Напоминание об утерянном

      Юй Цзыюань шла по не протоптанной дорожке, раздосадовано жмурясь в попытке разглядеть вещи дальше своего носа. За спиной висел бесполезный кусок железа, который по ошибке звался мечом. Это был подарок кузнеца одного из поселков, в котором она провела ночную охоту.       Хоть лицо ее оставалось обманчиво спокойным, в душе бушевал ураган. Детское тело в ее руках причиняло невыносимые муки, вызывая давно захороненные воспоминания о прошлом. Как она когда-то укачивала своего сына, напевая колыбельные ордена Мэйшань Юй. Теперь же все, что так хотелось отдать Цзян Чэну, принадлежало этому беспокойному ребенку, вестнику несчастий.       Иногда от его прикосновений у нее сводило живот, хотелось грубо оттолкнуть липкие ладони и ополоснуться в ледяной воде. Убраться подальше от лица, олицетворявшего все ее неудачи и провалы в жизни.       Но затем она смотрела Вэй Ину в лицо и видела одинокого малыша, оставшегося без родителей в столь нежном возрасте. Ощупывала тощее тело и с трудом подавляла гнев из-за чьей-то безответственности. Следуя за мыслями, Юй Цзыюань не замечала, как оказывалась сидящей у изголовья кровати и расчесывавшей густые волосы оборванца. Умывала грязное лицо, оттирала сажу со щек и щипала за нос*, чтобы тот в будущем был красивым и тонким.       В другие вечера она наблюдала за резвящимся Вэй Ином, а рядом видела бледную тень Цзян Чэна, пытающегося пнуть нерадивого шисюна. Неожиданно, но мальчик стал тем самым якорем в новой жизни.       — Госпожа Юй, — в первый раз, когда Вэй Ин попытался назвать ее тетушкой, то разревелся от страха, поскольку взгляд, которым его одарили, потряс до глубины души. — А вы научите меня, как быть заклинателем?       Женщина внимательно оглядела его с ног до головы, задумчиво поглаживая покоящийся на пальце Цзыдянь. Спроси он ее неделю назад, получил бы категоричный отказ, с приказом дождаться соответствующего возраста, когда все дети приступают к обучению.       Но пару дней произошел случай, отчего-то отчетливо запомнившийся Юй Цзыюань. Дело было поздним вечером в одной из таверн, где могли остановиться странники, а также где собирались местные пьяницы, отдыхавшие от тяжелого рабочего дня. От ударившего в голову хмеля компания мужчин посчитала верным отпустить в ее сторону парочку грубых комментариев, суть которых сводилась к очередной банальной дискриминации по полу.       У нее даже не было желания бить их, потому что все, о чем она думала, была кровать без клопов и бочка с подогретой водой. Пока Юй Цзыюань в первые за долгое время старалась избежать конфликта, Вэй Ин придерживался альтернативной точки зрения. Она даже не уверена, что именно из сказанного разозлило обычно безвредного мальчика, но тот молниеносно вырвался из ее хватки, налетев на одного из нарушителей спокойствия.       Мужчина изначально пытался просто отцепить прилипшего к нему ребенка, но хватка у Вэй Ина была крепкой, тот, когда за что-то ухватится, ни за что не отпустит. Рука, отведенная назад в замахе, так и не опустилась на макушку, застряв в железной хватке, пока острые ногти до крови впивались в широкое запястье. Помещение осветилось пурпурным светом, исходящим от активировавшегося Цзыдяня.       Когда селянин обернулся, то встретился с кровожадным оскалом на остром женском лице, обладательницу которого он недавно обсуждал.       — Какое право имеешь ты, без роду и племени, трогать того, кто стоит выше? Отчего ты взял, что имеешь право стремиться к Небесам? Отвечай!       Раздался хруст раздробленных костей, а бедный мужчина протяжно завыл, вцепившись в предплечье поврежденной руки. Потеряв себя от боли из-за перелома и ожога от духовного оружия, он жалко зачастил, смешав никому ненужные извинения со всхлипами и неразборчивым бормотанием.       Юй Цзыюань небрежно отбросила хнычущее тело, вместо этого потащив за собой несопротивляющегося Вэй Ина. Негодник ни разу не выглядел напуганным, нет, в его глазах светилось такое восхищение, которое не передать словами.       В тот момент женщина подумала, что если приемыш так же бросался на защиту Цзян Чэна, как сделал это для нее, то, возможно, от него все-таки был прок. Значит, все несчастья, свалившиеся на голову, не были бессмысленными.       Решающим фактором стало кровоточащее сердце паршивца. Оно было таким большим и сочувствующим, тем самым, которого так не хватало в мире заклинателей. Все ордена, как и она сама, настолько высоко задрали нос, что уже давно перестали замечать, что творится у их ног.       Судя по тому, как засветился Вэй Ин, он уже догадался, каким будет ответ на его просьбу. Юй Цзыюань пришлось схватить его за ухо, чтобы вбить хоть какой-то смысл в пустую голову. И хотя у мальчишки было доброе сердце, его собственная гордость не далеко ушла от детей аристократов.       — Если ты собираешься стать заклинателем, то будешь подчиняться каждому моему слову. Когда я скажу «еще раз», ты без пререканий повторишь; когда я скажу «хватит», не будет никаких тайных тренировок. Как только я узнаю, что ты идешь за моей спиной, мало тебе не покажется. Понял?       — Да, шифу! — воскликнул Вэй Ин, подпрыгнув, из-за чего его волосы, собранные в высокий хвост на голове, забавно дернулись.       — Не зови меня шифу, — скривилась женщина, легонько потянув за мочку уха, в ответ — детский счастливый визг.

