова кивнула. Тетя легонько улыбнулась: — Не думала, что вспомнишь. Твои родители всегда хотели, чтобы ты любила музыку. Нашла себя в ней. — В то время у меня только возрастала неприязнь к музыке, — резковато сказала я. — Разве ты ненавидела то, что сейчас играла? — спросила Клава. Конечно, нет. Я была счастлива…