Приятель

— Аркадий, — вдруг позвала после занятий мальчика Лилия Павловна. Её голос был не строгим, а наоборот, даже мягким и добрым, особенно ярко это слышалось из-за того, как назвала она светловолосого. По имени, а не по фамилии, как других учеников. Она вела себя с Аркашей аккуратно, обращалась с ним бережно, осторожно. Не хватало, чтобы этот чудной онемел и потерял дар речи или упал в обморок из-за сильного волнения. К счастью, Аркадий хорошо доверяет учительнице и не боится у неё что-либо спрашивать.       Семиклассник, оставшийся единственным во всём классе, отозвался на своё имя и смело подошёл, внимательно наблюдая за действиями женщины. — Послушай, Аркадий, из-за твоих частых и длительных пропусков школы по болезням, у тебя стоят немало точек в журнале. Ты мне уже сдал все домашние работы, остались лишь самостоятельные. Сможешь написать их сегодня после уроков? — После уроков? — повторив, Адик озадаченно поглядел. — Значит, в Вашем классе никого не будет? — он выпучил глаза от удивления и не скрывал нарастающую на своём лице улыбку. — Да, всё верно. Тебе никто не помешает, не беспокойся.       Худяков вздохнул с облегчением. Он будто бы впал в полное блаженство. Но быстро вернувшись на землю, Аркаша поклонился Лилии Павловне: — Хорошо, я обязательно приду и всё напишу! Спасибо Вам большое! — мальчик быстро вышел из класса и направился к другому кабинету где должен был быть следующий урок. Учительница даже не успела ничего ответить и, вздохнув, вскоре принялась разбираться с домашними работами учеников.       Светловолосый вёл себя расслабленнее, чем обычно. Ему было не до перешёптывания одноклассников, он старался не заострять на них внимание. Сейчас его волновала только учёба. Пока все в классе выполняли задания, которые поручил им учитель, он готовился к русскому и литературе. Когда наконец закончились нудные уроки, Аркадий ускоренным шагом пошёл к кабинету №204. Постучавшись он открыл дверь и, устремив взгляд на преподавателя и его стол, молча, но скромно, подошёл. Женщина как раз ожидала того и, подготовив нужные листы, отдала ему: — Вот, держи. Когда закончишь, сдашь на стол, — холодно проговорила Лилия Павловна. Парень был в недоумении и позже понял причину серьёзное поведение учителя, когда кто-то сзади внезапно хрюкнул. Вздрогнув, семиклассник медленно повернул голову в сторону шума: где-то на последней парте расположилась большая мясистая фигура. Пухлое лицо, усыпанное сочными прыщами, незнакомого мальчика недовольно скривилось, когда заметил на себе чужой взгляд: — Чё зыришь, мудила тощий!? — раздался эхом по классу противный голос толстого.       Худяков встрепенулся и, взяв листы с проверочными работами, пулей сел за первую парту, поближе к учителю, пока та звонко стучала ручкой по столу: — А ну тихо, Бабурин! Ты вообще должен дежурить. Чего не приступаешь? — Сейчас, сейчас... — пробурчав, рыжеволосый медленно встал из-за парты и начал неторопливо подходить к железному ведру с надписью "6Б".       Аркадий всё это время поглядывал на него с неким интересом. Когда же прыщавый кряхтел, неохотно моя столы, светловолосый принялся за свои дела. Он даже не думал, что с таким-то учеником всё будет тихо. Честно говоря, Аркадий ожидал, что этот Бабурин начнёт пререкаться, устраивать сцены, дурачиться — в общем, всё, лишь бы вывести учительницу из себя и не отбывать наказания. Но этого не произошло. И Адика он не трогал. Пока... Пока Лилия Павловна не решила выйти из кабинета по делам. Аркаша нервно сглотнул. Он остался наедине с незнакомым человеком в помещении, а точнее, как он уже догадался, с хулиганом, что делало данную ситуацию только паршивее. По бледному юноше пробежала дрожь. Он не знает, что может произойти, что сделает этот громила: побьёт или просто поглумиться? Сумеет ли Лилия Павловна быстро вернуться? Столько вариаций событий, столько исходов уже успел напридумывать светловолосый в своей голове и от каждой – его дёргало и дёргало. Всё вело к ужасным последствиям. — Эй, придурошный! — вдруг сзади послышался крик и грохоты.       Железное ведро упало на пол и чуть не перевернулось. Тяжёлые шаги приближались к парте, где сидел Аркаша. Тот голову не поднимал, боясь встретиться взглядом с рыжим, и пытался продолжить писать работу. Огромная тень нависла над ним. Сердце быстро забилось. Паника. Аркадий не знает, что делать, как реагировать, как вести себя. Он нервно переминал ноги под партой, а его глаза бегали, будто бы искали что-то. Что-то, что поможет ему как-то спастись из передряги до того, как она начнётся. Тучная фигура подошла ближе и чуть наклонилась. Сразу же почувствовалась вонь семечек и гнили. — Приезжий что ли? – вопрос был произнесён кратко и ясно.       