-7-

Сью хоть и обладала мелочной еврейской натурой, но всё же смогла выручить Майка и Билли: у девчонки словно был свой подпольный склад с техникой и мебелью — как раз хватило для того, чтобы обставить кухню и зал церквушки. Плита была старой, но жарила мощнее адского огня, так что мастер Бутчер, как самый настоящий шеф-повар, смог довести до идеала свои фирменные колбаски. Масло скворчало, брызгало во все стороны, пачкало и без того заляпанный фартук, но Билли уже не остановить. — Шеф, ты прямо кулинарный маньяк, — пробормотал Майк, глядя на Бутчера со смесью страха и благоговения; Билли, помахивая лопаткой, скалозубо улыбнулся в ответ. — Пиздюк, открою тебе секрет, — он перевернул колбаски на сковороде, — больше всего на свете я люблю две вещи: готовить и ебашиться с теми, кто не понимает, что не стоит лезть под руку папочке. Ах, да, есть же ещё булочка. И её булочки. Она меня явно заждалась. Билли воодушевлённо подкинул колбаски на сковородке, ловко поймал, наслаждаясь восторженным вниманием МакКойда, который, похоже, забыл, что нужно не глазеть, а готовить соус; настолько острый, что способен прожечь нахуй кишки. Впрочем, это всё шутки, но Билли давно задумывался о заказе «Каролинского жнеца» — с самым острым перчиком в мире шерифу Гаттерби точно не тягаться. И колбаска из куриного фарша — Кенни хоть и мелковат, но ради дела Бутчер готов постараться. Пока голову Билли занимали кровожадные планы, вынуждая коварно посмеиваться, Майк грустно вздыхал, таращась в миску с соусом. Выложив готовые колбаски, истекающие маслом и соком, на противень, Билли тут же принялся жарить новую порцию. Хорошая всё-таки девчонка, эта Сью, но совершенно не во вкусе Билли. Бутчер хрипло выдохнул, вновь вспоминая Линду; с такой сочной цыпочкой он точно будет счастлив. Однако от мыслей о будущем изрядно отвлекало тоскливое пыхтение Майка, которому явно хотелось об этом поговорить. Бутчер утомлённо закатил глаза и отложил лопатку. — Так, пиздюк, в чём дело? — Да так, — МакКойд пожал плечами, не поднимая головы, — вот думаю… — О чём? Что мои колбаски самые охуенные? У папочки Билли по-другому не бывает! — Я… Просто… А, неважно. — Что случилось? — Билли перевернул румяные жирные колбаски на другую сторону. — А-а-а… Я понял. Ты думаешь о своей блондиночке-панде? — Панде? — Майк непонимающе нахмурился. — Она ж только зелень жрёт, фея зелёная, — фыркнул Бутчер, присыпая свои мясные изделия специями прямо из пакетика. — Ты ж светишься рядом с ней, как ёбанная лампочка — слепит так, что хочется ёбнуть кулаком. — Я не знаю, как к ней подойти, — Майк сконфуженно отвернулся, — и… как сказать о своих чувствах. — Ч… Чего? — Она мне нравится, шеф, — выпалил МакКойд, — но… как мне сказать об этом Селене? Бутчер едва не поперхнулся воздухом; блядь, он, конечно, за всю свою жизнь насмотрелся на всяких наивных дурачков, но по его скромному мнению Майк побил просто все рекорды. Это ж надо быть таким слепым пиздюком, чтобы не замечать очевидного? Селена ж липла к нему, как бабочка на сироп, как алкоголик к бутылке портвейна… Пример неудачный, но в голову Бутчера, пребывавшему в степени крайнего охуения, больше ничего не приходило. Он шлёпнул себя ладонью по лбу под недоуменный взгляд Майка, судорожно вцепившегося в миску с соусом. — Ты серьёзно? Ты блядь серьёзно? — Шеф, я… — Да твоя дамочка практически орёт прям рядом с тобой, что она в тебя, дурака, влюблена, — взревел Бутчер, грозно указывая грязной лопаткой в сторону МакКойда. — Что ей нужно сделать, чтобы до тебя дошло? Подол задрать? Раздеться перед тобой посреди