Снова в школу

      Возвращающийся из больницы домой юноша лет тринадцати проходил мимо школьного здания, откуда так громко доносились звонкий смех и радостные крики детей. Причиной такого восторга являлась долгожданная зима, которая уже скрыла под своим снежным ковром слякоть и грязь и приукрасила кривые, будто бы ссутулившиеся, голые деревья. Чудно́й мальчишка по имени Аркадий не разделял удовольствия детворы. Его больше волновали накопившиеся долги по учёбе и возвращение в школу к перешёптывающимся между собой одноклассникам, помнящие каждый твой шаг, каждый твой проступок. Парню не повезло уже несколько раз в жизни. В его детстве было много постыдных на его взгляд воспоминаний, которые он старался забыть. Но они нередко могли промелькнуть, и, когда это происходило, Аркаша бил себя по голове, надеясь, что это сможет помочь. Из неприятных событий, произошедших в ближайшее время, были частые обмороки. Пасть в отключку на глазах у всей школы, причём неоднократно? Это было для Адика настоящим позором. К счастью, его отправили на больничный, за время которого он как следует отдохнул, хорошо и правильно питался, пил курс таблеток, назначенных специально для него, и на дому самостоятельно проходил школьную программу. Однако время быстро пролетело, и мальчику вновь пришлось вернуться в школу. Он надеялся, что дети забыли те инциденты. И забыли его. Он надеялся, что обмороки не дадут о себе знать в ближайшее время... — Я дома! — негромко крикнул юноша, зайдя к себе домой, и начал снимать верхнюю одежду.       К нему подошёл человек средних лет с каштановыми волосами и густыми усами. Арсений Худяков — так звали мужчину, он был дядей Аркадия. Честно говоря, за всю жизнь, прожитую с маминым братом, мальчик до сих пор чувствовал себя с ним неловко и вёл себя скромно, называл его полным именем. Хотя дядя настаивал, чтобы его называли по простому — дядей Сеней. — С возвращением, Аркаша! Ну как сходил? Что тебе сказали? — ласково и мягко заговорил дядя Арсений. — Н-нормально сходил, — Аркадий замешкался. — Сказали, что уже смело можно идти в школу. А ещё меня врач расспрашивал, как у меня дела в школе и как я провёл каникулы, — с ноткой смущения проговорил он. — В-вам также передавали привет.       О нём слышали почти все врачи села, и с некоторыми Адик был даже знаком и общался. На удивление Аркаши, завести приятелей в больнице было проще, чем в школе. — Ох, вот оно как. Что ж, — продолжил мужчина, — ты готов к школе? — Эмоционально, н-нет, дядя Арсений, — честно ответил тот.       Шатен добро посмеялся. — Да полно тебе. Весь как на иголках. Расслабься, отдохни как следует. Может чаю попьёшь с конфетами? — Мне ещё уроки нужно делать, — юноша отстранился от дяди и, взяв рюкзак, поднялся на второй этаж.       Зайдя в ванную, Аркадий решил умыться. Он осматривал себя в зеркале: похудевшее лицо с бледным болезненным желтоватым оттенком, длинные, но не доходящие до плеч, прямые светло-русые волосы, из-за которых парень издали смахивал на девчонку, нос с горбинкой, серые безжизненные глаза, под которыми были небольшие мешки, и бледные губы. Юноша скривился и, опустив голову, начал мыть руки с мылом. Закончив водные процедуры, он направился в свою комнату и начал припасать в портфель школьные принадлежности и лекарства. У Аркаши было целое ассорти из таблеток: от простых леденцов для больного горла до жаропонижающих. Нередко мальчик брал с собой тонометр, опасаясь, что школьной медсестры может не оказаться на месте. Достав учебник биологии, Адик быстро нырнул под толстый тёплый плед, пытаясь согреться, и вскоре принялся читать. Дядя Арсений часто видел эту забавную картину и по-доброму шутил над замерзающим юношей, называя его "зябликом". Аркадий не понимал этой остро́ты и связи между птицей семейства вьюрковых и собой. Он такой же привлекательный, как этот пернатый? Да никак нет. Может такой же непоседливый и свободолюбивый? Язык не повернётся назвать Аркадия таким. Он больше всего похож на домового воробья, тех самых, что часто прилетают к дому Худяковых. Таких маленьких, ничем не примечательных, которые могут перенести жизнь в неволе.       