Глава 2

      В панике открыв глаза, Виктория села в постели. Она снова плохо спит. В течении уже длительного времени ей снятся кошмары. Начиная от банальных монстров, заканчивая своей собственной смертью.       Отдышавшись, девушка приложила холодную ладонь ко лбу, вытирая пот. Подушка и простынь были насквозь мокрые.       Для Виктории это стало большой проблемой. Из-за постоянных недосыпов она плохо усваивала информацию, раздражение и головные боли преследовали ее постоянно. А кофе в свою очередь стал незаменимым другом.       Протянув руку к прикроватной тумбочке и посмотрев на часы, она поняла, что сейчас чуть больше трёх часов ночи. Девушка издала протяженный стон и откинулась на подушки. Сегодня уснуть ей уже не получиться.       Нужно было сходить в душ. Смыть с себя этот надоедливый запах пота, от которого ее уже начинало тошнить.       Встав с постели и проследовав в ванную, она встала под струи горячей воды. Пар окутывал небольшого размера комнату, а капли разбивались о кафельный пол. Шум немного успокоил Викторию.       Пока горячие струи обжигали кожу, она думала о своем сне. Что ей снилось? Девушка не помнила. Напрягая память, она заставляла свой мозг работать. Она хотела вспомнить хоть что-то. Хотела понять, что ее так напугало.       Люди. Много людей. Толпа. Виктория среди них. Они толкают ее, наступают на ноги, дёргают за волосы так, что кажется могут вырвать их с корнем. Девушка пытается кричать так, что ее голосовые связки готовы разорваться, но у не ничего не выходит. Никто ее не слышит. Давящая тишина окутывает и девушку и окружающих.       Она зажата между несколькими людьми. Виктория не могла вспомнить сколько их, но это не самое главное. Ей не чем дышать. Вот, чего она по настоящему боялась в тот момент. Ощущения будто весь воздух выкачали за одну секунду, будто в мире не осталось больше кислорода. Будто сейчас она повалится на землю без сил задыхаясь, не успев сделать свой последний вдох. А толпа окружавшая ее даже не заметит. Они не позовут на помощь.       Обезумевшие будут шагать по ее телу стаптывая его в лепешку.       Никто не спасет ее.       Обычная боль от отдавленных пальцев ног постепенно перерастает в настоящую панику. От сильного испуга, Виктории действительно казалось, что все эти люди, которые толпой навалились на нее, могут раздавить ее хрупкое тело.       Ей было страшно. Даже сейчас, вспоминая это.       Табун мурашек побежал по разгоряченной коже. Она покачала головой, отгоняя от себя эти мысли.       Почему толпа? Виктория никогда не боялась людей, но эти воспоминания о сне пробудили в ней настоящий ужас. Девушка выключила воду и укуталась в мягкое махровое полотенце, обещая себе подумать об этом позже.       Пройдя на кухню она заварила кофе.

