Глава 2

«Страх заставляет людей размышлять.»

Аристотель

31 октября 1997 г.

      Ночь в этот день была холодная и неприветливая, небо затянуло угольно-чёрными тучами, закрывая обзор на любимое созвездие Драко. Он уже который раз поднялся наверх астрономической башни за последние 6 недель пребывания в Хогвартсе.       Казалось бы, ничего здесь внешне не изменилось, но воздух ощущался тяжелее, давление сдавливало виски, а освещения никогда не было достаточно. Зловещая атмосфера окутала смотровую площадку как кокон и не желала отпускать. Это место определённо хранило память об ужасном событии, произошедшем менее полугода назад.       Если бы кто-то спросил его, зачем он продолжает приходить сюда, то не нашёл бы ответа. Ведь он сам не был уверен в своих истинных намерениях.       Ветер тут был особенно свирепым даже в хорошую погоду, пробираясь через слои одежды, опаляя кожу, заставив одинокого юношу вздрагивать. Он знал, что простой здесь ещё немного — и его лёгкие будет невыносимо жечь, дышать станет трудно, а под утро поднимется температура.       Часть его желала заполучить маггловское воспаление лёгких, чтобы хоть пару дней полежать у мадам Помфри в больничном крыле и не видеть злобных лиц двойняшек Кэрроу. Но вторая половина понимала, что этим Драко только прибавит к себе лишнего внимания и, в последствии, они обязательно найдут способ наказать его, если не физически, то морально.       — Становишься предсказуемым, Малфой. И не надоело взбираться сюда почти каждую ночь?       Голос Забини вырвал Драко из раздумий о всевозможных наказаниях, которые придумывает обезумевший мозг Кэрроу. Блейз был тем, кого Малфой мог назвать другом, ведь их семьи были особенно близки многие годы.       — Они уже меня ищут?       От высокомерного и упрямого тона, так приевшегося к волшебнику, не осталось и следа. Прежде всегда надменный, ощущающий своё превосходство, а теперь сломленный и охрипший от долгого молчания. Он едва себя узнавал.       — Пэнси отвлекает Амикуса. Но я не думаю, что это надолго. Ты же его знаешь, он скорее возрадуется возможности наказать тебя, чем пасть пред чарами Паркинсон.       Драко коротко ухмыльнулся, поправил манжеты своего неизменного чёрного пиджака и отправился вслед за Блейзом обратно в Большой зал.       Он спускался гораздо медленнее, чем следовало бы, пытаясь оттянуть неизбежное. Во всём замке было пусто и тихо. Такая тишина могла значить только одно: все уже собрались на, так называемое, празднование Хеллоуина.       Большой зал пышно украсили, будто не было никакой войны. На первый взгляд показалось, что моргни Драко всего на секунду и увидит за огромным учительским столом во главе не Снейпа, а старика Дамблдора в очередной из его забавных парадных мантий. Но нет же, бывший директор мёртв, половина учительского состава заменена на более «соответствующих» по мнению Тёмного Лорда профессоров. А порядком заправляют теперь безумные и жестокие близнецы Кэрроу.       От начала нового учебного года прошло всего два месяца, а Малфой уже хотел сбежать отсюда, как можно дальше. Всё здесь напоминало ему о школьных годах, когда единственной его проблемой был очкастый знаменитый Поттер и его шайка пришибленных друзей. И вот сейчас он снова поймал себя на мысли, что скучает по этому. Даже по несносной всезнайке Грейнджер и её умению совать нос не в своё дело.       — Где ты был, Малфой? — поинтересовался шёпотом Нотт, стоило ему сесть за стол. — Опять пытался заработать пару больничных?       — Отвали, Тео.       — Если ты не прекратишь делать это так часто, рано или поздно они догадаются, и твоё маленькое убежище перестанет быть столь таинственным и одиноким.       Драко набрал в тарелку перед собою различных яств, на самом деле даже не собираясь к ним больше притрагиваться. Аппетита не было совершенно, и монолог Тео не способствовал его появлению.       — И кто же меня выдаст? Неужели ты, Тео? Или, может, Блейз с Пэнси? От кого из вас мне ждать нож в спину?       Друг лишь сцепил зубы, принявшись за еду. Забини по другую сторону стола недовольно скривился, отодвинул от себя тарелки, едва не перевернув их содержимое, и склонился к Малфою.       — Если бы мы собирались сдать тебя, сделали бы это ещё несколько месяцев назад. Я редко это говорю, дружище, но Тео прав. Ещё немного и они вернут сюда твою поехавшую тётушку, чтобы держать тебя в узде. Согласись на условия Снейпа, чтобы потом не пришлось жалеть из-за собственной тупости.       Не будь это его лучший друг, Драко уже давно съездил бы ему по этой заносчивой физиономии. Но это был Блейз, который прикрывал его, когда у того начался переходный возраст, и он не пропускал ни одной короткой юбки. Блейз, который на втором курсе взял на себя вину за разгромленную гостиную Слизерина, лишь бы родители Малфоя не прознали об этом и не всыпали за отвратное поведение.       — Не здесь, Забини.       Внимание слизеринцев привлёк шум из другого конца зала. Кэрроу снова нашли жертву для своих нескончаемых издевательств. На этот раз ею оказался малыш Колин. Что он успел натворить, Драко не понял, но судя по смеющемуся Амикусу и раздавленному фотоаппарату у его ног — Криви снова заснял что-то не то.       — Мало того, что ты опоздал на празднование, так притащил с собой эту штуку. Прошлый раз ничему тебя не научил? Или это всё ваша хвалённая гриффиндорская храбрость? — притворно спокойный голос Алекто явно не предвещал ничего хорошего. — Думаю, стоит повторить урок. Видимо, прошлый ты не достаточно хорошо усвоил. Как считаешь, Амикус?       — Ты чертовски права, сестрёнка.       На лице Колина отразился ужас от осознания предстоящего наказания. От былой уверенности в собственном превосходстве не осталось и следа. Парнишка что-то тихо пролепетал, его слов расслышать не удавалось. Но это и к лучшему, физическое унижение никогда не доставляло удовольствия никому из компании Малфоя. Может быть, разве что, Крэббу и Гойлу. Да и то только потому, что на словах им достать кого-то было в разы труднее.       — Круцио! — прокричала Алекто, направляя кончик своей палочки в грудь Криви.       От охватившей всё тело боли, мальчишка упал к ногам Кэрроу, скрючившись, неосознанно пытаясь закрыться от следующих атак. Его крики было слышно во всех уголках Большого зала. Студенты повскакивали с мест, пытаясь понять, что случилось.       Драко отвернулся. Воспоминания о прошлых «уроках» от Алекто были всё ещё свежи. Они заполонили собой каждый уголок сознания, не давая абстрагироваться ни на секунду. Стоило новому профессору маггловедения появиться в поле зрения — и крики кого-то из учащихся тут же всплывали в памяти, лишая лёгкие воздуха.       — Драко, отпусти вилку.       Малфой почувствовал, как чья-то маленькая ручка пытается разжать его кулак, пока никто этого не заметил. Пэнси всегда была способна отвлечь Драко от происходящего вокруг. Её ненавязчивое присутствие в его жизни помогало оставаться в своём уме и вовремя укрощать дурной нрав.       Уйти восвояси сейчас — всё равно, что подписаться на вечные наказания. Поэтому никто из присутствующих даже не рыпнулся в сторону огромных входных дверей. Но позже Драко обязательно попытается вытравить из своей головы этот день. Он выблюет его или простоит несколько часов под потоком горячей воды. Что угодно, чтобы почувствовать себя хоть чуточку лучше.       А до тех пор парень разжал ладонь с вилкой, второй рукой поднёс к губам стакан с тыквенным соком и сделал небольшой глоток. Будто ничего не случилось, словно это не мадам Помфри только что отлевитировала отключившегося ребёнка в больничное крыло.