улицы? — Я правда хочу признаться Селене — попытался объяснить Майк. — Но я не знаю, как завести разговор. С ней, с моим лучиком, всё из головы вылетает. Понимаете, шеф? — Понимаю, — кивнул Бутчер. — Понимаю, что ты иногда меня нереально бесишь. — Но… — Мой тебе совет, пиздюк, — новая порция колбасок отправилась на сковородку, — хочешь покорить даму сердца, то хватай её за жопу и забирай к себе, даже если она сопротивляется. Ты мужик, и должен показать, кто в доме хозяин. — Э-э-э, — МакКойд отупело заморгал, — не думаю, что ей это понравится. — Да она в восторге будет! Отвечаю! — Я наверно… подумаю, хорошо? Билли хоть и веселился, но, видя, как нелегко было Майку, тут же замолчал. Шутки шутками, однако смотреть на страдающего Майка было тошно. Бутчер, конечно, мог и дальше над ним глумиться, только вот… Блядь! Он не верил, что ему действительно жалко Майка! Билли вздохнул; пиздюку больше не к кому обратиться, значит, опять придётся всё разгребать папочке Бутчеру. — Ладно, пиздюк, слушай сюда, — последняя порция колбасок уже поджаривалась на сковородке, — если хочешь сказать, что девчонка тебе нравится, ты должен сразу об этом намекнуть. — Я это и пытаюсь… — Подарком, — перебил его Билли, размахивая кухонной лопаткой. — Купи ей что-нибудь, сделай сам, не знаю… Нужно у девочек сразу хорошие эмоции вызывать. А что они любят? Всякое ванильное дерьмецо, которое им на самом деле нахер не сдалось! Но не смей ей дарить себя — это чревато последствиями. — Да? — Майк почесал в затылке. — А что ей можно подарить? Просто… Шеф, я на мели, а просить в долг у Сью я не хочу. — Блять, да даже подари ей переходник для розетки, твоя фея и тому рада будет, — Билли закатил глаза; надо сохранять спокойствие, надо сохранять спокойствие и убрать лопатку от греха подальше. — Но я хочу сделать ей что-то хорошее, приятное. Не знаю, — МакКойд мечтательно улыбнулся, — может, цветы там или конфеты. — Или пиздюль. Тебе, — уточнил Бутчер. — У тебя дохера денег в карманах? Нет? Вот и не думай, а… — Точно! — МакКойд засиял. — Я знаю! — Что? — У нас остались ещё овощные заготовки? Я могу принести ей немного сосисок. Надеюсь, — Майк опустил голову, покраснев. Выглядело настолько мило, что Билли едва не замутило, — она ничего такого не подумает обо мне… — У вас мыслительный процесс один на двоих, — Бутчер, наконец, выключил плиту. — Так что не думаю и… Но, похоже, Майк его совершенно не слушал. — …И ещё галстуки! Их у меня много! Билли понимал, что тут без принудительной госпитализации не обойтись, поэтому дружелюбно оскалился, демонстрируя ровные ряды зубов. — Да-а-а, — протянул Билли, — отличный план! — Спасибо, шеф! — Майк вскочил с места, воодушевлённый скорым свиданием с Селеной. — Что бы я без вас делал?! Билли гордо расправил плечи; уж кто-кто, а папочка всегда молодец. МакКойд, повеселев, тут же ринулся на кухню, чтобы приготовить свой вегетарианский сюрприз. Бутчер мог бы возмутиться, потому что кухня — его владения, однако решил не мешать. Пусть пиздюк радуется. В конце концов, из таких мелких радостей и строилась их жизнь. Билли наблюдал за носящимся по часовне Майком, умиляясь тому, как МакКойд старался угодить своей малышке; Билли точно так же пытался понравиться Линде. Ах, булочка… Бутчер мечтательно причмокнул губами; хватит уже оттягивать одну мечту ради другой. Время идёт, а они с Линдой так и не поговорили! Хватит это терпеть! Бутчер стукнул лопаткой по столешнице, чувствуя особый прилив энергии: папочка уже завтра выйдет на охоту — трофей в виде девушки с шикарной жопкой должен достаться только ему!