***

      Делая последний толчок, Дамиано втягивает теплый воздух сквозь зубы.       Его тело содрогается от небольших судорог оргазма, который он только что испытал. Наполняя тело бабочками, которые трепетали своими маленьким крылышками внизу его живота.       Он поцеловал плечо Джорджии, кожа которой была мягкая, как бархат. Ложась на кровать, парень укрыл свою девушку одеялом. Полы воздушно белого покрывала могли касаться холодными как лёд. Оно было слишком большое даже для них двоих.       Она не должна замёрзнуть.       Давид притянул ее за талию ближе к себе и вдыхал ягодный аромат волос брюнетки.       Ему не хотелось не о чем думать. Не сейчас.       Просто лежать вот так: в обнимку, под теплым одеялом и проваливаться в глубокий сон. Чтобы на утро чувствовать себя хорошо.       Шторы колыхались при каждом дуновении ветерка недавно наступившего лета. Сквозняк не был холодным. Совсем наоборот, окутывал комнату ароматами самых различных цветов. Это могли быть так сильно полюбившиеся Джорджии розы. Тюльпаны, украшавшие собой не одно место в Италии. Нарциссы, которые, казалось, были ярче, чем само солнце. Так и дикие, ничем не примечательные, банальные ромашки, росшие буквально на каждой полянке.       Но такие красивые.       Без них было бы на много скучнее в этом и так сером мире.       Все эти великолепные запахи смешались в один, не с чем не сравнимый.       Сладкий.       Этот аромат действовал на певца как успокоительное. Проникая все дальше в лёгкие, он наровил заполнить весь его организм, не оставляя пустого места.       Дамиано был не против.       Как бы он назвал этот запах?..       Наверное, не важно как он называется, но певец точно знал, что хотел бы чаще засыпать, чувствуя его благоухания неподалеку.       Проваливаясь в сон, опьяненный этим букетом, он почувствовал, что девушка, лежавшая рядом, повернулась к нему лицом. Она была так близко, что он мог чувствовать ее дыхание на своей коже.       — Дам? — прошептала так, что он еле услышал, выплывая из своей дремы.       Он чувствовал еле незаметные прикосновения ее холодных кончиков пальцев, убиравшие прядь волос со лба. Ее руки всегда были такие холодные.       — Мм? — простонал в ответ он.       Приоткрывая глаза, парень видел, как мягкая улыбка коснулась лица девушки. Так мило и нежно растянула свои губы в улыбке, и Дамиано сам захотел подарить ей немного тепла. Улыбнуться ли? Поцеловать? Он хотел, но сил не было даже на это.       Она положила свою ладонь на щеку певца. Артист немного содрогнулся от контраста температуры помещения и рук Сольери.       — Может, останешься? — спросила она так же тихо, немного поглаживая его щеку большим пальцем.       Не нужно было спрашивать, чтобы узнать, что она имеет ввиду.       Ребята все таки решили уехать, поддерживая спонтанное предложение Итана. Кто бы, что ни говорил, идея действительно была хорошая. Им нужно было снова сплотиться. Стать той же группой, друзьями, коллегами. Понять, что они хотят делать дальше и какую музыку создавать.       Им нужно было начать все сначала.       И Дамиано верил, что это поможет. Поможет снова подружиться, как это было много лет назад.       Он не мог остаться, как бы сильно Джорджия этого не желала, потому что понимал насколько это было важно, как и для него самого, так и для ребят.       — Я не могу, ты же знаешь, — Давид последовал примеру девушки и тоже обхватил ее лицо. Только его руки были горячее, чем раскаленное железо и обжигали сильнее, чем огонь.       — Да, но я подумала, может, ты передумал, — опуская взгляд проговорила девушка.       Дамиано взял ее подбородок большим пальцем, заставляя встреться с ним глазами. Парень покачал головой. Нет, он не передумал. Он никогда не передумает.       Начиная со дня, как Давид рассказал своей девушке, что в скором времени должен уехать, она была сама не своя. Злилась на него, находила различные, самые глупые поводы для ссор. Ей было не приятного, что он снова уезжает с группой оставляя ее одну.       Бросает ее.       Так она говорила каждый раз.       Джорджия скучала. Он тоже, но группа... Он должен быть и с ними тоже.       Уже почти год он скачет между этими двумя жизнями как кролик. Ему было тяжело совмещать отношения и творчество. Сумасшедшую энергетику, которая преследовала его каждый раз, как только он вспоминал о музыке, сцене, фанатах... И спокойная семейная жизнь, которая успокаивала его, баюкала как младенца в колыбельке.       Это было как, выбирать между жарой и холодом. Черным и белым. Между VENT'ANNI и ZITTI E BUONI. Можно приводить тысячу и тысячу примеров.       Но самое главное было то, что он разрывался между этими двумя совершенно разными жизнями. И не мог бросить что-то одно, потому что это было бы слишком ужасно. Слишком больно.       Оба этих пункта были хороши, но по отдельности. Их нельзя совмещать. Дамиано понимал, но, как всегда не слушая никого, самого себя в том числе, он бросил вызов этим правилам.       Потому что привык выигрывать. Всегда.       Или ты берешься за все сразу или не берешься не за что. Для него не существовало золотой середины.       — Я не могу быть только твоим, Джо. Я снова вернусь, ты и оглянуться не успеешь, — Дамиано поцеловал ее в кончик носа.       — Я бы хотела поехать с тобой, — проговорила она, улыбаясь такому, казалось, незначительному проявлению чувств.       Но для нее это не было незначительным. Для нее каждая мелочь играла важную роль.       — Мы ведь уже говорили об этом. Даже Альберто не едет с нами, — он шептал так нежно, его голос был словно колыбельная для ушей, которую хотелось слушать все дольше и дольше. — Все будет хорошо, я обещаю.       Джорджия на секунду поджала губы, не удволетворенная ответом парня, но, понимая, что ей не получится добиться своего, отступила. Это было важно для Дамиано, и она была готова дать ему все, что он захочет, лишь бы тот был счастлив.       Кивнув головой девушка поцеловала его. Губы певца были на вкус как самая спелая, сочная и сладкая вишня с ноткой почти не ощущаемого табака. Сам он, казалось тоже был пропитан этим запахом до самых кончиков пальцев.       — Я знаю.       Так они и уснули в объятиях, грея друг друга своими обнаженными телами. Когда Дамиано засыпал он не думал ни о чем другом, кроме прекрасной Швейцарии, которая будет ждать ребят ещё целую неделю.