***

      Меньше, чем через неделю после суда над Драко Малфоем, Гермионе, как и её друзьям, пришли письма из Хогвартса. Сначала она удивилась небольшому конверту в руке, который забрала у школьной почтовой совы. Но смотря на бордовую сургучную печать — которую ей предстояло сломать, чтобы добраться до самого письма — она ощутила трепет в душе. Как в тот первый раз, когда к её дому нагрянула группа незнакомцев, объявив семье, что Грейнджер настоящая волшебница. Тогда, семь лет назад, она так же держала конверт в правой руке, левой аккуратно проводя пальцами по гербу Хогвартса, будто не веря своим глазам.       Джинни предложила собраться всем вместе в гостиной в Норе, дабы раскрыть и прочесть послание от теперешнего директора — Миневры Макгонаггал. Как всегда, дольше всех пришлось ждать Рона, застрявшего на кухне за уничтожением второй порции завтрака. Собравшись вчетвером и рассевшись по всей мягкой мебели в комнате, друзья практически одновременно распечатали свои конверты и достали небольшие сложенные листы пергамента, исписанного аккуратным женским почерком.       — Может кто-то прочтёт своё письмо вслух? — предложил Рон, явно не горя желанием вникать в написанное в его экземпляре.       Гарри кивнул, развернул лист и уставился в текст. Никто не знал, о чём им могла писать профессор. Ведь все новости касаемо Хогвартса они обязательно узнавали от мистера Уизли, вернувшегося к своей должности в Министерстве.       «Уважаемый мистер Поттер, школа магии и волшебства Хогвартс снова открывает свои двери ученикам первого сентября этого года. Я лично и весь преподавательский состав приглашаем Вас присоединиться к выпускному седьмому курсу для окончания обучения. В связи с тем, что в школе всё ещё проводятся восстановительные работы, в этом году мы не набираем первокурсников, а так же не настаиваем на возвращении всех студентов. Любой учащийся имеет возможность продолжить обучение в одной из волшебных школ, согласившихся принять у себя детей Второй магической войны. Их список я напишу несколько ниже. Но, если Вы всё же решите вернуться в Хогвартс, наши двери всегда открыты для Вас. С наилучшими пожеланиями, директор Миневра Макгонаггал».       По взглядам, которыми обменялись друзья, Гермиона поняла, что они все получили письма с примерно одинаковым содержанием.       — Хогвартс всегда был моим домом, — через минуту молчания отозвался Гарри, поправив очки, норовившие сползти с переносицы. — Разве вам всем не хотелось бы на год вернуться туда и снова почувствовать себя обычными подростками?       — Может быть, Гарри. Но я не думаю, что всё будет как прежде, — Джинни подвинулась ближе к своему парню и крепко сжала его плечо, стараясь выразить свою поддержку хотя бы этим прикосновением. — Если ты решишь вернуться, то и я тоже. Эти стены хранят в себе не только плохие воспоминания, но и очень много хороших. Мы впервые поцеловались после финального матча по квиддичу, помнишь?       Мягкая улыбка озарила лицо младшей Уизли. Удивительно, но ей всегда удавалось разрядить обстановку какой-то совершенно нелепой фразой. Супер-способностью Джинни всегда была её непосредственность и поражающая откровенность. Но ещё больше неожиданным было молчание Рона, который пытался меньше реагировать на близость сестры с его лучшим другом.       — Я вернусь в Хогвартс, — тихо вымолвила Гермиона, хотя на душе у неё скреблись кошки при мысли о возвращении в место, где она потеряла столь многих важных и близких ей людей. Но разве маггловские психологи не уверяют, что лучший способ справиться с собственными страхами — это встретиться с ними лицом к лицу?       Друзья уставились на неё с нечитаемым выражением на лицах. Рон нахмурился, обдумывая своё решение.       — Я всегда хотел побывать в Америке. Ильвермони кажется неплохим вариантом, — он опустил глаза к пергаменту в своей руке, пробегая ими по списку школ. Уизли запустил руку в свои отросшие за лето ещё больше рыжие волосы, откидывая мешающую чёлку назад. — Но к черту её, если там не будет вас, ребята.       Вздох облегчения вырвался из груди Гермионы, когда даже не произнося этого, но они все будто приняли общее решение провести ещё один год вместе. Ведь по правде говоря, она понятия не имела, что собиралась делать. Последние несколько лет самое большее, о чём ей приходилось задумываться — было выживание на войне, поиск крестражей, а потом нескончаемые суды и похороны. Она совершенно не представляла, что её ждало дальше.       