Жизнь или Существование

Я родился семнадцатого октября 2003 года. Назвали меня Андреем Керовский, точнее это мама дала имя. Собственно, как и свидетельство о рождении сразу после того, как исчезнуть из моей жизни навсегда. Иногда я стараюсь вспомнить лицо или голос, но так как я был мал, я очень плохо её помню. Единственное, что оставалось у меня от неё это старая потёртая футболка. Но и она, вскоре пропала. Логично, что я должен был её ненавидеть и даже презирать, ведь матери никогда не должны бросать своих детей. Но говорить, что мне не больно от осознания того, что я не был нужен маме, будет самой наглой ложью, которую я когда-либо говорил. Сейчас в конце-концов, двадцать первый век на дворе, голода нет. Если экономить прожить можно. Я, конечно, не знал всех её нюансов, может ли быть что я не был желанным ребёнком или, того хуже — от насильника. Тогда почему не аборт? Зачем заставлять страдать ещё и ребёнка? В таких размышлениях я дошёл до кабинета главного в приюте. Почему именно «главный»? Ну тут всё просто: это моя память шалила и давала сбой. Таблички, подписи на двери или того же понимания, кто же тут сидит не было, никаких намёков на любой синоним слова «главный». Пустота, да и только. Моя же память давала осечку на любой близкий по смыслу синоним «главному в приюте», иногда работа собственного мозга заставляла меня волноваться за своё здоровье, особенно это касалось памяти. Ведь то, как она работала, а если точнее — абсолютно невпопад, постоянно были конфузы, взять к примеру то, что я иногда забывал имена работников приюта в первые месяцы знакомства. Однако, впоследствии, когда запоминал, память работала уже чересчур хорошо, и я мог почти подряд называть имена, отчества и фамилии более чем тридцати работников. Не сказать, что я этим гордился, но… Хотя зачем врать самому себе? Конечно, втайне я горжусь, но стараюсь не особо болтать про свои таланты, а то ещё проблем не хватало. Припрут куда-нибудь и сиди работай на благо приюта, ну или лежи и работай — это смотря какая работа. В этих думах я простоял секунд тридцать у кабинета, вздохнул, потёр свой браслет и постучал -Леонид Викторович, можно войти? — В тоже время директор приюта, Леонид Викторович Кузнецов Я просматривал документы парня из приюта, где я работал директором. Сегодня он будет выпущен в свободное плавание, тяжело ему придётся. Но, если подумать, то в приюте и так тяжело. Приют давал суровый урок, и в принципе готовил к жизни не хуже той же армии, но, к несчастью для парня, взрослая жизнь гораздо сложнее обычных драк в приюте, и всего лишь одна ошибка способна поставить крест на всей жизни в целом. Я заплатил за этот урок пять лет жизни. Послышался стук и голос мальчишки. — Леонид Викторович, можно войти? — Я закатал рукава так, чтобы они плотно облегали руки, не хватало ещё слухов, что у директора татуировки на руках набиты. — Можешь войти — послышался противный скрип дверей. «Надо будет их поменять» — промелькнуло у меня в мыслях Вошёл парнишка, которому только-только должно было исполниться восемнадцать лет. Описать его можно было как: достаточно худой, высокого роста, под метр девяносто, копна волос чёрного цвета, обычное, ничем не примечательное лицо и карего цвета глаза. За исключением роста, это был обычный, сливающийся с толпой молодой человек. Он прошёл до потёртого кресла, стоящего напротив моего. Одновременно с этим, он словно ювелир, оценивающий драгоценности, быстро осмотрел кабинет и свернул до другого кресла, находящегося справа от окна и слегка в тени, он юркнул в него с со скоростью молнии и начал осторожно глазеть на меня. Я слегка усмехнулся в мыслях: «Осторожен, осмотрите лен, внимателен к деталям и не любит внимание» — такие выводы я сделал по первому впечатлению. Несмотря на то, что он из моего приюта, знать всех у меня не выходило, слишком уж много их было, да и видел я детей редко, в основном, занимаясь бумажной работой. «Если будет усердно работать, так же нигде не накосячит, и ему ещё и повезёт. Есть шансы, что он выбьется в люди, но опять же слишком много «если» Тем временем, я открыл его, так сказать, личное дело — что-то вроде того, где и при каких «особенных» обстоятельствах он был замечен. Это не совсем этично и даже незаконно вот так заставлять персонал шпионить и докладывать, что и как, но район, как и приют, неспокойный и мне дали на это добро. Пришлось сделать небольшую надбавку и, конечно, с разумными ограничениями со стороны властей, зато это способствовало снижению роста различного рода неприятных инцидентов. А посмотреть там было на что: «Драка из-за девушки, серьёзно пострадали четыре человека включая его», «воровство личных вещей у персонала приюта», «сломал ногу парню», *пометка «личного участия не принимал». Не сказать, что это был худший кадр на моей памяти, но и до паиньки ему, как мне до Луны. — Ну что ж, смотри, Андрей, есть три новости: хорошая, плохая и, скажем так, нейтральная. С какой начнём? — С нейтральной — ответ последовал почти сразу — Тебе придётся возместить всё, что ты поломал за всё твоё время проживания тут. Ты уже знаешь, у тебя есть кое-какая сумма на счету, так что в минус не уйдёшь — ответил я с напускным безразличием. Всё-таки приютским хоть что-то дают, чтобы не вставали на путь криминала. Он кивнул и продолжил: — Хорошая Я водрузил на себя улыбку: — Ты прошёл в тот университет — сказал я, сделав акцент на слове «тот». Я увидел сборную солянку эмоций, но потом увидел горечь на его лице, видимо смекнул. Андрей возобновил череду ответов: — Плохую — сказав, он полностью сник, словно понимая что будет дальше. Мне уже перехотелось перед ним кривляться, всё-таки здесь возможно решается, как и кем он будет дальше жить. — Ты не прошёл по баллам на специальность, которую планировал. Только лишь по трём из списка, вот, можешь почитать — я передал список, и он беглым взором осмотрел его, а на его лицо тем временем опустилась каменная маска, смотреть, что же под ней, у меня не было никакого желания. Дальше последовала стандартная процедура оформления документов, и лишь в самом конце, когда Андрей пошёл к выходу, я окрикнул его и решил что-нибудь сказать, чтобы подбодрить парня, но заветные спасительные слова никак не могли найтись. Так я и стоял секунд шесть, и, когда Андрей уже хотел что-то сказать, я изрёк истину, которую понял только к моим пятидесяти трём годам. «Ошибка совершённая единожды, не ошибка а урок» — Леонид Викторович