В комнату заглянул дедушка Аркадия — Епифан Иванович, низенький старичок с короткими жиденькими волосами и с такими же усищами, как у дяди Сени. Старший Худяков был тоже отзывчивым и добродушным. Он часто рассказывал сказки и истории из жизни маленькому Адику и готовил ему всякие вкусности. Светловолосый хорошо общается со своим дедом и по сей день и проводит с ним гораздо больше времени, чем с дядей. Одной из причин этого было то, что у них была одна комната на двоих. Сам по себе дом Худяковых был небольшим: двухэтажная избушка с крохотными комнатками, на верхнем этаже которой располагались две спальни, одна из которой была занята Аркашей и дедушкой, а другая, обустроенная под кабинет — дядей. Бледный юноша до сих пор пытался представить, как его мама, будучи примерно его возраста, жила здесь: вот она вместе с Арсением придумывает, чем же им вдвоём заняться, чтоб не заскучать, а позже беззаботно играют и веселятся, гуляя по лесу, а вечером, уже совсем уставшие и грязные, приходят домой к ужину и десерту, приготовленные дедушкой Епифаном с любовью. Наверняка так всё и было. Аркадию, кстати, фамилия досталась от матери. Младший Худяков — смело и даже в какой-то степени гордо можно его так называть. Дед с дядей пару раз замечали, что Аркаша был точь-в-точь как мама в детстве. Такой же скромный, стеснительный и ранимый. Светловолосый так и не понял, что с ней стало. Лишь знает, что конец был плачевным. Ему было любопытно узнать, однако он никогда не решался спросить. Мальчик всё же не хотел напоминать о том ужасном инциденте и портить настроение себе и остальным, поэтому решил остаться без ответа.       Епифан Иванович присел на свою кровать, находившуюся напротив Аркадия, и начал высматривать что-то в окне. Несмотря на то, что бледный юноша был занят уроками, он всё же поглядывал на своего дедушку. На окне вырисовывались красивые узоры, похожие на ветки и листья деревьев. Если немного сфокусировать взгляд, можно увидеть одного из лесных хищников — сову — и рядом других пёстрых пернатых. Дед Епифан начал расспрашивать внука про школу и занятия, а тот с неким задором сразу отчётливо отвечал. — ...пятёрки и четвёрки получаю, — немного смущаясь проговорил светловолосый. — Но из-за болезней я немного отстаю, полагаю. Поэтому стараюсь догнать, чтобы хорошие оценки оставались. — А с одноклассниками как общаешься? — Ну-у, по делу, в основном, — задумался Адик, — лишь перекидываемся парой слов. Только и всего. — А с друзьями как дела обстоят? — Н-ну, э-эм... У меня как были, так и остались лишь товарищи по школе, — немного приврав, ответил мальчик. Он сам-то не верит, что назвал своих холодных одноклассников "товарищами". — Да и когда я смог завести друзей, находясь на больничном? — нервно усмехнувшись, он старался отдалиться от основной темы. —Вообще, друг — понятие растяжимое. Я н-наверное ещё н-не скоро смогу найти н-настоящего верного д-друга. Верному другу цены нет, как говорится. Так ведь говорилось в пословице, да? — Твоя правда, — задумчивый угрюмый взгляд старика опустился. Он легонько похлопал по плечу мальчика и потрепал его длинные волосы. — Ищи друга лучше себя, а не хуже. — Однако тот, кто ищет друга без изъяна, останется без него. — И то верно... — промычал Епифан Иванович. — Ты хороший мальчуган, Аркаш. Но робкий очень. Порешительнее бы тебе быть. Глядишь, и проще живётся будет. — Знаю, знаю... — с печалью в голосе пробубнил себе под нос Адик.       Дедушка, молча прижав внука к себе, обнял одной рукой, а другой — начал гладить его макушку. — Ладно уж, прости. Не буду больше отвлекать от уроков, — с этими словами старший Худяков встал и вышел из комнаты, оставив Аркадия наедине с учебником по биологии.       Бледный юноша грустно вздыхал, думая о предстоящей его школе, о своих сверстниках, о друзьях, которых у него не было. Дедушка и вправду всё ещё верит в то, что светловолосый ищет себе друзей, общается с одноклассниками и заводит новые знакомства. Хотя, возможно, он всего лишь хочет, чтобы мальчик этим занимался. В принципе, Аркаша и сам хотел этого. Но для него это трудное испытание. "Ты просто накручиваешь себе" — говорили как-то ему дядя и ещё кто-то из его знакомых. Младший Худяков из-за них тоже так думает и тем самым оправдывает свои чрезмерные страх и волнение.       