***

Майк спешил, потому боялся одного — вдруг до Селены его вкусный подарок дойдёт совсем остывшим? И при этом забыл о галстуках, которые лежали, небрежно смятые, в кармане его куртки; все мысли Майка кружились только вокруг девушки, самой доброй, самой милой, самой замечательной на свете! Сегодня Селена узнает правду! Билли, то есть шеф, прав: нельзя оставлять кому-то другому своё счастье, а лучик — просто невероятная! Почему МакКойд понял это только сейчас? Неужели Билли открыл ему глаза? Майк не мог ответить на этот вопрос, но задыхался, впечатывая подошвы в пыль дороги; дорогу к дому Селены он знал хорошо. Майк раньше часто бывал у неё в гостях. МакКойд широко улыбнулся в предвкушении. Ох, как это волнительно! Он признается Селене, скажет, как ее любит, иначе… иначе — что? И как сказать? Как подобрать правильные слова? Почему так сложно? МакКойд бежал, едва обращая внимание на редких прохожих, торопясь за пределы центра города; то, что выглядело как декорация для типичного вестерна, преобразилось в зелёный переулок с невысокими деревцами и миниатюрными кустарниками, скрывающие покосившийся старый деревянный забор, который Майк смог с лёгкостью перепрыгнуть. А там, за ним, простиралась дорога, ведущая к кирпичному дому под серой черепичной крышей, из трубы которого валил дымок — несмотря на дневную сухую жару, ночами в Гаттерби становилось холодно; а еще Селена могла что-то готовить в печи, и Майк облизнулся: то ли из-за вдруг разыгравшегося аппетита от волнения, то ли от предстоящей встречи с девушкой. Он пригладил волосы, надеясь хоть немного придать своему виду какое-то подобие аккуратности, а затем приосанился, вздохнул глубоко, мысленно считая до десяти; как только в голове щёлкнуло до единицы, выдохнул и зашагал прямиком к дому драгоценного лучика, где во дворе гуляли её курочки. Майк улыбнулся, надеясь, что курочки не станут возражать, если он навестит их милую хозяйку? Признаться, Майк сильно нервничал, прижимал к груди пакет с приготовленными Билли вегетерианскими колбасками, двигаясь все медленнее с каждым шагом. МакКойд осмотрел двор, который заняли домашние курочки, и сглотнул: как-то всё слишком хорошо… Тихо, только слышно милое кудахтанье. Но Селена должна быть дома, МакКойд в этом уверен на миллион процентов; в конце концов, он не хотел, чтобы блюда шефа пропали зря, ведь он так старался, когда готовил для лучика. Поднявшись по скрипучим ступенькам, МакКойд лихорадочно вытер подошвы ботинок о коврик, готовый постучаться; на просторном крыльце, заставленном цветочными горшками с незабудками, маргаритками и петуниями, в старой корзине для белья расположился крупный меланхоличный индюк. Птица лениво моргала, совершенно незаинтересованная Майком, который с облегчением выдохнул. В Гаттерби Кенни был далеко не единственной птахой с характером… Громогласное «га», прозвучавшее за спиной МакКойда, вынудило его похолодеть от страха. Он медленно повернулся; курочки разбежались, кудахча и хлопая крыльями, пропуская к крыльцу обычного домашнего белого гуся. Гусь угрожающе раскинул крылья, вытянул шею, на которой алела лента, повязанная кокетливым бантом. Выглядело мило, только вот этот гусь — даже хуже Кенни, потому что он больше и пасть у гуся жуткая и мерзкая, как у гребанного инопланетянина! МакКойд не придумал ничего лучше, чем широко улыбнуться любимчику Селены. — Привет, Айзек. Гусь, не оценивший вежливости, гоготнул громче, топнув перепончатой лапкой, словно предупреждая не делать резких движений. МакКойд чуть не подпрыгнул на месте, но лишь икнул, смотря прямиком в эти адские жёлтые глазки-бусинки, пытающиеся будто вытянуть всю его душу, а затем медленно опустился