Связь

      Скрип половицы, тихие шаги, чей-то шёпот — это отчётливо слышал Аркадий после пробуждения ото сна. Яркий свет перегорающей лампочки мигал перед глазами, отчего светловолосый щурился. Он медленно поднялся с диванчика и, приняв сидячее положение, начал осматриваться. Ему не потребовалось много времени, чтобы осознать, что находится у себя дома. Не успел мальчик спустить ноги на пол и встать, как тут же подбежал обеспокоенный дядя Арсений. Присев рядом , он начал разглядывать бледного юношу и аккуратно трогать его лоб. — Господи, Аркаша, как ты нас перепугал! Ты как сейчас? Голова болит? А кружится? — начал взволновано тараторить мужчина. — Нет, нет, сейчас всё нормально, — опустив голову Адик начал осторожно потирать свой лоб, а точнее то место, где оказалась шишка. — А что произошло? — Ты упал без сознания недалеко от дома. Благо, я сразу заметил тебя! — дядя, взяв холодную мокрую тряпку, приложил её к месту ушиба. — Из-за этого у тебя и шишка появилась.       Дядя Сеня знать не знает об истинной истории появления гематомы на лбу семиклассника. И Аркадий пока не собирается рассказывать об этом. — Ты ел в школе? — продолжил Арсений. — А таблетки пил?       Парень вспомнил, что не принимал в школе лекарств. Хотя когда он успел бы это сделать, причём не при всех в классе? После уроков? Это тогда, когда он остался наедине с Семёном? Да, это была бы прекрасная картина: Аркаша прямо на глазах у хулигана начинает доставать таблетки. Не хватало бы, чтобы из-за этого прыщавый насмехался над тем ещё больше или, не дай Бог, выкинул его лекарства. А после светловолосому вообще было не до принятия пилюль. Да и ещё эта Сова... Она, кстати, настоящая или может быть являлась лишь плодом воображения? — ЗабыЛ, — кротко ответил Аркаша, проигнорировав первый вопрос и скрыв своими локонами скривившееся от своей же лжи лицо.       Мужчина лишь тяжело вздохнул и проговорил: — Не забудь перед ужином выпить их.       Заботливый обеспокоенный взгляд маминого брата тут же улетучился, будто бы был всего лишь миражом, а после и сам мужчина удалился, поднявшись на второй этаж. Аркаша всегда пугался такого состояния Арсения и всё чаще нервничал: оно будто бы говорило, что дядя Сеня был очень разочарован в своём племяннике. Светловолосый вообще думал, что мужчина всегда был чем-то недоволен им, но скрывал это под маской доброго беззаботного дядюшки.       Дедушка позвал на ужин, и Адик молча пошёл на кухню. Достав из ящичка коробку с таблетками, он вынул одну и проглотил, запив водой. Вскоре мальчик присоединился к Епифану Ивановичу и начал уплетать свою любимую гречку с отваренными сосисками. Дядя ещё не вернулся: в очередной раз засиделся в своём кабинете за работой. Доев, младший Худяков тут же приступил к мытью посуды. Вечер был поздний, однако спать ему вовсе не хотелось. Дедушка настаивал, чтобы его внук пошёл в спальню и отдохнул. К тому же, парню нужно было вставать рано в школу. Вздохнув, светловолосый прилежно послушался своего любимого деда и, улыбнувшись и пожелав спокойной ночи, пошёл в комнату. Он лёг на кровать поверх одеяла и смотрел в потолок. Не засыпалось. Его голова была переполнена мыслями о Семёне. Честно говоря, Аркаша хотел поговорить о школьных хулиганах с дядей, однако немного побаивался заходить к нему в кабинет. Но он вскоре решился и, взяв свою смелость в кулак, направился к Арсению. Младший Худяков постучался. Услышав в ответ "входите", он молча послушался и заглянул. Комната была обычной, небольшой, как спальня у деда с юношей, но была приведена в чуть ли не идеальный порядок: все вещи, на которых не было ни единой пылинки, аккуратно сложены. Мамин брат сидел за столом и что-то записывал. Прервавшись, он повернулся