***

— Я вышел из кабинета удручённым, только последняя фраза Леонида Викторовича не давала впасть в полное уныние. Спокойным шагом я вышел из кабинета и направился к выходу из приюта, надевая на ходу дешёвые наушники, включая свои старые треки французской певицы нулевых, любимые в моём окружении только мной — никто не разделял мою любовь к прекрасному, мягкому и певучему голосу, предпочитая слушать, в основном, новомодный безвкусный шлак. Не то чтобы мне было до этого дело, но каждый день слушать то, что ты не переносишь вгоняло во взвинченное состояние… К моему же счастью, я был одним из самых спокойных и рассудительных в нашем приюте, лишь единожды мне не удалось сдержаться… На лестнице второго этажа промелькнула мысль: «Хочу мороженку» — и тут же всплыла фраза — «заесть грусть вкусняшкой» эту, не побоюсь этого слова, «гениальную» мысль я понял уже в целых десять лет. Посмотрев на дешёвые часы увидел что стрелки остановились на 17:40, я продолжил размышления о своей бренной жизни. Всю свою жизнь я не был образцом добродетели или абсолютным злом, но и обычным меня назвать язык не повернётся. По крайней мере, хотелось бы так думать, но чем старше я становился, тем больше понимал насколько обычный, и это ломало меня изнутри. Я понимал, что для того чтобы чего-то добиться, надо пахать, как собака, но даже с учётом моей ситуации «приютского», я абсолютно ничего не делал. Злость и гнев обрушились на себя самого, и отвращение, которое я не испытывал даже к Карине, захлестнуло меня. Я бы смог добиться и поступления на бюджет, и победы в соревнованиях по лёгкой атлетике, но каждый раз всему виной была моя лень. Самое же страшное, что я это прекрасно знал это и раньше, но тогда я лишь отмахивался и приговаривал себе под нос «Ай, успею» Ну вот и успел, олух. Выходя из приюта, я взглядом провёл серый пейзаж улицы и побрёл по знакомым улицам. И вот взялось мне вспомнить этот инцидент с Кариной. Сука ещё та, использовала меня, любовь-морковь, все дела, а в итоге своровала какую-то побрякушку у воспитательницы и скинула вину на меня, да еще и всех девчонок подговорила, а также этой банде Воложина сказала, что я якобы её изнасиловать хотел. Наш «гений, парень хоть куда» конечно же пошёл защищать честь «леди» В его защиту скажу: своих он не подставлял и со своей бандой защищал наших приютских от других беспризорников и хулиганов по округе. Единственный и, пожалуй, жирнейший его минус был в том, что он был не особо смышлёным, а также прямолинейным до мозга костей и, естественно, даже не мог предположить, что девчонка может врать — ну вылитый рыцарь из сказок. В итоге меня тогда знатно побили, даже шрам небольшой остался от его дружка. К счастью, урок, усваиваемый каждым мальчишкой в разное время «бей первым, если драки не избежать» помог мне в застать всех врасплох, и каждому удалось заехать в рожу. Они на удивление долго позволяли мне буйствовать, целых три секунды, что на удивление много для тех, кто считался «грозой района» Если мы зайдём дальше, то конечно хотелось бы сказать, что качество победило количество, но увы и ах, нет — просто количество победило… Никакого качества с моей стороны не было. Я сплюнул от злости и ударил банку, отправив её в своеобразную голову обидчика. Сейчас, когда рядом никого нет, можно и нужно выпустить