Спроси кто-то Гермиону всего три или четыре года назад о планах на будущее, она несомненно расписала бы в подробностях всю свою жизнь до самой старости — окончить школу с великолепными оценками, пройти стажировку в Министерстве магии, получить должность в отделе регулирования магических популяций и контроля над ними, каждые несколько лет добиваться повышений, где-то в промежутке между ступеньками карьерного роста выйти замуж, лет в двадцать восемь или тридцать родить ребёнка, получить Орден Мерлина как самая выдающаяся волшебница своего времени, стать Министром магии.       Мерлин, она мечтала стать Министром магии всего несколько лет назад. А сейчас эта мысль казалась ей совершенно далёкой. Всё стало другим и больше не будет прежним.       Пытаясь развеять образовавшуюся гнетущую тишину, Рон снова заговорил.       — Интересно, кто-то ещё вернётся из нашего курса? Я имею в виду Дина или Невилла, тех с кем мы дружили.       — Вполне возможно. Для многих Хогвартс был не просто школой, — ответила ему Джинни. Оба Уизли пока не особо представляли, каким будет их следующий учебный год, но они точно не хотели провести его в одиночестве. — Хуже всего, что мы окончим школу будучи старше, чем кто-либо до нас.       Друзья рассмеялись, ведь на самом деле это было далеко не самым ужасным по их мнению. Но исказившееся в мучительной гримасе лицо младшей Уизли оказалось настолько смешным, что им не удалось сдержаться. Джинни всегда был важен её возраст. Всё таки быть единственной девочкой в семье, так ещё и самой маленькой, оставило определённый отпечаток на мировоззрении. К тому же, она всё ещё бесилась, что Гарри не замечал девушку аж до её пятого курса. Будто год разницы в возрасте казался ему бездонной пропастью.       — Перси собирается приехать ко вторнику, к моему дню рождения. Он пробудет в Норе пару недель. Мы не видели его с похорон Фреда, и я подумала, что когда мы уедем в Хогвартс, было бы неплохо, чтобы с мамой и папой кто-то остался.       — Не думаю, что Перси согласится, Джинни. У него сейчас что-то вроде комплекса вины за то, что верил Министру, а не собственной семье. И теперь он всячески пытается сделать что-то полезное для магического сообщества.       — Это он тебе сказал?       — Нет, конечно.       Гермионе не особо хотелось и дальше слушать перепалку Джинни и Рона о Перси. Всё равно, оба были правы, но эти разговоры ни к чему не приведут. Уйти куда-нибудь в сад возле дома казалось ей отличной идеей, но она знала, что исчезнуть незамеченной не удастся.       Но Гермионе несказанно повезло. Часы на кухне известили о прибытии домой одного из членов семейства, им оказался мистер Уизли. За последние годы от всегда позитивного и немного странного мужчины осталась только оболочка. Искра в его глазах угасла, а о внезапно проснувшейся пунктуальности и вовсе не стоило говорить. Теперь возвращение с работы Артура всегда свидетельствовало о точном времени. Уйдя ранним утром на срочный вызов, он пообещал вернуться максимум через четыре часа. И ещё ни разу своих обещаний не нарушил.       — Гарри! Рад тебя видеть, Молли не говорила, что ты собираешься зайти сегодня.       — Да, это было незапланированно, — Поттер встал с дивана и протянул свою руку мужчине. Тот незамедлительно её пожал.       — Как дела на Гриммо? Старуха Вальбурга всё так же орёт по малейшему чиху?       — Я, наверное, к ней привык. Так что её оскорбления уже вроде утреннего кофе: не услышал — день зря прожил.       Рон прыснул в кулак, едва сдерживая хохот.       Миссис Уизли несколько дней пыталась уговорить Гарри поселиться вместе с Роном в его комнате. И портрет постоянно орущей миссис Блэк был одной из причин согласиться на предложение. Но Поттер оставался непреклонен. Он хотел жить на Гриммо ещё с момента, когда Сириус предложил ему это на третьем курсе. Поэтому никакие уловки Молли Уизли не возымели ожидаемого эффекта.       Гермиона поднялась с кресла, в котором сидела, освободив его для Артура, а сама медленно ретировалась к арочному проходу, ведущему на кухню. Она мечтала покинуть гостиную, полную людей, и уединиться в саду со своими мыслями.       Пару шагов влево, и ей удалось совершить свой маленький побег, пока друзья рассказывали мистеру Уизли о полученных письмах из школы и решении доучиться этот год в Хогвартсе.       Это утро показалось Грейнджер необычайно жарким, так что она схватила с полки на кухне первую попавшуюся книгу и ушла к одинокому дереву, растущему неподалёку. Спрятаться в его тени, достать плеер, подаренный родителями на шестнадцатилетие и погрузиться в чтение — было для неё чуть ли не самым желанным отдыхом.