Однако Адик, как бы он не хотел и не старался сразу отозваться, чтобы тем самым не испытывать терпение задиры, тормозил с ответом: — Н-н-нет... — тихо сказал дрожащий Аркаша, сильно понурив голову, что теперь его длинные волосы закрыли лицо. — Чё ты там мямлишь!? Громче давай! — грозный голос хулигана пробудил бледного юношу и придал сил продолжить неловкую беседу. — Н-нет, говорю. Я почти с самого детства ж-жил тут. — Да-а? А чё тогда я тебя ни разу в школе не видел? Прогуливал? — пацан мерзко улыбнулся и пристально глядел на Аркадия, будто бы пытаясь выцепить у того некую информацию, благодаря которой толстяк сможет манипулировать своей новой жертвой и издеваться над ней. — Да нет, я п-просто болел... — опустив взгляд, Адик не сразу осознал, что уже помог прыщавому с кознями над собой, выпалив открытый честный ответ. — Я-я отсутствовал п-по уважительной п-причине, — добавил он.       Аркадий надеялся, что из-за своего изменённого голоса его новый собеседник не услышит первых слов и подовольствуется другим, более размытым ответом. Однако рыжеволосый скучающим взглядом смотрел в сторону, проигнорировав последние слова. Они его уже не интересовали, он уже услышал то, что ему нужно. — Ну а звать-то тебя как, доходяга? — после недолгой паузы продолжил разговор толстяк, навострив уши. Не сказать, что ему было интересно болтать с каким-то странным нервным парнем, но выбирать не приходиться. Не мыть же ему полы? Ему сейчас очень не хотелось корячиться с этим. А попугать очередного ученика и наблюдать за его встревоженной физиономией было весьма забавно. Хотя интерес потихоньку пропадал, пока светловолосый резко не встал со своего места, повернувшись лицом к громиле, и наконец не представился: — Аркадий Худяков, 7 "Г" класс, хорошист! — голос издевательски менялся: он то повышался, то понижался, интонация скакала, изредка слышались не то дрожь, не то собачье скуление.       Бабурин на какое-то время задумался, пытаясь все полученные сведения сложить въедино, чтобы получить картину и вспомнить ученика. Обычно тот потешался над всеми без разбору, но были и особенные личности в его (да и не только его) списке, кто отлично подходит для долгих жесточайших издёвок. И Аркадию как раз не повезло там оказаться. — А не ты ли это у нас в обмороки падал несколько раз подряд? — на его прыщавой морде вновь появилась ухмылка, не предвещавшая ничего хорошего. Получив в ответ лишь обомлелое лицо собеседника, рыжеволосый улыбнулся ещё шире. — Ты же у нас обморочный, верно?       Аркадий молчал. Его тело сковывало от страха. По своей же вине он заставил вспомнить о себе, о его несчастных постыдных событиях, которые произошли на глазах у всей школы. Скоро этот хулиган тоже напомнит другим о Худякове. Снова это множество пустых, следящих за каждым действием глаз. Тело начало трясти. Серые безжизненные глаза Аркаши, смотря в пол, сузились и задёргались, ожидая, когда накатят слёзы. Толстяк блаженно наблюдал за измученным парнем. Изводить его будет легче лёгкого. Интересно, что будет, если он продолжит дальше? Не успеет же светловолосый упасть в обморок, как это было раньше? — К-к-как з-зовут т-т-тебя? — обеспокоенное лицо Аркадия было поднято на озадаченного толстяка, не ожидавшего продолжения разговора. — Семён Бабурин, — холодно процедил он. — Ты запомнишь это имя на всю оставшуюся жизнь. — громила толкнул Аркашу своим толстым пальцем в грудь, что тот пошатнулся.       Его ноги подкосились, и он мог упасть, если бы не стоявшая сзади парта, о которую он успел опереться. Бабурин посмеивался. Увидев на столе Адике листы с заданиями, он забрал их, разорвал и налепил клочья на лицо Аркадия. Загоготав громче, Семён кинул тому совок с веником. — Ты чего намусорил, обморок? А ну-ка убери за собой.       Рванные куски почти что выполненной проверочной отлепились от лица Адика и полетели на пол. Вздохнув, он присел и убирал мусор, пока толстяк величаво стоял над ним. — И пол весь подмети, — приказным тоном сказал Бабурин, а потом, рассевшись за своей партой, достал из рюкзака пирожки и начал уплетать за обе щёки.       