пар. Как я уже давно понял, к сожалению на личном опыте, важно постоянно «держать маску» и не показывать эмоции никому, иначе их используют против тебя. Пропускаю женщину вперёд себя и начинаю переходить дорогу по потёртому временем пешеходному переходу, щёлкая пальцами в такт музыке, предаваясь тому же, чем я занимался большую часть времени в мои последние два года существования Я устал от всего… Что же я делаю? Хочу ли я такой жизни? Но вдруг, сквозь музыку я услышал гудок машины, такой далёкий и такой быстро приближающийся. На удивление, страха не было, как и повернуться чтобы посмотреть куда едет машина я банально не успевал— оставалось угадать куда прыгать… Все эти мысли пронеслись за долю секунды в моей голове. И… я сделал выбор, прыгнув вперёд как пловец ныряет в воду, наспех оценив, что водитель может заметить мои наушники, понять, что я не услышу его гудки и повернуть в другую сторону относительно того, куда я шёл ожидая, что я пойду вперёд. Время, словно ненадолго замедлившееся, вновь начало идти обычным ходом, и падая, я услышал шум тормозов доносившийся сзади. Обернувшись, я увидел Хонду серого цвета, которая влетела в столб рядом. Зрелище, которое было перед моими глазами было не из самых приятных, но насколько успел заметить водитель был жив. Страх, словно запоздалый клерк появился и начал рьяно выполнять своё дело, но, к счастью, отступил на второй план. Жизнь словно заиграла новыми невиданными красками, как было тогда, в первый раз, когда я узнал насколько жестоким может быть этот мир и снял свои розовые очки. В этот же раз снялась уже вторая пара очков, очков серых и тусклых, которые не дают тебе наслаждаться жизнью в полной мере. Этот момент дал мне понять, что из любой ситуации можно выбраться, если действовать обдуманно и быстро. Видимо, благодаря адреналину, выработанному в организме, я смог так быстро и чётко всё обдумать, хотя по сути он не может так быстро подействовать. Прошла невероятно долгая секунда с момента, как я плюхнулся на асфальт. В этот же момент песня достигла своего апогея, музыка заглушала всё пространство вокруг, и я слышал только один голос, даже мой заглушался, эйфория от чудесного спасения себя не спадала, и я впервые в своей жизни отбросил все свои предрассудки и стеснение, и во весь свой голос крикнул фразу, которая очень сильно мне запомнилась, когда мой сосед по комнате произнёс её. — Что мы говорим Богу смерти?! — мир словно наслаждался моими словами — Н… Глухой стук удара. Меня сбило что-то огромное и откинуло навскидку метров на двадцать. — Кх… Кх- я хрипел, отчаянно пытаясь дышать, захлёбываясь чем-то жидким и липким. Боль была просто адской, моё тело просто раскалывалось, да ещё и во всех местах по кусочкам. Понимал я и то, что скорее всего я не жилец, ведь ощущение чего-либо ниже пояса отсутствовало полностью. Чувствуя, что я вот-вот отключусь, была большая вероятность не проснуться вовсе. Я, выплёвывая кровь, на последних остатках воли, сознания и сил поднял руку, смотря на свой любимый браслет и кричу во всю оставшеюся силу своих лёгких — Не сегодня! — дыхание сбивается, и я давлюсь перекрывшей воздух кровью. Последнее, что я вижу это женщина, которую я пропустил, и что шла впереди меня. Она отошла от шока и, оглядываясь на дорогу, бежит ко мне, глаза застилает пелена тьмы…