***

      Как известно, слухами земля полнится, поэтому не удивительно, что весть о новом ученике Пурпурной паучихи быстро разлетелась по миру. Более сведущие люди сразу разглядели великий дар, обсуждая, какой же силой будет обладать юнец, повзрослев. Кто-то даже говорил, что он сформировал золотое ядро спустя три года, что было чушью, поскольку это произошло в два раза быстрее.       Кто же знал, что под пристальным и единоличным вниманием наставника, Вэй Ин продемонстрирует таланты, о которых не подозревала и сама Юй Цзыюань. Порой ей хотелось заглянуть в нечестивый разум мальчишки, дабы понять, как возникают все те безумные и экстраординарные идеи. Стоило им только затронуть тему темной энергии, как он нашел сто и одно применение данной силы, и неважно, что большая часть была настоящей чушью, потому что прозвучали верные предложения, и это пугало больше всего.       В итоге женщине пришлось провести суровый разговор, где бы она доходчиво объяснила, какие последствия его ожидают, если ему вдруг взбредет мысль о всесильности.       — Если ты проведешь какие-либо манипуляции с темной энергией без присмотра, можешь забыть, что даже знал мое имя.       Юй Цзыюань не то чтобы ненавидела скользкую дорожку демонических культиваторов, она скорее презирала их слабость, из-за которой они не только потеряли разум и контроль, но и принесли беду на чужой порог.       Вэй Ин также оказался очень тактильным человеком, вечно лезущим и выпрашивающим объятья и иную демонстрацию любви. Его любимым занятием было хватать ее за руку и идти по пути, не отпуская. Сначала он просто цеплялся за подол ее одежды, затем робко обхватывал мизинец, ладонь, прежде чем крепко ухватится за руку, переплетя пальцы.       Первые двадцать раз, когда подобное происходило, сердце Юй Цзыюань болезненно сжималось, потому что она никогда не гуляла так с сыном. Все объятья, которые ей хотелось подарить, закончились в колыбели; все прикосновения прекратились, как только Цзян Чэн научился ходить, не спотыкаясь.       Она чувствовала себя настоящим предателем, потому что все, в чем нуждался А-Чэн, она отдает Вэй Ину.       Так какой же она была матерью на самом деле?       Наверное, худшей на свете, даже та, что оставила ребенка в гостиничной комнате, выглядит святой на ее фоне.       Когда их жизнь начала налаживаться, Небеса, наверное, подумали, что им слишком хорошо живется, наслав очередное несчастье на их головы.       Прожив жизнь во второй раз, мадам Юй осознала, насколько глубоко обездоленной она была в браке с Цзян Фэнмянем. Ей искренне не хотелось разбираться в причинах этого, ей хватало знания, что у ее семьи не имелось ни шанса на счастье, которого, как ей казалось, они заслуживали.       Неудивительно, что когда у них на пути появился обеспокоенный Цзян Фэнмянь, приложивший всевозможные усилия на поиск осиротевшего сына Цансэ-саньжэнь, Юй Цзыюань увидела ослепляющий красный.       Мужчина, заметив Вэй Ина, одетого в грязную одежду и с листьями в волосах и стоящего у лавки с обеспокоенным лицом и руками в карманах, явно в поисках денег, тут же поспешил на помощь, без вопросов оплатив любые покупки мальчика. Затем он встал на колени, чтобы быть на одном с ним уровне, и улыбнулся, успокаивающе протянув руки.       Увы, коснуться сына мертвой женщины, никогда не покидавшей мысли, ему так и не удалось, поскольку перед ним, словно из-под земли, выросла Юй Цзыюань. Затолкав растерянного Вэй Ина себе за спину, она сурово взглянула на застывшего у ее ног Цзян Фэнмяня.       Более романтичные люди бы сказали, что время вокруг них застыло, секунды длились как часы, и весь мир остановился. Но женщина не чувствовала ничего из вышеперечисленного, единственное, чего ей хотелось, чтобы мужчина перед ней исчез и никогда больше не появлялся**.       Юй Цзыюань была вспыльчивым человеком, нетерпеливым, но за годы брака она научилась играть в любимую игру своего когда-то мужа — молчанку.       Поэтому Цзян Фэнмянь, поднявшись на ноги и заведя руки, заговорил первым:       — Я могу догадаться, что вы подумали, увидев ситуацию со стороны, но должен вас заверить, что вы все не так поняли.       Юй Цзыюань ядовито усмехнулась, небрежно заправив выпавшую из растрепавшегося пучка прядь.       — Не так поняла? Тогда что вы хотели от моего ученика, глубокоуважаемый глава ордена Юньмэн Цзян? — каждое слово, сказанное ею, было подобно острой игле, бьющей по самым уязвимым местам.       — Ученик? — удивился мужчина, переведя глаза с нее на выглянувшего из-за спины Вэй Ина, и только сейчас заметил, что мальчик не выглядел голодающим. Наоборот, у него были пухлые красные щеки, а лицо сияло и было полно жизни. Суть происходящего начала медленно доходить до него. — Его имя Вэй Ин, не так ли?       — Да, и что с того?       Кому-то могло показаться, что она специально накаляет обстановку, усугубляя конфликт, но последнее, чего желала, так это вести праздную беседу с бывшим мужем.       — Могу ли я узнать ваше имя? — Цзян Фэнмянь, как всегда, полностью игнорировал эмоции и чувства своего собеседника, нацепив отстраненно-вежливую улыбку, которую использовал в любой удобный ему момент. — Поскольку вы меня явно узнали.       — Как же не узнать главу ордена, чей девиз: «Стремись достичь невозможного»? Я — Юй Цзыюань.       Узнавание мелькнуло на лице мужчины, а затем исчезло подобно миражу. Он вежливо склонил голову, как того и требовал этикет.       — Третья молодая леди семьи Юй, рад знакомству. Я многое о вас слышал.       — Тогда вы также должны были слышать, что никакая больше не леди, поэтому и склонять голову вам вовсе не обязательно. Впрочем, отбросим пустые разговоры, и перейдем к основной причине, почему мы вообще заговорили. Что вам нужно от моего ученика, раз вы так беспрецедентно бросились оплачивать его покупки и хватать за руки. За время моего отсутствия нравы сильно изменились, как я погляжу.       Юй Цзыюань отметила, как подчиненные Цзян Фэнмяня напряглись, незаметно, или они так считали, хватаясь за рукоятки мечей. Это действие вызвало у женщины смешок. И люди, конечно, поняли.       Пока она вела молчаливый бой с другими заклинателями, глава Цзян нашел время, чтобы хорошенько обдумать происходящее. Прийти к логичному выводу не составило труда, даже для любящего играть в слепоглухонемого Цзян Фэнмяня.       — Так вот кто такой ученик известной Пурпурной паучихи, — безмятежно произнес мужчина, не поменявшись в лице. — У вас способный ученик, вы хорошо его научили. Поэтому хотел предложить пройти обучение в моем ордене, я уверен, что ему будут интересны вещи, характерные для заклинателей из великих орденов заклинателей.       — Это шутка?       Юй Цзыюань всегда знала, что у ее мужа была странная привязанность к Вэй Ину, которую толком и не охарактеризуешь. Он одновременно вел себя как заботливый отец, дружелюбный знакомый родителей и добрый глава ордена, так успешно смешав все три роли, став всем и никем одновременно.       Женщина не могла понять, что было в голове у Цзян Фэнмяня, когда он предложил что-то столь абсурдное. Испокон веков было известно, что ученик что-то неприкосновенное, потому что он есть лицо своего учителя, его гордость. Верность ученика к наставнику была признаком уважения, поскольку завоевать доверие было величайшей целью каждого человека.       Но горше всего тот факт, что Цзян Фэнмянь не имел в виду зла, он не собирался никого оскорблять. Скорее всего, тот искренне желал сделать образование Вэй Ина полноценным, чтобы тот мог стоять на одном уровне с наследниками орденов. Мужчина хотел, чтобы сын любимой им женщины был принят обществом и не повторил судьбу матери, которая хоть и была талантом и ученицей самой бессмертной с горы, но не получила должного уважения из-за своего низкого происхождения.       Только неужели Цзян Фэнмянь настолько сомневался в ее способностях, что посчитал, что как бывшая дочь главы ордена Мэйшань Юй, она не сможет дать ему всеобъемлющего образования?       Юй Цзыюань пришла к выводу, что есть вещи, которые никогда не изменятся.       Затем внезапно заговорил и Вэй Ин, нарушив гнетущую тишину, не перенеся мысли, что кто-то ведет разговор да без него.       — Шифу, а о чем говорит этот дяденька?       Все взрослые недоверчиво уставились на беззаботного мальчика, задаваясь вопросом, умеет ли он вообще чувствовать атмосферу.       Женщина же дернула уголками губ с намеком на улыбку. «Маленький негодяй», — мягко подумала она, разрываясь между желанием дать тумака и похвалой за сообразительность.