на корточки, подвигая ближе к двери пакет с гостинцем. — Всё хорошо, — уверял Майк, не сводя взгляд с гуся, — тише, всё хорошо. Вот. Он оттолкнул пакет в сторону индюка, апатично чистившегося перья. — Видишь? — МакКойд поднял руки. — Смотри, я безоружен. Айзек кровожадно гаркнул. Майк осторожно, словно в замедленной съёмке, пытался спуститься к лестнице. Селена, конечно, лучик, солнышко, котик, рыбка и миллионы других приятных сравнительных оборотов, но связываться с её бешеным питомцем себе дороже. Он хотел достаться любимой девушке целым, здоровым и красивым. — Давай мы разойдёмся тихо, хорошо? — Майк понимал, что ситуация выглядела глупо: он пытался уговорить гуся не нападать на него. Будто он какая-то собака… Улыбка на лице МакКойда тут же померкла: Айзек гораздо хуже собаки! Неизвестно, кого в Гаттерби стоило бояться больше: его или Кенни. — Я уже ухожу, — Майк проворачивал невероятное: проходить в метре от Айзека — настоящее безумие. — Я правда ухожу… Видишь? Я почти уже у забора. Надеюсь, что Селена… Гусь, бешено замахав крыльями, вытянул шею и кинулся на МакКойда, стоило услышать имя любимой хозяйки. Майк, не сразу сообразив, куда стоило правильно бежать, ринулся в противоположную сторону, еле перебирая ногами. Майк не хотел так рано умирать: он не сказал Селене, что любит её, а уже сегодня мог быть убит сумасшедшим гусем! — Айзек! А! — парень споткнулся о камень, но сумел выстоять, набегу оборачиваясь на Айзека. — Всё хорошо! У нас с Селеной ничего не было! Я не успел!.. А! Переговоры с чокнутым гусем — очень плохая идея. Где же Билли, когда он так нужен?! А тут ещё и курицы подняли такую кудахчущую истерию, разбегаясь в разные стороны; из-за них Майк не мог убежать на улицу, а Айзек наступал, загоняя его в угол двора. Майк, не успев затормозить, врезался в кирпичную стену; не больно, больнее будет, когда Айзек доберётся до него. МакКойд обернулся, хватаясь за каменную кладку, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, но гусь медленно приближался, хищно шипя. Майк готовился прощаться с жизнью, вытирая вспотевший лоб; он снова попытался улыбнуться Айзеку, но того уже было не остановить. Перепончатые лапки по-ковбойски топали по земле, поднимая пыль; ещё немного, и Майк почувствует на себе, каково это, когда такое чудовище набрасывается, готовясь растерзать свою жертву! — Айзек, дорогой… — голос Майка дрожал, — давай… разойдёмся мирно? Я не думаю, что твоей хозяйке понравится, как… Не успел он договорить, как со стороны двора раздался женский крик: — Айзек! Гусь тут же сложил крылья, и Майк, уже готовый распрощаться с жизнью, едва не свалился на землю от накатившей слабости; гусь, радостно виляя коротким хвостиком, вприпрыжку побежал к дому. Айзек задорно гоготал, захлопал крыльями, когда с крыльца спустилась Селена. Увидев девушку, одетую в длинное мешковатое платье, серое, с замысловатым узором, вышитом алым на вороте, Майк буквально поплыл, как огарок свечи, у которого огня было больше, чем воска: лучик, его лучик спасла его, она самая лучшая. Айзек, гоготнув, продолжая махать хвостиком, кружился вокруг хозяйки. — Что случилось, малыш? — Селена присела на корточки, беря мордочку гуся в ладони. — Тебя кто-то обидел? Моего славного мальчика обидели? Ох, негодяи, какие они… — но, повернув голову, девушка заметила лохматого и помятого Майка, который неловко помахал ей в знак приветствия. — Майк?.. Что ты здесь делаешь? «Пытаюсь спастись от твоей разъярённой птички, что же ещё?». — Я? — наигранно удивился МакКойд, сунув руки в карманы куртки, совершенно позабыв о том, что там лежали его галстуки. — Да так, решил прогуляться, потом смотрю — твой дом, думаю, дай