***

      — Может, это?       Виктория бросила взгляд на вещицу, которую ей предложил купить Томас, и залилась смехом       — Томас, такое только в цирке носят.       Кофточка была яркая, кажется, на ней есть все цвета, которые человек только способен различать. Плюсом ко всему было то, что на некоторых местах она была вышита стразами, что совсем не нравится девушке.       Виктория продолжала смеяться, пока гитарист, нахмурившись, повесил рубашку на место.       Договорившись устроить себе каникулы, она поняла, что совершенно не знает, какую одежду брать с собой. Какая погода в Швейцарии? Климат? Она должна тщательно выбирать наряды, чтобы не произошло непредвиденных ситуаций, например, когда одежда была слишком лёгкая и выбрана не по сезону.       Поэтому проверив несколько сайтов с прогнозом погоды, они с Томасом выбрались в ближайший торговый центр. Друзьям очень повезло, так как людей почти не было, и они могли купить все необходимое без ожидания в длинной, казалось бесконечной, очереди.       Девушка почти всегда ходила за покупками одежды именно с Томасом. Они были знакомы с самых пелёнок, он был ей как брат. Поэтому, такой важный пункт, как выбор одежды, она могла доверить ему.       Но, видимо, не сегодня.       — Откуда я знал, что тебе не понравится, — сказал гитарист, подходя к следующему стенду с одеждой. — Ты сказала искать яркое...       — Да, но как будто ты сам не видишь, — догоняя его, ответила девушка, — эта рубашка действительно ужасна.       — Я подумал, ее можно обыграть со штанами так, чтобы она выглядела в лучшем свете. — Парень перебирал вешалки с такой скоростью, что Виктория удивилась, как он вообще может увидеть, что за вещи на них висят. — Как тебе это? По-моему, неплохо. Виктория посмотрела на платье в его руках. В этот раз вещь не была излишне украшена стразами или наоборот выглядело как серое небо во время дождя.       Платье было красивым.       Очень.       В нем все было лаконично. Не присутствовало «визуального шума», который бы сразу бросался в глаза. Но в то же время наряд был довольно открытым. Вечернее платье, как казалось девушке, совмещало в себе все самое прекрасное

***

      Черная ткань облегала тело Виктории, подчёркивая все прелести ее фигуры. Шелк, похожий на водопад струился вниз к ногам, немного закрывая колени. А рукава были воздушными, из полупрозрачной ткани, делая платье более нежным.       Девушка смотрела на себя, как на незнакомку. Ещё никогда одежда не вызывала таких эмоций. Она была похожа на принцессу... Нет. На королеву. Королеву своего собственного королевства со своими правилами и законам.       На секунду Виктория действительно представила, как она заходит в бальный зал, переполненный людьми разных чинов и званий. Каждая пара глаз награждает ее завистливым взглядом, а девушка смотрит вперёд, подняв высоко подбородок, зная, что она самая красивая и желанная не только сегодня, но и всегда.       Она утопала в своих мечтах.       Представляла, как танцует с самыми завидными мужчинами и покоряет их одним только прикосновением руки, так как каждое ее движение было идеальным.       И она тоже была идеальна.       — Долго ещё будешь любоваться собой? — подал голос Томас по ту сторону примерочной, заставляя девушку прекратить витать в облаках. — Знаешь, в Швейцарии не любят нарцистичных личностей.       Виктория вздохнула, одним движением руки открывая шторку, демонстрируя другу платье и то, как оно на ней сидит.       Парень, который облокотился на косяк соседней примерочной, тут же выпрямился, вставая прямо. Его взгляд пробежал по наряду, оценивая. Несколько секунд она молчала, выжидая вердикт друга.       — Ты должна его купить, — ответил, переводя взгляд к ее лицу.       Она понимала, что должна, не каждый день встретишь такое роскошное платье, подходящее точно в пору.       Де Анджелис повернулась лицом к зеркалу снова разглядывая платье. Девушка не могла прекратить трогать материал руками осознавая, что он мягче, чем любое самое воздушное облако.       Она купила его.