к своему племяннику со спокойным и немного уставшим выражением лица. — Что такое? Хотел чего рассказать? — спросил дядя. — Ну, д-да, — слегка нервничая пробормотал мальчик. Он не хотел сразу ябедничать на Бабурина, ему нужно было не это. Адик всегда спрашивал осторожно, начинал с чего-то отдалённого, лишь позже всё медленно и медленно подбираясь к желаемому. — Дядя Арсений, а когда Вы ещё учились в школе, были ли в ней хулиганы? — Хах, забавно, — мужчина улыбнулся и, посмотрев в сторону, вспоминал. — Знаешь, ты наверняка не ожидал, но именно я был в школе хулиганом. Я часто задирал всех, без всякого разбора. Эх, было время. Отец таких оплеух мне давал... — он начал посмеиваться. — А почему Вы таким были? Что Вас сподвигнуло встать на такой путь? — задал вопрос Аркаша и, навострив свои уши, ожидал ответа. — Хм-м-м... — дядя протяжно промычал, задумавшись. — По правде сказать, я уже плохо помню. Но ближе к старшим классам я стал лучше и вскоре смог полностью исправиться. — Каким образом? — бледный юноша был в предвкушении. Сердце забилось быстрее, любопытный взор был устремлён на медлящего Арсения. — А вот. Кое-кто мне смог помочь. Благодаря ей я смог разобраться в себе и измениться... — мужчина немного помрачнел и вскоре затих. Светловолосый озадачено взглянул на того. — А чего ты вдруг спрашиваешь? — внезапно перевёл тему дядя.       Семиклассник встрепенулся. — Д-да просто интересно б-было, — опустив взгляд и скрыв лицо волосами, пробормотал он. — Но ты же почти никогда не интересовался мной и моей жизнью, — Арсений хитро заулыбался.       Мальчик смутился этому и лишь промолчал, так и не подняв голову. — Ха-хах, ладно, ладно! — продолжил дядя. — Мне тоже было "просто интересно", ха-ха. Что ж, это всё, о чём ты хотел меня спросить? — Угу. Спасибо большое.       Выйдя из кабинета, Аркадий тихо пошёл в свою комнату. Было неловко. Однако этот разговор дал юноше надежду на то, что сможет сблизиться и даже, возможно исправить Семёна. Стоп, разве в планах это было? Светловолосый не задумывался о таком. Кажется, это чересчур, это ему не по силу, он слишком много на себя берёт. Он лишь хотел узнать о Бабурине и, возможно, изменить его отношение к себе. Только и всего. Но и это было сложно для Адика.       Бледный юноша на цыпочках пробрался в спальню. Увидев, что дедушка уже спит, он осторожно подкрался к своей кровати и, присев на неё, начал читать учебник. Делать ему всё равно было нечего. Сна не было ни в одном глазу из-за таблеток. За окном был небольшой снег с доджём, который тихо стучал по стеклу. Звуки постепенно заглушались чем-то более громким и прерывистым, будто бы кто-то или что-то ударяло по стеклу чем-то очень острым. Аркадий тут же вскочил и медленно подошёл к окну. Но никого там не оказалось. Мальчика охватило беспокойство. Выйдя из комнаты и спустившись на первый этаж, он подошёл к входной двери, чтобы проверить, заперта ли она. Сделав несколько нетрудных махинаций с замкáми, светловолосый по привычке заглянул в дверной глазок: знакомые изогнутые деревья, окутанные снежной простыней, скрывались от дождя и стояли на том же месте, а меж ними пряталась большая странная тень, которая ближе подходила к дому Худяковых. Сердце быстро забилось; дыхание перехватило. Казалось, будто бы дверь не спасла бы от встречи с этим нечто.

«Арка-а-аша...»

      Протяжный жалобный голос, раздававшийся снаружи дома, звал бледного юношу. Тот не отвечал. Стоял на месте, чтобы не заскрипеть случайно полом, и просто молча ждал, когда неизвестный затихнет и уйдёт. Но этого не произошло...       Прошла минута, две. Возможно, даже больше времени, как казалось парню. Через дверь он всё ещё слышал, как повторяли его имя:

«Аркаша... Аркаша...»