Светловолосый не мог не ослушаться, поэтому молча продолжал наводить порядок и чистоту. В помещении вскоре наступила тишина. Однако, к глубокому сожалению Аркаши, её нередко нарушал прыщавый, чавкая или делая замечания семикласснику. Лилия Павловна ещё не вернулась, отчего Аркадию было не по себе. Тяжело вздыхая, он поглядел в окно: пасмурная погода только разочаровывала. Не хватало бы ещё раз простудиться. Или опозориться в очередной раз. А Бабурин этого только и ждёт. Наверняка уже готовит целое расписание пакостей на всю оставшуюся неделю. Отбросив неприятные мысли, Адик продолжал смотреть на природу. На ветку дерева, растущего перед школой, грациозно присела изящная серая кукушка с пёстрой грудкой и тёмными крылышками и начала петь. Её появление насторожило бледного юношу. Начало зимы, а она всё ещё здесь, в этой холодной заснеженной глуши. "Возможно, это плохое предзнаменование" — подумал, Худяков, вспоминая дедушкины россказни о кукушках-предвестниц. Эти пернатые пророки в приметах предупреждали человека об опасности, но также вызывали и несчастья. Мальчик стоял слева от окон, и, как выяснилось по рассказам деда, это было плохим знаком. "Пропоёт кукушка слева — к несчастью и многочисленным ошибкам" — вспомнил примету семиклассник и, открыв окно, мигом начал прогонять птицу: — Шу-у, шу-у! Прошу, уйди, уйди! — Ку-ку, ку-ку! — пернатая будто бы дразнилась и играла с тем, прыгая на ветке и наблюдая за тщетным попытками Аркаши. — Чё, подружку себе завёл? — сострил Семён, подойдя к окну, и сам же посмеялся над своей шуткой. — Вообще-то это самец. — без надобности уточнил светловолосый.       Громкий хохот разнёсся по классу и даже испугал птицу, что та мигом взлетела и исчезла. Адик краснел от стыда. Ему хотелось провалиться под землю. Он винил и проклинал себя за свой длинный язык. "За кукушку бьют в макушку" — поздно спохватился бледный юноша о дедушкиных словах, которые означали "не болтай многого". Угомонившись, Бабурин бросил строгий взор на Худякова: — А ты чё не убираешься? Давай резче, обморочный! Тебе ещё парты и полы драить! — он рыкнул и позже продолжил бездельничать, — И про доску не забудь!       Взявшись за тряпки, Аркадий принялся отмывать парты от начирканных бранных слов и обзывательств. Краем глаза он следил за Семёном. Этот тип весьма неприятен, однако он чем-то притягивал. Не своей неухоженной внешностью, конечно же, и не беспардонным поведением, а чем-то иным, что он прячет под своей маской хулигана. Но как это "иное" выведать? Вероятно, только через диалог с ним. По крайней мере, это единственное, что может сейчас сделать Аркаша. Он понимает, что тут нужно действовать осторожно, неторопливо и главное — не сболтнуть чего лишнего. Вот только с чего начать, как подступиться к этому громиле?       Начинать первым разговор было труднее всего светловолосому. Эти страх и паника вновь подступили к нему, лёгкой простынёй окутали всё его тело. Снова пробежала дрожь. Сделав несколько вдохов и выдохов, он подошёл поближе к парте Бабурина и, параллельно моя школьную мебель, заговорил: — А т-ты домой один п-пойдёшь? — Тебе-то какое дело? — тот недоверчиво глянул на семиклассника, пытаясь понять причину внезапно заданного вопроса. — С друзьями пойду. — Да т-так, мне интересно. А т-твои друзья... к-какие они? — Они таких лохов, как ты, чувствуют за километр и могут таких пиздюлей надавать, что ты не то, что в школу, вообще ходить не сможешь! Да и я тоже могу. За такие-то странные вопросы. Хочешь получить сейчас, обморочный?       Громила встал с места, засучил рукава рубашки и, схватив одной рукой за ворот свитера Аркадия, поднёс свой огромный кулак к его лицу. К превеликому счастью бледного, вернулась преподавательница, и Семён не успел ударить светловолосого. Увидев это зрелище, она демонстративно прокашлялась и, нахмурив брови, грозно прокричала: — Бабурин! Вот нельзя тебя оставлять без присмотра! Я вызываю твою бабушку! — Да мне ничего не будет! — Доигрался уже, Бабурин! Отпусти немедленно Худякова. И почему это он вместо тебя дежурит? — Он мне помогает, — прыщавый усмехнулся. — Будешь сам всё заново отмывать, понял? — угрозы учительницы, видимо, не подействовали, судя по зевающему от скуки рыжего. Лилия Павловна тяжело вздохнула, решив разобраться с ним позже. Повернувшись, она оглядела измученного парня. — Худяков, ты написал проверочные? — Э-эм, я... — Аркадий хотел рассказать про случай с Семёном, но строгое выражение лица учителя и последствия, которые будут после жалоб, заставляло голос дрожать и неметь.       Женщина заметила наглую ухмылку толстого и вскоре продолжила: — Мне уже всё ясно. Сейчас дам тебе новые листы. На этот раз я не уйду и буду пристально наблюдать. Слышал меня, Бабурин? Это тебя касается.       В ответ лишь тишина. Взяв из рук Лилии Павловны задания, Аркадий сел и быстро начал писать. К счастью, он уже знал, как отвечать, так что ему не пришлось долго засиживаться. Сдав проверочные, светловолосый облегчённо вздохнул. Семён ещё дежурил. В окнах серое небо уже темнело. Вечереет. Семиклассник решил поспешить. Собрав портфель и попрощавшись с преподавательницей, он резко открыл дверь из кабинета.