***

      Жаркие дни в солнечной Италии тянулись бесконечно долго для Виктории. Однообразные дни сменялись такими же скучными и не интересными. И единственным занимательным делом была игра на гитаре.       — Черт! — воскликнула девушка, опрокидывая голову назад, чтобы убрать волосы, которые лезли в глаза       Она уже несколько часов сидела и пыталась выучить новую песню, которая была не то, чтобы сложная, просто сегодня девушка была вся на нервах.       — Ладно, попробуем заново, — проговорила Виктория сама себе, начиная сначала.       Каждый раз она говорила не брать в руки обычную гитару после очередного провала. Но, когда видела, мечтала покорить этот инструмент, игнорируя все обещания, сказанные себе самой.       В очередной раз, когда девушка не смогла зажать нужный аккорд, она с громким выдохом повалилась на пол, откладывая гитару куда подальше.       На сегодня хватит.       Чили, увидев, что хозяйка наконец-то свободна и может уделить ей внимание, подорвалась с места и с громким лаем подбежала к Виктории. Она дарила ей свою бескорыстную любовь, которая проявлялась в мокрых поцелуях, нежных объятиях и весёлых играх в свободное время.       Виктория долго думала, с кем оставить собаку на время путешествия. Это и было причиной ее расшатанных нервов сегодня. Она звонила и спрашивала о возможности приглядеть за маленьким комочком шерсти всем своим друзьям и знакомым, которых было не так много. Но все как один отвечали, что заняты, у них нет времени и полно дел. Виктория не была глупой и понимала, что, говоря так, просто хотели отвязаться и не брать на себя лишнюю работу. Она не осуждала их, ведь осознавала, что в случае чего тот человек, который был в ответе за маленькую Чили, будет нести ответственность.       Но девушка была готова на все, лишь бы не оставлять ее в родительском доме.       Она хорошо общалась с Адрианой, но просто не могла переступить порог того места, в котором провела все свое детство, росла, впервые сыграла на гитаре.       И в котором... В котором умер ее отец. Ее папа. Самый родной человек.       Слезы начали жечь глаза собираясь в уголках при воспоминании об отце.       Она старалась избегать мыслей о детстве, потому из-за них открывалась старая загноивщаяся рана, которая находилась в районе грудной клетки и все никак не могла зажить.       Папа был ей самым лучшим другом, начиная, наверное, с самого рождения. Это он возил ее на рыбалку почти каждые выходные, учил кататься на велосипеде и играл вместе с ней в футбол на заднем дворе.       Это он поил ее шоколодно-мятным чаем перед сном.       Для нее отец был настоящим супер героем, помогая в любых самых сложных ситуациях. Упала и разодрала коленку? Ее папа уже сидит рядом, вытирая слезы дочери, и рассказывает какую-то занимательную историю из своей жизни, пока мама обрабатывает ранку. Он заплетал ей косички утром и целовал в лоб, когда девочка была готова погрузиться в царство Морфея. К своей дочери он всегда относился с добротой, теплом и лаской, которая была так незаменима для нее.       Когда воспитатели в детском саду спрашивали детей о профессии мечты, многие отвечали, что желают быть космонавтами, актерами, учителями. В то время как Виктория хотела стать как ее папа. Такой же сильной, смелой, доброй...       Девушка улыбнулась этим воспоминаниям, которые одновременно грели душу как мягкий плед и делали невыносимо больно, разбивая сердце на тысячи маленьких осколков, которые впивались в лёгкие, не давая вдохнуть полной грудью.       В жизни каждого человека приходит момент, когда нужно очнуться, снять розовые очки и стать реалистом. Будь то увольнение с работы, поцарапанный бампер машины или просто какая-то мелочь в виде дорогого ценника на любимом мороженом. У каждого была своя причина.       В жизни Виктории этот момент наступил 16 мая 2018 года. Отец умер в этот день.       Прошло уже больше трёх лет...       Именно тогда девушка начала делить свою жизнь на «до» и «после» Этот день стал переломным для всей семьи.       Рак. Ужасная болезнь.       После того, как врачи сказали, что сделали все, что было в их силах, отец пожелал поехать домой. Он хотел провести последние дни своей жизни дома. В кругу чудесной жены и любимой дочурки.       Мужчина был похож на спичку, потому что Виктория видела каждый день, как его голубые глаза становятся всё тусклее и тусклее.       Он потухал.       Он разваливался на глазах. И наблюдать за этим было ужасно. Невыносимо больно.       Девушка посещает его могилу дважды в год: в годовщину смерти и в день его рождения. На большее она не способна. Плохие сны, которые могут длиться от нескольких дней до нескольких недель, сопровождают ее почти каждую ночь.       И глаза так больно режет при созерцании надгробия.

Орландо де Анджелис.

19.10.1973- 16.05.2018

Великолепный муж и заботливый отец.