      Ноги подкосились, и мальчик с лихорадочной тряской сполз на пол и прислонился спиной к стене. Губы предательски дрожали в попытке произнести что-либо вслух; на глазах выступили слезы. Обхватив голову руками, Аркадий завыл. Он уже надеялся на то, что на его тихий жалкий зов помощи придут дедушка и дядя или хотя бы кто-то один из них, чтобы спасти. Неважно как, лишь бы Адик не оставался больше наедине со странным нечто. Его тяжёлое дыхание слышалось даже дома, будто бы он был здесь, внутри, а вовсе не на улице. И он всё ещё не уходил, словно надеялся, что светловолосый откроет ему, якобы приглашая в гости. Даже не пытался выломать дверь или сделать что-либо ещё. Но младший Худяков, конечно же, не заметил этого бездействия. Его голова была забита своими заботами: тревожными мыслями о безысходности и желаниями быть сейчас под защитой родных и быть в другой ситуации или месте; идеями, как выйти из трудного для себя положения, и их вероятными исходами. — П-п-прошу, уходи... Я п-п-прошу т-тебя, п-п-просто уходи... — задыхаясь от своих же слёз, нервно забормотал светловолосый, уже позабыв о планах "тихо посидеть сложа руки, пока всё само не решится" и "безнадёжно звать тоненьким подавленным голоском родственников", которых он изначально придерживался.       Ответа не последовало; просьбу Адика незнакомец проигнорировал, продолжая зазывать его с уже недовольным и раздражённым тоном, видимо, обидевшись на грубость того.

«Подойди ко мне, Аркаша... Хватит тебе сидеть на холодном полу у двери...»

      В сердце йокнуло; даже всхлипы на секунду остановились. С немым удивлением, юноша широко раскрыл красные мокрые глаза и послушался чужих слов: он поднялся на ноги, немного пошатываясь, повернулся к двери и прижался к ней, но отпирать не стал, будто бы вовремя вышел из-под гипноза. — Н-нет. П-прошу, уходи... — Адик постучал ладошкой по деревянной поверхности в знак своего твёрдого отказа. У него было много вопросов: например, как он узнал, где и в каком положении находится; кто он такой и что забыл в такое время суток; настоящий ли он или всего лишь галлюцинация, вызванная бессонницей и принятыми не ко времени пилюлями. Но решил пока обойтись одним, но немало значимым. — З-зачем я т-тебе вообще н-нужен?       Ответа не последовало; даже тяжёлое дыхание утихло. По окнам внезапно застучало что-то, по звуку похожее на ещё не сбросившие листву ветки деревьев, и также резко прекратилось; новые шаги других ног осторожно проминали хрустящий снег под собой и вскоре остановились. — Ку-ку, Аркаша! Это я! — красивый манящий голос Совы сразу же узнался светловолосому, который был озадачен неожиданному ночному визиту, но в тоже время был рад своему приятелю. — Уж прости, что напугали. А я ведь предупреждал, что стоит осторожнее быть, чтобы не испугать тебя. — С т-тобой кто-то ещё есть? — более-менее успокоившись спросил мальчик. — Конечно! Это мои хорошие друзья. Но тебе нечего их бояться. Ну так что, выйдешь? Или будешь вечно сидеть в гнезде? — Сова усмехнулась. — В-выйду, выйду... — засмущавшись, ответил тот.       "Тебе нечего их бояться" — повторил в голове слова своего пернатого товарища Худяков, чтобы уверить себя, что с ним будет всё хорошо. Он доверяет Сове, хоть и был с ней знаком всего одну ночь. Однако ему же говорили быть смелей, верно? Хотя это, явно, не тот случай, где стоит себя так вести. Это, явно, не то, о чём говорил дедушка или дядя. Совсем не то. Но Аркадию уже было неважно, его желание встретиться с Совой было больше здравомыслия, страха или бдительности. Да и когда же семиклассник сможет вновь увидеть её? Только ночью.       Аркаша быстренько приоделся потеплее, надев на свои голые ноги длинные сапоги и накинув тяжёлую куртку с шапкой, и, отворив все замки́, наконец распахнул дверь, загоняя студёный зимний ветерок в дом. Перед зданием стояли три фигуры, ожидая выхода бледного юноши. — Та-а-ак, зачем вы здесь? — не забыв закрыть входную дверь, Адик подошёл к хищной птице и начал посматривать то на неё, то на двух ему неизвестных.       