Бах!

— Ай, ай... Поаккуратнее тут с дверями, на! — вскрикнул стоявший у самого входа шепелявящий мальчик с монголоидной внешностью, потирая свой лоб. На нём была накинута куртка с капюшоном. Видимо, он тоже собирался уходить. — Ой, п-п-прости! — взволнованно пробормотал Аркаша, краснея от стыда. В таких неловких ситуациях он ещё никогда не встречал пострадавших. Кроме себя. — Не ушибся? Т-ты зачем так близко к д-двери стоял? — на его лице были искренние интерес и обеспокоенность. Без единого плохого умысла. Хотя бурят всё равно косо поглядывал, оскалившись, подобно зверю, обнажая свои зубы, точнее дыру, красовавшуюся вместо двух передних зубов. — Семёна ждёшь? — светловолосый продолжил расспрашивать того. — Ну да, на, —резанул он, с подозрительностью изучая семиклассника и вглядываясь в его простодушную исхудалую физиономию.       Аркадий даже не сразу опомнился, что этот дружок Семёна может быть таким же шутником и что может тоже изводить Адика. Он не сразу стал разглядывать внешность беззубого с ног до головы, как это сделал тот, нет. Он в первый же миг начал наблюдать за меняющимся выражением его лица. А ведь если чуть отдалиться, можно и увидеть, что этот дерзкий мальчуган смахивает на настоящего гопника. Очередная неудачная встреча вновь заставила Аркадия трястись и побледнеть, как первый снег. Его мгновенно прошиб холодный пот и озноб, а сердце быстро-быстро заколотилось. — Не стой столбом, чувырла! — раздался сзади громкий противный голос.       Аркаша тут же был готов рвануть куда подальше, но громадные руки Бабурина опередили. Они пихнули светловолосого с такой силой, что тот грохнулся на пол, мощно ударившись лбом. Жуткая головная боль мигом подступила. Смех двух хулиганов раздался звоном. — Сёма, это чё ещё за лошара, на? — Да так, один немощный...       Задиры медленно пошли вместе по пустому коридору, параллельно обмениваясь новостями. Уши на какое-то время заложило, отчего Худяков не смог расслышать и половину из их диалога. Но лишь немного погодя, когда слух уже более-менее нормализовался и когда Адик встал на ноги, он слышал затихающие смешки и последние фразы: — Расскажем Ромке об этом обморочном или чё? — Рому этот дохляк вряд ли заинтересует, так что всё равно оставит ему мне на растерзание. Хе-хе!       "Что ещё за Рома? Главный хулиган? Наверняка он поопаснее Семёна будет..." — мрачные мысли накрыли Худякова. Он очень надеялся на то, что сказал Семён. Аркаша не желал "знакомиться" и вообще видеться с этим Ромой. Бледному юноше и так хватит по горло будущих насмешек двоих его приятелей и пристальных взглядов одноклассников и других учеников.       Аркадий похромал к раздевалке, оделся и быстро и бесшумно пробрался к заднему выходу из школы. Выйдя из здания, он сразу почувствовал свежую прохладу. На улице уже не было никого, лишь одинокие фонари стояли и пытались залить своим тусклым светом путь. Светловолосый прогулочным шагом пошёл по освещённой дороге к посёлку, а уже там свернул в густой мрачный лес. Голова кружилась, и боль ещё не утихла. В глазах всё плыло. Казалось, будто бы среди искривлённых деревьев что-то бегало, пряталось и наблюдало. Адик остановился и пытался разглядеть это нечто, но всё было тщетно. За ветвями скрывалась лишь тьма. Нервно сглотнув, семиклассник пошёл дальше, шагая по мокрому снегу. Уже издали он видел что-то похожее на свой дом — небольшая старая избушка, жуткая на вид, особенно глубокой ночью. Обрадовавшись, Худяков решил ускориться. Через небольшие сугробы стало труднее перебираться. Коряги, ямы, корни деревьев, небольшие пни — всё это было скрыто снежным пушистым ковром, из-за чего Аркаша умудрялся удариться о них несколько раз и чуть ли не упасть. Он будто бы не понимал, как и куда идёт, но его ноги продолжали следовать по вызубренному маршруту. Огни в окнах дома уже приближались и становились ярче. Аркадий похромал вперёд и даже не заметил, как врезался в кого-то. — Ты куда так спешишь? Боишься, что кто-то сцапает? — вдруг послышался незнакомый голос.       