      Эта фраза была чистой правдой. Орландо действительно был таким. У девушки даже не было плохих воспоминаний об отце, за исключением тех моментов, когда в магазине ей не покупали полюбившуюся куклу.       С тех пор Виктория переехала и старалась даже не вспоминать о дороге к дому. Она хотела вернуться, но держала себя в узде. Знала, что какие-то пять минут наслаждения воспоминаниями и домашним уютом не возместят той жалящей сердца боли, ежедневных слез и опять же —кошмаров.       Она уже обжигалась несколько раз и не хочет, чтобы это повторилось.       Как бы девушка хотела, чтобы мама сама приехала и забрала Чили. Но Адриана не сможет: большой завал на работе.       Виктория была готова стонать от безысходности. Черт. Черт. Черт.       Утерев мокрые дорожки слез с щек, девушка встала с пола и прошла к комоду, игнорируя собаку, которая плясала у нее под ногами.       Она открыла самый дальний ящик, доставая местами пожелтевшую фотографию из детства. На ней была Виктория, на руках у своего героя — папы.       Провела большими пальцем по шероховатой поверхности и поняла, что снова не может сдержать эти предательские слезы, выступавшие из глаз и обжигающие кожу лица.       Когда был сделан этот снимок? Наверное, на рождество.       На маленькой тогда ещё девочке, было надето пышное розовое платьице с рукавами фонариками, а отец как истинный джентльмен был в смокинге с бабочкой.       Она пыталась успокоиться. Отец не хотел, чтобы она страдала.

***

      Посадив Чили в переноску, взяв все необходимое для комочка шерсти, Виктория уже сидела на заднем сидении такси и пыталась собраться с мыслями.       Уже больше года она не была дома.       Сердце колотилось в грудной клетке, разгоняя кровь по всему телу снова и снова. Девушка кусала губы до небольших ранок, хрустела суставами пальцев и почти не моргала, уставившись на пейзаж солнечного дня за окном.       Она подъезжает.       В глазах так и застаивались картинки из детства, когда машина, в которой сидела обеспокоеннаяя девушка, проезжала те или иные места.       По этой дороге она всегда ходила в школу.       В этом доме жил ее самый первый друг Майк. Интересно, помнит ли он ее?       А за углом того жёлтого дома Виктория с Томасом впервые попробовали сигареты. Сколько им было? 16? 17? Она даже не помнила, где они их взяли.

***

      Машина остановилась прямо напротив.       Виктория не шевелилась. Она совершенно забыла как дышать       Маленький, совсем не примечательный домик, на который не обращали внимание спешащие по делам прохожие. Но одноэтажное выполненное в бежевых тонах здание, навеевало на девушку ещё больший страх.       — Сеньорита? — подал голос водитель, и Виктория постепенно начала возвращаться в реальность.       Как ослепленная она медленно оторвала взгляд от дома, переводя его на мужчину.       — С вас пятнадцать евро, сеньорита, — кажется ему было не менее страшно, наблюдая за состоянием девушки.       Любому было бы страшно, увидев ее сейчас. Выпеченные глаза, искусанные в кровь губы и дрожь по всему телу.       Она волновалась. Очень       — Д-да, конечно, — прохрипела в ответ она, дрожащими руками доставая валюты из сумки.       Виктория вышла из такси, чего делать совершенно не хотелось. Но выбора не было.       Ноги, будто налитые свинцом, не хотели двигаться, девушка все крепче и крепче сжимала ручку от переноски, да так, что та в ее руках, казалось, была готова треснуть. Виктория досчитала до десяти, мысленно успокаивая себя. Это всегда помогало, поможет и сейчас.       Глубоко дыша девушка начала делать первые шаги к дому. Она опустила взгляд. Нужно покончить с этим как можно быстрее. Впустить Чили в дом и оставать сумку с нужными для нее вещами на пороге. Это все, что от нее требовалось.       Она справится.       Быстро пройдя по треснутой плитке к зданию, девушка достала ключи, которые пылились в самом дальнем ящике ее дома, и открыла дверь.       В нос тут же ударил знакомый аромат печенья. Так пахло только здесь. Она глубоко вдохнула. Как давно она не чувствовала этот аромат дома.       Открыв железную дверцу переноски в, которой сидела Чили, она погладила ее. Этот запах только испеченгого печенья успокаивал, и Виктория могла мыслить более здраво. Без паники, страха и накативших на нее водопадом эмоций.       — Скоро вернётся Адриана, — тихо шептала девушка своей собаке, поглаживая ее живот, пока та разлеглась на полу. — Все будет в порядке.

***

      Вернувшись домой и запаковав оставшиеся вещи в чемодан, Виктория заранее знала, что спокойно поспать ей сегодня не удастся