Они были тоже зверьми, точнее одетыми как они. Первый — здоровый, с тяжёлым дыханием, весь в тёмно-бурой, будто бы живой, шубе и маске медведя. А второй — невысокий, даже миниатюрный, в маске птицы с яркими алыми щеками, которые были видны при тусклом лунном свете. Судя по форме клюва и тем красным пятнам, Аркадий предположил, что этот пернатый, возможно, относиться к краснозобым дроздам. Хотя, скорее всего, он ошибся, так как в полутьме было трудно определить чёткие черты лица. — Не хочешь присоединиться к нашей ночной прогулке? — изящно взмахнув крыльями и словно подлетев к Аркаше, спросила Птица. — Рано ещё, — недовольно щёлкнув клювом, Сова отстранила краснощёкую от юноши и начала прожигать ту взглядом. — Мы здесь не для этого. — Тогда зачем мы здесь? — вступил в разговор Медведь, оглядывая пернатых. — Разве не для того, чтобы даровать ему... — Нет, — перебила того хищная птица. — Сказано, что рано. К тому же, я изначально один шёл к Аркаше. А уже потом вы с Птицей за мной увязались. — А что ты медлишь-то всё? — измученно вздохнула краснощёкая. — Ещё не скоро лицо для "Аркаши" будет? — Не скоро, не скоро, — процедила Сова. — Да и к тому же, пока мою проверку не пройдёт, не быть ему пока с нами. — Опять со своими глупыми загадками? — усмехнулась та. — Кончай уже с этим, надоело это. Только же проблем доставляешь! — А вот и неправда. Это моё личное дело. И я прекращу тогда, когда мне самой надоест, ясно? — Хватит вам обоим! — прорычал Медведь. — Вы опять за старое? Вам самим-то не надоело кудахтаться по пустякам?       Краснощёкая Птица зафыркала, прикрывшись крылом, пока Сова продолжала глазеть на неё и гневно ухукать. — Аркаш, а ты помнишь про мою загадку? — переведя тему, приятель светловолосого начал всматриваться в его лицо, в надежде услышать положительный ответ.       Худяков замялся. Он, конечно, помнил тот самый вопрос, который она ему когда-то задала, но ответа так и не нашёл. Адик просто-напросто забыл. Из-за этого ему было стыдно перед Совой, но скрыть бы всё равно не получилось да и не хотелось, как и врать. — П-помню, — кротко ответил он и понурил голову, скрыв свою горькую мину за волосами. — П-признаться, я ещё решения н-не знаю. М-мне очень жаль. — О-о-ох... Ну ничего. Время ещё есть! — не теряя хорошего настроения, произнесла та. — Ты здесь только для этого? — Не совсем. Скажи, Аркаш, а ты рисовать любишь? — Э-эм... Рисовать? Даже не знаю, не сказать, что прям люблю... Ну-у, иногда рисую, на уроках ИЗО, например. А к чему вообще такой вопрос?       Сова преподнесла свёрток бумаги Аркадию, на что тот недоумевающе смотрел то на него, то на саму пернатую. — Это тебе подарок. Развернёшь потом, когда дома будешь. Надеюсь, он тебе понравится и сможет помочь. — Б-большое спасибо! — тот искренне заулыбался. Семикласснику ещё никогда никто не дарил подарков, помимо родственников и знакомых врачей. — Обязательно посмотрю, что там.       Сова обняла крыльями Адика; ей действительно было приятно такое услышать. Помахав на прощание ему, она подошла к своим друзьям-зверям и вскоре скрылась вместе с ними в сумраке, оставив бледного юношу одного, пока тот долго стоял, словно замечтавшись о чём-то. Всё казалось таким чудны́м: эта встреча, эти новые звери и их своеобразные взаимоотношения друг с другом... Лишь позже он опомнился, что длительное время простоял на морозе почти в одних шортах, не считая дядюшкиной дублёнки и кожаных сапог. Обнажённые худые ноги ужасно затряслись, словно в непонятном танце, от зверского холода, а на бледном мёртвом лице появился оживительный румянец. Аркадий поспешил зайти обратно домой. Подниматься наверх в комнату он не стал, не решился, а предпочёл лечь в гостиную на диванчике и в кои-то веки заснул блаженным сном, хоть и в очень позднюю ночь.