загляну и… — Ты убегал от Айзека? Как от неё что-то можно скрыть? Майк вздохнул, опуская плечи. — Да. Селена с мягкой улыбкой подошла ближе и обвила ласковыми руками шею МакКойда; растерявшись, Майк застыл, не догадавшись обнять ее в ответ. — Всё хорошо? — Селена отстранилась только для того, чтобы взять лицо Майка в ладони. — Он тебя не тронул? — Н-н-н-е-е-т, — Майк рядом с ней терял дар речи. — Только немного погонял по двору. — Не злись на него, пожалуйста, — Селена легко взъерошила его волосы, погладила МакКойда по щеке, поправила ворот рубашки, — ладно? Айзеку немного нездоровится, и у него всегда портится настроение, когда он плохо себя чувствует. — Да-а-а, я заметил, — когда Майк положил подбородок на её плечо, снова оказавшись в теплых объятиях девушки, он увидел, как по двору степенно расхаживал индюк — его спокойствию и выдержке стоило только позавидовать. Айзек гаркнул — совсем тихо в этот раз, — привлекая внимание хозяйки, и Селена повернулась к гусю, виновато опустившему голову. Словно Айзеку в самом деле было стыдно, и Майк глупо заморгал, когда девушка принялась бережно чесать шею Айзека. Даже ругаться выходило у неё нежно. — Айзек, как не стыдно? — она снова взяла голову притихшего гуся в ладони. — Это же Майк, ты его не узнал? Малыш, больше так не делай, хорошо? Майк мой… — она запнулась, не найдя подходящее слово, и МакКойд не смог сдержать улыбки. — Твой, — подтвердил он, но, стоило Айзеку зашипеть, тут же исправился, — друг. Твой друг. Селена обречённо выдохнула. — Да… друг… — Эй, лучик, — Майк не мог допустить, чтобы девушка грустила. Он подошел к Селене, бережно сплетаясь с ней пальцами. — ты чего? Я ведь… Я пришёл к тебе. Селена печально улыбнулась, не поднимая на него взгляд. — Это по поводу ресторана? — Нет, — Майк почти бесцеремонно поцеловал её в щёку. Селена застенчиво опустила голову, мило покраснев, — это по поводу нас с тобой. — Да? — лучик снова лучилась счастьем, очаровывая Майка. — Да, — кивнул он, — я там тебе принёс кое-что. Оставил у двери и… — Ты так давно меня не навещал. Останешься на ужин? — прозвучало не как вопрос, а больше как просьба; Селена смущенно улыбнулась. — Пожалуйста. — С большим удовольствием, — чинно склонил голову МакКойд, еле сдерживаясь, чтобы не бегать по двору от восторга. — Сегодня я весь твой. И… и завтра тоже, если захочешь. И потом тоже. Майк покосился на Айзека, который одним лишь блеском в глазах давал ему немое обещание разделаться с ним как можно скорее, сразу же поспешил нервно сглотнуть. Посмотрев на питомца и МакКойда, девушка звонко рассмеялась. — Айзек, перестань. Ты же хороший мальчик! Айзек гаркнул, упрямо тряхнув головой. Майк прищурился; чёрт, в тюрьме было проще, чем в компании этой птицы. — Пожалуйста, малыш, — от голоса Селены хвостик гуся сам собой качнулся из стороны в сторону, — веди себя хорошо. Бери пример с Сержа — он воспитанный индюк! Айзек медленно, вразвалочку, поплёлся следом за Сержем, изредка оборачиваясь в сторону МакКойда, чтобы тот не забывал, с кем имел дело. Майк кашлянул в кулак, и Селена повернулась к нему, склонив голову набок: — Сегодня ты будешь моим другом? — Я… — Ты ведь сам это сказал. Ты — мой друг. Майк неловко почесал в затылке: — Поэтому я и пришёл. Чтобы все это обсудить, — Селена стояла так близко, что сердце МакКойда застучало быстрее, — чтобы прояснить всё между нами. — Мне нравится, как это звучит. Селена, приподнявшись на носочки, поцеловала Майка в щёку, заставив его окаменеть от неожиданности. Девушка взяла МакКойда за руку и потянула его в сторону дома; Майк, красный до кончиков ушей, покорно шёл следом, надеясь, что сегодня больше никакие птицы им не помешают.