***

У меня заканчивался день — он был довольно лёгким за последнее время выпускался один только парень, как там его… Я начал искать папку с делом Ах да, Андрей! По идее, надо написать его характеристику до конца недели. Напишу как есть: что умный лентяй, так и так… В думах, как получше описать такого кадра, как Андрей я почти пропустил звонок, который уже, видимо, долгое звонил так, как будто это будильник. Словно очнувшись от дремоты, я потянулся за телефоном и отметил для себя, что уже четыре минуты второго и моя работа закончилась два часа и четыре минуты назад. Да уж, засиделся я. Я принял звонок и преподнёс телефон к уху: — Здраствуйте, это Леонид Викторович Кузнецов, директор приюта номер четыре? — твёрдым холодным голосом спросил мужчина. Меня напряг его голос, обычно так говорили, когда случалось что-то плохое. — Да, это я, что случилось? — Это старший сотрудник ГИБДД, младший лейтенант Гвоздев, к сожалению вынужден сообщить, что сегодня в 00:45 в операционной скончался ваш подопечный из приюта Андрей Керовский. От шока я чуть было не выронил телефон. Я ведь видел его ещё сегодня, буквально только недавно общались — Как? — тяжёлым голосом спросил я — Его сбил автомобиль на перекрёстке — сделав небольшую паузу, он продолжил — После этого, его в критическом состоянии экстренно доставили в больницу. Врачи бились за его жизнь более шести часов… но, к сожалению, врачи так и не смогли спасти его. — повисла долгая пауза — Я понял — томным голосом сказал я. — Благодарю, что сообщили. Его тело уже доставили в морг? — Да, только что. Извините, что не сообщили раньше — вероятно, какой-то сбой в системе, я точно не знаю что за сбой, но, как мне сказали, пробить его не смогли именно из-за этого «Постоянно у нас всё через жопу» — со злостью подумал я — Какая больница? — Третья городская. Я извиняюсь, но мне ещё нужно заполнять документы, так что если это всё, то я пойду — Да да, не смею вас больше задерживать — Положив трубку, я потянулся к левому нижнему ящику стола, но на полпути остановился. Надо сначала съездить

***

Сорок минут спустя Я дошёл до морга и, в сопровождении патологоанатома, дошёл до отдельно лежащего трупа, врач подошёл и открыл полотно. Сердце ёкнуло. Мысль, что приходила мне, когда я ехал сюда снова возникла: «Как хрупка человеческая жизнь» — Он погиб из-за… — я не слышал его холодный размеренный голос, вещавший о причинах смерти — я был в прострации. — …таким образом, в 00:45 произошла остановка сердца — закончил он свой доклад. — Мои соболезнования — спустя несколько секунд, словно вспомнив, сказал он и быстрым шагом отправился к выходу. Почти у самого выхода он остановился: — Как закончите, позовите меня я буду неподалёку. — сказал он и сразу вышел Я медленно подошёл к уже медленно синеющему мертвецу. Около минуты я просто стоял. Затем медленно, но неотвратимо, словно само время по моему лицу покатилась слеза…

***

Спустя три дня Немногие из тех, с кем общался Андрей, стояли в чёрном облачении, их лица не были такими же безразличными как у других, как и пасмурное небо, с которого только-только начинали падать капли дождя. Вся церемония происходила быстро, словно люди хотели поскорее забиться обратно в свои тёплые дома. Я не осуждал их. Это дело каждого, если учитывать и то, что друзей у Андрея не было, только знакомые, да и то, в основном, из соседей по комнате. Дождь начал усиливаться, люди стали пачками уходить, напоследок взглянув на фотографию, единственную из всех, где он улыбался. Так продолжалось до тех пор, пока не остался только я. Вздохнув и грустно улыбнувшись, я всей душой надеялся, что для Андрея, чей путь закончился вчера в операционной, я впервые захотел поверить, что рай действительно есть, и это не красивая легенда, дабы люди жили праведно, верить в то, что Андрей сможет продолжить свой путь на небесах. Положив руку на памятник, я произнёс: — Увидимся в следующей жизни, сынок — и, взглянув на написанную эпитафию в последний раз, я неспешным шагом отправился в домой, обдумывая то, что посоветовали мне там написать. Этой фразой поделился его сосед по комнате, сказав, что это было любимое высказывание Андрея, которое он повсюду таскал. Он упомянул, что эта фраза была на футболке, в которой он последний раз видел маму. Впоследствии, он уже никогда не расставался с ней, а когда она потерялась, он заказал браслет на котором была эта фраза. С ним его и похоронили. Мимо прошёл мужчина и я поймал себя на мысли что я хочу семью, не ради Андрея как подумается и даже не ради себя, и уже в таком возрасте, но просто мне кажется это было бы правильным решением. Я посмотрел на небо, которое уже было тёмным и полным звёзд, и тихо проговорил, словно задавая последний путь: — Сквозь тернии — к Звёздам.