***

— Так, получается, ты у нас теперь лунатик, хах? — собиравшийся ранним утром на работу дядя встречал своего уже проснувшегося племянника, трущего свои глаза с более выраженными кругами, чем обычно. — Не спалосЬ, — кротко ответил тот. — Да-а? Из-за чего вот только? — Из-за таблеток, которые ты наказал выпить, — с небольшим недовольством проговорил Адик. — Их нельзя пить вечером, а то ночью не заснуть. — О-ох, почему ты мне тогда не сказал? — забеспокоился Арсений.       "Так мне слово-то и не дадут вставить..." — грустно вздыхая, подумал светловолосый. — Что ж... Виноват, — возможно, впервые в жизни признавшись в своём небольшом проступке, продолжил мамин брат, смущаясь и почёсывая свой затылок. — Время до школы ещё полно, так что ты можешь ещё поспать. — Уже не хочу, — обойдя дядю Сеню, бледный юноша пошёл по своим делам и даже не попрощался перед этим. Хотя Арсению всё равно было не до этого, так как он уже чуть ли не опаздывал.       Совсем скоро и Аркадий пошёл в школу. Про подарок Совы он не забыл, наоборот, всё ещё помнил и даже ложился с ним спать, держа в руках, чтобы никуда не делся. И лишь потом, когда дядя Сеня ушёл, семиклассник развернул свёрток и в очередной раз уверился в загадочности своего пернатого приятеля, а также его словам. "Чудная подсказка..." — он осматривал рисунок с широко распахнутыми глазами, изумлённо проговаривая — "...должна помочь. Но прежде, чем начать действовать, нужно разузнать кое-что". В первую очередь, Аркаша пошёл искать Алекс. — Ты же чаще меня в школе бываешь, — резко начал диалог Худяков, подсаживаясь к каштановолосой за парту. — И наверняка многое знаешь. Можешь меня просветить в кое-чём? — Я рада, что ты решил спросить подобное именно у меня, — поправив локоны за ухо, она наигранно смущённо заулыбалась. — Спрашивай, конечно, о чём хочешь! Я готова помочь, чем смогу. — Ты знаешь, кто такой Рома? Он тут что-то вроде хулигана, да? — немного замешкавшись, пробормотал он. — Хм-м-м... Ты про Рому Пятифана? Главаря банды из 6-го класса? — кудрявая на секунду потупила взгляд, а потом усмехнулась. — Стоп, ты действительно не знаешь, кто это? — Я же часто школу пропускал, неужели забыла?! А ещё я таким не особо-то интересуюсь. — А стоило бы. Зная тебя, сразу скажу, что стоит остерегаться его и вообще стараться не попадаться на глаза. — Так что ты о нём можешь рассказать? И об этой... его банде? — Ну-у... Он красивый, — она залилась ярким румянцем, мечтательно закатив глаза. — В его банде есть Бяшечка, и он очень даже милый, мой любимчик, кстати, хи-хи. Я довольно часто вижу их. Например, они нередко убегают в перемену, чтобы покурить. — Ты следишь за ними? — он озадачено поглядел на ту. — Не-е-е-ет! Что ты! С чего ты вдруг подумал? — девчушка, явно, занервничала и засмущалась ещё больше. — Ты не пересекалась с ними? И не перекидывалась парой слов? — К-конечно, нет! Я б-бы не выдержала... — она взволнованно пробормотала, а потом, опустив голову, скривилась. — В смысле, запаниковала бы, скорее всего. Была бы, конечно, рада, что они заметили бы меня и заговорили первыми, но я бы ни на секунду не чувствовала себя спокойно и вела бы себя, не знамо как. — О-ох, соболезную... — бледный юноша на некоторое время затих, но вскоре продолжил допрос. — Но а что ты знаешь про Семёна? — он наконец добрался до главного. — Семён? Ну, он тоже в их банде, вместе с ними ходит часто. Тот ещё тип, неприятный. — Есть ли то время, когда Семён ходит отдельно от Ромы и Бяши? — Не знаю, не знаю... — вздыхает Алекс, скучающе поглядывая в окно. — Возможно, только тогда, когда идёт домой. Но не уверена, я про него мало чего знаю. — О-ох, ясно. Благодарю за объяснения. — Да не за что, рада помочь своему другу.       