Вздрогнув, бледный юноша тут же отстранился и поглядел на загадочную фигуру. Перед ним предстала сова, большая, ростом с человека. Те огни в окнах, как сначала думал светловолосый, оказались глазами пернатой. Такие широкие, пустые и сияющие. — У-уг-гу, — Адик громко сглотнул ком в горле. — Ты чего угукаешь? Филинами выращен что ли? — как-то насмешливо улыбалась глазами хищная птица. — В смысле, в-выращен филинами? — Худяков выпучил глаза. — Разве я на филина похож? — В том-то и дело, что не похож, а угукаешь. Может тебя подкинул к ним кто? Для своего-то настоящего вида ты выглядишь, м-м-м, — незнакомец растягивал момент, пытаясь подобрать нужные слова. — довольно скромным. А ещё хилым. Кожа да кости! Аж есть жалко тебя. — П-погоди, есть? Т-так ты настоящая с-сова или нет? — А сам-то как думаешь, мой пернатый друг?       Светловолосый задумался над своим же вопросом, который изначально был задан Сове. Он надеялся, что это был не наряженный человек, хотя эта теория была близка к правде. Но костюм был, как настоящий, живой. Да и ещё этот голос... Эта Сова настораживала, но в тоже время и манила своими странными загадочными речами. И почему она назвала его "пернатым"? Всё это ему казалось необычным, но занятным, будто бы это была некая игра. Может стоит подыграть? — Думаю, что настоящая, — улыбнулся тот. — Но есть бы ты меня не стала и по другой причине. Совы редко нападают на других птиц. — Какой смышлёный. Что ты за птица такая? Знаешь? — Н-нет, не знаю, — Адик заколебался. — А что я за птица?       В ответ лишь было грустное уханье. Семиклассник виновато опустил голову: — Уж прости за мою непроницательность.       Пернатая особа молчала, смотря уже куда-то в сторону. Её глаза стали светить уже не так ярко, как раньше. — А ты ч-что в такое время здесь д-делаешь? — неуверенно начал спрашивать Аркадий. — Тебе ли не знать? Ты же про птиц много чего знаешь.       "Вопрос действительно оказался глупым..." — подумал бледный юноша — "...а продолжение этого неловкого разговора бессмысленно. Однако мне так хочется пообщаться с ней, так хочется узнать побольше". — Но разве... ещё не вечер? — вдруг опомнился вслух он и вспомнил, что должен поспешить домой. — Вечер, вечер. Но до ночи всё равно уже близко, — хищная птица заметила, как её друг суетливо топтался на одном месте. — Тебя, кстати, проводить до той старинной избы? Ты же у нас там живёшь, да? — Д-да, там, — нервно и коротко ответил Аркадий.       Сова резко схватила в охапку светловолосого своими большими крыльями и потащила вперёд. Они проворно пробегали мимо деревьев и перескакивали преграды. Аркаше казалось, что они будто бы с пернатой летят, плывут по воздуху. На какое-то время он даже предался мечтаниям, воображая у себя в голове то, как он свободно парит в небе, пролетает над лесной чащей, тихим небольшим посёлком и даже переполненной детьми школой. Ему было бы абсолютно всё равно. Он бы радостно носился по ветрам вместе с Совой, не думая о заботах. Внезапно что-то прервало чудны́е грёзы юноши. Его сознание окутало мрак и мёртвая тишина. Аркадий уже не понимал, что происходит и где находится. И уже совсем скоро он отключился.