Закончив наконец с домашними заданиями и подготовкой, он удалился на кухню, чтобы принять неизвестные ему таблетки перед обедом. Врач говорил, что возобновить их курс стоит тогда, когда вновь начнутся "тревожные" состояния и обмороки. Однако дядя Сеня настоял на том, чтобы Аркадий продолжал их пить. А маминому брату и не возразишь, даже просто слова об этом не скажешь — не выслушает, будет стоять на своём, думая, что делает всё правильно и что так помогает племяннику. Готов даже с опытными докторами поспорить и начать торговаться. Упрям бывает, в общем. Хотя, возможно, просто слишком беспокоится. Арсений как раз был на кухне и смог тем самым проследить за тем, чтобы Аркаша принял лекарства и заодно хорошо поел. Сидя за столом, все провели в гробовой тишине, которая нарушалась лишь гременьем столовых приборов и чавканьем. Дядя Сеня, чтобы развеять неловкое молчание, начал рассказывать о своей работе в городе, о своих планах, а также анекдоты, которые слышал от коллег. Оживлённая беседа с задорными голосами и смехом взрослых раздавалась по всему помещению. Аркадий не вникал и не вслушивался в их разговоры, потому что знал, что просто не поймёт и не сможет присоединиться к их увлечённому общению. Он предпочёл тихо посидеть в стороне и задуматься о чём-то своём, спокойно обедая. Закончив обедать раньше, бледный юноша молча ушёл гулять в лес, находившийся недалеко от дома, и наблюдать за различными красочными птицами. Чаще всего ему встречались его любимые дятлы и поползни. Так он провёл время в компании лесных пернатых, пока не настал вечер. После мальчик вернулся домой, чтобы поужинать, и вскоре лёг в этот раз пораньше, чтобы попытаться выспаться и не опоздать завтра в школу.

***

      Раннее утро. Чириканье воробьёв, расположившихся в скворечниках перед окном, пробудили Аркадия, который никак не мог проснуться и встать с кровати. Веки никак не хотели разлипаться, а ноги и руки отказывались подниматься. Лишь бодрый голос дедушки и стуки в дверь дали наконец толчок бледному юноше. Дав себе немного расшататься, светловолосый пошёл умываться, а потом завтракать. Епифан Иванович не воспринимал отказа внука от завтрака, зная, какие могут быть последствия, а тот, в свою очередь, не стал даже говорить чего против и спокойно пил крепкий чёрный чай (для поднятия своего вечно пониженного давления) с булкой со сливочным маслом. На удивление, аппетит с утра у него был, хотя раньше его всегда тошнило перед школой, из-за чего он чаще всего не перекусывал. Сидя напротив друг друга, Адик с дедушкой спокойно ели и наблюдали за меняющейся погодой на улице. Дяди уже не было — он встал ещё раньше мальчика и отправился на работу в большой город на немного потрёпанной, но всё же своей собственной, машине. Выпив до дна чашку чая и доев бутерброд, мальчик уже собирался в школу. Натянув школьную форму и сверху большой пёстрый свитер, он начал проверять, все ли лекарства и учебники собрал. Встав у входа, мальчик начал одевать сапожки с тёплым мехом и толстую кожаную куртку, доставшуюся от дяди Сени. Дедушка как раз уже стоял рядом и провожал внука. Светловолосый уже готов был попрощаться с дедом и уходить, как вдруг его остановили и напялили яркий головной убор с надписью "шапка-неведимка" без бомбошки (которая изначально была и которую отстриг Адик после того, как над ним издевались из-за неё). — Сп-пасибо... — поправив свою шапку, улыбнулся Аркаша. — Только Арсению не говори. А то, не дай Бог, таблетками для памяти ещё будет пихать, — хихикнул старший Худяков.       Мальчику от такой шутки стало только хуже, и он скривил горькую мину, вспоминая, что у него и без того куча лекарств. — Л-ладно, я побежал, — опомнившись, сказал бледный юноша и попрощался с дедом Епифаном. — Удачи в школе! — крикнул тот уже уходящему в чащу леса внуку.       