От такого обращения Аркадий сильно смутился, но ничего не сказал. — П-послушай, — вдруг продолжил он. — через пару дней я закончу разбираться с долгами, поэтому я хотел предложить тебе... Кхм, кхм... Ты не против потом пойти домой вместе? И, возможно, даже погулять. — О-о-ох, конечно же, не против! Я всеми руками "за"! — девушка засияла. — Предупреди только, когда со всем закончишь. — Хорошо, обязательно, — парень уверенно улыбнулся ей и пожал руку, а потом вернулся на своё место, так как перемена уже подошла к концу.       "Значит, остаётся маленький шанс увидеть Семёна только после уроков в кабинете русского и литературы..." — размышлял про себя Худяков, листая почти полностью изученный учебник биологии, разрисованный и обклеенный различными заметками, а позже достал книги по другим предметам и начал готовиться, чтобы закрыть свои хвосты.       Во время перерывов Аркадий часто подходил к Алекс, и позже они вместе уходили в укромное место, чтобы их не смущали другие, и спокойно болтали о всяком: об учёбе, об интересных местах в селе, о таинственных пропажах детей... Несмотря на свои планы, светловолосый не хотел отстраняться от каштановолосой и переставать с ней общаться. — Хэй, слушай, а что ты вдруг про Пятифана и его дружков начал тогда спрашивать? — девушка вновь хитро заулыбалась и начала заглядывать в глаза Аркаши. — А разве не очевидно!? — парень встрепенулся и начал нервно разминать руки. — Чтобы предостеречь себя, конечно! — Колись давай, Аркаша. Я же твоя подруга, можешь поведать мне всё!       Худяков сделал дыхательное упражнение (это применялось для любых случаев и чаще всего помогало), чтобы собраться и успокоиться, и вскоре рассказал ей всё: и то, как встретился с Семёном и с Бяшей, и то, что хочет попробовать поговорить с Семёном и узнать его получше. На протяжении рассказа кудрявая внимательно слушала его и смотрела в одну точку, точно задумавшись, пытаясь представить себя на месте Адика и ощутить те эмоции, которые чувствовал он во время тех событий. Закончив, бледный юноша всё ещё видел, как та осталась в таком положении несколько секунд, но вскоре, вернувшись в реальность, она повернулась к своему другу и окинула на него свой взор: — Ну-у, что ж... Это, конечно, твоё дело, но-о... — она немного заколебалась. — Все тихони подобные тебе получают взбучку от него, так что я не советовала бы тебе к нему подходить.       Аркадий лишь тяжко вздохнул, осознавая разумность и правоту слов Алекс, но всё же не хотел с этим мириться. — Ну, ну... Ты чего? — кудрявая похлопала того по спине. — Оклемайся! Всё же, я надеюсь, что с тобой будет хорошо. Буду болеть за тебя. — она искренне улыбнулась и робко приобняла за плечо. — Сп-пасибо... — Если этот Семён чего натворит, не бойся рассказать учителю или кому-нибудь из родственников, ладно? — Учителя с ним и так с трудом с ним справляются, а дяде я до сих пор не решаюсь рассказать. Но я всё же постараюсь...       После уроков Худяков проводил Алекс до раздевалки и там же попрощался с ней, а позже, поднявшись на второй этаж, отправился в кабинет №204.