***

      Впервые за три года Драко был по-настоящему рад вернуться домой. Мальчишкой ему казалось, что хуже Мэнора для него мест на свете нет. Но несколько месяцев в Азкабане заставили его изменить своё мнение.       Тюрьма была для Малфоя чем-то устрашающим — неприступной крепостью, из которой не выбраться; окруженной сотнями дементоров, жаждущих высосать из тебя всю радость. На деле всё оказалось намного хуже. Азкабан пропитался отчаянием и безумием, тёмной магией и злостью. Каждый день, проведенный в одной из камер, был похож на предыдущий.       Ты словно застрял в петле времени в худший день своей жизни.       Полтора часа в ванной снова сделали Малфоя похожим на прежнюю версию себя. Чистая проточная вода, десятки баночек с душистыми гелями, немного магии — чтобы постричься и уложить волосы — и он был готов встретиться с матерью. Всё равно, в одном доме бегать от неё вечно не получится.       Нигде бегать от Нарциссы Малфой не получится, если быть точнее.       Она ждала сына в библиотеке, предварительно попросив домовиков приготовить для них чай. Женщина понимала, что Драко нужно немного времени, чтобы свыкнуться с мыслью, что он дома. Но полученное уведомление о визите семейного адвоката ближе к полудню, вынудило её поторопиться.       Нарцисса жаждала поговорить со своим ребёнком до того, как его внимание полностью займёт новость, приготовленная мистером Олдриджем.       — Мама, — стоило Драко обратиться к ней, как миссис Малфой кинулась в его объятия. Они не виделись всего несколько месяцев, показавшиеся для обоих вечностью.       Почти тут же отпустив сына, Нарцисса вгляделась в его глаза, пытаясь увидеть какие-то значительные изменения с их последней встречи. Да, Драко выглядел запутавшимся и бесконечно уставшим, он немного потерял в весе и стал казаться чуточку старше своих лет. Но она верила, что где-то глубоко он остался всё таким же маленьким мальчиком, которому она залечивала коленки после постоянных падений с метлы.       — Я хотела бы дать тебе чуть больше времени, но мистер Олдридж должен появиться с минуты на минуту. Он сказал, что у него есть кое-что важное для тебя.       Драко нахмурился. Ему не особенно нравился защитник Малфоев, но выбирать особо было не из кого. Большинство действующих адвокатов отказались сотрудничать с бывшим Пожирателем смерти и его семьёй.       — Что ему нужно? Разве Кингсли не достаточно условий, на которые я уже согласился?       — Не думаю, что этот визит спланирован Министром, Драко. Но я настоятельно прошу тебя не грубить и соглашаться на всё, что бы не предложил Картер. У него есть несколько идей, как мы можем вернуть себе доброе имя.       Нарцисса поправила пиджак сына, лёгким взмахом руки стряхивая с него несуществующие пылинки. Всё в этом жесте выдавало её волнение.       — Наше имя никогда не было «добрым», мама. Отец постарался.       Упоминание Люциуса возымело нужный эффект — Нарцисса выпрямилась, подняла свой подбородок кверху, всем видом показывая, что ничто не способно её сломить. Уж точно не ошибки её мужа.       — Не могу с Вами не согласиться, мистер Малфой, — у входа в библиотеку появился мужчина средних лет, держащий что-то в руке. — Простите, что вот так вломился, я вышел из камина в соседней комнате и пошёл на звуки.       — Что Вы, мистер Олдридж. Мы Вам очень рады, присаживайтесь.       Нарцисса жестом указала адвокату на пустующий стул у маленького круглого столика. Щелчком пальцев она позвала Вилли, свою личную эльфийку, и попросила добавить дополнительные приборы для гостя.       Драко остался стоять в нескольких шагах.       Всё в нём бунтовало против этого человека, и против того, что он находился в его доме. Он ведь не смог уберечь его мать от домашнего ареста. И пусть сама Нарцисса говорила, что ещё легко отделалась, Малфой считал иначе.       — Я принёс Вам письмо, Драко.       Олдридж поставил конверт на стол, как бы намекая ему, что невежливо стоять так далеко, когда ведётся беседа. Секунду Малфой колебался, стоит ли вообще обращать своё внимание на какой-то клочок бумаги, чтобы там ни было внутри. Но заметив герб Хогвартса на печати, не смог побороть своё любопытство.       Драко развернул письмо, быстро пробегаясь по нему глазами. Он перечитал его дважды, прежде чем снова вернуть свой взгляд матери и адвокату.       — Я не совсем понимаю, — он не знал, как продолжить свою мысль. Не знал, как относиться к открывшемуся предложению.       — Что ж, давайте я Вам проясню, мистер Малфой. Не без помощи известного Вам мистера Шеклболта, нынешняя директриса школы согласилась предоставить Вам и ещё некоторым оступившимся студентам возможность доучиться в Хогвартсе и сдать Ж.А.Б.А.       Оступившимся студентам? Весьма политкорректное название для Пожирателей смерти и тех, кто их поддерживал.       Драко не удалось скрыть вырвавшегося смешка. Хотя, он и не особо пытался.       Несколькими уверенными движениями он достал из внутреннего кармана мантии палочку и поджёг лист пергамента в своей руке. Парочку секунд он наблюдал за огнём, уничтожающим письмо, пока оно не исчезло вовсе, превратившись в пыль.       — Я не вернусь в Хогвартс, — Малфой был уверен в своём решении, как никогда. Терпеть на себе ненавидящие взгляды этих, так называемых, «героев войны» он явно был не намерен.       — Боюсь, Вы не правильно меня поняли. Я здесь не для того, чтобы просто передать письмо от Миневры. А для того, чтобы объяснить, как важно для Вас провести этот год в Хогвартсе и не наделать глупостей, — мужчина выдвинул из-за маленького чайного столика стул и сел на него, всем своим видом показывая, что последнее слово останется за ним. — Имя Малфоев никогда не было синонимом доброты, как Вы уже успели отметить. Но это не значит, что оно не было уважаемым. И только благодаря общим усилиям у нас есть шанс это вернуть.       — И как мое возвращение в Хогвартс может в этом помочь?       Рука матери расположилась на предплечье Малфоя, мягко поворачивая его к ней лицом. Он не хотел на неё смотреть. Он знал, что стоит ей попросить — Драко сделает всё, что угодно.       — Милый, если мы вернёмся к прежнему образу жизни, покажем всем, что никому не сломить нас — они сами начнут в это верить. Всё забудется, как страшный сон.       — Кто это «они», мама? Есть только сторона, одержавшая победу, и проигравшие. И мы явно не относимся к первым. Но историю пишут победители. И если ты действительно думаешь, что сделав вид, что всё в порядке, это станет правдой — то ты так же слепа, каким был отец.       Ни один мускул на лице Нарциссы не дрогнул, чтобы как-либо выказать, что слова сына её хоть мало-мальски задели.       — Вероятно, ты прав, Драко. Но я не собираюсь сидеть взаперти в собственном доме и смиренно принимать такую судьбу. И ты не станешь прятаться здесь, я не так тебя воспитывала. Ты соберёшь всё своё мужество, вещи и мечты, отправишься в эту чёртову школу, сдашь экзамены и вернёшь себе то, что по праву принадлежит тебе. Я не дам ошибкам Люциуса загубить твою жизнь.       — Послушайте свою мать, мистер Малфой. Я даю два года. Два года — и Нарцисса вернёт себе свободу действий и передвижений, а Ваше имя перестанут употреблять в контексте с «Пожирателями смерти».       — Дайте угадаю: всегда есть какие-то «но», верно?       — Просто следуй правилам, не разжигай конфликты, не задирай никого и попробуй найти себе друзей.       — Звучит слишком просто, чтобы быть правдой, — Драко вздохнул и опустился на оставшийся пустой стул, — но если через два года мама всё ещё будет заперта в Мэноре, я Вас из-под земли достану, мистер Олдридж.       