Аркадий прогулочным шагом проходил меж деревьев, осматривая их и её жителей — всяких грызунов и своих любимых птиц. Он всегда выходил из дома раньше времени, чтобы было время насладиться природой и расслабиться, прежде чем вступить на территорию школы, переполненную людьми. Небо было ещё тёмным, пасмурным. Рассвет должен быть где-то в восемь часов, как раз во столько Адик доберётся до места. Но он пока ещё шастал по чаще. Светловолосый еле как заметил кого-то вдали, нескольких лиц. Они... дрались? Танцевали? Играли в догонялки? Бледный юноша не разглядел, видел лишь их размытые двигающиеся силуэты. Он, конечно же, не решался попадаться им на глаза, поэтому решил пойти обходным путём, чему был даже очень рад. Аркашу, к его же счастью, те незнакомцы не заметили. Кажется. По крайней мере, мальчик так думал. Хотя он чувствовал, как несколько хищных глаз буравят его взглядом. В горле пересохло. Глаза забегали. Решив ускорить шаг, мальчик попытался скрыться от них. Наконец добравшись до посёлка, он облёгченно вздохнул, думая, что уже в безопасности и что здесь до него уже не доберутся. Встав куда-то повыше, Адик решил сделать перерыв и посмотреть на наступающий рассвет. Яркие лучи осветили деревянные дома и лес, который был уже позади парня. Ему бы хотелось остаться здесь и продолжать наблюдать за восходящим солнышком, но пришлось идти дальше. Немного погодя, он уже был у школьного здания.       Небольшое количество детей начали заходить внутрь училища. Обычно в такое время приходят только те, кто живёт далеко или кто не рассчитывает время, из-за чего приходят раньше. Аркадий как раз относится к обоим типам. В принципе, он привык к такому раскладу. Более того, его это очень даже устраивает. Огромные толпы людей — то, чего так боится и не любит Худяков. Хотя в них можно хорошо так скрыться от кого-либо. Однако ему этого пока что не нужно. Молча зайдя в раздевалку и переодевшись, он пошёл к доске с расписанием, дабы узнать, какой у него урок. — Так... 7-й класс, где же тут 7-й... Ох, ага, нашёл! Геометрия, 200 кабинет.       После недолгих гулянок по коридорам и поисков, мальчик нашёл нужную дверь, но заходить сразу не стал, а наоборот, даже отдалился от него и ждал, когда придёт побольше учеников, чтобы только потом вместе с ними зайти в класс. И всё случилось по замыслу светловолосого. Кабинет уже засасывал внутрь семиклассников, и бледный юноша, подобно маленькой серой мышке, проскользнул в толпу. Все уже расселись по местам и стали дожидаться урока.       Худяков вновь чувствовал на себе чужой взгляд. Осторожно оглядев своих сгорбленных одноклассников, записывающих конспект с доски, он заметил, как какая-то девочка с кудрявыми каштановыми волосами, заплетёнными в две маленькие косички, пристально смотрела на него, но, встретившись взглядом с Аркашей, тут же отвернулась. "Почему она так глазела на меня?" — пронеслось вдруг в голове бледного юноши, и тот занервничал. — "Что ей от меня нужно? Надеюсь, она не является тем, кто подшучивал надо мной когда-то. А вдруг она пытается вспомнить меня, чтобы продолжить издевательства? А может... а вдруг...".       Светловолосый просидел в своих раздумьях всё занятие и даже не услышал звонка на перемену. Урок был парный, так что часть учеников осталась в кабинете. Та странная девочка, будто на мертво приклеенная, сидела за своей партой и снова начала наблюдать за Адиком, подобно хищнику, караулящего свою жертву. И он это прекрасно видел; его это очень напрягало. Каштановолосая резко встала с места и подсела к одинокому Аркадию, что тот от неожиданности даже чуть ли не вскочил. Кудрявая продолжала играть с Худяковым в гляделки. Минута молчания. Жестикулируя руками, она задумалась, прежде чем начать говорить. Пытаясь подобрать слова, девочка опустила голову, скрыв ресницами свои красивые светло-карие глаза. На её лице были видны хорошо знакомые Аркаше неловкость и стеснительность. — Я Алекс! — вдруг весело вскрикнула та, резко протянув свою руку для рукопожатия.       Бледный юноша, потеряв бдительность, встрепенулся и даже тихонько пискнул. Он растерялся и оттого руку подавать свою не стал. — А-а... э-эм... п-привет? — нерешительно продолжил диалог парень. — Алекс, з-значит. Т-то есть, твоё п-полное имя Александра, д-да? — Ну как бы да, но друзья меня зовут просто Алекс. — Хах, да какие у тебя друзья? — вдруг встряла в разговор какая-то одноклассница, задёрнув нос и нахально поглядев на кудрявую. — Кого ты обманываешь? У тебя же нет никого!       