Часть 2

"Популярный красавчик", так таких называют. И не зря. Вызывает визг у девушек и зависть у парней. И ещё так круто белокурую челку рукой убирает из лица, да голубыми глазками сверкает так, что одна девочка не выдержала и упала. Боже, как я её понимаю. —Джеймс, Джеймс, он здесь,— прошептала смущённо одноклассница соседке пo пaрте. Не только мне он нравился. И где-то в глубине души я это понимала, разрисовывая весь скетчбук его именем и лицом. Может быть, что мне просто нравилась его внешность, так оно и есть. Он не отличался умом от других, имел много вредных привычек. Но все его боготворили, что меня иногда немножко бесило. Когда неожиданно для меня в клас зашёл учитель, я, глубоко вздохнув, попыталась выбросить из головы мысли о чём-либо кроме учёбы. Пришлось. Образование является самым главным в моей жизни на этот момент, так как моя главная цель - устроиться на работу и зарабатывать достаточно денег, чтобы обеспечивать родных. Поэтому даже самый красивый, самый милый... о боже, Джеймс, как он может уйти из мыслей? У него тонкие, как будто девчачьи, запястья. Сам он худощавый, костлявый, кожа лица натянута острыми скулами и висками, как будто о них можно порезаться. Бледный, высокий у светлый. Не знаю, почему он высокий и светлый. Не знаю, почему он мне нравился. Возможно через то, что он нравился большинству девушек? Я машинально опустила прядь волос, которая аккуратно впала с головы на парту и сделали своеобразную "стену", что защищала моё лицо от заинтересованных мимолётных взглядов. Хотя, какая там заинтересованность, я была как серая мышка. Девочки резко закопошились, начали загадочно улыбаться, подмигивая Джеймсу, но его ледяная душа не подпускала их близко к сердцу. Он был груб, временами злой и точно не мастер красивого слова. Его спонтанные фразы очень ранят, но сам он этого не понимает. Критик до костей, охотник за идеальностью. Он не видит той внутренней красоты, что таится в многих девушках. Он гонится за теми, чьё обличие подобно ангелу, а душа - смола. Слишком много девушек он обидел, слишком много самооценок опустил. Я сморщилась от этой мысли и мимолётно посмотрела в его сторону. Он, облокотившись на руку, внимательно что-то рассматривал на доске, а его соседка по парте рассматривала его. О, эта ревность к человеку, который тебе не принадлежит пробежалась кипятком по телу. Мне было всё равно на их дурацкие планы с его участием, я просто злилась на их поведение. Но сама же понимала, что была бы я чуть открытая, то делала бы так же. На перемене я всё-таки набралась сил подойти к нему поздороваться. Руки и ноги тряслись, живот весь сжался и стало сложно дышать. —Видно не судьба, — подумала я, как будто спасла себя от беды. Я махнула ему вместо слов, а он закатал глаза. Знаете, как некоторые парни говорят: "Если ты нравишься страшненькой мышке - это то же самое, что понравиться пышке". Здесь это как оскорбление, ведь, судя по его мнению, только красивые девушки имеют добрую душу и светлые чувства. Если бы я думала об этом слишком глубоко, то впала бы в депрессию, но куда уже падать. Когда я пришла домой, было уже темно. Мама всё ещё вкалывала на роботе, отец заливал горло в ближайшем пабе после рабочего дня. В доме не было этого семейного уюта, о котором мечтает каждый ребенок, но было чувство одиночества и даже ненужности. Тихо мурлыкал кот, на улице опять закружились снежинки в танце. Я скинула все свои вещи в уголок комнаты и пошла на кухню, чтобы сделать себе кофе. Открылись двери: пришла уставшая мама. Хоть и работала она с утра до ночи, всё равно всегда выделяла мне немного внимания, даже когда не было сил и говорить, - Привет, как дела в школе?, - спросила она, снимая тяжёлое чёрное пальто. - Достаточно неплохо, всё по-старому, по привычке пробормотала я, разбирая пакеты с продуктами, Пока она переодевалась, я приготовила ей крепкий кофе и бутерброд, и тихо ушла в свою комнату. Включив тихую музыку, я легонько присела на подоконник, чтобы продолжить наслаждаться мягким и таким комфортным танцем снежинок. Он напоминал мне о чем-то таком беззаботном, нежном, о маленьких котятах, о бабуле. Тишина. С гостиной услышались крики: отец пришёл домой не в настроении. С ним у меня отдельный вид отношений. Их нет. Иногда я думаю, что это и есть причина моей скрытности и скромности перед сильным полом. Утро обещало быть морозным, снег так и хрустел, как будто дешёвые кукурузные палочки. Соседские дети весело бегали по улице, их красные щёчки еле выглядывали из-под шарфиков. Что-то должно было случиться, я чувствовала это, беспокойство било кровью мои уши и щёки, от чего они покраснели. Или же от мороза. Или от стыда. Почему стыд? Лёд. Даже коровы по льду ходят лучше, чем я. Это тихий и коварный убийца, который поджидал меня под тонким слоем снега, на ступеньках, на пешеходных дорожках. И вот я вижу школу: богатенькие детишки парковали свои машины, девочки забавно топали на каблуках, забыв о грации и привлекательной ходьбе. И тут плыву я. За привлекательность, к которой я немного стремилась, я вообще молчу. Я молилась, чтобы не упасть прямо на глазах всей школы: какой позор! Но вдруг сзади я услышала чьи-то шаги, что приближались и приближались. Повернуться я была не в силах, потому что хотела жить, а не отминусовать мозг через своё падение в честь любопытности, но попыталась сойти в сторону, дабы дать этому самоубийце пройти. Но что-то пошло не так: он задел меня за рукав пуховика. Момент— и я уже лежу. Моей злости не было предела, казалось, что пар вот-вот пойдёт из носа. В голове было столько мыслей, что я просто продолжала лежать молча. А зачем что-то делать? Складывайте и забирайте, все уже и так увидели. —Я искренне прошу прощения, мисс, — пробормотал парень. На вид ему 18 лет; его серые светлые глаза и немножко курносый нос так и излучали энергию щеночка лабрадора-ретривера. Он неловко улыбался, видя моё состояние, и подал мне руку. Выдохнув, я согласилась на его маленькую помощь, и с невозмутимым видом сделала шаг. Зря. Опять я на спине. Он едва ли сдерживал смех, снова протягивая мне руку. —Разрешите представиться...