Защитник коротко кивнул и усмехнулся словам Малфоя. Более самоуверенного человека сложно было представить. Но он пообещал помочь Нарциссе, а значит, Драко должен был сделать всё от него зависящее, чтобы не навредить ей. Ради мамы он был готов на всё.       Юноша хотел провести время с матерью в библиотеке, попить чаю. Хотел, чтобы она рассказала, как коротает дни, запертая в четырёх стенах. Но похоже мистер Олдридж не собирался уходить, а находиться с ним в одном помещении для Драко стало невыносимым. Поэтому, сославшись на головную боль, он ушёл к себе в спальню.       Малфой был раздражён. Эмоции взяли над ним верх, стоило подняться в комнату и закрыть за собой дверь с громким хлопком. Он давно стал замечать, что, чем дольше закрывался в себе и прятал мысли в дальних закромах сознания, тем труднее было потом контролировать всплески гнева или ярости. Но Драко не мог позволить кому-либо снова залезть к нему в башку. Открыть свои чувства и эмоции — всё равно, что обнажить душу. Совершенно запрещено.       Всплеск магии, что как старая подруга шла рука об руку с Драко всю его жизнь, разрушил стоящий на полке волшебный снежный шар. Осколки стекла рассыпались по полу, отражая солнечные блики, проникающие в спальню через большое окно в старинной потрескавшейся раме. Снежинки, кружившиеся ранее в ограничении купола, теперь рассредоточились по помещению, тут и там сбиваясь в небольшие комки.       Этот шар кто-то подарил ему на Рождество в школе в прошлом году. Малфой не знал, почему сохранил его. В игрушке не было ничего необычного — средневековый замок с высокой обзорной башней и острым шпилем. Один взмах волшебной полочки, отточенное за годы заклинание — и шар снова цел, будто ничего не случилось.       Драко коротко вздохнул и закрыл глаза. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Сжатые в кулаки руки, подрагивающие ресницы и тихое, размеренное дыхание. Тишина и темнота помогали очистить разум от назойливых мыслей и сосредоточиться.       В Азкабане развлечений, кроме тренировок в окклюменции, не было. Видимо, его мозг настолько устал от структурирования мыслей, что теперь даже небольшие внешние раздражители могли вывести Малфоя из себя.       Услышав резкий хлопок позади, Драко обернулся. Возле комода, прижимая длинные уши к голове, стояла Вилли.       — Простите, хозяин Драко. Вилли услышала шум. А Вилли было приказано следить, чтобы у хозяина Драко всё было в порядке.       — Ничего не случилось, Вилли, ступай.       — Но шум, хозяин, — Драко не дал эльфийке договорить, рукой указывая на дверь.       — Я подарю тебе одежду, если ты ещё раз войдёшь в мою комнату без разрешения, — Малфой говорил нарочито тихо и медленно, но от этого звучал не менее опасно.       Эльфийка поджала губы и, с обидой в глазах, исчезла из спальни.       Драко не собирался ей угрожать, но он знал, что иначе она не отстанет. Вилли — хорошая эльфийка, она всегда исполняла приказы. Поэтому он знал, что никакие его слова не заставят её нарушить обещание Нарциссе следить за ним. Но, во всяком случае, теперь, прежде чем появляться в поле его зрения — она будет стучать.       Взяв из письменного стола перо и пергамент, он принялся писать письмо Блейзу Забини. Но даже после десяти минут усердных размышлений и шести испорченных листов, Драко не нашёл нужных слов, способных гарантировать ему ответ. Малфой здорово обидел своего друга, о чём уже успел много раз пожалеть. Но он не собирался извиняться за сказанное в Азкабане. Это была горькая правда, которую необходимо было озвучить.       Ещё несколько попыток, и Драко остановился на всего одном предложении. Просто сообщить, что он возвращается в Хогвартс на повторный седьмой курс. И что им обязательно нужно поговорить.       Ответного письма он так и не получил.