Каштановолосая состроила кислую мину и сильно понурила голову. Аркадий уже понял, что слова высокомерной одноклассницы были правдой. Из-за этого ему стало очень жалко Алекс. — А я Аркадий, — более уверенно продолжил он и попытался улыбнуться. — Аркадий, хах? Новенький? — задор в голосе быстро вернулся к девчушке. — Да нет. Просто отсутствовал. — Долго же тебя не было! Столько интересного пропустил! У нас уже два пропавших ребёнка. — Видел уже. На доске объявлений, — скривившись и нехотя вспоминая, проговорил Худяков. — А ты сама не новенькая? — сменив тему, он озадачено поглядел на каштановолосую. Но поздно осознал, что вопрос оказался глупым. Лица и имена своих одноклассников он не запоминал, ему это было ни к чему. Адик считал это лишь пустой ненужной информацией. Всё равно же ни с кем не общается. Хотя в этот раз ему это, возможно, в первые в жизни понадобилось.       Неловкий смех девочки раздался в ушах парня. Он сразу понял, что ответ отрицательный. — Хэй, а что после школы будешь делать? — Ну-у, домой пойду. — А твой дом где, случаем? — За лесом. — Вот же бли-ин. Как далеко-о-о... — грустно протянула та. — А я ближе к школе живу.       Алекс не успела договорить, как уже прозвучал звонок на урок. Она с неохотой поднялась и вернулась на своё место, но не забыла помахать на прощание светловолосому, будто бы это была их последняя встреча. Бледный юноша теперь по-другому смотрел на неё. В ней есть что-то такое... близкое, родное Аркадию. Кудрявая чем-то напоминала его самого, такого же изгоя. Ему бы очень повезло сдружиться с ней и узнать её поближе. "Ты одинок? Я тоже! Давай будем вместе!" — так бы, скорее всего, начала бы Алекс со своим позитивным настроем и предложила бы дружить, а Адик был бы только "за".       В этот раз он не пускал её из виду. Худяков только сейчас заметил, что каштановолосая, хоть и была не на самой последней парте, сидела одна. Однако это только сближало её с ним. Учительница листала школьный журнал и вдруг вызвала кого-то: — Несмеянова, к доске!       После названной фамилии дети засмеялись, чему преподаватель был не в восторге. — А может не надо, Мария Владимировна*? — встав со стула, скромно и вежливо попросила девочка. Аркадий сразу узнал голос Алекс. Так вот какая у неё фамилия... — Э-эх, ну что ж с тобой делать, — тяжело вздохнула женщина и начала искать в списке другого ученика. В принципе, учительница уже спокойно на это реагировала. — Садись уже, Несмеянова.       Гул и хохот одноклассников вновь разразились по всему классу. — Да хватит вам! Если я Несмеянова, то мне что, по-вашему, нельзя смеяться что ли? — сев обратно, она демонстративно обиделась, хотя было видно, что её это вовсе не задевало.       Походу над ней так часто шутили, однако Алекс привыкла к такому раскладу и не загонялась постоянно по этому поводу, в отличие от Аркаши. Признаться, ему бы хотелось стать таким же. Возможно, он сможет даже поучиться у неё чему-нибудь, но, явно, не сейчас.       После, казалось бы, длинного урока математики Адик вместе с остальными уже собирался и готов был уходить, но его остановила Мария Владимировна, чтобы поговорить по поводу его долгов. Сдав все домашние работы и договорившись насчёт проверочных, которые он напишет после занятий, мальчик наконец вышел из душного кабинета и вдохнул полной грудью. Следующим уроком будет один из его самых любимых предметов — русский язык. Лилия Павловна — прекрасная преподавательница, которую Худяков очень уважал и был чуть ли не отличником на её уроках, если бы не прогулы из-за своих же болячек. Он сразу зашёл в помещение, с небольшой радостью в голосе поздоровался с учительницей и начал осматривать полупустой класс, присаживаясь на своё место. Алекс ещё не было на месте. Она пришла лишь только со звонком. Лилия Павловна отчитала её, конечно, но не так строго. Будто бы это повторялось не один раз. Вскоре преподавательница начала урок, который светловолосый так ждал. Уже в самом начале были проведены проверки по выученным недавно правилам. Для многих это уже стало обыденностью, хотя остались ещё постоянно жалующиеся на "незапланированные" контрольные индивиды. К счастью, учительница и ребята последних благополучно игнорировали. Бледный юноша быстро и немного размашисто записывал диктуемый преподавательницей текст, подобно профессиональной машинистке, работающей за пишущей машинкой, параллельно проверял и перепроверял все ошибки. К концу урока он смог дописать всё и сдать. Адик чувствовал себя, на удивление, очень уверенно и уже мысленно представлял хорошую оценку, нарисованную в дневнике.